Опасный дрифт

Пролог

Это лучше живого концерта «Нирваны».

Рёв двигателя, когда стрелка спидометра ползёт вверх. Гудящий от адской температуры мотор — музыка для ушей. Обороты нарастают, педаль газа утоплена в пол. Привычный реактив бурлит в крови, самый правильный и понятный. Долгожданный. Облегчённый вздох вырывается из его груди — всё, что можно себе позволить сейчас. Только не отвлекаться. А может, наоборот, на секунду отпустить руль? Чертовски заманчиво. Чтобы не допустить такой поблажки, он крепче стискивает пальцы.

Это лучше кокса, крэка, марихуаны, бренди, виски, рома и никотина.

Лучше, потому что бесплатно. Даже не так — ему ещё и заплатят при выигрыше. Удовольствие, приносящее деньги. Мечта? Нет, реальность. Пощупай её, потрогай, лизни, укуси. У счастья вкус бензина, машинного масла и металла. Счастье гремит каждым ударом сердца в висок. Пониманием, насколько далеко позади все соперники, ведь перед поворотом на последний круг ни у кого не хватит яиц давать газ. Только у «Безумного Росса». Росс псих. Росс самоубийца. Росс точно закончит как его папаша, не вписавшись в поворот. А ещё Россу глубоко плевать на все эти слова. У него крылья. Он летит. И в эту секунду он счастлив до покалывания во взмокших ладонях.

Это лучше секса с самой прожжённой порноактрисой; лучше, чем трахнуть Джей Ло и Сальму Хайек одновременно.

До поворота считанные метры [1], и позади шипят шинами об асфальт другие гонщики. Отсосите, лузеры. Потому что он не сбавит оборотов. Дрифту учил ещё отец. Природный талант, смешавшийся с опытным наставником и каплей безрассудства. И жаждой, нескончаемой, иссушающей горло жаждой адреналина. Вот, зачем он снова здесь. В задницу деньги, славу и очередную очевидную победу. Главное — получить свою дозу жгучего огня под кожу, мурашек вдоль позвоночника.

Айзек выворачивает руль в единственно подходящую секунду, и любимую «Бентли» заносит точно в поворот. Идеальный манёвр, заставляющий соперников глотать пыль из-под его колёс. Впереди мелькает финишная черта и высокая девчонка с флагом. Секунды до триумфа.

Это лучше, чем первая любовь.

Чёрная гоночная машина сияет алыми языками пламени на корпусе, словно ей передаётся всё, что происходит с водителем. Он выжимает из мотора максимум возможностей, почти ласково прошептав:

— Давай, Детка.

Двигатель радостно ревёт в ответ, и на лице Айзека проступает улыбка. Это не просто техника, не гора винтиков под крашеным металлом. Это — его инструмент, его продолжение и его единственная привязанность. Соперники далеко позади, и можно расслабленно откинуться на сиденье. Кайф. Как будто кончил, даже курить захотелось. Хоть второй никотиновый пластырь лепи на лопатку. Почти лениво он пересекает финишную черту, и гул мотора сменяет восторженный крик толпы. На секунду Айзек прикрывает глаза, не спеша выйти из уютного салона в сумеречный свет. Последняя капля удовольствия на сегодня. Жаль, что вечеринка так быстро закончилась.

Это лучше, чем жизнь.

_________________________

[1] Здесь и далее по тексту вместо американской системы мер использованы адаптированные для русскоязычного читателя единицы всех измерений (м, км/ч и пр.).

1.1. Автомастерская Нельсона

Девичьи хрупкие пальцы с совершенно неженственной силой затянули металлическую пробку. Проще простого — подобные манипуляции Энн усвоила раньше, чем выучила таблицу умножения.

— Готово, мистер Дойл. Десять минут, чтобы масло добралось до дна, и можно заводить.

Она приветливо улыбнулась клиенту и вытащила из кармана джинсового комбинезона платок, чтобы вытереть грязь с ладоней.

— Так быстро? Да вы волшебница, мисс!

— Пара пустяков. Пройдите к кассе, отец пока вас рассчитает.

Проводив старичка взглядом, Энн вновь развернулась к его видавшей виды машинке и аккуратно закрыла капот. Любовно смахнула с него пылинки — этот «Форд» в силу почтенного возраста попадал к ней в руки с завидным постоянством. Но она не жаловалась: ей нравились такие автомобили. Казалось, за каждой гайкой своя история, а в салоне всегда пахло чем-то уютным и домашним.

Если когда-нибудь ей всё же доведётся купить себе машину, то она будет именно такой, ведь перебрать внутренности не сложно, а вот подарить металлу жизнь можно не всегда. У «Форда» мистера Дойла была не только жизнь, но и характер. Вот сегодня он не стал артачиться и позволил заменить масло, а завтра разворчится и не даст даже капот открыть или хлопнет им по белокурому затылку так, что в глазах зарябит. Впрочем, Энн умела договориться с непослушной техникой, за что и была самым ценным сотрудником автомастерской Нельсона в свои семнадцать.

Обычно помощь отцу тесно переплеталась с учёбой в школе, но в разгар летних каникул такой проблемы не возникало. И вместо тусовок на пляже с большинством одноклассников Энн предпочитала торчать в гараже. Работа тут находилась всегда. Хоть мастерская и не была самой крупной в городе, но предоставляла широкий спектр услуг, вплоть до мойки автомобилей.

В особых, узких кругах знали, что Генри Нельсон — лучший механик Бейливилля, умеющий сделать из любого металлолома гоночный спорткар. Именно гонщики составляли основную кассу их скромного семейного бизнеса. И Энни впитывала знания отца с пеленок, как губка. В шесть лет она умела завести машину шпилькой для волос. В двенадцать, примерно тогда, когда умерла мама — разобрать и собрать заново карбюратор. К семнадцати уже не было проблемой поставить на колёса и приделать бензобак хоть к детской люльке. Отец уволил старых помощников, оставив только двух парней для тяжёлой и грязной работы — с самыми деликатными заказами справлялась его не по годам сообразительная, единственная и любимая дочурка.

— До встречи через недельку, старичок, — наконец, попрощалась Энн с «Фордом» и убрала платок обратно в карман. Казалось, машина в ответ блеснула ей местами облупленной синей краской.

— Дорогая, замени меня! — раздался голос отца из каморки, исполняющей роль административного помещения и кассы у входа в их просторный гараж.

— Иду, пап!

Поправив хвостик на голове, Энни пошла на зов, попутно с тоской окинув взглядом пустой салон — клиентов, не считая мистера Дойла, сегодня не было. Никогда не знаешь, в какой день будет наплыв, а в какой затишье. Традиционно суматоха начиналась перед очередными гонками по ночным улицам. Но после вчерашней, похоже, никто не спешил латать машины. Только и осталось, что менять масло пенсионерам. Скука.

— Малышка, я сбегаю нам за обедом? Посиди пока.

Отец улыбнулся ей с какой-то затаённой гордостью. Наверное, мистер Дойл изрядно расхвалил юную труженицу ключа и гайки.

— Конечно. Мне с двойным сыром и клубничный коктейль.

— Знаю.

Генри довольно прытко для своей немаленькой комплекции выбрался из-за стойки администратора и направился к выходу. Далеко ему идти было не нужно — закусочная «Вэндис» располагалась прямо через дорогу. Удачное соседство мастерской и ароматных бургеров обеспечивало заведениям двойную прибыль: клиенты зачастую приходили общие. Нет ничего лучше горячей еды, пока ждёшь окончания работы механиков.

Энни заняла место отца и устало облокотилась о стойку. В гараже всегда было прохладно несмотря на палящую июльскую жару снаружи, но она всё равно включила маленький вентилятор сбоку от лэптопа. Приятная освежающая волна воздуха быстро растворяла запахи бензина и прочих химикатов. Девушка уже почти позволила себе расслабиться и сесть, когда послышались тихие, скользящие шаги.

Она знала, что только его кроссовки на толстой резиновой подошве могут быть такими бесшумными.

В горле неожиданно пересохло, но до кулера бежать было поздно. Пришлось глупо вперить взгляд в монитор ноутбука, изображая, будто занята чем-то важным. Как раз в ту секунду, когда Энн сообразила, что даже рук до сих пор нормально не помыла, в каморку зашёл никто иной как Айк Росс собственной персоной.

Вентилятор не справился — кислород исчез из тесной комнатки моментально. Энн нервно почесала шею, разом растеряв всю собранность и организованность. Мельком оценила внешний вид парня: белая майка, тёмно-синие шорты, волнистые чёрные прядки волос то и дело падали на лоб. Росс всегда выглядел так, словно только что встал с постели. И при этом умудрялся быть чертовски сексуальным — такие заключения она научилась делать совсем недавно, обращать внимание на разворот плеч и глубину медово-карих глаз.

Худшее открытие пубертатного периода: эталоном мужской привлекательности начал видеться до ужаса вредный, ехидный и слегка ненормальный брат лучшей подруги. Поэтому Энни считала себя если не дурой, то, как минимум, жертвой гомонящих в крови подростковых гормонов. А с природой приходилось бороться. Тихо и незаметно, сцепляя в кулак вспотевшие ладошки, всё ещё перепачканные какой-то дрянью.

1.2.

А вот настроение Айзека после упоминания горе-сестрицы безнадежно испортилось. По дороге к «Вэндис» он не переставал хмуриться, от нервов разгрыз леденец. Нет, не заменят сладости никотина… Придётся перебивать желание курить бургером — благо, бывшая одноклассница Лиа всегда делала скидку для него на правах администратора закусочной.

Хуже всего то, что Айзек понятия не имел, как быть с Хлоей. Девочка росла трудной, да и вряд ли могло быть иначе. В двенадцать лет она потеряла отца, а мать существовала только в теории. Джун Росс предпочитала общество порошков и таблеток с самого рождения дочери. Она и сейчас болталась по каким-то притонам с помойными крысами — и ни у кого не было желания её искать. Откинет копыта в передозе, так шериф оповестит о трупе: так цинично Айк решил уже давно, потому что забот хватало и без матери-наркоманки. Воспитывать сестру приходилось самому.

И если справляться с озорной девчонкой раньше ему ещё как-то удавалось, то с переходным возрастом Хлоя совсем перестала считать брата главным в доме. Он никак не мог принять факта, что малышка скоро закончит школу, всё ещё видя в ней глупого ребёнка с косичками. А вчера после гонки, когда заметил несносную сестрёнку в гомонящей толпе полуголых девушек, да вдобавок в ничем не уступающем им виде…

Стальные нервы дрогнули. Айк не понаслышке знал, как легко участники гонок «снимали» таких вот глупых фанаток. Объяснение, что Хло просто хотела увидеть брата в деле, ей не помогло. Запихнув дурочку в машину, он объявил ей недельный домашний арест. Хотя сам не до конца понимал, что это такое: отец никогда их не запирал, а мать тем более.

Но Айзеку становилось дурно от одной мысли, что его единственный родной человек погрязнет в подобном болоте. Нужно было как-то ограничить её круг общения, который подозрительно быстро разрастался в сторону гонщиков и их дешёвых подстилок. Вот, к примеру, Нельсон — прекрасная компания. Умная, сообразительная, не в пример Хлое училась на «отлично». А ещё симпатичная и чем-то отдалённо похожая с его сестрой: тоже блондинка, только глаза не серо-голубые, а пронзительные зелёные, напоминающие какой-то драгоценный камень насыщенного цвета.

Энни ему нравилась своей серьёзностью и в тоже время хорошим чувством юмора. Ещё ребёнком она часто играла с Хло на детской площадке возле домика Росс. И не казалась ему взрослым человеком так же, как сестра. Они дети. Подумаешь, семнадцать… Давно забылось, что в свои семнадцать он уже гонял наравне с отцом, всё больше проникаясь жаждой адреналина. Но сейчас именно он нёс ответственность, ведь ему двадцать шесть.

В «Вэндис» было немноголюдно, лишь пара подростков в дальнем углу жевали картошку фри. Пахло очень по-домашнему, раззадоривая аппетит. Закусочная в общем-то была совсем небольшая, с пятью круглыми столиками да фирменными красными занавесками на окне. На кассе стояла сама Лиа, выбиваясь из общей радушной атмосферы неизменной чёрной майкой с надписью «Хамам выход через окно». В своём репертуаре бывшего гота: когда они учились в школе, это было жуть, как популярно.

За стойкой не спеша потягивал колу в ожидании заказа Генри. Недолго думая, Айк направился к нему, намереваясь решить свой вопрос побыстрей. Сухо кивнул Лиа — настроения болтать не было совсем, впрочем, таковое появлялось у него редко. Он слыл человеком замкнутым, предпочитающим общество машин и старого рока, к чему в их маленьком городке давно все привыкли.

— Привет, Генри, — бросил он, протянув мужчине руку. Долгое знакомство и совместная работа вполне позволяли такое панибратство несмотря на разницу в возрасте.

— О, наша звезда собственной персоной. — Генри добродушно усмехнулся и принял пожатие. — Снова вчера всех обставил, Росс?

— И не без твоей заслуги. — Айк облокотился о стойку и чуть понизил голос: — Мне нужно ещё три баллона.

Генри тяжко вздохнул и отпил колы, не торопясь с ответом. Айк нервно закусил щеку изнутри — не нравилось ему такое молчание. Даже, скорее, почти отческое порицание взглядом.

Хм, а глаза у Энни ведь наверняка от матери…

— Ты что, нитро [1] вместо сливок в кофе добавляешь? На прошлой неделе брал столько же. Гонка была всего одна. Я умею считать, Росс.

Несмотря на довольно доверительные отношения с Генри рассказывать ему, что погоня за адреналином не заканчивалась финишным флагом, Айк не хотел. Ни к чему кому-либо знать, как под покровом ночи он гонял по пустой трассе между Бейливиллем и Ридвиллем, нарочно то и дело отпуская руль и провоцируя занос. Включая оглушительные басы так громко, чтобы стёкла дребезжали. Чувствуя, как ритм налаженного мотора гудел в унисон с сердечным. Превращаясь в летящую свободную птицу. Наедине со своей зависимостью.

— Чёрт, Генри, тебе есть разница? Я заплачу, ты же знаешь. Вчера поднял три куска призовых.

— Ты испортишь двигатель своей Детке, Айк. И тогда даже я не смогу её восстановить. Хочешь выкинуть тачку на металлолом? — это была жуткая угроза. Айзек нервно застучал пальцами по столу. Потерять машину для него было равносильно смерти.

И не только потому что любил этот кусок металла всеми фибрами души. «Бентли» незаменима. Сотни раз ему предлагали машину поновей, но безуспешно. Именно она была когда-то куплена на внезапное наследство от отца. Никто не ждал, что в «Бейливилль Кэпител» Чарли Росс оставил детям ячейку с неровными стопками мятых долларов и запиской сверху:

«Привет, сын. Если читаешь это, значит, твой старик откинул копыта. Надеюсь, тебе сейчас лет пятьдесят, и ты лысеющий, довольный жизнью мужчина с красавицей-женой, детьми и собаками. А тут лежит для тебя пара миллионов на отпуск в самом райском местечке на этой долбанутой земле. Но если нет… Я копил это с твоего рождения, день в день. Все мои выигрыши и левые подработки, всё, что мог вам оставить. Сколько бы тут ни было в итоге — раздели поровну между тобой и Хлоей. Потратьте это не на кого-то, а на себя и свои мечты. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Даже если вы спустите бабки в Вегасе, сделайте это с улыбкой и вспоминайте своего непутёвого отца. Живите так, чтобы потом ни о чём не жалеть. И главное — будьте верны себе, занимайтесь любимым делом, получайте удовольствие от каждого дня. Вы самое лучшее, что у меня есть. Я люблю вас. Ч.Р.»

2.1. Братья и сёстры

Крохотный домик семейства Росс на Мэдисон-авеню не мог похвастать шикарной отделкой или просторным двором. Небольшой гараж, старые скрипучие качели и обшарпанная входная дверь из белёного дуба — никакого сада, потому как без женской руки следить за ним некому, а Хлоя точно не горела желанием создавать уют. Внутри же пространства было ещё меньше. На первом этаже располагалась маленькая кухня без обеденного стола — есть в этом доме предпочитали или на ходу, или перед телевизором в гостиной. Второй этаж мог порадовать общей ванной и тремя спальнями, в которые вмещались разве что кровати и шкафы. Одна из них была практически заброшена — бывшая родительская, она не видела хозяйку с февраля. Вторая всегда заперта на ключ, выдавая негостеприимный характер Айзека. И только в третьей, самой просторной и светлой, кипела жизнь.

Из колонок на письменном столе лился баюкающий тембр Билли Айлиш, а на узкой девичьей кровати, застеленной серым покрывалом с большим логотипом «DC», сидели две лучшие подруги. В открытое окно задувал освежающий вечерний ветер, теребя лёгкие занавески. Вся комната изобиловала розовыми и фиолетовыми оттенками, но не потому, что так нравилось хозяйке. Просто с её детства некому было сделать ремонт и поменять цвет стен на более взрослый.

— Давай поярче, Энн! — уговаривала Хлоя, перебивая музыку. Она усиленно подпиливала подруге ногти, не переставая ворчать про забившуюся под них машинную грязь.

— Да какой смысл? — сопротивлялась напору та, но вырвать руку уже попыток не предпринимала. Всё равно бесполезно: едва Хло увидела их состояние, как тут же вытащила из тумбочки пилку. — Уже завтра всё облезет, обдеру лак о детали…

— Перчатками пользоваться не пробовала? — печально вздохнула Хлоя, в который раз напоминая: — Ты же девушка, Энн! А выглядишь всегда как чёртова лесбиянка в этих джинсовых комбинезонах! Вот ответь, ты точно не лесби?

— Точно.

Энни невольно улыбнулась, дав ей шанс выбрать лак. Ярко-красный, пугающий. Но может, подруга права, и надо добавить в свой вид каплю дерзости? Возможно, именно этого не хватало Айзеку, чтобы заметить в ней молодую женщину…

«Ты дура, Энн. Он никогда не увидит в тебе женщину, потому что помнит тебя с двумя дебильными хвостиками, сидящей задницей в песочнице», — от души ругнулась она на себя за неправильные мысли, которые всё чаще посещали её в этом доме. В нефритовых глазах отразилась грусть от простого понимания истины: так ей и суждено тихо пускать слюнки на красавца Росса.

— Тогда почаще себе напоминай об этом! — никак не могла угомониться Хлоя. — Утром проснулась, подошла к зеркалу и сказала: «Я самая красивая, умная и крутая. И все парни в мире меня хотят», — сказано это было таким уверенным тоном, что сомнений никаких: сама младшая Росс давно и успешно практиковала подобные аффирмации.

— В таком случае, почему же у тебя до сих пор нет никого? — спасаясь от нападок, Энн решила перевести стрелки. — Даже появление на гонках не помогло!

Хлоя презрительно фыркнула, что, впрочем, не помешало ей продолжать аккуратно орудовать кисточкой с лаком.

— Я там была не чтобы посмотреть на плюющихся тестостероном качков. И даже не чтобы увидеть, как братец надерёт им всем зад, хоть это и было круто. Я хочу гонять сама, — тихо призналась она, не отрывая сосредоточенного светлого взгляда от ногтей Энн.

— Ты сейчас серьёзно? — от удивления та приоткрыла рот.

— Серьёзней некуда. Пока Айк меня не утащил оттуда, я узнала, что девчонки-гонщицы тоже есть. Например, Алисия Морин, слышала о ней? — Энн неопределённо пожала плечами, и Хлоя продолжила: — Так вот, она выигрывает все забеги, которые пропускает Айк. А ещё есть отдельные гонки только для девушек, и там она лидер. Ты бы её видела! — в девчачьем голосе прорезалось неподдельное восхищение. — Длинные рыжие волосы, красная кожаная куртка и шикарный красный кабриолет… Как же я хочу быть похожей на неё!

— Эй-эй, Хло, тормози в своих фантазиях. Начнём с того, что у тебя нет машины. Айк свою точно никому не доверит.

«Только мне», — лёгкая гордость прозвенела в этой мысли. Ей он позволял мыть Детку. А факт, что ни разу не находила во время уборки салона следов женской руки — оставленной помады или чего похуже — внушал слабую надежду, что в его машину хотя бы не заносило размалёванных девиц. Интересно, он водил их в свою комнату? Или предпочитал бар? Фу, как же это мерзко: представлять, будто тёплые руки Айзека обвивали чью-то талию, а губы касались чужих губ…

Мгновение, и картинка в голове услужливо перевернулась. Теперь вместо незнакомой девушки была сама Энни, и Айзек покрывал поцелуями её шею. Приятная истома прокатилась вдоль позвоночника, а щёки залило румянцем. Наверное, это было бы восхитительно.

— Приём, Хьюстон, у нас проблемы! — насмешливо позвала её Хлоя, выдёргивая в реальность. — Боже, нет. Только не говори, что это снова началось.

— Что именно? — Энни нахмурилась, сосредотачиваясь на её лице. С братом она была похожа слабо, словно белое и чёрное отражение друг друга, инь и янь.

— Это! — жалобно простонала та. — Ты снова краснеешь, когда говоришь его имя. Я не слепая. Не представляю, что ты могла найти в моём братце: он тот ещё самодовольный придурок! Ты знаешь, что у него под кроватью склад порнушки из девяностых, а на стене плакат с Джей Ло в купальнике? Он жалкий. И старый, у него в башке каша из закиси азота, киношки с Полом Уокером и рокеров-пенсионеров.

2.2.

Девчонка-кассир терпеливо ждала, пока клиент определится. Позади него уже скопилась небольшая очередь, а парень всё не торопился. Наконец, не выдержав, она как можно более учтиво поинтересовалась:

— Что-то ещё?

— Да, простите. — Айзек рассеянно мотнул головой, только сейчас поняв, что стал причиной общей задержки. — Ещё баночку бананового мороженого и пакет лимонных леденцов.

Ступор был вызван сразу двумя причинами: преодолением желания купить сигарет и не выходящей из головы ссорой с Хлоей.

Рассчитавшись за бензин и покупки, он вышел из здания автозаправки и поплёлся к машине. Возможно, сестра соблазнится любимым лакомством, и они помирятся. Глупо было запирать её — спустя сутки, остыв и переварив случившееся, пришлось это признать. Он не любил ругаться в принципе, а уж тем более с ней, единственной семьёй. Возле ожидающей водителя Детки Айзека поджидала высокая тёмная фигура, заставив поднять взгляд от мысков кроссовок.

— Привет, шизик. На сладенькое тянет? — широкоплечий парень с насмешкой кивнул на сладости в его руках.

— Привет, Воронёнок. Это для Хло.

Открыв переднюю дверцу машины, он кинул мороженое и леденцы на сиденье. И только потом пожал руку старому знакомому. Пальцы хрустнули в крепкой ладони.

— О, кстати говоря: малышка выросла! — удивлённо вздёрнул бровь тот. — Видел её вчера, горячая же штучка…

— Уилли, ещё слово, и я разобью тебе нос, — прошипел Айк, преодолевая раздражение. Он в принципе не понимал, как таких малолеток можно оценивать с подобной стороны. Звучало абсолютно мерзко.

Хуже разве что то, как перекосило главного организатора заездов, для своих — «Ворона» Уилла Рейвена от упоминания его имени. Тот любил тень, и его настоящую личность даже знали лишь избранные.

— Да ладно-ладно, я же пошутил, — парень безоружно поднял руки, но ледяная улыбка не сходила с его широкого лица, а серые глаза задорно блестели. — Молодое поколение будущих гонщиц надо беречь.

— Чёрта с два она сядет за руль. Хватит кривляться, жопокрылый: говори, зачем пришёл. — Представление начало Айку надоедать. В то, что Ворон ошивался возле его машины случайно, не верилось совсем.

— До следующей гонки ещё неделя, не меньше, — посерьёзнел тот, запихивая руки в карманы чёрной кожаной куртки. — И она планируется очень масштабной, мы приглашаем гостей из соседних городов. Надеюсь, ты постоишь за честь Бейливилля? Куш будет немалый, обещаю. Тебе хватит заменить наконец эту развалюху на что-то поновей. — Презрительно кивнул он на «Бентли».

Айзек постарался не передёрнутся и сохранять невозмутимость. Сколько бы гонок Детка не выигрывала, она всё равно оставалась в глазах снобов пересобранной кучей металла, этаким «Лего» для взрослых. Такой машине никогда не пробиться на официальные соревнования, не пройти ни одного тест-драйва. Она создана для ночи и нелегальных побед. Потому и жил Айк от гонки к гонке, зарабатывая этим на жизнь. Всё, что удавалось скопить в сезон, служило в дальнейшем средствами к существованию целый год. Да, были забеги и вне летнего сезона, но гораздо реже. Приходилось мотаться между штатами, зарабатывая то тут, то там. Но скорее, в поисках дозы адреналина.

— Ты и так знаешь, что я это не пропущу. Незачем было являться лично. — Айк с подозрением прищурился.

Ворон подошёл к нему вплотную, обдавая стойким запахом табака. Курить захотелось ещё больше, даже слюна во рту скопилась. Сглотнув, Айк навострил уши.

— Ты чертовски прав, Росс. Дело очень деликатное, и я должен быть уверен, что ты будешь нем, как рыба, при любом раскладе. — Айк кивнул, позволяя Ворону продолжить. — Я знаю, что ты гоняешь не за деньги, а по кайфу. Вас таких немного, потому что вы сраные психи, реально поехавшие башкой. Но мне сейчас нужны именно такие. Я собираю команду лучших из лучших: Ву, Брайан, малышка Морин…

— Алисия согласилась? — недоверчиво протянул Айк.

Эта девчонка слыла адской фурией, и даже он ей иногда проигрывал. Казалось, у девчонки нитро вместо крови. И она как раз из тех, кто не нуждался в деньгах — её вполне успешно содержала отцовская фабрика.

— И не только она. Мне нужно ещё два человека, и я предлагаю место тебе. Будет по-настоящему масштабное дельце.

— В чём суть? Зачем гонщики?

— Ты слышал про сокровищницу Дельгадо? — с хитрой ухмылкой задрал бровь Ворон, и всё сразу стало понятно. — «Ламборджини» и «Ягуары», «Бентли» и «Вольво»…

— Нет, — резко отверг Айк, не став слушать дальше. — Катись к чёрту, Уилл. Я не полезу в такое дерьмо, и вам не советую.

— Да ты подумай! — жарко воскликнул тот, словно не услышал отказа. — Одна короткая ночь, одна гонка! За каждую тачку десять процентов от продажи будут водителю. Ты прикидываешь, сколько стоит «Ламборджини Дьябло», на которой эта оборзевшая соска Оливия приезжала вчера?

Для Айка не стало открытием, что Ворон промышлял угоном тачек. Но такой безумной наглости не ожидал. Грабануть легендарную «сокровищницу» самой влиятельной семьи города вряд ли можно легко и безнаказанно. Да, Оливия за свою бесконечную жажду денег заслужила немного потрёпанных нервов и кошелька, однако участвовать в подобном банальная глупость. Сокровищницы охраняются адскими псами — без сомнений.

3.1. Безумные планы

Иногда в нужное место и в нужное время нас приводят абсолютно глупые случайности. Так и сегодня, ранним утром Айзек проснулся от довольно нецензурных воплей сестрицы — Хлоя спалила яичницу, испортив последний запас продуктов. Пришлось, едва продрав глаза и почистив зубы, ехать в ближайшую открытую закусочную за хоть каким-то завтраком, ведь даже службы доставки ещё не работали. В восемь утра клиентов ждала только круглосуточная «Вэндис».

Айк не ожидал увидеть вообще никаких посетителей в такую рань — всё-таки лето, у многих отпуска или каникулы, и Бейливилль ещё спал. На улице было прохладно и безлюдно, а в закусочной за стойкой сидела Лиа, потягивая кофе и листая ленту новостей в смартфоне. На звон входного колокольчика она обернулась, удивлённо подняв брови:

— Доброе утро, ранняя пташка. Выглядишь, как дерьмо собачье, Росс, — с панибратской прямолинейностью хмыкнула она на его растрёпанный вид и заспанный взгляд.

— И тебе хорошего дня. — Не имея сил пререкаться, Айк смачно зевнул и подошёл к ней ближе. — Будь хорошей девочкой, плесни кофе. Покрепче. И упакуй с собой пару бургеров с картошкой, отвезу Хло завтрак и завалюсь спать.

— Научи уже её нормально готовить, — тоном заботливой мамочки посоветовала Лиа и поспешила к кофемашине. — Сегодня прямо наплыв для такого часа, — она указала раскосыми лисьими глазами на самый дальний угол, где за столиком у окна сидела сгорбившаяся знакомая фигурка. Лиа понизила голос, доверительно шепнув: — Охранник сказал, что девчонка просидела тут всю ночь. Похоже, у неё проблемы.

Айк проследил за её взглядом и почему-то даже не удивился, увидев Энн. Она гипнотизировала чашку, сжатую в ладонях, а вчерашняя одежда — та же белая майка — говорила, что дома девушка не была. Или как раз была, вот только спать ей не довелось. Догадка о случившемся была довольно простой: Энн узнала, в какой глубокой долговой яме валялся бизнес отца. Вот так и рушится детство, припечатывая хорошенькой мордашкой о реальность и превращая её в бледно-синюшную жуть.

— Дай.

Вытянув из руки Лиа дымящийся кофейник, Айк подхватил уже приготовленную ею чашку. Подруга даже возмутиться не успела — он действовал на голой интуиции, которая, похоже, проснулась раньше мозга. Стремительным шагом парень преодолел расстояние до дальнего столика, а затем бесцеремонно плюхнулся напротив Энн, вздрогнувшей от неожиданности. Чувствуя на себе её недоумевающий взгляд, без лишних слов он налил кофе в свою, а затем подтянул к себе её чашку, давно пустую.

— Кому-то не помешает кофеин, — слабо улыбнувшись, объяснил он свои действия. — Привет, малявка.

— У тебя футболка надета на левую сторону, — рассеянно пробормотала Энни, не задержав на нём внимания.

Айк только отмахнулся от этого замечания: хорошо, хоть про джинсы не забыл, выбегая из дома. Сделав щедрый глоток, он почувствовал какую-то странную неловкость. Вроде не хотел лезть без приглашения не в своё дело, но уж слишком тёмными были круги под её влажными глазами, так и моля о помощи. Невозможно сопротивляться, как за ночь не выветрившемуся из салона ванильному наваждению.

— Плевать. Чувствую, Генри тебе рассказал о своей проблеме? — осторожно начал он прощупывать почву и не прогадал.

— Так ты знал? — Энни подозрительно громко шмыгнула носом и тут же торопливо пригубила кофе.

Хороший способ не разрыдаться, чего ей наверняка не хотелось бы. По крайней мере, Айзек знал о ней достаточно, чтобы понять: девчонка Нельсон слабость показывать не любила, не зря ведь много лет работала с мужчинами. Чтобы не смущать её ещё сильнее, он сосредоточил внимание на кофе и как бы между дел сообщил:

— Вчера Оливия притащила свой надушенный зад сюда. Вела себя как полная стерва, так и хотелось ей дать пинка, — решил ничего не утаивать он, хоть Энни и съёжилась ещё сильней, втягивая голову в плечи. В области сердца кольнуло жалостью — меньше суток назад эта девчонка была такой счастливой, обнимаясь с братом, а сейчас напоминала побитого жизнью щенка, скулящего от боли.

— Как думаешь, есть шанс поговорить с ней по-хорошему? Попросить отсрочку? — с робкой надеждой поинтересовалась Энн, напряжённо покусывая и без того воспалённую губу. — Эта мастерская вся наша жизнь. Я росла в этом гараже, Айк. Лишиться его…

Она тонко всхлипнула, опуская глаза, и мокрые ресницы затрепетали, задавливая слёзы. Её хрупкие плечи начали дрожать, и пока она не расклеилась в лужу соли, Айк как можно более сурово приказал:

— Не реви, Нельсон. Утри сопли и прекрати ныть. Знаешь, чем дети отличаются от взрослых? Одни на любую проблему ноют и ждут, пока волшебная палочка всё решит. А вторые идут и делают хоть что-то. Думай, Энн. Всегда есть варианты. Вряд ли с этой стервой можно договориться, но если отдать ей хотя бы большую часть долга, то шанс есть.

Ему отчаянно хотелось ей помочь, и на то были тысяча причин. От нежелания, чтобы мастерская закрылась и прекратились поставки дешёвого нитро, до жуткой, сдавливающей рёбра жалости. Он видел Нельсон в деле — и оно точно было по-настоящему её. Как сам Айк не мог представить себя вне гонок, так и Энни явно не умела существовать без гаечного ключа. На секунду он подумал, каково было бы лишиться Детки. Ужас. Даже холодок вдоль позвоночника пробежал, и пришлось согреваться новым глотком горьковатого эспрессо.

— Ты прав, — глухо согласилась Энн, заметно посерьёзнев. — Прости за это. Было слишком неожиданно узнать, вот я и расклеилась. Отец напился, а я вышла из дома и не смогла вернуться… У нас есть накопления на колледж, тридцать тысяч. Ещё можно продать оставшиеся от мамы драгоценности…

3.2.

Если гараж, служивший Нельсонам автомастерской, был просторным и удобным, то каморку возле их дома трудно даже назвать таким словом. Энни сомневалась, работают ли ещё лампы — переключатель сильно запылился. Давно сюда никто не смел заходить по понятным причинам. Но, к счастью, дверь послушно поехала вверх, и утренний свет заполнил тесное и грязное помещение.

На деревянных полках вдоль стены скопился плотный слой пыли. Но ещё больше её было на тёмном серебристом капоте. Энн задержала дыхание и зажмурилась, лишь бы не смотреть на эту машину. Вряд ли она что-то в этом мире ненавидела сильней этой кучи железа.

— Хм, ну и драндулет, — прокомментировал Айзек, безо всякого смущения заходя в гараж и с интересом осматривая предложенную модель. — Классика «Шевроле», но какая-то женственная, не агрессивная. Форма ничего, обтекаемая, это плюс. Не спортивная, конечно, но и из неё можно что-то придумать. — Он обернулся, видимо, ощутив, что Энни не следовала за ним, а продолжала стоять как вкопанная. — Эй, ты идешь?

— Не могу, — выдавила она сквозь зубы. — Плохая была мысль, я не смогу на ней ездить. Даже смотреть не хочу.

Ей казалось, что словила приступ тахикардии. В машине Айзека, по пути сюда, она хоть и дико стеснялась, всю дорогу по-школьному держа ладони на коленях, но относительно пришла в себя. Однако сейчас едва могла дышать, напряжённо сжимая кулаки. Слишком сложно. Зря она подумала, что прошедшие годы что-то изменили.

Заметив её реакцию и нахмурившись, Айк подошёл к ней ближе.

— Что это за машина, Энн? Почему такая пыльная? Да что там, даже пол в гараже пыльный. Сколько лет вы сюда не заходили?

Она неуверенно переминалась с ноги на ногу. Да, когда ехала к дому, всецело понимала, что придётся рассказать. Но всё равно надеялась, что будет куда легче.

«Это ради будущего. Нужно закопать своё прошлое, иначе не будет даже настоящего. Достаточно», — уговаривала она бушующее подсознание, но ничего не могла поделать с гранитной плитой, которая давила рёбра. Воздух закончился, и пришлось-таки вдохнуть — тут же почудился запах самой смерти, плесневелой могилы.

— Это… машина мамы, — едва слышно пролепетала она, зябко обнимая себя за плечи.

Айзек потрясённо задрал бровь и вновь повернулся к «Шевроле», окинув её уже совсем другим взглядом. Недоумевающим. Да, пять лет хранить машину покойницы нетронутой… может показаться ненормальным. Пять лет никто не заводил двигатель.

— Странные вы, — всё-таки осторожно заметил Айк. — Почему до сих пор не продали? Женская модель, в отличном состоянии. Ушла бы за неплохие деньги.

— Не могли… Зайти сюда, — заставляла Энни себя говорить, хотя горло царапало от усилия. — Она всё ещё здесь. Я чувствую это. Каждый раз, когда вижу эту машину, я думаю, было ли маме больно. Мучилась ли она или всё было быстро?

— Хочешь сказать, миссис Нельсон умерла… здесь? — от его глухого шёпота и Энни затрясло сильнее. О, да. Она тоже чувствовала себя стоящей на кладбище, отчего хотелось в почтении приглушить голос и положить на капот букет роз.

— Да. Не просто здесь. В ней.

Энни одним взглядом вылила на «Шевроле» тонну заслуженной ненависти. Слова выходили толчками, а пальцы так сильно сжали плечи, что могли оставить синяки. Но она продолжила рассказ:

— Мама закрыла дверь. Села за руль и завела двигатель. Мы с папой были в мастерской и пришли уже вечером, когда стало поздно.

Повисло неловкое, траурное молчание, среди которого Энни озарило: а ведь их родители умерли в один год. Как раз незадолго до этой трагедии и мистер Росс разбился в очередной гонке. Но вряд ли кто-то в Бейливилле мог предположить, что Розали Нельсон, успешная журналистка, на самом деле покончила с собой. Таких подробностей в прессу не давали, списали на несчастный случай. И шок Айзека сейчас вполне очевиден и понятен. Теперь он знал то, что известно лишь самим Нельсонам и Калебу.

Ситуация выходила за все грани неловкости. Энни сознавала, что не сможет сесть туда, где нашла труп собственной матери. Значит, и делать тут нечего. Придётся искать другой вариант. Вот только она не спешила уходить, всё также хмуро взирая на пыльный капот.

Внезапно Айзек шагнул к ней и осторожно, едва касаясь, обнял её за плечи. Энн с трудом доставала макушкой до его плеча, но благодарно уткнулась в него, восстанавливая дыхание из пропитанного запахом кофе и лимонных леденцов воздуха. Объятия были целомудренными, братскими и очень тёплыми. И всё же помогли не развалиться на куски второй раз за сутки.

— Мы что-нибудь придумаем, — успокаивающе пообещал Айк. — Пошли, тебе не нужно себя ломать. Лучше заняться продажей этой рухляди, купить что-то другое…

— Нет, — вдруг твёрдо выпалила Энн. — У нас нет времени на продажу. Будем работать с тем, что есть.

С лёгким сожалением она отодвинулась от него и сделала шаг вперёд, к чёртовой машине-убийце. Если она хотела стать взрослым человеком, то именно сейчас должна оставить свои детские страхи. Кошмары, в которых снова и снова находила бездыханный труп в облаке угарного газа, трясла маму за плечи и умоляла проснуться. Это прошлое, которое не должно сейчас стать преградой на пути к цели — сохранить то, что для неё действительно важно.

Пальцы с уже изгрызенными за ночь красными ногтями несмело коснулись капота, собирая грязь. Прочертили две параллельных полосы, знакомясь с металлом. Словно пытаясь разбудить спящую красавицу — именно эта ассоциация стала первой.

4. Тяжело в учении

Этим ясным, солнечным утром, сидя в машине возле дома Нельсонов в ожидании Энн, Айзек отчаянно пытался понять, зачем ввязался в безумную авантюру. Зачем, чёрт возьми, снова поднялся в такую рань, лишь бы успеть дать первый урок до начала рабочего дня в мастерской. Зачем, словно шпион, крался по собственному дому, лишь бы не разбудить Хлою. Зачем потратил вчера полдня, чтобы начать ремонт серебристой «Шевроле». Какое ему вообще дело до проблем Энни Нельсон и её папаши-идиота, который вместо того, чтобы сразу арендовать другой гараж, продолжал два года копить долг Дельгадо. Теперь, на свежую голову, думать получалось лучше.

Причин оказалось много, но все по отдельности — косвенные и незначительные. Вроде бы и мастерская ему нравилась — не хотелось терять такого опытного механика, тем более соображающего в гоночных машинах. И закись азота он покупал у Генри регулярно и недорого — удобство стоило ценить. А ещё очень заманчиво утереть нос снобам вроде Алисии, за неделю натаскав семнадцатилетку так, чтобы она всех обогнала — кажется, этот аргумент был даже весомей предыдущих.

Но уж точно Айк не давал себе понять, что стало главной причиной вчера подсесть за крохотный столик, да ещё и безо всяких уговоров согласиться взять ученицу — неслыханно, ведь даже собственную сестру он за руль пускать не хотел. Однако с Хло случай особый, потому как он жутко боялся, что сестрица тоже унаследовала отцовскую безрассудность, и станет такой же адреналиновой наркоманкой, как сам Айк. Терять ещё одного члена семьи под искорёженным металлом он не собирался. Энни же казалась девушкой с мозгами и холодным рассудком.

А настоящим, не надуманным или притянутым за уши поводом помочь Нельсонам были слёзы, катящиеся по бледным щекам. Полные влаги зелёные глаза преследовали его всю ночь, не давая заснуть, смотря с немым укором. Как будто это он виноват в ситуации, в которой оказалась Энни. Глупо, ведь она, по сути, ему практически никто.

Может, именно с этого начинается человечность — подставить плечо, когда видишь, насколько кому-то тяжело?

Их план был хоть и безумен, но не лишён логики, а главное — надежды на успех. Вчера работать бок о бок с Энн оказалось совсем неплохо: девчонка обладала знаниями, нисколько не меньшими, чем у отца. Ей не хватало практики работы со спорткарами, зато она с лихвой компенсировала это умением слушать своего напарника и ловкими руками, легко отвинчивающими гайки. Айк не сомневался, что их напряжённый график быстро принесёт свои плоды. Каждый день с раннего утра они договорились тренироваться по несколько часов, а вечером работать в гараже над «Шевроле». В выходные — только вождение. И тогда к началу следующей недели можно будет уже трезво оценить, есть ли у них шанс.

Айзека быстро захватил азарт — приятно заняться чем-то новым и столь необычным. Он помнил, как его натаскивал отец. Теперь предстояло вложить все свои умения в блондинистую голову, причём в предельно короткий срок.

Наконец, из входной двери выпорхнула Энни, мягко прикрыв за собой дверь — похоже, у неё тоже было проблемой сбежать, никого не разбудив. Айк невольно оценивал её вид, пока она неслась к машине. Джинсовые светлые шорты и простая удобная светло-розовая футболка, белые кроссовки и всё тот же хвостик на голове — ему нравился такой незамысловатый, повседневный стиль. Никаких излишеств и прикрас, только природная красота стройной фигуры и милого личика.

Хм, он что, мысленно назвал Энни красивой?

Мотнул головой, в которой роилось слишком много мыслей. Тут же открылась пассажирская дверь, и на соседнее сиденье с робкой улыбкой скользнула его ученица, принося с собой запах ванили.

— Доброе утро, сенсей, — звенящим голосом поприветствовала она, очаровательно покраснев.

— Привет, малявка. Готова?

— Конечно. С чего начнём?

— С того, что свалим подальше от чужих глаз и случайных жертв, — хищно оскалившись, Айк завёл двигатель, и машина поехала вперёд.

Говорить было особо не о чем, и он включил магнитолу. Салон заполнили звуки электрогитары и голос Курта Кобэйна. Как и вчера, Энни сидела, не зная, куда деть непослушные руки, нервно теребила край шорт.

Айк сосредоточился на дороге. Его поза была небрежной, с рулём он управлялся одной рукой, а вторую высунул из открытого окна, ловя пальцами встречный ветер. Машина тем временем преодолела жилые кварталы, направляясь в сторону вод Бразоса. Из колонок гремели аккорды бас-гитары, в порывах ветра ощущался запах реки.

Добравшись до нужного места, Айк затормозил прямо посреди широкой дороги и заглушил двигатель. Повернув голову к ученице, поймал удивлённый взгляд нефритовых глаз, и от светящегося в них безоговорочного доверия тугой комок застрял в горле. Впервые подумалось, что он может не оправдать её надежд. Пытаясь настроиться позитивно, торопливо пояснил, убавив громкость музыки:

— Приехали. Тут учил меня отец, и думаю, лучше площадки не найти. Посмотри вперёд. — Энни тут же выполнила команду и шумно сглотнула, на что он только усмехнулся. — Да, это конец дороги. Через триста метров заканчивается асфальт, там стоит деревянное ограждение. И оно точно не сдержит летящую на полной скорости машину. Внизу — река. Лучший мотив слушать каждое моё слово внимательно и выполнять — риск искупаться, не так ли?

В его голосе сквозило неприкрытое веселье, особенно от того, как нервно Энни начала ёрзать на сиденье. Но в первую очередь ей нужно осознать, что гонка — не просто развлечение. Что у неосторожного движения будут суровые последствия. Вздрогнув, она всё же спросила истончавшим голосом:

5.1. Красная королева

Вторая утренняя тренировка Энни прошла чуть менее успешно, чем первая. Айзек не стал больше испытывать её нервную систему, начиная оттачивать основы: быстроту реакции и умение управляться с автомобилем на высоких скоростях. Для этого хватило прямого отрезка безлюдной трассы и езды элементарной «змейкой», огибая расставленные складные стулья. Разница с автошколой лишь одна — скорость.

Детку бросало из стороны в сторону, как корабль в бурю, и юной ученице оставалось только пищать, выжимая тормоз раз за разом. Но Айк не унывал, ведь все с чего-то начинают. Когда-то и он, будучи подростком, не спокойно вальсировал вокруг препятствий и рисовал узоры шинами, а точно также болтался по трассе, как корова на роликах. Для второго дня тренировок Энни управлялась даже относительно неплохо, вот только этого недостаточно. Для того, чтобы закончить курс обучения экстерном, нужно больше усилий, больше времени — но пока его пожирала автомастерская и работа над «Шевроле».

Айк предлагал открыто поговорить с Генри, объяснить, с какой целью его дочь несколько дней не будет появляться на своём месте, однако Энн категорически протестовала. По закону она ребёнок, за которого нёс ответственность отец, и он точно не позволит участия в гонках — это понималось им обоим прекрасно.

Поэтому сейчас Айк терпеливо ждал, когда Энн закончит свою смену и закроет салон: Генри практически весь день не было в мастерской, и похоже, что он бегал по знакомым, занимая деньги. Хорошо, хоть не начал продавать оборудование. Пользуясь его отсутствием, Айк копался на небольшом складе для запчастей, которым служил отгороженный стеллажами закуток в гараже. «Шевроле» была почти готова, осталось самое главное — перекроить систему подачи топлива и навесить баллоны с нитро. Ну и, конечно, покрасить, чтобы на гонке машина выделялась из общей массы.

С удовлетворением найдя на бесконечных полках с блестящими деталями стальные патрубки, Айк пошёл к выходу, озадаченно осматриваясь в поисках хозяйки. Почему-то она была не у кассы, а дверь в администраторскую многозначительно заперта. Пожав плечами, парень вышел из гаража, держа запчасти подмышкой и на ходу разворачивая очередной леденец. Вечернее солнце ударило по глазам, ослепляя после полумрака мастерской, и только проморгавшись, он смог увидеть, что происходило снаружи.

Энн оказалась человеком патологически честным, а потому не стала увиливать от своей части договора, пусть и сказанной в шутку. Поставив Детку под тёплые солнечные лучи, она быстро смывала с неё пыль, оставшуюся после утреннего урока.

Айзек замер, не заметив, что леденец выпал из рук, так и не добравшись до рта. Зрелище было поистине восхитительным: небольшой рост девушки заставлял её практически ложиться на капот, чтобы дотянуться до каждого уголка тряпкой. Она снова была в шортах, невероятно тесно облегающих упругие ягодицы, и внезапно показавшаяся Айку ужасно неприличной поза демонстрировала стройные ноги во всей красе. В животе разливался отупляющий жар, медленно и уверенно захватывая каждую мышцу, вплоть до кончиков пальцев. Вечерний прохладный ветерок стал подобен воздуху в перегретой духовке, только пахло не едой, а ванилью — и она распаляла куда более опасный голод.

Не замечая непрошеного зрителя, Энни распрямилась, тыльной стороной ладони вытирая испарину со лба. Её белая майка оказалась абсолютно мокрой, явно облитой водой, и тонкая ткань прилипла к телу. Так, что можно было явственно различить проступающие на груди узоры от кружевного нижнего белья. Айк ни секунды не сомневался, что оно розовое — невинное и нежное, как сама Энни.

У малявки, оказывается, есть грудь.

Дьявол её побери.

Он нервно сглотнул, забыв вообще, куда шёл и зачем. Теперь отрицать бесполезно: Нельсон, та самая девчонка Нельсон, которая когда-то играла в песочек с Хлоей, его возбуждала. До мутнеющего рассудка, до учащенного пульса, до расширяющихся зрачков и пропадающего дыхания. Он наблюдал за ней, спокойно продолжающей работу, и не мог прекратить смотреть. На изгибы юного тела, на этот чёртов болтающийся хвостик…

— Боже, Росс: ты не перестаёшь меня удивлять, — знакомый до тошноты, мелодичный голос откуда-то из-за спины заставил его вернуться с небес на землю, морщась от тесноты в джинсах.

— Добрый вечер, Алисия, — тяжко вздохнул он, оборачиваясь на это бесцеремонное вторжение в его фантазии, в которых он уже несколько минут как повалил Энни на этот дурацкий капот и проверял, угадал ли цвет лифчика.

Реальность ударила по голове довольно болезненно, в виде стоящей с абсолютно довольным лицом извечной соперницы в короткой красной юбке и белой блузке, с распущенными огненными волосами на плечах.

— Представляешь, попросил меня Воронёнок найти нашего Безумного Росса, чтобы сообщить дату гонки, — издевательским тоном начала Алисия рассказ: — Да ещё и шепнул, что в последние дни его только в мастерской Нельсона и видят, а сегодня утром он катал славную блондиночку… Приезжаю, а тут картина, достойная запечатления для шерифа: стоит наш король дорог и залипает на несовершеннолетнюю труженицу тряпки, — теперь тон девушки был откровенно издевательский, а улыбка ярко накрашенных алых губ — хищной, словно дикая пантера дорвалась до сочного куска мяса и готова его растерзать.

— Не знаю, что ты там увидела в своём воображении, но тебе точно показалось, — прошипел Айк сквозь зубы, готовый кричать от бессилия: она же права. Пресловутая Красная королева, вынужденная всегда приходить к финишу второй, получила карт-бланш, застав его на месте преступления.