Опасно близко

Два года назад

«Жирнуха!», «Прыщавая!», «Э, Васильева, у тебя задница спереди!» — это первое, что я слышала, едва переступив порог школы. Заступаться за себя я не умела: просто опускала глаза в ледяной кафель пола и шла к кабинету, мечтая поскорее добраться до парты и изолироваться от этих неадекватных в радиусе ста метров. Скоро это закончится. Сегодня последний учебный день, впереди — экзамены, выпускной и поступление в другой город.

Но в классе было не спокойнее. Главный заводила, Паша Смирнов, считался «похитителем сердец». Всё как в типичном романе: сногсшибательный красавчик и серая мышка. В книгах они влюбляются и живут долго и счастливо, но в нашей реальности всё иначе. Красавчик в наличии, «зашкварная» девчонка — тоже. Любовь? И она была, только с моей стороны. Со стороны Паши — лишь брезгливость и желание поглумиться.

— Янка-обезьянка! — Паша расплылся в улыбке, стоило мне переступить порог. По телу пробежали мурашки. — Хотя нет, обезьяны не бывают такими тушами... Ладно, потом придумаю что-нибудь пообиднее.

Класс заржал. Долбаные дегенераты.

Последний день подошел к концу. Больше колкостей я не слышала — все были слишком заняты подготовкой к выпускному. Девочки обсуждали платья, парни решали вопрос с выпивкой. Среди них у меня не было друзей. Да что там, у меня вообще не было друзей.

Со звонком я вышла из кабинета. В глубине души что-то ёкнуло: одиннадцать лет мучений подошли к концу. Самых долгих и невыносимых лет в моей жизни.

На школьном крыльце пахло весной и дешевым мужским парфюмом. Я вдыхала этот воздух, стараясь запомнить момент: я ухожу и больше никогда не вернусь в этот ад.

— Васильева, стой! — звонкий голос заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась. Ко мне шел Паша. Один, без своей свиты. Его вечная издевательская ухмылка куда-то исчезла, уступив место странному, почти виноватому выражению лица.

— Чего тебе еще, Смирнов? — я крепче сжала лямки рюкзака, готовая к очередному удару.

— Слушай, — он замялся, запустив пятерню в свои идеально уложенные волосы. — Мы тут с пацанами... Короче, я перегнул палку за эти годы. Сегодня праздник, последний день. Давай хотя бы разойдемся по-человечески?

Я замерла. Мое глупое, преданное сердце, которое я столько раз пыталась заставить замолчать, предательски екнуло. Неужели в нем проснулась совесть?

— Мы собираемся на заднем дворе, за спортзалом, — продолжал он, подходя ближе. От него пахло мятой. — Чисто наш класс, без учителей. Приходи. Я... я хочу извиниться перед всеми нормально. И перед тобой особенно.

Весь мой накопленный годами опыт кричал: «Беги! Это ловушка!». Но надежда — самая живучая и самая глупая штука в мире. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Когда я подошла к углу спортзала, там было подозрительно тихо. Ни музыки, ни криков. Только когда я завернула за стену, я увидела их. Весь класс стоял полукругом, и в центре — Паша. В руках он держал старое оцинкованное ведро.

— О, пришла! — крикнул кто-то из толпы.

Паша посмотрел на меня. В его глазах не было вины. Там горел азарт охотника, заманившего зверя в капкане.

— Ребята, внимание! — торжественно объявил он. — Янка надеялась, что сегодня начнется её новая жизнь. Что я подарю ей прощальный поцелуй или типа того.

Он сделал шаг ко мне, и я увидела, что в ведре плещется какая-то бурая, зловонная жижа — смесь помоев из столовой и чего-то еще более мерзкого.

— Но свиньи должны оставаться в своем корыте, — ледяным тоном произнес он.

Прежде чем я успела отшатнуться, он с размаху выплеснул содержимое ведра мне в лицо. Холодная, липкая вонючая масса заполнила рот, полезла за шиворот, пачкая единственную приличную блузку. Громкий, дружный хохот одноклассников ударил по ушам сильнее, чем сама грязь.

Паша бросил пустое ведро мне под ноги. Гулкий звон металла о бетон стал финальной точкой.

— Счастливого пути, Васильева. Смотри не утопи город в своем жире, — бросил он, разворачиваясь к остальным.

Я стояла посреди школьного двора, обтекая нечистотами, а они уходили, обсуждая, как удачно «проучили замарашку» напоследок. Моя последняя надежда на человечность разбилась вдребезги.

Глава первая

Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на дебилов» — мой новый девиз. Звучит жестко? Возможно. Но на то, чтобы прийти к этой мысли, мне понадобилось два долгих года после школы.

Умнею прямо на глазах. Из минусов взрослой жизни — только потерянные двадцать пять килограмм, но этот «минус» я ношу с гордостью. Из плюсов? Я наконец-то научилась смотреть людям в глаза, стала общительной и даже завела настоящую подругу — Злату из университета. В общем, всё идет именно так, как и должно.

— Яна, обслужи третий столик! Ребята ждут уже пять минут! — громкий окрик администраторши выдернул меня из мыслей.

Блокнот, ручка, дежурная улыбка. Я привычно маневрировала через танцующую толпу. Клуб — место шумное, но я здесь давно. Ночные смены — единственный способ оплатить учебу, ведь рассчитывать мне не на кого. Тетка, дождавшись моего совершеннолетия, просто умыла руки. Что ж, не такие метели нам в...

Закончить фразу в голове не удалось. Подойдя к третьему столику, я наткнулась на компанию парней. Они ржали так громко, что, казалось, пытались перекричать саму акустику клуба.

— Здравствуйте, я могу сделать заказ? — я натянула вежливую маску и открыла блокнот.

— Наконец-то! Девчуль, нам бутылку рома! А Пахан че будет? Где Паха?

Темноволосый парень оглядел диваны и не обнаружил друга.

— Вышел, — бросил кто-то другой.

В этот момент тяжелая дверь с надписью «Exit» качнулась, впуская в зал струю холодного воздуха и запах табака. К столику шел высокий парень в дорогом худи. Уверенная, даже наглая походка, знакомый разворот плеч... У меня внутри всё заледенело.

Это был Паша. Мой бывший одноклассник. Тот самый, который два года назад вылил на меня ведро помоев в школьном дворе под гогот всей параллели.

Я инстинктивно вжала голову в плечи, как делала это в школе, но тут же одернула себя. Спина прямая. Подбородок выше. Он меня не узнает. Я больше не та «Янка-пампушка» с вечно сальными волосами и в растянутом свитере. На мне — короткая юбка официантки, идеальные стрелки и минус четверть центнера веса.

Паша по-хозяйски плюхнулся на диван прямо напротив меня. Его взгляд, мутный от выпитого, прошелся по моим ногам, задержался на талии и, наконец, скользнул по лицу. Сердце колотилось в горле.

— О-о-о, — протянул он, нагло ухмыляясь. — А у нас тут симпатичное пополнение? Раньше я тебя здесь не видел, крошка.

Он не узнал. Вообще. В его глазах читался только тупой мужской азарт и желание подцепить девчонку на вечер.

— Что будете заказывать? — мой голос прозвучал суше, чем я планировала. Я старалась не смотреть ему прямо в глаза, делая вид, что очень занята записью в блокноте.

— Нам ром, — встрял его друг.

— И лед, — добавил Паша, не сводя с меня глаз. — И сок ананасовый. Слышь, а как тебя зовут? Красотка, ты чего такая колючая? Нам тут весело, присоединяйся после смены, пообщаемся.

Он потянулся рукой к моему предплечью, чтобы привлечь внимание. Я резко отступила на шаг, едва не задев подносом соседа. Рука Паши повисла в воздухе.

— Имя в чеке посмотрите, — отрезала я, разворачиваясь на каблуках. — Заказ будет через десять минут.

Уходя, я кожей чувствовала его взгляд.

— Видали? — донесся сзади его смех. — С характером! Обожаю таких. Спорим, через час она мне свой номерок сама на салфетке напишет?

Я шла к барной стойке, и мои пальцы дрожали так, что ручка едва не выскользнула из рук. Он хочет мой номер. Он флиртует со мной. Человек, который превратил мою жизнь в ад, теперь считает меня «горячей штучкой».

«Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на дебилов», — напомнила я себе.

***

Я стояла у стойки, вцепившись пальцами в край полированного дерева. Бармен Макс, заметив мой застывший взгляд, пододвинул мне стакан с водой.

— Ян, ты чего? Будто призрака увидела. Клиенты буйные?

— Хуже, Макс. Придурки из прошлого, — выдохнула я, поправляя каштановую прядь. — Налей им самый дорогой ром.

Я обернулась. Паша всё так же сидел вполоборота к залу. Он явно был лидером в этой новой компании: уверенная поза, дорогие часы на запястье, снисходительный тон. Друзья смотрели на него с явным интересом — видимо, он умело строил из себя успешного парня, который только что вернулся в город.

— Твой заказ, — Макс выставил на поднос бутылку и стаканы со льдом.

Я глубоко вдохнула, поправила юбку и направилась к третьему столику. Спина прямая, взгляд холодный.

— Ваш ром, — я начала расставлять бокалы, стараясь, чтобы руки не дрожали.

— О-о-о, наконец-то! — Паша расплылся в улыбке. Раньше эта улыбка предвещала издевку, а сейчас в ней читался неприкрытый мужской интерес. — Слушай, а у вас тут персонал подбирают по конкурсу красоты?

Он намеренно подался вперед, преграждая мне путь, когда я хотела отойти. Его взгляд скользил по моему лицу, задерживаясь на губах. В его глазах не было ни грамма узнавания. Ни единой тени того дня, когда он со смехом вылил на меня ведро помоев. Для него я была просто эффектной каштанкой в короткой юбке.

— Что-нибудь еще? — мой голос прозвучал ровно, хотя внутри всё клокотало от отвращения.

— Да, — Паша подмигнул своим друзьям, которые с интересом наблюдали за его «охотой». — Твое имя. Мы тут с пацанами поспорили: у такой колючей девушки должно быть какое-нибудь нежное имя. М?

— Мое имя не входит в счет, — я попыталась обойти его, но он выставил руку, перекрывая проход.

— Ну чего ты такая серьезная? — он усмехнулся, и в его голосе промелькнула та самая наглость, от которой я когда-то сжималась в комок. — Мы же просто общаемся. Я Паша. А ты? Давай, не ломайся, запиши мне свой номер на салфетке.

Я посмотрела на его руку, потом прямо ему в глаза. В голове пульсировала мысль: «Он не знает. Он правда меня не знает». Это было странное чувство — смесь триумфа и дикой обиды за ту себя, прежнюю.

— Номер я не даю, — отрезала я, чуть понизив голос. — А насчет имен... У тебя, Паша, явно проблемы с памятью, раз ты так легко знакомишься с каждой встречной.