Опасно Женат

Вместо пролога. Глава 1 «Проблемы начинаются с шампанского»

POV Эдвард

Просыпаться с похмельем — не ново. Просыпаться с обручальным кольцом — вот это уже интересно.

Номер выглядел так, будто тут прошёл ураган: бутылки от шампанского по полу, платье невесты на кресле, женская шпилька в раковине и… никакой жены.

— Отлично, Мэйсен. Женился, и тебя уже бросили. Рекорд, — пробормотал я, поднимаясь на ноги.

На подушке лежала записка. Почерк женский, аккуратный, с маленьким сердечком вместо точки над «i».

«Извини. Это была ошибка»

Я фыркнул.

— Ошибка… ага.

Ошибка — это когда теряешь носок в стирке, а не ночь, которая казалась безумной и взаимной.

Всплыло воспоминание: как я держал её в объятиях. Мягкую и доверчивую, расслабленную и смелую одновременно. Лёгкий аромат её волос, тёплое дыхание на коже, дрожащий смех в темноте, тихие шёпоты, когда мир исчезал, оставляя только нас. Она отдавалась мне полностью, без страхов и сомнений. Редкость в этом циничном мире.

Телефон вибрировал, словно издевался надо мной. Ну конечно , Морис.

— Мэйсен, где ты? Ты пропал со вчерашнего вечера.

— Долгая история. Что у вас?

— Есть движение по делу Коллинза. Через Вегас всплыл человек, девочка с его фамилией — Белла Коллинз. Мы проверили: дочь Чарльза Коллинза и Рене Свон. Считай, что у тебя новое задание: найти её, допросить… желательно живой доставить в участок. Не так, как ты обычно делаешь.

Я замер. Белла. Чёрт. Она… дочь Коллинза?

Сел на край кровати, тяжело глядя на обручальное кольцо, что сверкало на пальце. Хотелось выкинуть его куда подальше или смять в руке, но оно напоминало: игра стала смертельно личной.

— Ну что ж, миссис Мэйсен, — пробормотал я, усмехаясь с оттенком горечи. — Похоже, у нас всё только начинается.

⸻

Глава 1. «Проблемы начинаются с шампанского»

POV Эдвард

Быть спецагентом — это не так гламурно, как в кино. Никто не носит костюмы «Армани» под бронежилетом, не паркуется у казино и не пьёт виски после допросов. Хотя… иногда всё-таки пьёт. Особенно если тебя затащили в Вегас два идиота, называющие себя твоими друзьями.

— Мейсен, ты выглядишь, как налоговый инспектор на похоронах, — сказал Деймон, выдергивая из моих рук телефон. — Забудь про работу. Сегодня ты просто мужчина с проблемами и доступом к кредитке ФБР.

— Это служебная карта.

— Тем более! Государство оплатит твоё моральное восстановление, — поддакнул Ник, уже наливая виски по стаканам.

Я знал, что не надо было соглашаться. Но после трёх месяцев слежки за Коллинзом, когда этот ублюдок всё время ускользал, даже адская неделя в Вегасе казалась отпуском.

Коллинз… Каждый раз, когда я слышал эту фамилию, где-то под лопаткой ныло. Он — та самая гниль, из которой вылез мой отец. Карлайл Каллен — итальянский «бизнесмен», по факту — глава одного из старейших синдикатов Европы. Я сбежал от его «дела» в двадцать, сменил фамилию отца на фамилию матери и поклялся никогда не пересекаться с мафией. А потом появился Коллинз. Схемы, наркотики, торговля людьми — тот же дьявольский след, только американский. Я видел в нём отражение своего отца. Поэтому и хотел его засадить на пожизненное.

— Эд, ты слушаешь? — Деймон пихнул меня локтем. — На этой вечеринке девушки бросают подвязки прямо в барменов. Это знак.

— Знак чего?

— Что ты чертовски скучный.

А дальше — всё как в плохом анекдоте: Вегас, шампанское, случайный взгляд через барную стойку… И она.

Темноволосая, смеющаяся, слишком красивая, чтобы быть реальной. Мы спорили, кто из нас хуже танцует. Потом — кто быстрее допьёт. Потом — кто первый скажет «да».

И вот теперь я с кольцом, похмельем и заданием найти собственную жену, которая по совместительству — дочь того, кого я мечтаю посадить. Отлично, Мэйсен. Ты снова перепутал личное с рабочим.

⸻

Утро в отделе пахло одинаково: пережаренным кофе, бумагой и разочарованием. Я шёл с угрюмым лицом, начиная подозревать, что сейчас начнётся шоу.

Ник со своим неизменным стаканом латте сидел на моём столе, как кот на подоконнике. Деймон листал папку с пометкой «Collins case», будто это журнал «Playboy».

— Женился, да? — начал Ник, не поднимая головы. — Мы видели сторис. Деймон даже сохранил.

— Сторис? — я нахмурился.

— Ну… может, это был лайв.

— Вы выкладывали это в интернет?!

— Расслабься, там ничего неприличного. Просто ты, юная Изабелла и Элвис, поющий «Love me tender».

— Я его найду и застрелю.

— Элвиса? — уточнил Деймон.

— Тебя, — уточнил я.

Морис, наш начальник, вошёл как буря — с чашкой кофе и лицом человека, которому уже всё надоело.

— Мэйсен, у тебя новая цель. Имя — Белла Свон-Коллинз.

Я заметил, как Ник подавился своим латте.

— Совпадение? — спросил он, кашляя.

— Нет, — отрезал Морис. — Совпадений не бывает.

Он кинул мне досье. Фотография. Белла. Та самая улыбка. Только без смеха. Серьёзная, с холодными глазами и припиской: «Подозревается в связи с картелем Чарльза Коллинза».

— Мы подозреваем, что она помогает отцу переводить деньги через фиктивные фонды. Твоя задача — найти, допросить, доставить живой. И, Мэйсен…

— Знаю. Не стрелять.

— Именно.

— А если она первая начнет?

— Тогда… постарайся не убить , это же слишком очевидно.

Деймон не удержался:

— Эд, ну если что — скажи, что это семейная терапия.

Я закрыл папку и встал.

— Встретимся вечером. И если хоть один из вас ещё раз загрузит видео с моей свадьбы — я вас обоих внесу в базу свидетелей. Против самого себя.

Глава 2

POV Эдвард

Самолёт в Италию. Пятнадцать лет без общения. Скажите мне, зачем я сюда лечу? Только одно: найти адрес Коллинза и понять, куда увезли «жену».

Вилла Карлайла — всё как в старых воспоминаниях: тяжёлые двери, запах вина, солнце, падающее на старую терракоту.

Я не успел войти в дом, как старик навел на меня дуло своего пистолета.

— Эдвард? — Карлайл вышел из дома, с лёгкой улыбкой. — Давно не виделись.

Опуская пистолет вниз.

— Слишком давно, — ответил я, держась за поясницу, где тоже был припрятан пистолет. — Нам есть что обсудить.

Мы зашли в дом, разговор за жизнь, за годы, что прошли. Карлайл узнал, что я от него хочу, удивился.

— Так ты хочешь адрес Коллинза, — сказал он, хмуро, — зачем?

Я выдохнул:

— Там моя жена, его дочь.

Карлайл рассмеялся. Смеялся долго, почти издевательски.

— Как бы иронично это ни звучало… Я хотел когда-то давно, в прошлом , чтобы дочь Коллинза вышла за тебя. Это открыло бы нам дорогу в США.

Я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Бесился, но молчал. Пятнадцать лет агентства ФБР научили — делать своё, скрывать эмоции.

Я сделаю всё, чтобы посадить Коллинза и не дать Карлайлу выйти на рынок США.

Карлайл усмехнулся, понимая, о чем я думаю. Игра становилась опасной не только для Коллинза, но и для самого отца.

— Ты серьёзно хочешь, чтобы я вмешался в дела Коллинза ради тебя? — спросил я.

Он посмотрел на меня и, будто решив сыграть откровенно, сказал:

— Слушай, Эдвард. Тут простая логика. Коллинз — человек чести своего круга. Он уважает фамилии и родословную. Ты сейчас Мэйсен — чужая фамилия для них. Если ты хочешь быть принят в его семейный круг как «зять», верни прежнюю фамилию — Каллен. Каллен откроет тебе двери, которые сейчас закрыты. Это символ. Стань Калленом — и он посмотрит на тебя иначе.

Я вскинул бровь.

— Вернуть Каллен? Заявиться с твоей фамилией , чтобы мафия признала меня своим?

— Да. — Карлайл говорил спокойно. — Это грязно, но эффективно. Чарльз не пустит в близкий круг чужака. Но если ты снова будешь Каллен — и будешь «одним из», — у тебя появится шанс поговорить с ним лицом к лицу, а не через телохранителей. Это шанс. Я дам адрес, но ты должен понимать цену.

Он сделал паузу.

— И ещё одно: если хочешь играть — играй именем.

Я посмотрел на бумагу, что он протянул: адрес, имя хозяина поместья, код. В кармане — кольцо, которое уже не значило ничего, кроме ошибки и зарока.

— Я найду её сам, не вмешивайся сильно — сказал я коротко.

— Как хочешь , — ответил он. — Но помни: вернув мою фамилию, ты подпишешься на то, что я потребую от тебя быть моим сыном. И если Чарльз почувствует угрозу — тебе придётся отвечать не только как агент. Мне нужно пару дней чтобы всё организовать с документами.

Я посмотрел ему в глаза. Он знал кто я теперь с самого начала. Он всё знал и вёл свою игру. Чёртов сукин сын.

Я взял бумагу и сунул в карман. Сердце билось ровно; внутри — холод. Чувство долга снова нахлынуло: посадить Коллинза. Но теперь ещё была возможность — и цена: стать снова Калленом, чтобы войти в дом врага.

«Имя как оружие»

POV Эдвард

Решение далось без фанфаров. Это было не «воссоединение с прошлым», это был инструмент. Карлайл предложил бумаги — не вопрос «как я чувствую себя», а «сколько я готов потерять». Я согласился.

— Я вернул фамилию, — сказал я. — Но это только прикрытие. Никто не должен знать, что я из ФБР.

— Я это понимаю, — ответил Карлайл. — Для Чарльза Каллен — фамилия, которая имеет вес. Твоя задача — выглядеть естественно. Радикальность лишняя — будь Калленом, но не их ставленником.

Он дал мне пакет: сертификат о рождении, паспорт, свидетельство о браке с фамилией Каллен , а не Мэйсен.

Я смотрел на бумагу и думал о том, что именно я отдаю. Речь не о бюрократии — речь о границе между мной как агентом и мной как человеком. Возвращать имя отца — значит прикасаться к тем самым сквернам, от которых я бежал пятнадцать лет назад. Но цель оправдывала инструмент: если это шанс попасть к Коллинзу — значит, буду играть.

— Морис должен быть в курсе, — жестко сказал я.

— Ему можешь сказать , — ответил Карлайл. — Но не всяким бюрократам. Это грязная игра. Твоя служебная история останется под грифом.

Карлайл организовал всё быстро. Казалось он давно этого ждал. В итальянской бумажной кузнице — регистрация, несколько свидетелей, карта пенсионного фонда, имя в телефонных книгах мелких городков. Звучало театрально, но этого хватало. Я видел, как меня делают удобным для другого мира, или же возвращают на круги своя.

Морис позвонил один раз. Я взял — ответил коротко.

— Ты поступаешь, как сумасшедший, — сказал он. — Но если это единственный способ, чтобы попасть к Коллинзу — у тебя есть моё покрытие. Но не переигрывай: если хоть что-то выйдет наружу — ты будешь один. Я не буду твоим публичным адвокатом.

— Я понимаю.

— И один момент: если ты начнёшь терять себя, мы тебя остановим. Понял?

— Понял.

Я положил трубку и почувствовал, как хрупкая стена между долгом и личным начинает трескаться. Имя было возвращено. Кольцо — в кармане, теперь просто мусор.

⸻

Возвращение имени — ритуал без религии. Я не ходил в загс. Я менял отношение людей. В первый вечер я сел в небольшой ресторан на окраине Флоренции; подходил мужчина в тёмном плаще и без предисловий поздоровался:

— Мистер Каллен? Я надеялся на вашу деловую хватку.

Он был не знакомый; просто один из звеньев сети Карлайла. Через пару разговоров — правильные имена, правильные акценты, несколько намёков о старых счетах и бизнесе. Когда ты говоришь чужими словами достаточно уверенно, люди верят.

Несколько дней я потратил на встречи, звонки, небольшие деловые транзакции в тени. Я смотрел на себя в зеркале и видел чужого. Но чужой делал свою работу. Я получил приглашение: фамильный ужин в доме одного из доверенных лиц Коллинза. Это был билет внутрь.

Глава 3. «Медовый месяц в осаде»

Вилла на Амальфитанском побережье была красива, как открытка, и столь же нереальна. Белоснежные стены, бирюзовое море внизу и полное ощущение ловушки, замаскированной под рай.

Карлайл отпустил нас с усмешкой, которая говорила: «Я всё вижу». Коллинз отбыл обратно в Штаты, поручив «любимой дочке» быть хорошей женой. Агентство через Мориса дало добро: «Отдыхай, но держи ухо востро. Готовимся к Неаполю».

Белла держалась на расстоянии вытянутой руки. Мы спали в одной огромной кровати, разделенные безмолвным договором и подушкой-баррикадой. Днем обсуждали планы, перебрасывались сухими фразами. Ночью лежали спиной к спине, каждый в своем аду. Она пахла солью и солнцем, и это сводило с ума.

На третий день разразилась буря. Не метафорическая, а самая настоящая: ветер выл, море вздыбилось черными горами, электричество отрубилось. Мы заперты вдвоем в каменном мешке с видом на апокалипсис.

Она стояла у панорамного окна, закутанная в мой свитер, который болтался на ней как мешок, и смотрела на бушующую стихию. Свечи отбрасывали трепещущие тени на ее лицо.

«Боишься?» — спросил я, подходя ближе. В комнате было холодно.

«Грозы? Нет. Гораздо большего», — она не обернулась.

Я встал рядом. Наше отражение в черном стекле — два силуэта в пустоте. «Чего именно?»

«Что ты окажешься правдой», — прошептала она. «Что ты действительно тот, за кого себя выдаешь. Или что окажешься ложью. Я не знаю, что страшнее».

Ее искренность ударила, как струя ледяного воздуха. Все наши игры, притворства и расчеты рухнули перед этим простым страхом. Я повернул ее лицом к себе. В полутьме ее глаза были огромными, темными лужами.

«Я не знаю, что я сейчас», — сказал честно. «Агент, муж, сын, предатель. Всё вместе».

«Выбери что-то одно. Сейчас», — ее голос дрогнул.

И я выбрал. Я наклонился и прижался губами к ее губам.

Первый поцелуй с той пьяной ночи был вспышкой огня. Этот был другим — медленным, вопрошающим, полным всей той тишины, что копилась между нами дни. Она замерла, потом ее губы дрогнули и ответили. Сначала осторожно, потом с отчаянной жадностью, будто хотела проверить, настоящий ли я.

Поцелуй стал глубже. Я впустил в себя вкус ее страха, ее горечи, ее невероятной сладости. Мои руки скользнули под свитер, нашли теплую, гладкую кожу ее спины. Она вздрогнула, но не оттолкнула. Ее пальцы впились в мои волосы, притягивая ближе, словно боялась, что я исчезну.

Мы рухнули на ковер перед мертвым камином, не разрывая поцелуя. Одежда была помехой, грубой и чужой. Я срывал с нее свитер, она стаскивала с меня футболку, и наши руки торопились, путались, были неумелыми и жадными.

В свете свечей ее кожа была похожа на перламутр. Я покрывал ее тело поцелуями, следуя за тенью ребер, изгибом бедра, мягкой линией живота. Она издавала тихие, прерывистые звуки — не стоны, а скорее удивленные вздохи, будто заново открывала свое тело.

«Эдвард…» — мое имя на ее губах звучало как заклинание, как вопрос и утверждение сразу.

«Здесь», — прошептал я, глядя ей в глаза. «Я здесь. Настоящий».

Она потянула меня к себе, и когда я вошел в нее, мир за окном перестал существовать. Остался только ритм — волн, нашего дыхания, двух тел, нашедших друг друга в кромешной тьме. Это не было диким, как в Вегасе. Это было медленное, мучительное, глубокое погружение. Каждый толчок стирал ложь, каждый вздох строил новый мост. Она обвивала меня ногами, впиваясь пальцами в плечи, и в ее глазах я видел то же самое смятение, ту же боль и ту же непреодолимую потребность, что горела во мне.

Мы двигались в унисон, пока волны страсти не накрыли с головой, смывая всё — имена, долги, прошлое. На мгновение мы были просто мужчиной и женщиной. Просто Эдвардом и Беллой.

Когда отзвуки спазма отступили, мы лежали, сплетенные, прислушиваясь к буре снаружи и тишине внутри. Ее голова покоилась у меня на груди, волосы пахли дымом и мной.

«Это… часть плана?» — спросила она тихо, голос был хриплым.

«Нет», — ответил я, целуя ее макушку. «Это то, что с план сносит к чертям».

Она усмехнулась, и это был первый по-настоящему счастливый звук, который я услышал от нее. «Отлично».

Мы лежали так, пока свечи не догорели. Буря не утихала. Но внутри нашей каменной крепости появилось что-то хрупкое и горячее, что-то, за что теперь предстояло бороться не на жизнь, а на смерть.

На следующее утро солнце залило спальню. Белла спала, прижавшись ко мне, ее рука лежала у меня на груди. Кольцо, которое она все это время носила на цепочке, а не на пальце, сверкнуло в луче света.

Я смотрел на нее и понимал: игра только что усложнилась до невозможности. Теперь она была не просто свидетельницей, не просто союзницей по расчету. Она стала точкой отсчета в этом хаосе. И потерять ее значило потерять всё.

POV Белла

Просыпаться в его объятиях было страннее, чем проснуться замужем за незнакомцем. Тогда был шок, адреналин, непонимание. Сейчас было... тихое потрясение. Тепло его тела вдоль моей спины, тяжесть его руки на талии, ровное дыхание у виска. За окном буря стихла, оставив после себя хрустальную ясность и ослепительное солнце, заливавшее беспорядок в комнате: сброшенную одежду, опрокинутые свечи, мой свитер на спинке кресла.

Я не двигалась, боясь разбить хрупкое стекло этого момента. Вчерашняя ночь не стерла страхов. Она добавила к ним новый, более острый слой: теперь мне было что терять. Не абстрактную свободу, а вот это — тепло, доверие, тяжелый взгляд его серых глаз, который вчера смотрел на меня без стен.

Его рука шевельнулась на моем животе, пальцы слегка сжали кожу. Он проснулся. Я почувствовала это по изменению ритма его дыхания, по едва уловимому напряжению мышц.

«Доброе утро, миссис Каллен», — его голос был низким, хриплым от сна. Губы коснулись моего плеча.

Мурашки пробежали по спине. «Доброе утро, агент Мэйсен», — ответила я, и сама удивилась легкой, почти игривой нотке.