Опальная принцесса. В поисках Дракона

Глава 1.1. Этот жестокий волшебный мир

Из дневника Арины Керейры

Как ты посмел? Я не ребенок! Знаю, за все надо платить и мое время пришло, но сегодня у меня День рождения! Мне удалось притвориться счастливой и почти поверить в сказку. Зачем ты напомнил о долге? Зачем?!

Третье января… Проект «Опальная принцесса» готов к запуску, и все будто с ума посходили. Мне исполнилось восемнадцать, а их больше заботит «вариант номер семь». Как там ее? Ася? Без разницы. Ненавижу двуногих подопытных крыс. Хотя… Это может быть забавно. Надо бы пролезть в систему и хорошенько повеселиться. Надеюсь, выгорит. «Семерка» обречена, а я хочу знать ответ на вопрос, который не дает спать по ночам.

О любви, конечно же. О той, что рождается из ненависти.

Или не рождается?

Я ведь тоже лабораторная крыса… Ценная и бесправная.

Зря вы смотрите на меня свысока. Я быстро учусь. Еще немного – и начну перегрызать глотки.

Решено: устрою себе праздничную «вечеринку». Гарантирую, она запомнится всем. Особенно тебе, папуля. Хочешь покорить чужой мир? Флаг у руки, но лучше исключи из своих планов меня. Я – твоя кровь, а не трепетная ромашка. Не поворачивайся ко мне спиной.

***

Долинея

Это был самый удивительный сон в моей жизни – странный, пугающий, похожий на увлекательный фильм, где я играла главную роль.

Огромный зал, мерцание свечей, тихая музыка и приглушенные голоса… Чужие беззастенчивые взгляды обжигали, заставляли чувствовать себя неловко и мучительно краснеть. Я не привыкла к столь откровенному вниманию. Вернее, лично я не находила его неприятным, однако героиню моего сновидения оно раздражало. Для нее, дочери обедневшего дворянина, званые вечера были редкостью. Их с сестрой нечасто выводили в свет, а уж в столицу она попала впервые за восемнадцать лет своей жизни.

Ее беспокоило абсолютно все: и новомодные фонари, и регулировщики дорожного движения, и кровожадный Дракон-основатель, и какая-то Душегубка, и платья без корсетов, и…

Этот список не имел конца.

– Леди Керейра, позвольте пригласить вас на танец.

Я вздрогнула. За размышлениями о прошлом глупышки, чей взгляд на мир вызывал умиление, из головы совсем вылетело настоящее, но высокий статный мужчина лет пятидесяти, с легкой улыбкой истинного сердцееда предложивший мне руку, стал прекрасным напоминанием о том, что происходит вокруг.

– С удовольствием, лорд Рендал.

Откуда я знала его имя? И почему оно вызывало приступы бешенства? Этот человек был привлекательным, любезным и, пожалуй, старомодным. Он вел себя в высшей степени достойно и не относился к раздражающим личностям.

«Пусть будет «леди Керейра», – меня забавляла собственная фантазия, навеянная либо каким-то фэнтезийным романом, либо просмотренным перед сном историческим фильмом.

Айра Керейра… Нет, я! Зачем противиться сновидению? Роль юной дворянки, попавшей на порочное торжище, очень даже любопытна. Прошлой ночью мне снилось, что я – одинокий марсианский кузнечик, и это было откровенно грустно, так что Айра и ее приключения – вполне годное «кино». Тем более, его можно прекратить в любой миг. Как закоренелый борец с кошмарами (стаж – лет пять, не меньше), я умела заставлять себя просыпаться. А пока… Смотрим и участвуем по мере сил и воображения.

Итак, Айра… Черт, снова запамятовала. Я. Ну да, я – главное действующее лицо. Аристократка, восемнадцать лет, робость, покорность, жертвенность и привкус мятной конфеты во рту прилагаются. Надо запомнить и не портить картинку неуместными ремарками.

Я посмеивалась над своей фантазией, бал продолжался, Айра… Нет, это просто невыносимо! Говорят, иногда люди умудряются отождествлять себя с выдуманными персонажами, но у меня не получалось «влезть в шкуру» даже собственной героини. Ничего, с опытом все приложится. Марсианский кузнечик тоже покорился не сразу.

Я (Айра Керейра, да. Пока что помню.) еще не научилась сдерживать чувства, и лорд Рендал наверняка заметил, что согласие далось мне нелегко. Однако таких, как он, это не волновало. На сегодняшнем празднике я – всего лишь разменная монета без прав и желаний.

Лилась музыка, шуршали бальные платья, мой кавалер, смеясь, кружил меня в танце… Я мечтала, чтобы время либо остановилось, либо текло быстрее. Хотелось кричать и плакать, возмущаться и молить о пощаде!

Нет, я не была капризной самонадеянной глупышкой и не собиралась закатывать скандал. У моей семьи такие долги, что не расплатиться вовек. Этот вечер – наша последняя надежда вылезти из нищеты. Я должна пожертвовать собой, потому что больше некому защитить моих близких. Эсмеральда, не задумываясь, сделала бы то же самое… Сестренка! Мне так ее не хватало!

– Благодарю за танец, леди.

Чувственные губы лорда Рендала коснулись моей руки, и я не смогла удержать вздох. Что-то в этом мужчине выдавало закоренелого собственника. Он будто уже считал меня своей добычей! Я же его ненавидела. Почему?!

Честно говоря, почти никто из присутствующих не казался монстром. До полуночи окружающие останутся людьми. Некоторых из них я уже встречала, о других слышала, о паре знатных господ читала в газетах. На первый взгляд, в них не было ничего зловещего.

1.2

***

Примерно в тот миг, когда меня вывели из зала и запихнули в душный экипаж, я начала подозревать, что не сплю. Это было дико, непонятно, страшно… Казалось, я схожу с ума. Что еще за лорды, принцы, званые ужины, аукционы? Почему на дворе – жаркая летняя ночь, хотя на прошлой неделе мир отмечал Новый год? И откуда в моей голове воспоминания какой-то Айры Керейры – восемнадцатилетней бесприданницы из неведомой мне Долинеи?

«Я – Аня», – вот то, что помогало не паниковать.

Мне двадцать три, я заканчиваю юридический вуз. Вчера мужчина моей мечты пригласил меня на свидание. Мы вместе сбежали с устроенной его фирмой костюмированной вечеринки. Сидели в кафе, разговаривали, пили кофе с плюшками… Обожаю плюшки! Потом он вызвал такси, мы попали в пробку, я задремала и…

И начались странности.

Торги. Айра. Принц Эндер.

Может, дело в наркотиках? Подсыпают же людям всякую дрянь, а потом вывозят их за город и снимают кино для взрослых…

Но окружающий мир был слишком реален, чтобы в него не верить.

Мы ехали часа три, не меньше. Ухабистые дороги, жара и пыль… Я устала, отчаялась, почти уверилась, что без психиатра не обойдется. Уснула, а когда открыла глаза, занимался рассвет.

– Выходите, леди.

Меня вели по длинному узкому коридору. Мимо безликих дверей, тусклой позолоты на странных (на первый взгляд неотличимых от электрических) светильниках, безразличной стражи и шнырявшей вокруг прислуги. Ужасное место. То есть с точки зрения архитектуры загородная резиденция принца Эндера была очень красивой, но мои мысли волновала отнюдь не ее историческая ценность.

Огромный дворец с высокими шпилями и свежей отделкой нависал над рекой, известной в справочниках как Далайна, а в простонародье – как Душегубка. Легенды уверяли: это место не просто проклято – в нем прочно обосновалась нечистая сила. Не удивлюсь, если доля правды в тех россказнях и имелась.

Уже на моей памяти (вернее, на памяти Айры Керейры, чтоб ей провалиться) воды Далайны поглотили четверых бесприданниц вроде меня. Болтали, их утащил злой дух, обитающий в старой части дворца. Я же считала, что этим «злым духом» были мерзкие привычки наследного принца, и, боюсь, вскоре мне предстояло ощутить их на своей шкуре.

К Душегубке прилагался некий Дракон-основатель, о котором мы с Айрой почти ничего не знали. Он веками жег города, жрал детей и похищал принцесс. Стандартный набор, ничего особенного. Леденящая кровь легенда, каких хватает в каждом мире. Может, я слишком приземленная, но Эндер вызывал намного больше опасений, чем выдуманная гигантская ящерица.

– Проходите, леди. – Женщина, что меня сопровождала, толкнула одну из десятков одинаковых дверей. – Отныне это ваши покои.

Я не спешила заходить в просторную комнату с зарешеченными окнами, громадной кроватью и завешенным темной тканью зеркалом в полный рост. Повременила на пороге, в последний раз окинула взглядом коридор… Почему-то хотелось запомнить все именно таким, каким оно было сейчас.

Казалось, больше никогда солнце не будет сверкать так ярко, и ветер не принесет уютную прохладу, и птицы умолкнут, потому что…

Нет, чушь все это.

Мир не изменится за одну ночь.

Я изменюсь. Только я. Я ведь безвольная игрушка, которой поиграют и отправят на свалку.

Или сломают…

Черт! Эта унылая безнадежность определенно была откликом чувств горемычной Айры. Меня занимали совсем другие мысли. Первая – как проснуться, вторая – как избавиться от безмолвных страданий юной аристократки, из-за которых я начинала вести себя глупо и жалко, и третья – как убраться из этого жуткого дворца.

Ах да, присутствовала еще и четвертая. Интересно, если нечаянно угробить Его распутное Высочество, попасть на виселицу и умереть, сон прекратится? Впрочем, я собиралась оставить этот вариант на самый крайний случай.

– Скоро прибудет ваша горничная, леди. Она объяснит правила.

Правила этого места были просты. Не дерзить, не возражать, не капризничать, не страдать, не… Я не утруждала себя запоминанием всех «не». Они сводились к тому, что никто не смеет расстраивать Эндера ни словом, ни делом, ни унылым видом. Это вполне соответствовало моим планам.

Я прочла слишком много историй о людях, подобных принцу, чтобы не питать иллюзий. Его не тронут ни мольбы, ни слезы, ни страдания. Он купил глупышку Айру ради забавы, и тут уж есть две возможности: либо исчезнуть из его поля зрения на веки вечные, либо честно отыграть свою роль.

Неделя, максимум – две, и Эндер забудет о моем существовании. Послушные игрушки скучны и предсказуемы. Они не будоражат инстинкты и не требуют внимания. Унылые марионетки, им место под стеклянным колпаком, а не в господской спальне. Айра планировала стать идеальной куклой и надеялась, что ей хватит сил заглушить все чувства, вот только меня никогда не прельщала идея жертвенности.

 А еще я верила, что в любой миг могу проснуться и этот кошмар закончится.

1.3

***

До вечера меня не беспокоил никто, кроме горничной. Она больше не откровенничала. Замкнулась в себе и работала сноровисто, без лени или неприязни. Крема, притирания, самая малость косметики, приятные духи, отнюдь не скромные платья… Ну что за мерзкий мир! Я чувствовала себя курицей, которую ощипали, натерли специями, посолили и вот-вот отправят на гриль.

Время шло, ночь приближалась, на душе становилось все неспокойнее. Я уже не верила, что справлюсь с навязанной ролью. Хотелось спрятаться под кровать и не вылезать оттуда, пока меня не вытащат силой. Вчерашний аукцион… Где это видано, чтобы людей покупали и продавали, как скот? Мне не нравилась моя участь, пусть Айра Керейра и согласилась на нее добровольно.

Солнце коснулось горизонта, и горничная украдкой шмыгнула носом.

– Леди, пора, – произнесла без эмоций.

Я бездумно провела расческой по волосам, поражаясь их гладкости и шелковистости. Цвет спелой пшеницы, как любят писать в книгах. Несомненное достоинство, из-за которого Айра не избежала внимания Эндера.

– Ваш… Э… Ваш наряд, леди.

Я слегка обалдела, иначе и не скажешь. То, что предлагала надеть мне горничная, вообще не сочеталось со дворцами, знатью, наложницами и остальными атрибутами окружающего мира.

«Кожаные штаны и бронелифчик», – пришло на ум.

Ладно, не бронелифчик. Кожаная майка, украшенная золотыми заклепками. Ничего примечательного. Но штаны! Они были потрясающие! Я мечтала о таких, будучи подростком. В тринадцать я бы отдала за них все свои ценности, даже компьютер и коллекцию минералов.

Мягкие, блестящие, с нашитыми непонятными символами и нарисованными языками пламени на штанинах… Принц из непонятно какого, но точно не двадцать первого века, несомненно, будет в восторге. Бедолага! Если в этом мире кожа и заклепки – верх неприличия, то для меня не все потеряно.

И, если честно, увидев привычную одежду, я подумала, что все-таки сплю. На душе стало веселее.

Айра, напротив, тихонько заскулила, но ее горести меня не зацепили. Я охотно носила куда более откровенные наряды, еще и с матерью спорила, когда та пеняла за длину юбки или чересчур вызывающий топ. Сейчас главное – определиться со стратегией и подгадать удобный момент.

Ну и помнить: умерев во сне, человек просыпается, так что на крайний случай есть вариант с виселицей или чем-то вроде того.

Рола набросила мне на плечи шаль, и смотрелся этот комплект откровенно дико.

– Пусть Единый смилуется над вами, леди, – голос горничной дрожал, а руки трусились. – Помните, что я просила? Никогда не ходите к Далайне! Не позволяйте Дракону-основателю украсть вашу душу!

Она ушла, оставив меня в одиночестве. Я стояла посреди комнаты, смотрела на зарешеченное окно (не открывается, чтоб его!) и ждала. Скоро за мной придут, и тогда… Помним: выход есть всегда.

«Я – просто игрушка», – бубнила Айра Керейра, надеясь успокоиться.

Принц очень привлекателен, жаловаться не на что. Это всего лишь ночь… Всего лишь!

Чужие страхи действовали на нервы. Ну почему она такая паникерша? Сама же согласилась на сделку! А теперь ноет, как потерянное привидение… Сил нет терпеть!

Скрипнула дверь. Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы отстраниться от страданий Айры и оглянуться. При виде того, кто возвышался на пороге, сердце на миг остановилось.

Я ошиблась. Пришли не за мной – пришли ко мне. Эндер собственной персоной… И бежать некуда.

– Киса стала кошечкой, – проурчал он, пожирая меня взглядом и подходя впритык. – Маленькая дикая кошка… Скажи, кто твой хозяин, киса?

– Вы, сир. – Я заставляла себя держаться на ногах, хотя колени Айры подкашивались от одного лишь звука его голоса.

– О-о-о, правда? Вы быстро учитесь, леди. Не слишком ли быстро, а? По правде, мне бы хотелось продлить наше знакомство подольше.

Принц стоял так близко, что я ощущала исходившее от него тепло. В правой руке он держал хлыст, левой сжал мои волосы и потянул назад, заставив запрокинуть голову.

– Какая изящная шейка… Тебя раньше кусали, киса? Нет, не отвечай… Да ты и не можешь ответить, правда? Такие, как ты, воспитываются в строгости и смирении. Скукотища…

«Если окажется, что этот паяц еще и вампир, будет совсем весело», – отстраненно подумала я, чувствуя его пальцы на своей спине.

Ну а память Айры Керейры забросала мое сознание отрывками сплетен, газетных новостей, наставлений Эсмеральды…

– Что за чушь?!

Боюсь, я выкрикнула это вслух. Эндер удивленно хохотнул и отстранился, пытаясь поймать мой взгляд.

– Крошка-кошка, откуда такие грубые речи?

Я не сдержалась. Выразилась крепче и, чего уж греха таить, нецензурнее. Нет, отчаяние разнесчастной Айры, что трепетала перед сногсшибательным принцем, не сказалось на моих мозгах. Наоборот, сумбурные пафосные метания жертвенной дворянки натолкнули меня на любопытную идею. Догадку подтвердили путанные воспоминания «леди Керейры». Они сочетали очень даже современную лексику и картинки из известных романтических фильмов.

Глава 2.1. Правда, которая совсем не важна

Из дневника Арины Керейры

Да, да, да! Выкусите! У меня получилось! Система покорилась с первого раза. Вы все такие умные, что аж тошно, но я вас обошла!

Это было круто. Как вживую! Компьютерные игры – ничто по сравнению с твоими экспериментами, мой ненавистный папочка.

Спасибо за чудесный день, идиоты. Носитесь со своими техническими отчетами и страдайте, потому что баг вам не найти никогда. Его нет! Все работает как надо, дурачье. Для меня. Не для вас!

Правда, «вариант номер семь» – отвратительный выбор. Мне больше нравились варианты «два» и «шесть». Ну да ладно, дареному коню в зубы не смотрят, краденому – тем более.

Или угробить «семерку»? Она какая-то заторможенная, управление барахлит…

А, неважно. Так даже интереснее.

Готовься, папуля. Ты испортил мою жизнь. Твою я превращу в ад.

***

Долинея

Меня вроде бы не били, однако пути в темницу я не запомнила. Отключилась по дороге. Споткнулась о порог, легонько стукнулась правой стороной головы о наплечник конвоира и вместо того, чтобы чертыхнуться и продолжить идти, потеряла сознание.

В застенке мне понравилось. Там было прохладно, темно и тихо, пахло свежими сосновыми опилками. Никто не пугал россказнями о Душегубке и кровожадном Драконе, никто не шептал страшилки о принце Эндере. Даже Айра, вдоволь оплакав горестную судьбу содержанки-преступницы и повосхищавшись кудрями принца, куда-то исчезла.

Мы разделились окончательно. После обморока я больше не путала ее мысли и чувства со своими. Мы существовали порознь. Я – человек из плоти и крови, она – что-то вроде голоса в наушнике, который озвучивает не только чужие соображения, но и ощущения: навязчивый, раздражающий, и в то же время безобидный.

Не спорю, на торжище Айре удалось меня провести. Я действовала по ее указке – так, как требовалось от послушной бесприданницы из дворянского рода. Как она мне нашептывала!

Однако сейчас сомнения развеялись. Наблюдатель – Айра Керейра, а не Аня, будущий юрист. Она представляет себя на моем месте и упивается ситуацией, в которую меня втянула. Ей хочется поучаствовать в забавах принца Эндера. Для нее происходящее – способ пощекотать нервы и устроить передоз эмоций.

Тварь!

Кто же она? Почему выбрала именно меня? Зачем играет?!

Я провела без сна больше суток, поэтому долго размышлять о делах насущных не получилось. Глаза слипались, мысли разбегались… Пение сверчков убаюкивало, тянувшийся откуда-то приторно-сладкий аромат вызывал желание прикрыть лицо руками.

Полагаю, я задремала. Сказала себе, что обязательно проснусь в своей постели, и отключилась часа на три, не меньше.

Меня разбудило чье-то присутствие. Или забрезживший рассвет?

Не уверена. Но глаза я открыла точно не дома.

В пыточной.

Почти идеальное место для отдыха оказалось пыточной! Ну не обидно ли?

Первые солнечные лучи позолотили решетку, что закрывала длинное узкое окно у самого потолка, и из сумрака выступили устройства, назначение которых мне знать не хотелось. Они выглядели донельзя старыми. Изношенными, если можно так сказать об инструментах палача. Я опознала набор клещей, пил и молотков, обширный ассортимент гвоздей, впечатляющую коллекцию напильников (спасибо детству, проведенному в мастерской отца) и дыбу (спасибо всезнающему телевидению).

Какой-то шорох меня насторожил.

Я вздрогнула, хотя пугаться следовало людей, а не крыс.

«Случаем не злобный Дракон-основатель спешит по дрянную душу Айры?» – мелькнула насмешливая мысль.

А что, легенды не всегда выдумка. Может, по резиденции в самом деле ползает огнедышащее чудище и распределяет непонравившихся ему придворных на первое и второе.

Я понадеялась, что однажды принц Эндер станет десертом.

Потом проснулась окончательно и увидела: рядом стоит человек.

Он был высок, массивен и темноволос. Очень смуглый – то ли из южан, то ли просто загорелый до черноты. Короткие волосы торчали ежиком, и это выглядело забавно. В глазах отражалось восходящее солнце, и это пугало.

Но я только мельком взглянула в лицо незнакомца. Внимание приковало кое-что другое.

Доспехи.

Точнее, верхняя часть доспехов.

Никогда в жизни не видела ничего подобного!

Мастерство их создателя поражало воображение. Заостренные книзу позолоченные чешуйки накладывались друг на друга с такой точностью, словно неизвестного визитера покрывала настоящая чешуя. Они блестели, несмотря на царившие в пыточной сумерки, и слегка топорщились, когда он дышал.

Металлические перчатки тоже были необычными. Они оставляли пальцы открытыми, но щерились длинными, опять-таки золотыми лезвиями.

2.2

***

Как ни странно, дыбу мне не прописали – всего лишь накормили неопознанной, но более-менее съедобной бурдой, позволили умыться и привести себя в порядок, затем отвели в кабинет главного долинейского дознавателя. В кресло усадили, представьте себе. Оставили на попечение улыбчивого секретаря в песочно-желтом костюме-тройке, чье сморщенное лицо напоминало мордочку мопса. Даже не потребовали, чтобы я сняла корону!

Корона, к слову, не снималась.

– Как вы себя чувствуете, леди Керейра?

– Угада… – я запнулась.

«Угадай с трех раз, безродный нахал!» – шикнула в ухо возвратившаяся Айра.

После ночных перемен я слышала ее не как «голос в голове», а как звук наушника, причем одного. Чужие эмоции прилагались, однако они были слабыми и на мои собственные никак не влияли. Разве что сбивали с толку, когда противоречили им.

Похоже, сегодня Айра не планировала отыгрывать покорность и смирение, а собиралась дерзить. Но какой смысл? Этот человек с физиономией флегматичной собаки не сделал нам с ней ничего плохого.

– Благодарю, хорошо, – ответила я после секундной заминки.

Секретарь кивнул и углубился в бумаги.

Мы молчали почти час.

Он орудовал примитивной шариковой ручкой, Айра подбивала меня на громкие протесты против самоуправства властей, я размышляла о том, что даже не знаю, на каком уровне технического развития находится этот мир.

Вчера были экипаж, свечи и предположительно электрические светильники, сегодня на краешке стола дознавателя стоял накрытый салфеткой телефон, а из-за шторы выглядывала пишущая машинка.

Дверь не скрипнула, но звук четких шагов позади моего кресла подсказал, что притупляющая осторожность тишина скоро закончится.

– Кано, вы свободны.

Тон новоприбывшего мне не понравился. Таким глубоким бархатным голосом нужно петь серенады, а не плеваться ядом. Казалось бы, в фразе «Вы свободны» нет ничего обидного, однако в исполнении незнакомца она наталкивала на мысль о том, что говорящий искренне ненавидит весь людской род.

Секретарь мигом отложил ручку и поднялся. Ободряюще кивнул мне на прощание и, подволакивая левую ногу, покинул кабинет.

Я приготовилась к приговору. Почему-то хотелось, чтобы его зачитали с сочувствием, а не с откровенным злорадством. Но Айра внезапно запищала от восторга – ни дать ни взять как ярая фанатка при виде обожаемой «звезды». Это могло означать лишь одно: вошедший физически привлекателен, поэтому она готова сменить гнев на милость и вернуться к роли скромной провинциальной лапули.

А еще это означало, что Айра не смотрит на мир моими глазами!

«Значит, она наблюдает за всем издали. Скрытая камера? Вдруг это не другой мир, а грандиозный розыгрыш? Не загородная резиденция принца Эндера, а поместье помешанного на истории извращенца? И я – не просто жертва обстоятельств, а чей-то подопытный кролик?» – такие размышления одновременно и настраивали на оптимистический лад (мистификация – не психическое расстройство и не пресловутое попаданство, с ней есть шанс справиться), и усугубляли опасения (тот, из-за кого я провела ночь в пыточной, вряд ли добровольно отпустит меня на свободу – загреметь в тюрьму за похищение он точно не захочет).

– Как спалось, леди Керейра? – неприязненно буркнул незнакомец (полагаю, дознаватель собственной персоной), опираясь локтями о спинку кресла, в котором я сидела.

Айра охнула, выдала длинную замысловатую тираду о бицепсах и трицепсах, сообщила, что ее не держат ноги, и приказала не тупить, а ловить момент. Для начала подняться, потому что в сидячем положении невозможно рухнуть в обморок на руки «такого потрясающего мужчины». И не забыть расплакаться, но не разреветься в духе обиженной горничной, а позволить слезам красиво котиться по щекам. И поскорее завернуться в штору, ведь приличная дворянка Айра должна сгорать со стыда из-за неподобающего внешнего вида.

Я не двинулась с места.

– Спасибо, неплохо, – сказала мирно. – Правда, дыба немного жестковата, но с ортопедической точки зрения полез…

Окончание фразы превратилось в завывание, поскольку мой пока невидимый собеседник отстранился, и в тот же миг кресло, взвизгнув, резко повернулось на сто восемьдесят градусов. Центробежная сила едва не вышвырнула меня на дубовый паркет. Я чудом (и ценой застрявшей в изгибе поручня руки) удержалась на сиденье.

Айру происшествие привело в неописуемый восторг. Правда, я, недогадливая, испортила всю назревавшую романтику.

Следовало прицельно вылететь на дознавателя и в испуге прижаться к его широкой груди, не забыв незаметно проверить наличие под строгой черной рубашкой кубиков пресса. Он же ждал именно этого! Как я могу не видеть, что он пожирает меня взглядом и жаждет свести более близкое знакомство?!

«У нее проблемы с головой. Она не различает ярость и вожделение. Ей невдомек, что этот синеглазый гигант в расстегнутом темно-синем мундире мечтает проломить мне череп, а не осыпать поцелуями», – я зажала ухо мизинцем, надеясь хоть немного снизить интенсивность воплей неведомой наблюдательницы.

2.3

***

Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы светить прямо в узкое зарешеченное окно. Я ошиблась, думая, что пыточная находится в подвале. Несомненно, она располагалась на первом этаже и являла собой просторное, довольно сумрачное, но сухое и теплое помещение.

Меня приковали к каменному прямоугольнику непонятного назначения (углубления для стока крови я решила считать обычными трещинами и не паниковать раньше времени). Посадили на цепь, как собаку! Дали аж три метра свободы! Рядом поставили миску с водой и бросили одеяло.

– Все включено, – пробормотала я, первым делом проверяя ухо.

Наушник никуда не делся, но, к счастью, молчал. Дергать его было страшновато, и я несколько бесконечно долгих минут не могла решиться на продолжение эксперимента.

Решилась.

Снова отключилась.

Очнулась с шишкой на лбу и опилками в зубах, потому что ковырялась в ухе стоя.

Раньше я не относила себя к упрямым людям, однако отчаяние толкнуло меня на третий заход. Стоит ли говорить, что попытка тоже провалилась? Пальцы слабели прежде, чем я успевала выдернуть наушник.

Возможно, с помощью подходящих инструментов и удалось бы избавиться от чертового импланта (или от здоровья, как подсказывал здравый смысл), но появление дознавателя помешало опрокинуть ногой находившийся в пределах досягаемости стенд со щипцами и начать самолечение.

– Продолжим, леди Керейра. Полагаю, второй дозы наркотика у вас нет и нашему связному диалогу не помешает ничто.

– Какого еще наркотика?! – Я лязгнула цепью, позабыв о своем положении.

Ответа, естественно, не дождалась.

– Вы обвиняетесь в государственной измене. До вынесения приговора вы не встретитесь ни с кем из своего прошлого окружения.

Вообще прекрасно. Быть мне Айрой до самой виселицы или что тут полагается за преступления против страны.

– Из-за принца? – Как я ни убеждала себя, что этот мир – обманка, беспокойство терзало душу. – Все вышло случайно! Я не собиралась его жечь! Даже кричать на него не хотела!

Мои личные прегрешения дознавателя не интересовали. Он требовал имена заговорщиков, что подослали меня к Эндеру, и описание «сочувствующих» – людей, пропихнувших леди Керейру на торги бесприданниц.

– Я не Айра!

Смешно было предполагать, будто бы мне поверят.

– А я – не шаерон Викард рие Нордес.

– То есть вы – шаерон Викард рие Нордес? – Я несколько раз повторила про себя это имя и сочла, что «шаерон» – какой-то местный титул. – Позвольте не говорить: «Приятно познакомиться», потому что приятного в вас очень мало.

Невероятно! Я сказала это вслух! Заставила себя произнести обидные слова и непроизвольно съежилась, ожидая удара.

Ничего, переживу. В фильмах героев колошматят чем попало, авось и я выдержу пару затрещин. Это же не больнее, чем упасть с велосипеда на асфальт, правда? Мои познания в мордобое были ограниченнее некуда, однако я считала, что сумею воспользоваться ситуацией, несмотря на боль. Пусть только этот Викард приблизится! У него из кармана выглядывают ключи. Наверняка от цепи!

«У тебя не получится украсть их незаметно», – разум безуспешно пытался наставить меня на путь истинный.

Я знала, что он прав, но не могла заставить себя покориться судьбе. Это сейчас бедняжку Айру только пугают пыточной. Леди Керейра – трепетная аристократка, которую один вид дыбы должен повергать в животный ужас. Актриса из меня никакая, мнимых заговорщиков я не выдам при всем желании, поэтому очень скоро психологические методы давления сменятся физическими.

Мне бы этого не хотелось, причем «не хотелось» – очень слабое определение того, как я относилась к пыткам. Голос разума мог вопить что угодно – я собиралась использовать любую, даже самую бесперспективную лазейку, чтобы избавиться от цепи и…

И на этом план побега обрывался. Единственное, что удалось бы сделать, освободившись, – заблокировать дверь пыточной изнутри.

Так себе идея, если честно. Но вдруг человек в чешуйчатых доспехах покажет, как ходить сквозь стены?

Да, я отчаялась настолько, что почти поверила в магию!

Удара не последовало, хотя дознаватель навис надо мной весьма угрожающе.

– Вы действительно не знаете, кто я? – льда в его голосе хватило бы на приличный айсберг.

Он что, проверял мою память? Я обдумала идею с амнезией и отказалась от нее. Боюсь, в качестве лечения мне бы прописали клещи, иглы и каленое железо. Спасибо, обойдусь. Я – не Айра, на этом и буду настаивать.

– Шаерон Викард рие Нордес. Не беспокойтесь, с моей памятью все в порядке. Проблема в том, что…

– Что вы, леди Керейра, – не леди Керейра, – недобро ухмыльнулся шаерон. – Любопытно.

Глава 3.1. Без шанса на понимание

Из дневника Арины Керейры

Поздравляю, папуля, ты – абсолютный лузер! Хваленая «Опальная принцесса» накрылась даже без моей помощи. Необходимы технические усовершенствования, да? Винт несет эту лабуду, а ты только киваешь с умным видом.

Вы провалились! Ты купил сверхсекретную дрянь, которая ничего не стоит. Ее и на сутки не хватило! Правда, я наигралась вдоволь, но ты же хотел мир завоевывать, а не развлекать свою бесправную дочурку.

Сори деньгами, сори… Не поможет! Если сторона Х узнает об экспериментах, тебе конец.

Почувствуй, каково это – быть на грани. Думаешь, приспешники выручат? Старый осел бесполезен, фанатичка не в курсе дел, твоя подстилка мечтает о королевской постели, а Патрик… Патрик будет моим, папа. Обещаю.

***

Долинея

– Леди, это самое нелепое оправдание, которое когда-либо звучало в этом кабинете! – рявкнул шаерон.

– Я не лгу!

Как же ему объяснить, что принцу вздумалось показать характер как раз в то время, когда я осознала, что являюсь не наблюдателем, а главным действующим лицом? Что, в отличие от мнимой Айры, Анюту-юриста не воспитывали в смирении и не готовили к судьбе проданной игрушки! Что из-за недавно закончившейся сессии у меня нервы на пределе! Что Эндер и в подметки не годится мужчине моей мечты, с романтической встречи с которым я попала в этот абсурдный мир! И что чертова свеча в самом деле подожгла принца совершенно случайно!

Я хотела поговорить с ним по-человечески. Убедить, что купленная им Айра Керейра – это кто-то другой. Предложить сотрудничество.

Да, вчера, после поездки в экипаже и суеверных наставлений горничной, мне казалось, что о прогрессе тут и не слышали, поэтому моих знаний хватило бы на крохотную техническую революцию.

К сожалению, Эндера интересовала «крошка-кошка», а не принцип работы парового двигателя. Оно и понятно: у них, как я погляжу, даже полимеры вовсю используют. Но разве это повод бить меня хлыстом?

Ладно, только замахиваться. Буду честна: в планы принца вроде бы входили угрозы, а не порка.

Айру демонстрация силы лишила воли к борьбе. Выдав мысленную тираду в духе: «Нет, милорд, я не такая, но вы столь неотразимы, что мое сердце раздирают противоречивые чувства. Будьте настойчивее, потому что победителей не судят, и однажды тело обязательно меня предаст», она растаяла в почудившемся аромате ванили.

В смысле, исчезла из головы. Полагаю, отключилась, дабы предаваться наблюдениям, не участвуя в сцене покорения испуганной дворянки лично. Айра наслаждалась происходящим, но предпочитала, чтобы удары доставались кому-то другому.

Мне, ага.

Я пожелала, чтобы тело предавало ее всякий раз, когда ей приспичит по нужде, и осталась наедине с недалеким принцем. Сгоряча выдала теорию Дарвина об эволюции, пообещала открыть этому миру секрет производства бензина и срочно припомнить все, что учила в школе насчет двигателя внутреннего сгорания.

Умничание принесло плоды: Эндеру стало скучно, и он предупредил, что я начинаю его разочаровывать. Уверена, рассказ о каучуке и резине окончательно сбил бы принца с романтического настроя, однако Эндер подошел впритык и…

Айра не ошиблась. Похоже, эта манипуляторша хорошо знала тайны женской души.

Как она и предсказывала, меня предало тело.

Да, предало! Клянусь, я не собиралась ни на кого нападать! Хотела достичь взаимопонимания цивилизованными методами, но рука сама по себе взяла свечу и поднесла ее к тонкой рубашке Эндера. Исключительно в образовательных целях – на краю сознания как раз вертелись воспоминания о статье насчет огнеупорной ткани, которую я читала на прошлой неделе.

Миру, где боятся драконов, такое новшество не повредило бы. Принцу стоило не сыпать цитатами из местного аналога руководства «Азы доминирования для чайников», а прислушаться к моим словам!

Остальное – вина венценосного идиота. Почему этот… Единый, кажется? Да, почему Единый не выделил ему чуть больше мозгов или хотя бы выдержки? Эндер запаниковал, устроил себе небольшое самосожжение и…

И его мигом спасли, а я выбираю между расстрелом и двадцатью годами колоний. Где в этой жизни справедливость?

– Что ж, впечатляет. – Дознаватель выслушал мои сумбурные речи, не моргнув глазом. – Какие откровения… Такое сочинить – талант нужен.

– Вы мне верите?! – Увы, это смахивало на издевку, а не на понимание.

Он скривился, однако прекратил нависать надо мной и сел в кресло.

– Должен признать, Ластония меня разочаровала, – бросил надменно. – У нее огромный потенциал, но ее агенты сплошь ущербны.

– Я не из Ластонии!

– Разумеется. Не бойтесь, леди Керейра, в Долинее не казнят недееспособных лиц. Как только врачи подтвердят вашу невменяемость, вы отправитесь в старую добрую Душегубку. Кстати, ваши источники неверно вас информировали. Душегубкой прозвали не реку, а весьма респектабельное заведение закрытого типа у ее истоков. Вам там понравится. Или желаете прекратить притворство и написать признание?

3.2

***

Близилась полночь. За прошедшие полдня в моей судьбе ничего не изменилось. Разве что я мысленно обобщила несколько любопытных наблюдений и пришла к весьма сомнительным выводам.

Первый из них: электрический ток – это адски больно, неприятно и… И все. Шокер принес пару ужасных минут, но сознания не лишил. Почему? Охранники назвали это «нечистой иноземной силой», Викард – «происками Ластонии», я же решила считать, что примитивному устройству попросту не хватило мощности. А какие еще варианты? Невидимая корона наделила меня суперспособностями? Очень смешно!

Второй вывод: Айра Керейра не попадет в колонию общего режима при всем желании. Теперь я обвиняюсь не только в покушении на принца, но и в нападении на шаерона и охрану.

Какое безумие! Зачем мне добровольно подписывать себе смертный приговор? Все получилось случайно!

Я лишь хотела избавиться от мучительной боли и оттолкнула руку, державшую шокер. Охранник тут же вырубился и начал падать на меня. Естественно, я отскочила! На ошеломленного Викарда, ага. Кто мешал ему отойти?! Он знал, что у меня на голове острая корона. Я не виновата, что дознавателю приспичило размахивать кулаками, пытаясь самостоятельно задержать опаснейшую ластонскую шпионку! Я честно просила не приближаться!

Третий: судьба недвусмысленно намекала: от пыточной никуда не деться. Я снова была тут. Правда, по собственному желанию… Точнее, потому, что вообще не ориентировалась во дворце и, вырвавшись из кабинета шаерона, помчалась по единственному знакомому маршруту. Пробежала мимо прибалдевшего караульного (полагаю, здешняя клиентура не часто рвется к дыбе добровольно), захлопнула дверь, запихнула в дужку ручки кочергу… Подумала, что выбивать меня отсюда не будут – я сама рано или поздно окочурюсь от обезвоживания. И начала баррикадировать вход.

Четвертый вывод пришел на ум к вечеру. Айра не появлялась часов шесть кряду. То ли утратила интерес (судьба государственной преступницы куда скучнее участи фаворитки принца), то ли ток повредил имплантированный наушник. Я склонялась ко второму варианту. В ухе временами шумело и поклацывало. Похоже на какие-то помехи… Если Айра наблюдает, но не в состоянии информировать о своих мыслях и чувствах, она наверняка в гневе.

К полуночи мне стало все равно. Я хотела есть, пить и спать. Желательно в своей квартирке, с телефоном в кармане и уверенностью в том, что любой кошмар можно прервать силой воли. А еще меня настораживала тишина за дверью. Почему обо мне словно забыли?! Разве с преступниками так бывает?

С другой стороны, что-то подсказывало: однажды вниманием властей я наслажусь сполна. А пока…

Ночь выдалась чудесной. Вчера небо пряталось за тучами и на земле царила сплошная темнота, сегодня же сквозь узкие прутья решетки пробивался лунный свет. Он падал на металлическую утварь пыточной, превращая это не самое приятное помещение в пещеру чудес. По крайней мере, я вполне успешно делала вид, что меня окружают музейные экспонаты, а не предметы местного обихода.

Рядом с окном не росли деревья, зато в полуночной тишине отчетливо различался шум воды. Помнится, неподалеку протекала река? Далайна, которую Айра почему-то сочла Душегубкой.

То есть не почему-то, а потому, что тоже почти ничего не знала об этом мире. Айра оперировала привычными мне понятиями и образами. Она – моя соотечественница?!

По лунной дорожке пробежала крупная тень. Я заинтересованно подняла голову к видневшемуся за решеткой клочку неба. Что еще за скоростное внеплановое облако? Уж не собираются ли хозяева резиденции выкурить меня прямо сейчас?

Нет, долинейские власти не имели отношения к происходящему за окном. Сомневаюсь, что в списке здешнего персонала числилась золотистая хвостато-крылатая тварь с высоким гребнем, длинными худыми лапами и привычкой плеваться огнем в луну. Я понятия не имела, к какому виду принадлежит чудище, что кувыркалось в небе, поэтому решила считать его драконом.

– Лаи, наро?

– Ага, просто нет слов… Оно реальное, или мне сюда запустили какой-то галлюциногенный газ?

– Ваенаро. Шаер вае.

– Здорово. Это, случайно, не ваш ужасный Дракон-основатель?

– Ани шаер?! Устаре! Отэ хи шае рендор!

– Рендор? Ре…

До меня вдруг дошло, что беседую я не сама с собой.

– Ты!

Верно, это был мой старый знакомый в восхитительных доспехах. Тот, кто запросто проходил сквозь стены и кто нацепил на меня проклятую корону!

«Сними ее! Живо!» – я с трудом подавила желание начать разговор со ссоры.

Какой смысл орать? Мы говорили на разных языках. Правда, судя по интонациям визитера, он меня понимал.

Или я фантазировала?

– Я Аня. Просто Аня, – попыталась представиться.

– Рик.

– Тебя зовут Рик? Серьезно?

– Шаер Рикадор рие Нордес.

3.3

***

Арина ненавидела служанку, убиравшую осколки зеркала с прикроватного столика, всей душой. Она представляла, как метеорит пронзает крышу и проламывает седую голову этой невыносимой женщины. Как строгий накрахмаленный чепчик слетает и падает в мусорное ведро. Как брызги крови пачкают белоснежный ковер, оседают веером на блестящих обоях, навеки остаются на резном потолке.

Пусть бы эта церберша подохла! Отравилась просроченной едой, которую не выносит на помойку, а доедает в святой уверенности, что выбрасывать хорошие на вид продукты грех! Или убилась током, включая допотопный кипятильник! Свернула себе шею, чистя ванную крохотной щеточкой! Наткнулась раз десять на кухонный нож, кроша свои мерзкие безвкусные салаты!

– Готово, леди Айра. Прошу вас, впредь будьте осторожны. Вы можете пораниться. Помните: доктор советовал вам выплескивать злость словами, а не действиями. Пожалуйста, перечитайте его рекомендации.

– Иди к черту, тупица! Не тебе меня учить!

– Позвольте перевязать вашу руку, леди.

– Вали отсюда, тварь!

– Ваш отец приказал заботиться о вас. Не противьтесь, Айра. Вы же не хотите, чтобы началось заражение?

Служанка говорила ровным, неизменно благожелательным тоном, и это выводило из себя. Арина швырнула в нее пудреницу, не надеясь попасть, и почувствовала, что вот-вот разревется.

– Не заставляйте меня вызывать охрану. Руку, леди.

Спорить не имело смысла. Здесь абсолютно все существовало ради удобства Айры Керейры. Она могла лишь скрипеть зубами и представлять, как однажды этот дом взлетит на воздух. Сказать по правде, утешение так себе, но воображение – единственное, что у нее не могли отнять.

– Вы становитесь благоразумной, Айра. – Служанка обработала оставленный разбитым зеркалом порез и закрыла ранку антисептическим пластырем. – Я горжусь вами. – Она забрала аптечку и направилась к двери. – Спокойной ночи.

– Да когда ты уже сдохнешь?!

Щелкнул замок.

Обычная процедура.

Позавчера Арина серьезно разочаровала отца, теперь приходится расплачиваться за глупую шалость.

«Комнатный арест», – так он это называет.

Передвижение Айры Керейры ограничивается домом, поэтому вариантов для наказания мало.

Она сорвала пластырь, прошлась длинными ногтями по ране. Инфекция? И пусть! Достаточно серьезная болезнь поможет вырваться из этого ада!

Нечаянная болезнь. Если Арину заподозрят в намеренном вредительстве, контроль усилится. На цепь, пожалуй, не посадят, но надсмотрщицу приставят. Тогда станет совсем невыносимо… Нет, рисковать не следовало! Иллюзия свободы лучше, чем прямой контроль. Скоро неделя наказания закончится и стены собственной комнаты, по задумке недоумка-архитектора лишенной окон, зато оснащенной мерзкими бордовыми портьерами, перестанут давить на психику.

Зазвонил телефон.

Арина ненавидела и его дребезжащий звук, и корпус, что имитировал ретро, и остатки неопознанной символики, напоминавшей нацистскую, и то, что она не могла не снять трубку.

Ежедневная пытка под названием «Пожелай семье доброй ночи» начиналась. Хочешь не хочешь, а целых пятнадцать минут придется изображать примерную дочь. Мать и сестры считают, что Арина Керейра наслаждается коктейлями где-то в Карибском море, и втихомолку ей завидуют.

И пусть. Так даже лучше. Их сочувствие было бы невыносимо! Они бы страдали вместе с ней, и ссорились с отцом, и пытались все изменить…

Глупцы! Погрязшие в сериалах и ТВ-шоу мещане! Им никогда не понять, что происходит! Они не способны выйти за рамки своих убогих мечтаний!

Пятнадцать минут сюсюканья закончились. Арина швырнула умолкшую трубку в стену и забралась в постель. Завтра телефон починят, и он вновь зазвонит, чтобы вывести ее из себя. Это стало традицией. За разбитый аппарат нет ни упреков, ни наказания. По мнению отца, это всего лишь отдушина, а не способ протеста. Каприз, не стоящий внимания.

Под подушкой лежала книга. Юмор, романтика, приключения… В аннотации – намек на вынужденный брак и обещание битвы характеров.

Арина вытащила из картонной коробки с броским логотипом плитку своего любимого белого шоколада, открыла роман на закладке и попробовала читать. Многие говорят, легкое чтиво помогает отвлечься от реальности, но ей хотелось рвать страницы одну за другой. Герои выбешивали, вели себя как кролики, демонстрировали интеллект мартышек… К тому же Арина напрочь забыла, о чем шла речь в первых десяти главах. Кто-то кого-то ненавидел, но сгорал от страсти. Противился чувствам, потому что…

Почему?! Зачем все эти игры? Что мешает понять друг друга и не изматывать надуманной ревностью?

Книга полетела на пол.

Арина накрылась одеялом с головой и на ощупь нажала кнопку пульта, гася свет. Уткнулась носом в подушку, стиснула зубы, давя рыдания… Потом рывком села и уставилась в темноту, наплевав на хлынувшие ручьем слезы.

Нет смысла страдать. Что бы она ни чувствовала, это не имело значения. Ее судьба была определена за полгода до ее же рождения.

Глава 4.1. Новые слова и старые лица

Из дневника Арины Керейры

Как он догадался, что я смогла пролезть в проект?! Я же красивая глупышка, которую никто не воспринимает всерьез. Но папуля сразу пришел ко мне. Сказал, что гордится мной и что я достойна короны не только как его дочь, но и как личность. Разговаривал уважительно. Попросил больше так не делать и пообещал держать в курсе планов.

Я, дура, почти поверила, что наши отношения изменились. И что же?! Я – под комнатным арестом, потому что никто не смеет портить жизнь самому Мануэлю Керейре. Я виновата, да! Он отвалил миллионы за порченый товар, но виновата я, потому что перехватила управление и сорвала эксперимент с имплантами.

И плевать! Нельзя сорвать то, что изначально обречено!

Говорят, технические неполадки слишком серьезны, дистанционное управление не работает. Возможны непредвиденные сбои вплоть до звуковых и визуальных сигналов. Папочка в бешенстве. Надеюсь, сторона Х его заметет и дурацкая «Опальная принцесса» станет его последним проектом.

Хотя… Мне понравилось быть оператором. В безграничной власти определенно есть что-то хорошее.

***

Долинея

«Кино» с участием Айры закончилось в тот миг, когда моей шеи коснулись чьи-то ледяные пальцы. Мысленный «экран» пошел рябью, затем я сморгнула и обнаружила, что нахожусь в весьма примечательной комнате.

«В музее», – мелькнула догадка.

Вычурная мебель, вездесущая позолота, тяжелые бархатные портьеры, большие картины в пастельных тонах. Охапка цветов со сладким запахом на круглом столике, камин, две вазы: высокая с узким горлышком у окна, низкая с широким горлышком – у роскошной кровати с балдахином. Ворсистый ковер с замысловатым рисунком, ночной светильник в виде подсвечника со свечами…

Я подмечала детали, страшась обернуться и обнаружить рядом с собой какого-то монстра. В этом мире водятся драконы. Кто знает, не соседствуют ли с ними и вампиры?

«Куда ты меня привел, Рик? Вернее, где я потерялась?» – непонятно отчего я записала человека в золотистых доспехах в союзники и не ожидала от него подлянки.

С другой стороны, нет смысла обижаться – из-за своих особенностей он ведь не мог подхватить меня, «зависшую», на руки и оттащить в безопасное место.

Холодное прикосновение исчезло, зато что-то ощутимо ткнулось мне в плечо.

– Что за абсурд? – раздался испуганный шепот. – Он не в себе? Ты и ему мозги запудрила? Хм… Уверен, он в тебе ошибся. Ты же ластонка?!

«Речь идет о Рике?» – могу поклясться, я уже слышала этот голос!

Он ассоциировался с неприятностями. Впрочем, в последние дни у меня абсолютно все вело либо к тюрьме, либо к расстрелу, либо к Душегубке.

– Почему на тебе мое одеяло?!

Одеяло? Ах да… Кажется, Рик укрыл, когда я «зависла» с Айрой. Он вроде еще сказал, что пыточная – плохое место, а тут я могу жить как принцесса. Наверное, не знал, что эти покои уже заняты.

Или не придал такой мелочи значения. Тот, кто без труда ходит сквозь стены, вряд ли уважает понятие частной собственности.

Как вариант, я переврала смысл его слов. Трудновато вести диалог, лишь догадываясь о репликах собеседника. Не исключено, Рик говорил, что здесь живет принцесса и задерживаться не стоит.

Принцесса? Или?..

Я резко крутнулась на пятках. Кружевные тапочки, которые мне предоставили в качестве обуви два дня назад, опасно затрещали, но это прошло мимо моего внимания.

Внутренний проблемометр не подвел. История повторялась.

Ночь, свечи, запах ароматических масел… Я в уже приевшихся кожаных штанах, Эндер в пижаме…

И кочерга.

Короткая, блестящая, никогда не видевшая огня кочерга, которой принц пытался сделать во мне дыру.

Я отскочила, потеряв одеяло. Зацепилась за низкую, расписанную причудливыми птицами вазу и шлепнулась на кровать.

– Ах ты паршивка! – Эндер замахнулся железякой на полном серьезе. – Я знал, что ластонцам нельзя верить, но это уже предельная наглость!

Вообще-то в моем лексиконе крепкие словца – редкость, однако ради этого идиота стоило изменить своим принципам. Я охарактеризовала долинейского наследничка со всей страстью, на которую была способна, и, боюсь, «недоразвитая инфузория» – самое приличное из того, что он услышал.

Кочерга ринулась вниз с ужасающей неотвратимостью. Я откатилась вбок, перевернув многострадальную вазу, и острый наконечник вспорол простыню в десятке сантиметров от меня.

– Тебя прислала Ластония? – Эндер увеличил замах. – Почему?! Отвечай! Разве я… Эй! Они там с ума посходили?!

Если до этого я могла уклониться либо вправо, либо влево, то теперь справа находилась стена.

«Хочу обратно острую корону. Забодаю этого кретина до смерти. А еще лучше – перчатки с лезвиями, как у Рика. Идеальный вариант – самого шаера Рикадора рие Нордеса, причем в непризрачном состоянии», – эх, вот бы мечты исполнялись в тот же миг!

Я сделала вид, что отклоняюсь влево, и кочерга, увеличив давешнюю прореху в простыне, разодрала перину.

4.2

***

Практика показала, что спать в сидячем положении не только неудобно, но и опасно. Я все-таки задремала, потом спросонку попыталась положить голову на колени и вскочила с криком, потому что зубцы чертовой короны прорезали штанины и оставили на коже глубокие ранки. Ладно, не то чтобы глубокие… Скорее, ощутимые. Заметные. Кровоточащие и потому пугающие.

– Чудесно. Теперь мне и расстрел не нужен – такими темпами я вполне успешно самоубьюсь без посторонней помощи.

За дверью началось интенсивное шебуршание, и стало ясно – мой ор не понравился караульным.

– Ждем гостей? – Я надеялась, что, говоря в пустоту, привлеку внимание Рика и он уведет меня куда подальше, желательно – за пределы дворца.

Время тянулось, никто не шел: ни полуреальный шаер, ни охрана, ни сон.

Я перетянула порезы шелковыми простынями принца Эндера и попробовала оценить долинейский рассвет.

Увы, мозг отказывался любоваться восхитительным пейзажем, что открывался за забранным вычурной решеткой окном. На ум лезли совсем другие вопросы. Первый – Арина Керейра, второй – имплант, третий – Ластония.

Об Арине я знала совсем мало. Ей восемнадцать, она натуральная блондинка с зелеными глазами и приятной фигурой. Никого не напоминает, ха-ха?

Вот только на роль «Айры» она выбрала меня не за внешнее сходство. Волосы я покрасила лишь в тот день, когда попала в Долинею, с зелеными линзами история аналогична. Арине не разрешалось покидать дом, то бишь она вряд ли бродила по городу, выискивая подходящую «актрису». Где же мы пересекались? Уж не в универе ли? И чем я ей насолила?! Или приглянулась?..

Наушник-имплант – головная боль гораздо большего масштаба. Я была готова поверить, что такая технология существует в моем мире и в моем времени. Наука не стоит на месте, фантдопущения порой превращаются в реальность. Вопрос в том, связан ли имплант с Долинеей? Сомневаюсь, что Арина забросила меня на планету с драконами силой мысли. Я обожаю фантастику, но не верю в магию.

«Ага, не верь и дальше. Умница. Можешь погладить себя по голове за приверженность принципам. Ой, то есть не можешь! И что скажешь? Отросшая корона – не рога, ее переизбытком кальция не объяснишь», – выступил с заявлением внутренний голос.

– Из организма выходят тяжелые металлы, – буркнула я и поспешно оглянулась, но, к счастью, никто эту чушь не услышал.

Пожалуй, об импланте я знала еще меньше, чем об Арине Керейре. Разве что дата его появления не вызывала сомнений. Третье января, где-то между полуднем и одиннадцатью вечера. Утром я принимала душ и точно не пропустила бы железку в ухе.

Разобраться бы, как действует наушник. Если бы удалось вернуться домой в течение пары недель, это не сказалось бы ни на учебе, ни на работе, ни на отношениях с родителями. Они наверняка посчитали, что я отключила телефон и уехала на каникулы в горы. Я ведь грозилась так поступить… Дурында! Жаловалась на невыносимый контроль, а сама забывала звонить домой неделями!

Как показала Долинея, контроль – это когда тебя садят на цепь, а не заставляют потратить пять минут воскресенья, чтобы сказать: «Привет, мам. У меня все хорошо. А вы как?» и выслушать ответ.

Кстати, насчет Долинеи…

Хотелось бы узнать, какую страну тут называют Ластонией. Соседнюю? Возможно.

Или иномирную?

Первые лучи солнца позолотили решетку на окне, и она отбросила причудливую тень на покрытый темным ковром пол. Это словно послужило сигналом к пробуждению резиденции. Шаги в коридоре стали громче, голоса – злее, стуки – напористее.

Раздался щелчок замка.

«Боюсь, я не слишком гостеприимная хозяйка», – пришло на ум.

Я не теряла времени зря – забаррикадировалась так, что без тарана визитерам не обойтись. В ход пошла вся мебель, которую удалось сдвинуть с места.

Хотелось верить, что Рик вытащит меня отсюда. Для него стены – не преграда… Вот бы и мне так! Жизнь стала бы гораздо безопаснее.

За дверью велись быстрые переговоры. Я изо всех сил пыталась их подслушать, но легкий шум в наушнике мешал сосредоточиться.

Потом наступило долгое молчание. Очень долгое! Подозреваю, тюремщики спорили, угрожать мне или пообещать завтрак за хорошее поведение. Должна признать, завтрак сработал бы.

Легкий сквозняк прошелся по шее, взъерошил волосы на затылке.

«Что за?..» – я прекратила прожигать взглядом стену и резко обернулась.

– Леди Керейра, вы арестованы.

Трое. В защитных костюмах. Щитки на шлемах опущены, массивное оружие вроде дробовиков направлено на меня.

«Телепорт?! А в мой мир он может забросить?» – но за их спинами виднелся разочаровывающий провал в стене.

Банальный тайный ход… Стало обидно до слез. Ночью я потратила пару минут на поиски скрытых рычагов и отказалась от этой затеи, сочтя ее чересчур нереальной даже для мира с драконами. Что мешало быть чуть-чуть настойчивее? Или везучее?!

– Леди Керейра, вы арестованы, – повторил человек, стоявший в центре.