Опасное подводное. Бушуют страсти

Пролог

Море в тот вечер было слишком спокойным.

Такое спокойствие всегда настораживало его. Гладкая, почти зеркальная поверхность Средиземного моря отражала закатное небо, словно ничего в мире не могло нарушить этой безмятежности. Но он знал — под водой жизнь никогда не замирает. Там всегда кто-то охотится.

Артём Воронов стоял на корме своей яхты и смотрел на линию горизонта. Ветер трепал тёмные волосы, мотор урчал ровно и уверенно. Он сам настоял, чтобы выйти в море без сопровождения охраны. Сам. Без папиных людей, без надзора, без отчётов.

Он устал быть «сыном Воронова».

Устал от того, что каждое его решение обсуждали как временную прихоть наследника. От того, что любой успех приписывали фамилии. От того, что отец видел в нём продолжение собственной империи, но не видел человека.

Яхт-клуб был его территорией. Его маленькой победой. Он увеличил флот, вывел бухгалтерию в белую зону, отказался от сомнительных контрактов. Он доказал, что можно развиваться без грязных схем.

И этим разозлил слишком многих.

Он понимал это. Но не думал, что настолько.

Когда ему позвонили днём и предупредили о «нежелательных гостях» возле офиса яхт-клуба, он не испугался. Только разозлился. Сбежал на воду — туда, где чувствовал себя свободным. В море его было сложнее достать.

Так он думал.

Он не услышал шагов за спиной.

Сначала был глухой удар — резкий, неожиданный. Потом жгучая боль в боку. Мир качнулся. Он машинально обернулся и увидел человека в тёмной ветровке, с холодным, почти безликим взглядом.

Ни слов. Ни угроз.

Второй удар — острый, холодный, режущий.

Артём пошатнулся, попытался удержаться за поручень, но ладони скользнули по металлу. Кровь уже пропитывала рубашку, растекалась по коже.

Он понял всё за секунду.

Это не случайность.

Это не предупреждение.

Это попытка убрать его.

Последнее, что он увидел — ровную линию горизонта, которая вдруг резко перевернулась. А потом — вода.

Холод ударил сильнее ножа.

Соленая тьма сомкнулась над головой. Боль вспыхнула ярче, чем закат. Он инстинктивно попытался всплыть, но тело не слушалось. Лёгкие жгло. В ушах звенело.

Кровь расплывалась вокруг него тонкой розовой дымкой.

И море приняло свою добычу.

В нескольких сотнях метров от яхты, у рифовой гряды, Лера Морская медленно скользила вдоль каменного уступа.

Под водой она всегда становилась другой.

Там, в тишине глубины, не было шумных клиентов, бухгалтерских отчётов, разговоров о лицензиях и попыток крупных центров выдавить их семейный клуб с рынка. Там не было амбиций столичных акул.

Там было её царство.

С детства она любила представлять, что она русалка. Что её отец — не просто бывший подводник, а морской царь, хранитель глубин. И она — его дочь, рождённая водой.

Её движения были точными, плавными. Гидрокостюм плотно облегал тело, баллон за спиной почти не ощущался. Камера в руках ловила лучи света, проходящие сквозь толщу воды.

Она заметила первую акулу не сразу.

Небольшая рифовая — осторожная, неагрессивная. Таких Лера видела десятки раз. Она не испугалась. Наоборот — чуть замедлилась, подняла камеру.

Редкий шанс.

Но через несколько секунд появилась вторая.

Потом третья.

Они двигались по кругу. Не хаотично. Целенаправленно.

Лера замерла.

Сквозь маску она увидела едва заметную розовую дымку, растворяющуюся в воде.

Кровь.

Сердце глухо ударило.

Акулы не проявляли агрессии. Они проверяли источник. Вода оставалась спокойной, без резких движений.

Она подняла камеру.

Если правильно снять, можно показать подписчикам, как быстро хищники реагируют на запах крови. Разрушить миф о «безумной ярости». Показать, что они не монстры, а просто чувствительные существа.

Она нажала запись.

В кадр вошли три акулы, осторожно скользящие в толще воды. Красиво. Почти завораживающе.

Но потом одна из них резко изменила траекторию.

Она смотрела вверх.

Лера подняла голову.

И увидела силуэт.

Человеческий.

Он медленно опускался вниз, словно спал. Руки безвольно раскинуты, тёмная ткань рубашки колыхалась. Из бока тянулся тонкий шлейф крови.

Камера выпала из её руки.

Это не дайвер.

Нет пузырей. Нет оборудования.

Он тонет.

Мозг сработал мгновенно. Лера рванулась вперёд, отталкиваясь ластами. Акулы разошлись в стороны, не проявляя интереса к ней — только к запаху.

Она поднырнула под мужчину, схватила его за плечи. Лицо было бледным, глаза закрыты. Пульс — слабый, но есть.

«Живой.»

Стиснув зубы, она начала поднимать его вверх. Тело было тяжёлым, вода тянула вниз. Кровь продолжала растекаться.

Одна из акул приблизилась.

Лера резко развернулась и толкнула её корпусом, создавая волну. Хищница отступила. Они не были агрессивны — пока.

Нужно быстрее.

Лёгкие уже горели. Давление в ушах усиливалось. Она вытолкнула его вверх, к поверхности, и сама рванулась следом.

Когда их головы вынырнули из воды, она жадно вдохнула воздух.

Неподалёку покачивался её катер — серебристый, обтекаемый, созданный её руками. Самый быстрый в регионе. Её гордость.

Она тянула мужчину к трапу, чувствуя, как силы уходят.

— Держись… — прошептала она, хотя он был без сознания.

С трудом затащив его на борт, она перевернула его на спину. Кровь быстро пропитывала палубу.

Ножевое.

Не риф. Не винт.

Нож.

Внутри всё похолодело.

Она сорвала с себя перчатки, прижала ткань к ране. Нужно остановить кровотечение. Дыхание прерывистое. Но есть.

Секунду она колебалась — вызвать береговую охрану? Скорую?

И тут в памяти всплыл голос отца:

«В море случайностей не бывает.»

Если его ранили — значит, кто-то хотел, чтобы он исчез.

Она подняла взгляд.

На горизонте, вдалеке, дрейфовала яхта.

Глава 1

Катер летел над водой так, словно сам чувствовал опасность.

Лера сжимала штурвал до побелевших пальцев. Ветер бил в лицо, солёные брызги резали глаза, но она не снижала скорости. Её катер был её гордостью — облегчённый корпус, переработанная система подачи топлива, усиленный мотор. Она собирала его по вечерам в мастерской, споря с поставщиками, подбирая детали, тестируя каждую мелочь.

Сейчас каждая её доработка спасала жизнь.

Артём лежал на палубе, закреплённый ремнями, чтобы его не сбросило за борт на резком манёвре. Кровь удалось временно остановить — повязка плотно прижата, ткань пропитывалась медленно, но всё же пропитывалась.

Ножевое.

Чёткое. Целенаправленное.

Не несчастный случай.

Она бросила взгляд назад — яхта оставалась далеко позади. Слишком далеко, чтобы разглядеть детали. Но в памяти отпечатался её силуэт. Дорогая, новая. Не похоже на судно, где может произойти бытовая драка.

Лера достала телефон, подключённый к внутренней системе связи катера.

— Папа, — сказала она, как только он ответил.

С той стороны — тишина. Потом спокойный, низкий голос:

— Где ты?

— В двух милях от рифовой гряды. У меня… человек. Ранение ножом. В море.

Пауза стала тяжёлой.

— Жив?

— Да.

— Кто?

Она сглотнула.

— Артём Воронов.

Тишина стала другой. Не удивлённой. Оценивающей.

— Возвращайся не к базе, — сказал отец тихо. — Иди на северный сектор. В бухту за скалой. Я буду там.

Она не стала спрашивать, почему не в клуб. Она знала.

Если это покушение — значит, наблюдают. Значит, отслеживают.

— Поняла.

Она изменила курс.

Через сорок минут катер мягко вошёл в узкую бухту, скрытую скалами. Здесь вода была темнее, глубже. Это место знали только местные рыбаки и старые моряки.

Её отец уже стоял на каменистом берегу.

Высокий, широкоплечий, с выгоревшими волосами и внимательным взглядом. В нём не было суеты. Только сосредоточенность.

Он помог вытащить Артёма на носилки. Движения были чёткими, выверенными.

— Дай посмотреть, — сказал он.

Он разрезал ткань вокруг раны, осмотрел края.

— Нож. Узкое лезвие. Вошёл под углом. Хотели, чтобы истёк кровью, — произнёс он спокойно.

Лера почувствовала, как внутри холодеет.

— Он упал за борт.

— Его столкнули.

Это было не вопросом.

Отец посмотрел на горизонт.

— За ним придут.

— Папа…

— Не спорь. Если хотели убрать — будут проверять. Всплывёт ли тело. Будет ли информация.

Он поднял взгляд на дочь.

— Кто знает, что он у тебя?

— Никто.

— Телефон?

Она замерла.

Видео с акулами.

Она выдохнула.

— Я снимала акул. До того как увидела его.

— Удали.

— Уже.

Но они оба понимали — если ролик был загружен в облако, если метаданные сохранены…

Отец не стал продолжать.

— Перевезём его.

— Куда?

Он посмотрел в сторону открытого моря.

— На атолл.

Сердце Леры дрогнуло.

Атолл.

Место из её детских фантазий. Тайная точка на карте. Остров, который отец показывал ей ещё подростком, рассказывая о службе, о подводных маршрутах, о том, как важно знать, где можно исчезнуть.

— Это рискованно, — сказала она.

— Здесь рискованнее.

Он посмотрел на Артёма.

— Этот парень — мишень.

К ночи они были готовы к выходу.

Артёма уложили в каюту катера. Отец сделал перевязку, ввёл обезболивающее.

— Пуля? — спросила Лера тихо.

— Нет. Чистая работа ножом. Без шума.

Он задумался.

— Кто-то не хотел огласки.

Лера сжала губы.

— Его отец…

— Его отец — игрок. У игроков есть враги.

Они вышли в море под покровом темноты.

Катер разрезал чёрную гладь воды. Лера чувствовала каждую вибрацию корпуса. Внутри было странное ощущение — будто она действительно русалка, уносящая раненого принца в глубины.

Она фыркнула от собственной мысли.

Не принц.

Сын человека, который пытался купить её.

Который презирал их маленький клуб.

Который называл отца «воякой-романтиком».

Она бросила взгляд на каюту.

Но он не был виноват в словах отца.

Артём очнулся от боли.

Сначала он не понял, где находится. Тело будто разрезали пополам. Пахло солью и лекарством.

Он попытался подняться — резкая вспышка боли вернула его на место.

— Лежи, — сказал мужской голос.

Он повернул голову.

Перед ним стоял человек с холодными серыми глазами.

— Где я?

— В море.

— Это я понял.

— Ты жив. Это главное.

Память начала возвращаться.

Яхта. Удар. Лицо. Нож.

Он резко втянул воздух.

— Кто вы?

— Отец девушки, которая тебя вытащила.

Девушки?

Он попытался вспомнить.

Вода. Свет. Чьи-то руки.

— Где она?

— За штурвалом.

Мужчина внимательно смотрел на него.

— Кто тебя хотел убрать?

Артём закрыл глаза.

Он видел лицо нападавшего. Чётко. Но говорить вслух было опасно. Даже здесь.

— Я не знаю.

Серые глаза не моргнули.

— В море случайностей не бывает.

Артём слабо усмехнулся.

— Это она вам рассказала?

— Это я ей.

Мужчина сделал шаг ближе.

— Ты — сын Воронова.

— Да.

— Тогда за тобой будут искать.

— Я знаю.

— И если они узнают, что ты жив…

— То придут сюда.

Они смотрели друг на друга несколько секунд.

Артём понял: этот человек не из тех, кто сдаёт.

— Почему вы помогаете мне? — спросил он тихо.

Ответ был прост.

— Потому что ты был в воде.

Через час Лера спустилась в каюту.

Она остановилась в дверях.

Он был бледным, но в сознании. Глаза — тёмные, внимательные.

Не такие, как на глянцевых фотографиях.

Живые.

— Спасибо, — сказал он первым.