Опасные игры

Глава 1

Аннотация: 

Мой отец задолжал огромную сумму денег мужчине, держащему в страхе весь город. Против него никто не решится пойти. Полиция, власть, закон - всё находится под его личным контролем. Нам негде и не у кого искать помощи. 
Мы продали всё, что только было, но не наскребли и сотой части. Поэтому, когда этот монстр в окружении своих шакалов ворвался в наш дом, моей семье ничего не оставалось, как отдать в качестве долга...МЕНЯ.
Только оказавшись в логове чудовища, я вдруг осознала, что он вовсе не монстр, а намного, НАМНОГО хуже, и чтобы выжить, мне нужно научиться играть только по ЕГО правилам.

Глава 1

- Я, кажется, предельно ясно и чётко обозначил крайний срок. Сегодня, ещё двадцать минут назад на мой счёт должна была поступить вся недостающая сумма. Ты не перевёл ни копейки. Думаешь, со мной можно играть в такие игры?

Стальной, жёсткий голос, доносящийся из приоткрытый двери перекрывал даже испуганные всхлипы мамы. 

Она прижимала к себе Сашку, который, к счастью, в силу возраста и особенностей развития, мало, что понимал, и не могла сдерживать слёз.

Я старалась подавить панику. Правда, сделать это было почти нереально. 

Я, мама и брат сидели в нашей маленькой гостиной, в окружении четырёх здоровенных амбалов, которые силой ввалились в дом несколько минут назад.

Родители в это время накрывали на стол, а я, только проснувшись, прямо в ночнушке крутилась возле зеркала в ванной.

Они ворвались стремительно, не дав никому опомниться.

Отца сразу затащили в спальню, куда следом зашёл громадный, как скала мужчина. Успела увидеть его только со спины, в комнату меня не пустили.

Нас троих усадили на диван в гостиной, откуда мы могли лишь слышать разговор отца и этого монстра, да и то из-за маминых всхлипов часть фраз просто терялась.

- Я ведь говорил, что не успею к этому сроку. Слишком большая сумма. Для нас нереально собрать такие деньги...

Голос отца звучал очень неуверенно и буквально дрожал от страха, в то время, как его собеседник был абсолютно спокоен.

- Ты правда думаешь, что меня это интересует? Нытьё пусть выслушивает твоя жена, я жду денег.

- Мы продали машину, дачу, квартиру Марины. Дом тоже выставили на продажу, но нужно время. Если бы у нас был хотя бы ещё месяц...

Из родительской спальни донёсся презрительный, заставивший поёжиться от ужаса и брезгливости смех. 

- Я дам тебе ещё пятнадцать минут и ни секунды больше, чтобы ты успел обзвонить всю свою многочисленную колхозную родню, а дальше, как в произведении классика. На этом столе будут лежать либо МОИ деньги, либо ТВОИ мозги.

- Алдан, я прошу тебя, мы ведь друзья...

- Мы были друзьями, пока ты не пустил руку в мой карман.

- Мне срочно нужны были деньги, мой сын болен, он нуждается...

- Заткнись. Подотри сопли. Ты мог попросить эти деньги у меня, слышишь, попросить?! Но ты предпочёл примерить крысиную шкурку. Вот как обыкновенную крысу я тебя и раздавлю.

Голос прозвучал настолько жёстко, что я съёжилась ещё сильнее, вцепившись в подлокотник дивана и зажмурив глаза, стараясь не замечать плотоядные взгляды четырёх горилл, усевшихся прямо напротив нас. 

- Пожалуйста, у меня ведь семья...

Слыша слёзы в голосе отца, я сама с трудом сдерживала рыдания. В голове одна за другой мелькали картинки из онкоцентра, бесконечные обследования, анализы, операции...Никто не может даже предположить, через какой АД прошла моя семья. 

И ради чего все эти страдания? Если отца убьют...

Сжалась ещё сильнее, чувствуя, как всё тело сковывает льдом. Вспоминала все молитвы, которым с детства учила бабушка, хоть и понимала, что Бог давно забыл о нас.

- Я сделал тебе роскошный подарок. Не прикончил сразу, как узнал о воровстве. Любого другого уже на следующий день менты нашли бы замурованным в бетон или сваренным живьём в чане с кипятком. А ты и всё твоё семейство, которым так трусливо прикрываешься, до сих пор живи. И я даю тебе ещё целых ПЯТНАДЦАТЬ минут. Секундомер включать?

- Это нереально, - по голосу отца поняла, что в он в полном отчаянии и уже готов сдаться, - ещё хотя бы месяц. Раньше не получится, хоть убей.

- Будь по твоему. Исполню желание старого друга.

Когда из комнаты донёсся полный ужаса крик отца, мама закрыла мокрое от слёз лицо ладонями и теряя сознание, рухнула на диван. 

Сашенька начал испуганно тормошить её, не понимая, в чём дело, а в меня словно сам дьявол вселился.

Всё произошло слишком стремительно, никто, в том числе я сама, не успели ничего осознать.

Движимая каким-то диким, внутренним порывом, я просто подорвалась с места и в одну секунду пролетела мимо всех четырёх сторожил, ворвавшись в спальню.

Остановилась в самых дверях, едва сдержав облегчённый вздох, когда увидела съёжившегося в кресле отца. Испуганный, с дрожащими губами, весь поседевший за последние месяцы, но живой.

Только облегчение длилось не долго. Как только взгляд упал на этого...Алдана, впервые в жизни поняла чувство, когда земля уходит из-под ног.

Нет, не может быть....Судьба не могла сыграть такую жестокую, роковую насмешку. Это не может быть ОН.

Но эти жуткие, раскосые, чёрные глаза, раздувающиеся как у зверя ноздри, широченные плечи и затянувшийся рубец в уголке полных, искривившихся в животном оскале губ, намертво въелись в память.

Он сидел точно так же, как и в нашу первую встречу. Нагло закинув ногу на ногу, откинувшись на спинку кресла, и явно чувствовал себя хозяином положения.

И как и в прошлый раз этот звериный взгляд, в котором нет ничего человеческого.

Дьявол. А я опять почти без одежды. Только лёгкая короткая ночнушка, накинутая на голое тело, и я буквально чувствуя, как он проникает своими хищными глазами под тонкую ткань и трогает меня везде.

Наверное, даже страх за отца не смог бы заставить меня выдержать его присутствие. Я уже была готова трусливо сбежать, как вдруг жёсткий голос приковал меня к месту:

Глава 2

Ранее

- Чего застыла? Снимай свои тряпки и становись на колени.

Я замерла у самого порога роскошного номера, ещё пока не понимая, что происходит.

А где все? Мне обещали коктейльную вечеринку, на которой должна была познакомиться с директором модельной фирмы и обсудить условия сотрудничества. Во всяком случае, так обещал агент.

Но вместо внушающих доверия и даже некий трепет людей в дорогих вечерних костюмах, я увидела в номере только какого-то незнакомого и производящего скорее отталкивающее впечатление мужчину.

Он вальяжно развалился в шикарном, обшитом красным бархатом кресле, широко расставив мощные, покрытые тёмными волосами ноги. Из одежды лишь спортивные боксёры и больше ничего.

Раньше видела мужчин в таком виде только на пляже, но никак не в гостиничном номере, да ещё и один на один.

Мельком пробежалась взглядом по голой, бугрящейся мышцами груди, так же покрытой порослью волос, тонкой дорожкой спускающейся к самому паху.

Щёки зарделись, и я стыдливо отвела глаза, чувствуя, как тревога стремительно начала охватывать всё тело. Особенно, когда он в приказном тоне повторил свою "просьбу".

- Оглохла? Люблю молчаливых женщин, но только, когда они покорные. Я сказал - снимай свои тряпки, подойди ко мне и стань на колени.

Вновь подняла на него глаза и ужаснулась, встретившись с этим жутким, волчим взглядом. Никто и никогда не смотрел на меня так. Грязно, пошло, с такой откровенной похотью. Он ведь даже не скрывает, что в своих мыслях давно разложил меня на этой широченой, застеленной красной шёлковой простыней кровати.

Попятилась к двери, лихорадочно ища ручку. Дёрнула, но та не поддалась. Закрыта. Снаружи.

О Господи, но ведь я зашла всего пару секунд назад...Меня сопроводил милый швейцар, который так любезно улыбнулся, прежде чем впустить в номер. Неужели он запер дверь на ключ?

- Где они тебя откопали? Мы на разных языках говорим? Не понимаешь русский? Я не люблю повторять по десять раз. Забыла, зачем пришла сюда?

- Вы ошиблись... - всё ещё продолжала цепляться за ручку, чувствуя, как глаза увлажняются от слёз. Только сейчас начала догадываться, в какое дерьмо влипла. И ведь говорила мне мама. Но фирма казалась такой солидной, и я нашла столько положительных отзывов. Интернет. Чёртова помойка. - Вы меня с кем-то спутали...

Не могла на него смотреть. Он не просто пугал, а вгонял в ужас, своим жутким, каким-то звериным взглядом, огромным телом и хищным оскалом. Создавалось впечатление, что передо мной даже не человек, а самый настоящий монстр, которому ничего не стоит переломить мне хребет одним неосторожным движением.

- С кем можно перепутать шлюху с самой рейтинговой анкетой на сайте по съёму блядей? Кончай ломать целку. Ролевые игры меня не возбуждают. Повторяю последний раз - стань на колени, открой рот и сделай то, за что получаешь такие колоссальные бабки. Топовые модельки столько не берут.

- Да... - слово "модель" хоть как-то вывело меня из ступора, и я вцепилась в него, будто в спасательный круг. - Я модель...начинающая. Мой агент сказал, что могу познакомиться здесь с директором фирмы и...

- Ты познакомишься здесь только с моим членом, который, видимо, успеет отсохнуть, пока будешь ломать свою комедию. Баста.

Он резко поднялся на ноги и двинулся в мою сторону, а я впервые осознала, что это такое, когда всё тело сковывает от ужаса. 

Смотрела в эти приближающиеся, чёрные, сверкающие дикой похотью глаза, и понимала, что нужно кричать, орать, изо всех сил колотить в дверь и звать на помощь. Делать хоть что-то, лишь бы меня услышали и пришли на помощь.

Но меня просто парализовало от страха. Он надвигался мощной глыбой, заполняя собой всё пространство, и я понимала, что никогда раньше не видела таких огромных мужчин. Раза в два больше моего отца, хотя он в прошлом профессиональный боксёр.

Остановился всего в нескольких сантиметрах от меня, выставив руки по обе стороны от моей головы. Несколько секунд просто смотрел в глаза своим тяжёлым, сковывающим взглядом, а потом довольно усмехнулся:

- Талантливо. Если бы не знал, что проститутка, пожалуй, даже бы повёлся на этот спекталь. Так натурально, - он грубо вытер скатившиеся по наверняка уже мертвецки бледным щекам слёзы, и вдруг резко подхватил на руки, прижав к своему огромному, горячему, твёрдому, как камень телу, с ужасающей ухмылкой. - Не сегодня, девочка. Может быть, если понравишься, в следующий раз я досмотрю твоё представление до конца. А сечас делай то, что указано в анкете. Все виды секса, включая анальный. С него, пожалуй, и начнём, раз не хочешь работать ртом. 

Он в считанные секунды преодолел поражающее пространство номера и швырнул меня на постель.

И только сейчас ко мне вернулись хоть крохи самообладания. Попыталась вскочить на ноги, лихорадочно обводя взглядом всю огромную комнату. Никогда раньше не была в таких роскошных апартаментах. Собственно, никогда раньше вообще не выезжала по отелям. И если сумею сейчас отсюда выбраться, больше ни за что в жизни не подпишусь на такую авантюру.

Только силы были несоизмеримы.

Он в считанные секунды подавил моё сопротивление, опрокинув обратно на кровать, придавив всем своим громадным телом. 

Грубо развёл ноги в стороны, обхватив одной рукой моё бедро, а пальцами второй болезненно впившись в подбородок, не позволяя отвернуть голову и хотя бы спрятаться от его волчьего взгляда.

- Смотри в глаза и кончай своё представление. Можно подумать, тебя насиловать собрались.

Из глаз новым потоком хлынули слёзы. Я не понимала, почему не могу кричать, почему не в состоянии выдавить из себя хоть какие-то звуки и позвать на помощь?

Меня сковывало цепями такого панического ужаса, что в буквальном смысле даже дышала через силу. 

- Пожалуйста, вы ошиблись...Я не проститутка. Я здесь случайно.

До боли в глазах зажмурила веки, лишь бы не смотреть на его лицо. В общем-то красивое. Даже сейчас, не помня себя от страха, на каком-то подсознательном уровне отметила, что, пожалуй, никогда вживую не встречала настолько красивых мужчин. Правильные, хотя немного резкие черты лица, полные губы, очерченные скулы, покрытые острой щетиной. Очень острой.

Глава 3

Я очнулась на той же самой кровати, в том же самом номере, только в нём уже никого не было.

Какое-то время просто лежала на спине, чувствуя невероятную усталость. С трудом смогла просто повернуть голову и оглядеться вокруг себя. 

В комнате царил полумрак, все лапмы выключены, но за окном уже начало светать. 

Попыталась вспомнить события минувшего вечера, но мысли разбегались вскачь. Голова болела, как после сильного похмелья. Я напивалась всего один раз в жизни, на свой выпускной, но даже тогда не чувствовала себя настолько плохо.

Очень медленно, сумасшедшими усилиями воли всё-таки приподнялась на постели, ещё раз окинув взглядом весь номер. Поразилась, насколько же роскошна вся обстановка. Сама комната по размеру, наверное, больше, чем вся родительская квартира. Понарамные окна открывают просто потрясающий вид на утренний город. Внутри убранство, которое я видела только на картинах, изображавших покои царских особ. 

На какие-то доли секунд даже перехватило дух от такой красоты, но когда одеяло слетело к ногам, я неожиданно обнаружила, что почти голая. А те жалкие кусочки одежды, что прикрывали тело, были беспощадно изодраны.

И только в это мгновение моя память начала стремительно возвращаться, хотя лучше бы этого не случилось. 

Несмотря на дикую боль, я тут же соскочила с кровати, но ноги не смогли удержать меня в вертикальном положении. 

Рухнула на пол, едва не ударившись головой об угол тумбочки. Сразу же поползла к двери, на каком-то интуитивном уровне подгоняемая яростным желанием как можно скорее убраться отсюда, но примерно на середине номера я замерла. До меня окончательно дошло, что случилось.

Во-первых, я фактически голая. В гостиничном номере, куда пришла добровольно, под ручу с улыбающимся, милым швейцаром.

Во-вторых, кажется, этот самый швейцар меня и запер, а значит, бежать со всех ног к администрации отеля, будить криками всех постояльцев и просить вызвать полицию вряд ли имеет какой-то смысл. Вероятно, все обо всём знают. Возможно, подобные вещи происходят здесь далеко не первых раз.

И, наконец, третье, если поднимать шумиху, родителей, конечно, тут же поставят известность. В последний месяц они спят по очереди. Либо мама, либо папа, либо я, до самого утра сидим в комнате Сашеньки. Его состояние с каждым днём только ухудшаются, и хоть мы не проговариваем этого вслух, но каждый боится, что любой ночью ему может стать особенно плохо и...тогда обязательно кто-то должен быть рядом.

Нет, они не должны ни о чём узнать. Такой удар просто лишит даже тех крохотных остатков сил, которые пока есть у нашей семьи.

Что же тогда делать?

С трудом, но я всё же смогла подняться. Нашла ванну, боязливо осмотревшись вокруг. Никого. 

Облегчнно выдохнула, правда лишь до того момента, пока не увидела своё отражение в зеркале. Господи, я словно восстала из могилы. Краснющие, зарёванные глаза, размазанная на пол лица туш, омерзительные засосы на шее и громадные синяки по всему телу. В таком виде точно нельзя появляться дома. 

Я попыталась хоть как-то привести себя в порядок, но всё, что удалось, это смыть чёрные разводы и немного уложить волосы. 

Как бы не старалась, но у меня не получалось вспомнить, что произошло этой ночью. Точнее, в память отпечаталась каждая секунда, начиная с момента, как я зашла в номер и заканчивая ощущением, что в меня грубо вдираются мужские пальцы...

Самое ужасное, что я даже не знала, произошло ли сама изнасилование. Наверное, да. Этот подок с первой минуты ясно дал понять, что ему от меня нужно.

Но ведь тогда бы я обязательно очнулась...У меня ещё не было мужчины, и момент вторжения, наверняка, причинил бы сильную боль. 

Господи, и почему я такая идиотка? Сколько раз слышала подобные истории, но всё равно повелась. А ведь считала себя такой умной, в этом году закончила с отличием школу, уже была зачисленна в топовый вуз нашего города, а на деле оказалась наивной, не умеющей за себя постоять овцой.

С другой стороны, что можно было сделать в такой ситуации? Только при одном воспоминании об этом бугае, кровь застывала в жилах. Он парализовавал лишь своим жутким взглядом, что и говорить о неравных весовых категориях.

Надо благодарить Бога, что вообще осталась жива, сделать всё, чтобы родители никогда об этом не узнали, и самой попытаться забыть сегодняшнюю ночь, как страшный сон. 

Я накинула найденный в шкафу мужской пиджак, который доставал мне почти до колен. Это всё, что осталось от этого монстра.

Стараясь, чтобы меня никто не заметил, выскочила из отеля и тут же поймала такси, назвав единственный адрес, по которому могла поехать в таком виде. 

******

- Господи, я ведь предупрежадала тебя! С самого начала вся эта затея казалась весьма сомнительной. Какой-то парень в интернете, с накрученной страницей. Это же безумие думать, что солидное агенство будеть гоняться за никому неизвестной девчонкой и предлагать дорогостоящие контракты. Ты, конечно, редкая красавица, но...

- Но таких пруд пруди, я знаю, Ариш. Идиотка и есть идиотка, что тут ещё сказать?

Конечно, подруга была полностью права. Она единственная, с кем я поделилась своим "счастливым билетом", и она, действительно, с первого дня отнеслась к этой истории с большим скептицизмом. Поэтому я ничего не сказала ей о намечающейся "коктейльной вечеринке", хотя у родителей отпросилась на ночёвку именно к Аришке. 

У нас были хорошие, доверительные отношения в семье. Меня отпустили без каких-либо вопросов, правда, самой было неловко от понимая, что соврала родителям. Всегда старалась быть с ними максимально честной, но, видимо, какое-то внутренее предчувствие подсказывало, что в этот раз лучше сделать исключение. И, как оказалось, оно меня не подвело.

- Я прямо сейчас звоню в полицию. Это нельзя так оставлять. Надо писать заявление и на подставного агента, и на работников отеля, и, конечно, искать этого подонка!

Глава 4

- Витя, пожалуйста, это невозможно...

Я старалась не смотреть на родителей. Просто молчаливо складывала вещи в дорожную сумку, всеми силами пытаясь подавить рвущиеся из груди рыдания.

Наконец, в квартире осталась только наша семья. Эти буйвалы покорны ушли за своим хозяином и теперь дожидались меня в припаркованном возле подъезда чёрном, тонированном джипе.

- Саня, доченька, я никуда тебя не пущу! Ты с ума сошла? Да я лучше умру, чем отдам родного ребёнка в рабство! Витя, ну сделай же что-нибудь!

Мама кинулась меня обнимать, лихорадочно покрывая мокрыми от слёз губами моё лицо и выбрасывая вещи из сумки обратно на постель.

Папа просто застыл в дверях спальни, преграждая собой путь испуганному Сашеньке. 

Братик спрятался за его спиной, и вцепился маленькими ручками в отцовскую штанину.

На него смотреть было особенно невыносимо. Чистое, невинное создание, которому уже пришлось столько вынести.

Саня и Саша. Александра и Александр. Сестра и брат с разницей в возрасте в одиннадцать лет. Родители любили нас обоих самой трепетной родительской любовью. Я не могла даже представить, каково им сейчас было отдавать одного ребёнка, ради спасения жизни второго.

- Саня, прекрати, - отец не смотрел мне в глаза, его голос по-прежнему звучал очень неуверенно и даже стыдливо. Он не пытался, как мама, кинуться разгружать мою сумку и останавливать. Наверное, мы оба понимали, что другого выхода просто нет. И всё же, молча стоять в стороне он тоже не мог. - Мы никуда тебя не отпустим. Это просто безумие. Ты не поедешь с этим человеком...

- Папа, - осторожно, но я всё же высвободилась из маминых объятий, сложив все вещи обратно в сумку. - Я взрослая, мне уже почти восемнадцать. Решение я приняла сама, самостоятельно, вы не можете мне запретить.

В нашей семье всегда было принято общаться честно, доверительно. Мне и правда редко что-то запрещали. Скорее пытались взрастить собственное понимание, что хорошо, а что плохо. Но родители, и особенно отец, хотели, чтобы я умела сама принимать решения и нести за них ответственность.

Я по-прежнему старалась не поднимать взгляд на маму, чувствуя, как с каждым новым её всхлипом внутри поднимается волна отчания с примесью едкого раздражения.

Конечно, я понимала, что в эти мгновения у неё разрывается сердце, но своей истерикой она делала только хуже. Я чувствовала, что сама на грани рыданий и всеми силами старалась взять себя в руки.

Если только они уловят моё состояние, меня и правда никто и никуда не отпустит. А это будет означать лишь одно.

В голове до сих пор звучат слова Алдана.

Прежде чем выйти из родительской спальни, в самых дверях, болезненно сцепив пальцы на моём правом плече, он притянул меня к себе на пару секунд и чуть ли не в губы выдохнул жёсткую усмешку:

- У тебя есть двадцать минут на сборы. Не управишься - вашу квартиру снова навестят, после чего на одного члена семьи в ней станет меньше.

Я знала, что речь шла об отце. Папа, наверняка, тоже слышал эту угрозу и прекрасно понимал, что нас не запугивают. 

Они хотели либо денег, либо крови. Денег нет, а значит, если мы не выполним ЕГО условия, это утро станет последним в жизни моего папы.

- Нет, нет, нет!!! Не пущу! Витяяя!!

Когда я перекинула сумку через плечо и всё ещё не отрывая взгляда от пола направилась к выходу, мама, как могла, пыталась перегородить мне путь. Её трясло в самой жуткой, безумной истерике, и я чувствовала, как сердце разрывается от дикой боли и жалости.

Господи, ну почему же всё так? Чем мы это заслужили?

- Дочка, перестань, я не пущу тебя! - почувствовала тёплые папины руки на своих плечах, а уже через секунду оказалась прижата к сильной отцовской груди. Вот сейчас была на грани. Горло начало буквально драть от прорывающихся слёз, и я знала, что попытайся сказать хоть слово - буду биться в такой же истерике, как мама. - Ты не станешь расплачиваться за мои ошибки. Я сам в состоянии нести отвественность за свои поступки. 

- Он убъёт тебя...

- Пускай так, - нежная родительная ладонь легла мне на затылок, начав ласково перебирать волосы. - Я уже пожил на этом свете, хоть что-то, но успел повидать. А тебе не позволю отдать свою честь, достоинство и невинность этому подонку. Ты просто не представляешь, что он за монстр. Назвать его человеком, язык не повёрнется. А уж, как он относится к женщинам...Нет, не позволю. Разгружай сумку и иди к себе в комнату.

Иди к себе в комнату. Папа, папочка, родной, если бы ты знал, как бы мне хотелось сейчас подхватить спрятавшегося за твою спину Сашеньку и побежать в нашу маленькую, но такую родную комнатку. Но ведь это превещало только одно. Через семь минут в наш дом ввалятся все четверо ублюдков, и за закрытой дверью мы будем слушать, как убивают наших родителей...

- Я сама хочу, - отстранилась от отца, увернулась от объятий матери, смотря, куда угодно, лишь бы не на них. Понимала, что у меня уже не осталось времени, и сейчас нужно любым способом ускользнуть из дома. - Он меня выбрал не случайно. Мы знакомы. Я уже провела с ним ночь...Несколько недель назад, когда сказала вам, что останусь у Ариши, на самом деле, я была с ним. Честь, достоинство, невинность...Мне уже нечего терять. Всё это я отдала ему. И я сама хочу уйти. Мне с ним понравилось. Это не принуждение.

Не видела родительских глаз. Наверное, если бы в эту секунду решилась поднять на них увлажнённый от слёз взгляд, впервые в жизни могла бы встретить в них осуждение, а, может, даже презрение.

Меня колотило. Я резко опустилась на колени, расцеловала бледное, перепуганное личико братика, подхватила сумку и пулей вылетела из квартиры. Прямо в домашних тапочках, даже не накинув верхней одежды.

Только на лестничной клетке дала волю слезам. Из груди вырвался протяжный крик. Я бежала вниз по лестницам, и чувствовала, что именно в эту секунду какая-то часть меня просто умирала.

Глава 4.2

- Ты точно уверен, что это он?

Алдан сидел в своём огромном, чёрном, кожаном кресле и не отрывал тяжёлого, пронзающего насквозь взгляда от начальника системы безопастности всего предприятия. Даже после двадцати лет совместной работы Рушанин был готов хоть сквозь землю провалиться, лишь бы не встречаться с такими глазами боса. Он знал наверняка, что если Юсупов смотрит эти взглядом, человеку уже вынесен приговор. 

Впрочем после такого предательства не приходилось гадать, что за наказание ждёт семейство Вороновых. Неизвестно лишь, будет ли расплачиваться один Витёк, или возмездие настигнет ближайших родственников. 

Вероятно, это зависело, как скоро деньги поступят обратно на счёт компании. То что Алдан выбъет своё любыми возможными и невозможными способами сомневаться даже не приходилось.

- Сто процентов. Он взломал сервер, причём без особых усилий. Не зря столько лет занимал пост главного программиста. Странно, что мы сразу его не заподозрили. Он ведь имел доступ почти ко всем...

- Странно, что ты всё ещё жив и даже позволяешь себе эту гнилую, мерзотную ухмылочку, после того, как несколько месяцев не мог найти, кто обчистил мой карман на такие бабки, - страшный оскал Юсупова и его ледяные глаза в секунду заставила Рушанова застыть на одном месте и с трудом унять пробравшую всё тело дрожь страха. - Может, мне тебя скормить своим псам вместо Витька? У него хоть мозги работают, такую схему провернул. А тебя я на кой хрен кормлю? Ряху отъехал похлеще, чем у свиньи, а пользы даже с навозного жука больше. 

- Он ведь всё за собой подчистил. Вы же сами знаете, как он с компьютером ладит и...

- Пошёл вон. Так мямлить будешь, когда в очередной раз у жёнушки на попойку будешь отпрашиваться. Я не переношу эти сопли.

На чётко очерченных и покрытых лёгкой щетиной скулах заходили желваки. Любой, кому сейчас бы "посчастливилось" столкнуться со взглядом Юсопова вряд ли бы сумел сдержать крик ужаса. Даже нападающий в прыжке дикий зверь не смотрел более свирепо.

Рушанов не стал долго раздумывать над столь щедрым предложением и в одну секунду ретировался, оставив боса одного в огромном, пустом кабинете.

В комнате царил полумрак. Жалюзи опущены. Все лампы выключены. 

Алдан сидел в кресле возле своего стола и сжимал в ладонях ручку с такой силой, что всего через несколько мгновений металлический корпус не выдержал и с треском разломился на две половины.

На смуглых пальцах выступила кровь, но мужчина не обратил на неё никакого внимания. Боль за собой она не повлекла. Да и подобные мелкие царапины давно не вызывали никакой реакции. Что они в сравнении с теми ударами, которые раз за разом наносила жизнь?

Алдан с детства понял, что в этом волчьем мире выживают лишь сильнейшие. Хочешь быть на вершине, ни под кого не подстеливаться, не лизать ничью пятую точку, добейся не только уважения, а страха. Сделай так, чтобы люди не просто боялись тебя, а временами тряслись от ужаса, едва почувствовав на себе твой взгляд.

Таким прописным истинам учил отец. Видел его Алдан всего пару раз в жизни. У отца было несколько семей, мать Алдана даже не являлась одной из законных супруг, коих насчитывалось разрешённые религией четыре экземпляра. 

Да и не могла она войти в их семью. Все мужские представители рода Юсуповых женились только на "своих". Как правило, молоденькие, едва окончившие среднюю школу девочки с гор, воспитанные в уважаемых, родственных домах. 

Мама Алдана попала на Кавказ случайно. Просто приехала одним жарким августовским месяцем вместе с подружкой на отдых и приглянулась Ферхату Юсупову - старшему сыну Абзала Юсупова, одного из самых почитаемых мужчин поселения. Даже его имя Абзал переводилось, как "уважаемый".

Подруга в конце отпуска вернулась обратно в Воронеж, а мама, которой на тот момент едва исполнилось восемнадцать, осталась в маленькой горной кавказской деревушке, с сороколетним мужчиной, у которого на тот момент уже было три жены, и от коротого меньше, чем через год родила ребёнка. Алим. Их первенец. Затем, ещё через год родилась Самира, и, наконец, Алдан - последний совместный ребёнок.

Именно Алдан почти не помнил родителей вместе. С его рождением отношения между ними разладились. Мать и так никто никогда не любил из-за её национальности и нежелания подчиняться традициям. Она сама отказалась принять мусульманство и стать четвёртой женой. Не хотела поддерживать отношения ни с одной из других супруг.

Но как с неохотой признавали даже ненавидящие её родственники, Ферхат поначалу души не чаял в своей русской любовнице. Ни к одной из женщин, что были до неё, и к доброй сотне, что появилась после, не относился с таким трепетом и в то же время пламенной страстью.

Алдану тяжело было представить отца в роли влюблённого мужчины. Те несколько встреч, которые у них произошли, предпочёл бы навсегда вычеркнуть из памяти.

В последний раз он заявился к ним в дом, когда Алдану было лет пятнадцать, и с порога напал на мать. Бил её, таскал за волосы, кричал, что она русская шлюха, опять наставившая ему рога и опозорившая перед всей семьёй. К тому времени Алдан уже не раз слышал подобные слухи в адрес матери, да и в школе подвергся самой настоящей травле. Ему, брату и Самире не редко кричали в след, что они приплоды русской потаскухи, никто не хотел с ними общаться и вообще быть замеченым в их компании.

В то утро, не помня себя от страха, Алдан пытался утихомирить разгневанного отца, а брат встал на его сторону, и они вместе, вдвоём, потащили мать на площадь...

Зажмурившись до боли в висках, мужчина резко мотнул головой, прогоняя из памяти непрошенные, самые страшные воспоминания, так долго не дававшие спокойно спать по ночам.

С юных лет, проведённых в неописуемо красивых, но пропитанных кровью, слезами и нечеловеческой жестокостью горах Кавказа, Алдан понял, что сила, воля, деньги и беспощадность, как к "своим", так и к "чужим" - управляют этим миром. Не хочешь, чтобы садились к тебе на шею и уютно свешивали ножки? Сделай так, чтобы человек боялся даже дышать рядом.

Глава 5

В жизни Алдана сполна хватало крови, жестокости и беспощадности. 

Ласки он почти не знал. Точнее, единственный человек, который её дарил - мать. Она любила всех своих тигрят, как частенько называла детей, и не считала зазорным сюсюкать и сестру, и братьев. Все вокруг порицали даже это. Материнскую нежность.

Тётки шипели, что она разнуздывает сыновей, растит из них тепличных, нежных цветков. А она, эта хрупкая маленькая женщина, живущая в небольшой хижине у подножья гор, вдали от всей своей семьи, которая отказалась от неё лишь только узнав, что добрая послушная девочка Надя, с отличием окончившая школу, связалась с "черномазым", стойко отстаивала своё право воспитывать детей, как считает нужным.

Надя, или как называл её Ферхат, Адиля, что в переводе на русский означало "равная, подобная", любила повторять, что в этом мире и так хватает зла и жестокости, пускай хоть родительский дом всегда ассоцируется с теплом, нежностью и заботой. В этом всегда можно будет найти сил, даже, когда в жизни наступят самые тяжёлые времена.

После побега с деревни, переезда в, казалось, "цивиллизованную", но совершенно незнакомую часть страны, где на него, мальчика с гор, каждый смотрел, как на изгоя, человека даже не второго, а, пожалуй, десятого сорта, Алдан мог бы найти утешение хотя бы в воспоминаниях о детстве. Но перед глазами долгие годы стояла сцена кровавой расправы над матерью и бесчеловечного надругательства над сестрой...

Нет. Даже сейчас, спустя уже почти два десятилетия, не мог вернуться в тот день. Внутри дикая, разъедающая до молекул ярость при одном лишь воспоминании...

Никого он не простил. Затаил не просто обиду, а чёрную, отравляющую душу ненависть, ко всем, кто участвовал в казни. Не важно, бросали они камни, рвали одежду, дежали его, рвущегося на помощь, до смерти испуганного пятнадцатилетнего пацана, или просто смотрели вдалеке и насмехались, в то роковое, кровавое утро, Алдан пообещал, что отомстит каждому. 

И клятву свою исполнил. К сегодняшнему дню остался лишь один человек, которого пока не настигла расправа. Амир. Старший брат, последние несколько лет успешно скрывающийся где-то в горах в окружении отряда своих боевиков. 

Несколько месяцев назад Юсупов почти вышел на его след. Возмездие никогда не было настолько близко. Уже шли переговоры с одним из руководителей группировки, как прилетел удар, откуда не ждали. Из своего собственного тыла.

Сто миллионов. Именно такая сумма пропала со счета компании. Для нефтегазового предприятия, конечно, почти капля в море, но ведь дело было даже не в деньгах. Это плевок в лицо. Среди "своих" завелась крыса, посчитавшая, что может сунуть лапу в общак. 

Алдан не без едкого наслаждения бросал взгляды на молчаливую, бледную, как смерть девчонку.

Вжалась в самую дверцу машины, сцепила тонкие пальчики на ручке своей дорожной сумки, и мужчина едва сдержал стон болезненного наслаждения, только представив, как ангелочек сожмёт эти милые пальчики на его члене.

Вот она. Самая извращённая и такая сладкая месть. Отыметь во все щели дочку этого подонка, сделать из неё не просто персональную шлюху, а личную рабыню, готовую и согласную исполнить ЛЮБУЮ прихоть.

Юсупова забавляла реакция девчонки на его взгляды. Глаза перепуганы и наполнены слезами. Она даже не пыталась скрыть, что до дикости его боится, и это возбуждало только сильнее. Страх Алдан любил. Самая искренняя, неподдельная эмоция. А уж женщина и подавно должна бояться, подчиняться и быть на двести процентов покорной. 

Но пока ехали до особняка, сам старался не смотреть на неё. Пухлые, дрожащие губки, огроменные, небесно-синие глаза, округлое, совсем ещё девичье личико, миниатюрная хрупкая фигурка, с красивыми, женственными изгибами, всё это пробуждало яростное желание повалить её на сиденье и отыметь прямо здесь, не обращая внимания на водителя. Да он не раз наблюдал подобные сцены.

Юсупов редко привозил женщину к себе. Либо трахал в гостинице, либо в машине, по дороге на работу или домой. Зачастую, размазав сперму по кукольную личику или спустив семя в широко открытый рот, останавливал машину через пару минут и высаживал девку с обговоренной сумке прямо на обочике.

Но сейчас надо проявить уважение. Даже невзирая на тот факт, что она дочь этого ублюдка, малышка всё-таки целка. 

Алдан вспомнил, какой шок вызвало данное открытие в ту ночь.

Он хотел её до дикости, до просто болезненного зуда в паху. Раздражала эта игра. И хотя в анкете записана под никнеймом "Хорошая девочка", её спектакль слишком затянулся.

Даже когда потеряла сознание, Алдан поначалу посчитал это очередной уловкой. Разыгрывает роль. 

Он кусал кремовые, свернувшиеся в тугие камушки соски и постепенно начал раздвигать каменным членом горячие складки её плоти.

Девчонке невероятно повезло, что не вогнал в неё со всего размаху, как делал это всегда, со всеми. Но в этот раз чисто физически не смог.

Ввёл лишь самую головку и дальше с трудом, разрываясь от дикого, какого-то совершенно нереального наслаждения, пытался протиснуться внутрь. Но твою же мать. Как тесно, узко и абсолютно сухо было там. 

Девка и вправду не испытывала никакого удовольствия. И это был первый настороживший сигнал. Любая шлюха всегда умела подстроиться, и если не кончала, то хотя бы не сжималась с такой силой.

Но настоящий шок ждал впереди. Протиснувшись лишь на половину, Алдан почувствовал тонкую преграду.

Опирался руками на постель, по обе стороны от её головы, смотрел в бледное, лишённое чувств и застывшее в гримасе нечеловеческих страданий личико, и в прямом смысле охреневал.

Девственница.

Он не знал, что делать. 

С одной стороны, всё тело простреливало дикими импульсами возбуждения. Не помнил, когда в последний раз хотел девку с такой бешеной силой. Да и как можно было остановиться, когда уже почти внутри? Ещё одно движение и погрузится на всю длину, предвкушая, какое болезненное наслаждение это повлечёт за собой.