Опасная дистанция

Глава 1

Ава Беллами

Ненавижу это чувство.

Когда ты в центре внимания, а хочется провалиться сквозь землю. Когда улыбаешься, а внутри все кипит от желания послать их всех к черту. Когда ты популярна, но при этом до дрожи в коленях одинока.

Мое проклятие — это деньги отца. И его имя. Беллами — звучит гордо, да? Для всех остальных — да. Для меня это золотая клетка с идеально подогнанными прутьями.

— Ава! Боже, это правда ты?

Я оборачиваюсь на голос. Каблуки противно скользят по мокрому асфальту кампуса. Ноябрь в Нью-Хейвене — это отдельный вид изощренной пытки. Холодный, промозглый, серый. Деревья стоят голые, как скелеты, а ветер приносит запах дождя и увядших листьев. Йельские шпили врезаются в низкое небо, создавая декорации для готического романа. Идеальное место для того, чтобы начать новую жизнь. Или сдохнуть от скуки.

Ко мне бежит девушка в розовом кашемировом пальто, настолько ярком, что режет глаза. Я даже не помню ее имени. Какая-то знакомая по старым тусовкам. Бостон. Хэмптонс. Одно лицо.

— Привет, — выдавливаю из себя улыбку. Красивую. Дежурную. Ту, которой меня научила мать.

— Я слышала, ты перевелась! Из Принстона? — щебечет она, хватая меня за руку. Холодные пальцы впиваются в мои. — Почему? Там же было так круто!

Потому что там было невыносимо. Потому что я хотела дышать. Потому что архитектура в Принстоне — это скучно, а мне нужно было что-то другое. Резкая смена. Новый пейзаж.

— Хотела перемен, — пожимаю плечами, поправляя лямку тяжелой сумки. Там внутри макет здания, над которым я корпела всю ночь. Бумага, клей, линейки — мой маленький мир, где я все контролирую. В отличие от реальности.

— О, это так смело! — она продолжает щебетать, а я замечаю, как на нас оглядываются. Конечно, оглядываются. Мои волосы, светлые, длинные, до самой поясницы, вечно привлекают внимание. Я ненавижу их распускать, но сегодня не успела собрать в пучок. Они тяжелой волной спадают на спину, и ветер играет с ними, путая. Бьюти-канал, блондинка, натуральная — это написано у меня на лице, да? Только глаза выдают правду. Огромные, карие, как у олененка. Мама говорит — наивные. Я знаю, что они просто устали.

— Слушай, сегодня в «Совином доме» вечеринка! — тараторит Розовое Пальто. — Ты должна прийти! Все будут! Ты же теперь с нами учишься, да? Какой факультет?

— Архитектура, — коротко отвечаю, пытаясь высвободить руку.

— Вау! Сложно, наверное. Но ты же Беллами, справишься! — она улыбается. — Ладно, я побежала! Увидимся!

И она исчезает так же быстро, как появилась, оставляя после себя шлейф сладких духов и чувство липкой гадливости на коже.

Я наконец-то свободна.

Свободна идти на лекцию, на которую мне плевать. «Введение в международные отношения». Зачем архитектору международные отношения? Понятия не имею. Но в расписании стояло, и я просто ткнула пальцем. Мне нужно было заполнить пустоту. Любую.

Кампус Йеля огромен. Старые здания из песчаника, плющ, который уже давно засох и висит бурыми плетями, узкие улочки между корпусами. Я иду, считая шаги, чтобы отвлечься. Мимо проносятся студенты — кто-то на велосипеде, кто-то с кофе в руках. Обычная жизнь. В которой я всегда буду чужой.

Холл, где должна проходить лекция, старый и величественный. Высокие потолки, дубовые панели, портреты каких-то стариков в тяжелых рамах. Пахнет пылью и книжной плесенью. И еще чем-то… затхлым. Временем, которое здесь остановилось.

Аудитория на втором этаже. Дверь приоткрыта. Я вхожу тихо, чтобы не привлекать внимание. Но, конечно, привлекаю. Головы поворачиваются, как по команде. Парни провожают взглядами, девушки оценивают. Скользят глазами по моему простому черному свитеру крупной вязки, по джинсам, облегающим бедра, по сапогам. Я для них — новая игрушка.

Сажусь на последний ряд, у окна. Отсюда видно всех, и никто не видит меня. Идеально. За окном моросит дождь, капли стекают по стеклу, искажая серый мир.

Аудитория постепенно заполняется. Гул голосов нарастает. Кто-то громко смеется, кто-то спорит о политике. Обычный шум, который я научилась отключать.

— Слышал, у нового препода по международным отношениям крыша едет, — доносится обрывок разговора с соседнего ряда. — Говорят, он вышвырнул с пары первокурсника за то, что тот чихнул.

— Да ладно? — второй голос, насмешливый. — Просто сплетни.

— Не, я серьезно. Райт его фамилия. Молодой, но псих еще тот. Держись от него подальше.

Райт. Я мысленно повторяю эту фамилию. Ничего не говорит.

Звонок в динамиках. Цивилизация.

Дверь открывается. И воздух в аудитории меняется.

Я не сразу понимаю, что произошло. Просто вдруг становится трудно дышать. Давление в висках.

Он входит быстрым, уверенным шагом. Не идет — скользит, как хищник по своей территории. И сразу становится понятно — это его территория. Навсегда. С первой секунды.

Высокий. Очень высокий. Я прикидываю на глаз — метр девяносто, не меньше. Черный костюм сидит на нем идеально, но не так, как на моделях в журналах. Дорого, но небрежно. Пиджак расстегнут, галстук ослаблен. Он ставит на кафедру потертый кожаный портфель и поворачивается к аудитории.

И я перестаю дышать.

Черные волосы. Волнистые, чуть длиннее, чем нужно. Падают на лоб небрежной волной, и он откидывает их назад резким движением головы. Щетина на лице — темная, густая, подчеркивает резкие линии челюсти, острые скулы. Губы тонкие, плотно сжаты. На шее, над воротником рубашки, пульсирует жилка.

А потом я смотрю в его глаза.И мир вокруг растворяется. Слышу лишь как бьется сердце внутри. Гулко. Громко. Бешенно...

Они ярко-голубые. Почти прозрачные. Как лед в горных озерах, где вода убивает за секунды. Холодные. Мертвые. Его взгляд скользит по рядам. Быстро. Методично. Сканирует. Оценивает. Не задерживается ни на ком. Проходит сквозь лица, как сквозь пустое место.

Доходит до последнего ряда. До меня. Секунда. Одна гребаная секунда. Его глаза встречаются с моими.