Операция "Паломник"

Часть 1

Начало

Джон Ролз.

Возраст: тридцать земных лет.

Должность: Начальник отдела Чрезвычайных Происшествий при Комитете по Контролю над деятельностью Внеземелья.

Дислокация: Сектор Z-1.

Точные координаты: Совершенно секретно.

Серийный номер челнока: Совершенно секретно.

Среднеземное время: 15-10

Джон сидел за большим столом, мрачно вглядываясь в серебристое зеркало отключенного экрана БВИ(*). Сегодня ему стукнуло ровно тридцать и это событие еще больше вгоняло его в жуткую меланхолию. Он вздохнул, потер ладонью лицо и попытался широко улыбнуться своему отражению. Улыбка получилась кривой, неискренней и вымученной. Джон с отвращением крутанулся в кресле на сто восемьдесят градусов и уставился в противоположную стену каюты.

– И зачем я только послушался О'Хару? – наверно уже в тысячный раз задал он себе этот вопрос. Джон прикрыл глаза, чтобы не видеть псевдоиллюминатор каюты, за которым багровел шриланкийский псевдозакат. Он сам программировал искин челнока на смену дня и ночи, но за те три месяца, проведенного им на дрейфующем в межзвездном

(*) БВИ – Большой Всемирный Информаторий.

пространстве корабле не имеющего ни названия, ни серийного номера его раздражала уже любая мелочь.

Зря он ушел из Института Экспериментальной Истории, поддавшись уговорам Патрика. Работал бы сейчас с Ромкой Соболевым и другими ребятами на Земле Обетованной. Подтягивал бы местных аборигенов в лоно цивилизации, так сказать! – Джон отбросил ногой слишком уж назойливого киберуборщика, все норовившего смахнуть несуществующую грязь с его летного комбинезона. – Но нет! Повелся на должность руководителя отдела ЧП Комитета по Контролю. – Джон хоть и находился сейчас во взвинченном состоянии, но в глубине души, все-таки отдавал себе отчет, что дело было конечно совсем не в должности. А в том ареоле таинственности и… даже некой элитарности, которым было окружено это подразделение. Ну, никак он не предполагал, что вместе с должностью получит самую обычную кабинетно-рутинную, и по большей части аналитическую работу. Ну, какой к черту из него аналитик? Вот Патрик — это да – аналитик от бога! Не зря его в отряде все звали Голова.

Джон Роуз был спецом, или супером, как обыватели в обиходе называли прогрессоров. Дома на Земле к ним относились с опасливым восторгом, с восторженной опаской, а сплошь и рядом – с несколько брезгливой настороженностью. И тут ничего не поделаешь. Приходится терпеть – и нам, и им. Потому что либо прогрессоры, либо нечего Земле соваться во внеземные дела…

В этом не было ничего удивительного: подавляющее большинство землян органически не способно понять, что бывают ситуации, когда компромисс исключен. Либо они тебя, либо ты их, и некогда разбираться, кто в своем праве. Для нормального землянина это звучит дико, и Джон это прекрасно понимал, он ведь и сам был таким, пока не попал на Землю Обетованную. Он прекрасно помнил это видение мира, когда любой носитель разума априорно воспринимается как существо, этически равное тебе, когда невозможна сама постановка вопроса, хуже он тебя или лучше, даже если его этика и мораль отличаются от твоей…

И тут мало теоретической подготовки, недостаточно модельного психокондиционирования – надо самому пройти через сумерки морали, увидеть кое-что собственными глазами, как следует опалить собственную шкуру и накопить не один десяток тошных воспоминаний, чтобы понять наконец, и даже не просто понять, а вплавить в мировоззрение эту некогда тривиальнейшую мысль: да, существуют на свете носители разума, которые гораздо, значительно хуже тебя, каким бы ты ни был… И вот только тогда ты обретаешь способность делить на чужих и своих, принимать мгновенные решения в острых ситуациях и научаешься смелости сначала действовать, а уж потом разбираться.

Однако мало кто знал, да и кроме сугубо узких специалистов это по большому счету никого и не интересовало, что прогрессор это прежде всего – психолог. Здесь тебе нужно быть разведчиком, шпионом, лицедеем, тебе нужно быть хитрецом, тебе нужно уметь втираться в доверие. У тебя должно быть, как у хорошего актера, чувство партнера, чтобы с первых минут собеседник проникся к тебе доверием и симпатией, чтобы ты мог смотреть на мир его глазами, чтобы ты разговаривал с ним в унисон; чтобы ты вдруг начал пытаться его перебивать, на самом деле поддакивая — ну, вроде возражаешь – а он отмахивается, чтобы ты ему не мешал и говорит именно то, что ты хотел из него вытянуть.

Джону нравилась оперативная работа на малоразвитых планетах, когда требовалось быстро принимать решения и действовать согласно обстановке. Помимо прекрасной физической подготовки, он был мастером преображения и чувствовал себя как рыба в воде в любой социальной группе местных гуманоидов. Он с такой же легкостью мог ночь напролет кутить с вечно пьяными штурмовиками повстанческой армии Седого Кука, танцевать с молоденькими герцогинями на званом балу при дворе его Святейшества Великого, Отца всех народов Поднебесной, или вести долгие научные споры с братьями ордена Истинной Веры. И никто из этих непримиримых врагов ни разу не усомнился в его преданности и принадлежности к их кругу. А это дорогого стоит.

В животе заурчало. Чувство легкого голода отвлекло его от размышлений.

Джон быстро пробежал пальцами по панели молекулярного синтезатора пищи. Справа от пульта тихо звякнуло. Заслонка с легким шорохом отползла в сторону, и Джон извлек из озаренного багровой подсветкой чрева окна доставки запотевший стакан земляничного морса.

Хотелось пить. Сейчас он многое бы отдал за холодную банку светлого пива, или, на худой конец, колы, но искин челнока все эти месяцы с маниакальным упорством потчевал его разнообразными и высоко витаминизированными напитками.

Джон сделал три добрых глотка, почувствовал, как заломило от холода зубы.

Часть 2

Джон сделал глоток кофе и откинулся в кресле. «Эту шифровку Патрик О’Хара получил сегодня, за полчаса до того, как вызвал его на связь. Странно. Выходит, он ждал ее. Ему понадобилось всего полчаса, чтобы принять решение и связаться со мной. И файл, который он сейчас изучает, был, что называется, у него под рукой…».

Джон задумался. По всему получается, что и его трехмесячное заточение в этом челноке было частью более большого плана. Скорее всего, шеф точно не знал, когда потребуется переходить к его осуществлению. Возможно, просто оттягивал до последнего. «Интересно, – Джон побарабанил пальцами по столу, – Выходит, что этот самый Стефан Гарднер и послужил тем самым спусковым механизмом».

Джон открыл следующий документ. Так, а вот и он, как говориться, собственной персоной:

ВКомитет по Контролю над деятельностью Внеземелья

Руководителю Cектора-Z

Патрику О'Харе.

Уровень конфиденциальности - средний.

Дата: 15 сентября 2650 года.

Автор: Тристан

Тема: "Паломник".

Содержание: Личное дело №13

Имя: Стефан Гарднер

Кодовый номер: D-70938-1358409.

Генетический код - см. приложение №1.

Медицинские параметры - см. приложение №2.

Физиологические параметры - средние. Психотип -1, ярко выраженный. Устойчивый уровень психики. Флегматик. Интроверт.

Профессиональные склонности: физика, история, литература, философия. Профессиональные показания: преподавание, журналистика, научная популяризация.

Родился: 7.30 час. 25 июля 2619 г., в гор. Тампа, штат Флорида, Земля. Мать - Ольга Ивановна Гарднер, биолог-генетик, смотритель историко-природного заповедника "Эверглейдс ".(*) Об отце данных нет.

- Так, так, так – Джон перелистнул страницу на экране – Историк, значит -Задумчиво протянул он, - журналист…

Он пробежал глазами страницу и остановился на медицинских показателях:

Процедура начальной медицинской интериоризации - стандартная. Внимание: процедура биоблокады прошла с осложнениями!

Повышение естественного уровня приспособляемости организма С. Гардена к внешним условиям (биоадаптация) поставлена лечащими врачами под сомнение. Введение сыворотки унблаф (культуры "бактерии жизни") не привело, к ожидаемому увеличению на несколько порядков сопротивляемости организма ко всем известным инфекциям, вирусным, бактериальным и споровым, а также ко всем органическим ядам. Последующее растормаживание гипоталамуса С. Гардена низкочастотными излучениями гораздо менее ожидаемого повысило способность организма адаптироваться к таким физическим агентам внешней среды, как жесткая радиация, неблагоприятный газовый состав атмосферы, высокая температура. Слабо возрос диапазон спектра, воспринимаемого сетчаткой, незначительно выросла способность к психотерапии и т. д.

Кроме того, (и это вызвало наибольшую озабоченность медиков), практически не повысилась способность организма пациента к регенерации поврежденных внутренних органов.

«Редкий случай, но вряд ли это может представлять интерес для КОМКОНа» – Джон принялся листать дальше, еле слышно приговаривая. – Так. Обучение, стажировки..., так, научные работы. Ага, журналистика. Начало работы в Агентстве Всемирных Новостей. Дальше, дальше, вот! – Джон открутил текст немного назад. - Единое Информационное Агентство. Бюро журналистских расследований.

(*) Национальный парк Эверглейдс (англ. Everglades National Park)

Он присвистнул. Серьезная организация. Деятельность ЕИА негласно курировал Мировой Совет. «Кто владеет информацией, тот владеет всем Миром» - в памяти всплыла фраза, давным-давно произнесенная кем-то из великих.

Кажется, мозаика начинала потихоньку складываться. Правда, пока не понятно во что. Одно теперь совершенно ясно - интерес к Паломнику проявляет не только Комитет по Контактам. Ок. Джон открыл следующий файл и принялся бегло читать.

Планетная система Саваж. Класс звезды - G2V. Двенадцать планет-спутников. Седьмая планета – Паломник. Обнаружена биологическая жизнь. Дата обнаружения планетной системы Саваж – 2641 год.

Сразу бросилась в глаза, что дата выделена жирным курсивом. За ней кто-то поставил три знака вопроса, потом шла ссылка на другое вложение. Джон на секунду задумался, но решил вернуться к ней позже.

Планета была обнаружена, как зачастую случалось, нежданно-негаданно. Супружеская чета Лантье, люди к слову весьма преклонного возраста, на старости лет решила принять участие в программе Свободного Поиска. И надо же было такому случиться, в первом же полете взяли джек-пот!

На Паломнике не было смен времен года. Влажный жаркий климат в приэкваториальных зонах постепенно сменялся сухим. Но даже на полюсах днем температура не падала ниже двадцати градусов по Цельсию. На планете царило вечное лето. Состав атмосферы был близок к земной. Фиксировалось лишь небольшое превышение инертных газов, что, впрочем, было в пределах допустимого и не критично для здоровья человека.

Не планета, а сказка. Омрачало лишь одно - на тысячи километров к югу и северу от экватора тянулась APS(*). Название дали биологи, но оно использовалось разве что в официальных отчётах. Работавшие на Паломнике люди называли единственный биом этого мира коротко – свамп, не утруждая себя добавлением приставки псевдо. Здешний животный мир не отличался разнообразием и был представлен исключительно беспозвоночными самого примитивнейшего строения. В большинстве своём местная фауна использовала внешнее пищеварение, ибо эволюция на Паломнике пока не додумалась до такой нужной вещи, как желудок.

(*) Агрессивное Псевдо Болото (англ. - Aggressive Pseudo Swamp)

Часть 3

Джон в задумчивости побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Скита-а-льцы… - протянул он, словно пробуя слово на слух. В это трудно было поверить, но этой проблемой озаботились на самом верху. В памяти совершенно неожиданно всплыло название когда-то давно прочитанной статьи: «Влияние сказок и мифологий на развитие человеческой цивилизации». Когда он это читал, и о чем там говорилось, Джон не помнил. А вот имя автора на развороте запомнил: А. Гудман.

Джон хмыкнул с раздражением отметив, что смешок получился нервным. Он набрал в поисковике файла слово «Скитальцы» и прежде чем нажать клавишу «Enter», ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал: – Ну, если уж вы так хотите, чтобы Джон Ролз вновь поверил в Санту…

На экране появился список подфайлов, где упоминалось слово «Скитальцы». В основном это были донесения и рапорты агентов. Нельзя сказать, что их было много, но особого желания читать все, Джон не испытывал. Он сам не так давно был полевым агентом и составлял такого рода отчеты сотнями, если не тысячами. Джон наугад открыл первый попавшийся.

Электронная копия письма

Сводка.

В Пятое отделение Галактической Службы безопасности

Срочно!

Начальнику пятого отделения, Майклу Эндрю Фокс

Уровень конфиденциальности - высокий.

Дата: 22 декабря 2630 года.

Автор: Гамлет,

Тема: "Скитальцы".

Содержание: «Поле связи». Новые данные.

1.В 2615 г. ученые из Института Физики Пространств начали работу в области Теории Взаимопроникающих Пространств. В 2617 г. они случайно наткнулись в архиве на работу группы ученых по изучению воздействия псевдокристаллов с планеты Призрак на реликтовое излучение. В работе приводилась интересная гипотеза, что при определенных условиях кристаллы самогенерировали так называемое "поле связи", в котором одна из ее составляющих искусственного происхождения. Эта составляющая по мнению неизвестных авторов гипотезы была активизирована некой сверхцивилизацией и воздействовала непосредственно на разум гуманоидов, в том числе - Ноmo Sapiens.

Неожиданно для физиков-экспериментаторов гипотеза по ходу опытов начала обрастать подтверждениями. Обеспокоенные "пространственники", к счастью, тут же обратились в ГСБ и приостановили исследования. Из этого следует, что человечество в любой момент, который покажется сверхцивилизации удобным, может оказаться под воздействием компонента "поля связи" с непредсказуемыми для нас последствиями.

2. В октябре 2621 года на орбитальной лаборатории Института Физики Пространств у Юпитера произошла катастрофа. Автоматы продолжали безукоризненно выходить на связь, тогда как никто из сотрудников не отзывался. Высланная для изучения обстоятельств спасательная экспедиция выяснила, что вся научная группа в полном составе, а также руководители - академик Натиашвили Отар Георгиевич и его жена Хельга Патаки пропали без вести.

Все транспортные средства, равно как и скафандры, оставались на месте, шлюзы не открывались. Специальное научное оборудование было невосстановимо выведено из строя целенаправленным воздействием высоких температур. Однако при этом ни малейших следов повреждений на станции обнаружено не было. Не пострадала также и пластиковая облицовка отсеков, где находилась уничтоженное оборудование. Один из экспертов успел зафиксировать следы остаточного деритринитационного возмущения в непосредственной близости от орбитальной лаборатории. Причин возмущения никто не отметил. Объяснения исчезновению ученых нет.

П.С.

Тогда же составляющая искусственного происхождения исчезла из "поля связи".

Джон устало потянулся и посмотрел на циферблат. До стыковки с «Пифагором» оставалось чуть меньше пяти часов. Надо поспать. Предстояла работа, и он собирался взойти на борт лайнера отдохнувшим и полным энергии. Он посмотрелся в зеркало, критично рассматривая свой внешний вид. Нужна была легенда. Для его специфической работы лучше всего подходила профессия журналиста. Всегда можно сослаться на заказ какого-нибудь солидного издательства, и задавай, кому хочешь, любые вопросы. Люди, как правило, легко шли на контакт, предоставляя нужную ему информацию. Но главный объект, с кем требовалось установить тесный контакт – Стефан Гарднер – сам являлся профессиональным журналистом и работал не в каком-нибудь местечковом журнале, типа «Венера Таймс», а был штатным сотрудником Бюро журналистских расследований ЕИА. Такого на мякине не проведешь.

Джон вздохнул – видимо придется корректировать свою внешность. Он терпеть не мог прибегать к помощи бодимодификатора. Процедура не из приятных, к тому же требуется достаточно длительное время, чтобы новое тело стало таким же послушным, как свое. А вот времени у него теперь нет.

Быстро прокрутив на экране все образы личностей, использованные им когда-то в работе и занесенные в память компьютера, Джон остановился на самом последнем, снова вздохнул и решительно набрал на пульте команду активации кабины бодимодификации.

Он мельком взглянул на настенные часы. До начала миссии оставалось меньше шести часов. Из секретного предписания О’Хара, Джон должен был пришвартоваться к трансгалактическому лайнеру «Пифагор», войти в контакт с объектом и ровно через сутки отбыть вместе с ним в конечный пункт назначения, а именно на Паломник, планету, находящуюся под карантином третьей категории.

Когда над медицинским отсеком загорелась зеленая лампочка, он встал из-за пульта, потянулся всем телом и прежде чем войти в услужливо распахнувшиеся двери, бросил через плечо:

– Все файлы уничтожить. Разбудишь за полчаса до стыковки.

– Принято. – бесцветный голос искина подтвердил команду. – Файлы уничтожены. Расчетное время пробуждения через триста семнадцать минут.

Часть 4

– Да, – поддержал его третий. – Пойми же ты, наконец, время – штука, имеющая такую волновую структуру. И если мы представим себе в качестве элементарных частиц молекулы воды, которые собирает волна для того, чтобы тащить ее на себе, и в этот момент ее геометрирует и придает ей форму, но как только эта волна проходит, то вот эти элементарные частицы опять-таки бессистемно и хаотично начинают распространяться. И собрать их снова абсолютно невозможно.

– При чем здесь волна, Карл! – загудел бородач, но все же дал усадить себя на место. – Ты мне зубы не заговаривай.

– Я не заговариваю, просто хочу сказать, что невозможно полностью восстановить картину происходящего сто, двести, а тем более тысячу лет назад. Не зная исходных данных, мы можем проводить экстраполяцию хода земной истории на цивилизацию альдебаранцев только с определенной долей вероятности. Да что там альдебаранцы! – он ткнул куда-то вверх пальцем. – Мы даже с нашей историей до конца не разобрались!

– Ну, ты скажешь, – бородач махнул рукой кибер официанту. – Уважаемый, а повторите-ка всем нам, пожалуйста, еще по пинте темного!

– Да, мы много чего знаем в количественном, так сказать, контексте, но! – собеседник бородача опять ткнул пальцем вверх. – Никакая реконструкция, никакое количество… Можно знать, допустим количество пуговиц на мундирах гусаров Преображенского полка восемнадцатого века, но, помилуйте, если вы возьмете в руки любой череп ХII или ХIII века, вы увидите существенную разницу даже в тех трабекулах, то есть, костных отросточках, к которым крепятся мышцы. Какой вывод мы можем сделать? Что и мимика у людей в те стародавние времена была абсолютно отличной от нашей. Ведь это же были грязные люди, это были люди, которые боялись приближаться друг к другу, потому что непонятны были намерения, и они очень многое обязаны были продемонстрировать друг другу мимикой. Это другая мимика радости, другая мимика покорности, это все абсолютно другое, это все не воссоздаваемо, и любой разговор об исторической достоверности является ложью и бредом!

В этот момент за окном громыхнуло. Несмотря на приглушенные динамики, звук снаружи перекрыл голоса спорящих в баре. Стефан будто бы даже почувствовал вибрацию пола, хотя скорее это было следствием стереоэффекта от скрытых колонок.

– О-о-о, – кто-то протянул тихим голосом. – Началось!

Витринное, от пола до потолка, псевдоокно транслировало происходящее сейчас на центральной площади Города. Стефан увидел, как толпа людей разом пришла в движение – все закричали, показывая друг другу на небо.

– Вот к тебе как раз твои горячо любимые альдебаранцы в гости и пожаловали. – как-то уж слишком нервно хмыкнул один из мужчин, обращаясь к бородачу.

Тем временем, разрезая сгущающуюся темноту, в небо с земли устремились тысячи лучей от мощных лазерных излучателей. Поначалу казалось, что они хаотически мечутся по небосклону, словно играя друг с другом в «зайчики», но в какой-то момент разом остановились, высветив в вышине маленькую темную точку.

Толпа на площади загудела – люди стояли, задрав вверх подбородки. Точка быстро увеличивалась в размерах, принимая форму диска, и теперь стало заметно, что объект движется. Голубые лучи как приклеенные цепко держали пришельца в своем перекрестье.

Диск инопланетного корабля рос на глазах. Если минуту назад он был не больше божьей коровки, то сейчас разросся настолько, что заслонил собой одну из двух лун находящихся в зените. В центре диска стало заметным белое свечение.

На площадь, воя сиренами и сверкая включенными мигалками, садились тяжелые глайдеры. Толпа расступалась, освобождая для машин посадочные пятачки. Люди в комбинезонах с аббревиатурой ГДЧС (*) суетились у открывающихся пастей люков, натягивая по периметру ленточные ограждения.

В этот момент входная дверь кафе ушла в сторону, и в помещение ввалилась запыхавшаяся троица, принеся с собой шум толпы, многоголосый вой сирен и резкий запах озона.

– Ой! – симпатичная девушка лет двадцати, не пройдя и трех шагов резко остановилась. На нее, чуть не врезавшись, налетел долговязый парень. Последним, легким чуть плавающим шагом вошел высокий широкоплечий блондин в комбинезоне армейского образца. – А что это у вас тут так тихо? – Девушка заморгала глазами, привыкая к полумраку кафе.

Действительно, стоило только входной двери закрыться, как наступила гробовая тишина. После той адской какофонии звуков снаружи, Стефану и самому показалось, что он попал в склеп. Скорее всего, это был единственный на весь космопорт бар с шумоизоляцией.

– Вообще-то мы как раз и искали тихую гавань, – широкоплечий блондин, любезно улыбаясь, вышел вперед. – Меня зовут Джон Маккейн, а это… – он обвел рукой своих спутников.

– Я Линда. – одарив присутствующих белозубой улыбкой, опередила его девушка: – а это Пол, – она на секунду замялась, – мой приятель.

– Пол Андерсон, – чуть нахмурившись, подтвердил парень – специалист по кибернетическим устройствам.

– Это никому не интересно, - хмыкнула девушка и, схватив спутника за руку, потянула его к соседнему от Гарднера столику. – Если не возражаете, – она одарила Стефана кокетливым взглядом, – мы с друзьями составим вам компанию.

Стефан, не ожидавший такого напора, только развел руками.

(*) ГДЧС – Галактический Департамент по Чрезвычайным Ситуациям.

Троица расположилась за соседним столиком. Блондин, уселся к Гарднеру спиной, мельком мазнув его оценивающим взглядом. Долговязый юноша, явно стараясь угодить девушке, подтащил к столику двухместный диван.

– Где у них тут экран заказов? – ни к кому не обращаясь, спросила Линда. – Я голодна, как беременная гризли. Последний раз мы обедали на Эксельсиоре.

– Это же антик-кафе, Ли, – Джон Маккейн протянул девушке меню, стилизованное под кожаную папку. – Кому как, но мне ты больше напоминаешь дикую пантеру.

– Спасибо, Джон. – заученным жестом Линда откинула с лица длинный вьющийся локон, – А тут миленькое местечко.

Часть 5

― … ничего кроме химических событий в ней не происходит. Результат – живая жизнь. – закончил Донован и несколько удивленно взглянул на Стефана. – Не ожидал тут встретить человека знакомого с древними трудами основоположников Теории Жизни. – Он явно утратил интерес к Готье и Кузнецову и переключился на Гарднера – А вы представляете, как классикам было тяжело? Они творили в то время, когда только-только стали появляться факты о существование планет, пригодных для биологической жизни. И только спустя столетия, мы – земляне, живущие, так сказать, на обочине весьма провинциальной галактики, сумели-таки добраться до этих экзопланет и найти там жизнь! – Донован торжественно поднял над головой указательный палец. – И мы, наконец, получили блистательное подтверждение великих теорий абиогенеза, как вы правильно сказали, того же самого Александра Ивановича Опарина, Джона Бёрдона Сандерсона Холдейна, Бернала – всех тех великих изумительных людей, которые положили свою жизнь и судьбу на доказательства того, что жизнь во Вселенной возникает естественным путем в результате химической эволюции. Вот что мы получили. Мы получили великий козырь здравомыслия, над мракобесием.

― Донован, – Стефан задумчиво посмотрел на астробиолога. – Вот все-таки такой вопрос, как к специалисту: небиологическая жизнь, она существует? Или это все же к разряду диалектики?

Донован потер переносицу и, поводив очками по столу, сказал:

― Зовите меня Джеймс. – он улыбнулся. – Как вам сказать, Стефан. Я думаю, что… Нет, я убежден, что, любое, даже на квантовом уровне, все, что происходит в атоме – это уже жизнь, потому что это движение, это реакция, это сложные взаимодействия, это переходы из одних состояний в другие, это уже жизнь. В своем развитии, в результате эта жизнь приобретает иные формы.

– Псевдокристаллы с планеты Призрак?

– А что, хороший пример. – Донован водрузил очки на переносицу. – Некоторые мои коллеги пошли еще дальше. – он задумчиво пожал плечами. – кое-кто, и заметьте не безосновательно, считают их разумными. С определенной допустимостью. Ну, вы понимаете? – астробиолог негромко кашлянул. – Понятие разумности в таких эмпириях весьма расплывчато.

– Не знаю, про какие кристаллы вы тут говорите, – вынимая из синтезатора горячие сэндвичи, сказал Владимир, – Но то, что твари, населяющие Паломник неразумны, это точно. Прут на огнемет, пока всех не поджаришь, или пока горючее не закончится. У них не то, что разума, инстинкт самосохранения отсутствует напрочь. О, черт! – замахал он рукой. – горячие! – Кузнецов принялся смешно дуть на палец.

Все заулыбались. Владимир сделал смешное лицо и с чувством продекларировал:

Ты смейся, смейся надо мной,

Пускай часы пройдут и годы,

Любовь моя умрет со мной,

Мне не нужна другая.

Все хором зааплодировали, а Пьер торжественно воскликнул, прижимая ладонь к сердцу: Ho, mon Dieu, ç'est magnifique! (*) Я обязательно процитирую этот шедевр моей Еве. – он подмигнул присутствующим – Если ты, конечно не возражаешь.

– Пользуйся, пока я жив. – благосклонно кивнул Владимир и принялся обходить стол, раскладывая всем на тарелки сочные сэндвичи. Томсон тем временем разливал по чашкам новую порцию свежесваренного кофе.

– И, все же, – с набитым ртом спросил Гарднер. – Что с этими пирамидами, удалось что-то выяснить?

– Полнейшая неразбериха. – Томсон поставил кофейник на стол. – Топчемся на одном месте. «Стрекоза» патрулирует пространство около Паломника. Карантин, понимаешь! Словно ждем, что к нам кто-то заявится в гости.

– Не в гости, а домой, – поправил его Пьер. – Это мы гости, да еще незваные. – и тут же круто изменил тему разговора: – Скажите, Стефан, какие новые имена в моде сейчас на Земле? У меня скоро появится дочка, обязательно дочка. Ева хочет назвать ее Сеной. А я не знаю, мне кажется, Ирен для девочки звучит намного лучше.

(*)О, мой Бог, это великолепно! (фр.яз Ho, mon Dieu, ç'est magnifique!)

Спейс шаттл «Стрекоза»

Серийный номер: СА/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж.

Маршрут: «Пифагор»-Паломник

Корабельное время: День третий, 18-45

Гарднер вышел из тренажерного зала и направился в сторону душевых. Тело приятно ломило после физических нагрузок. Сегодня он решил не жалеть себя и выложился по полной. Сделав несколько шагов по коридору Стефан увидел идущего ему навстречу Пьера. Тот был явно расстроен и, поравнявшись с Гарднером, недовольно бросил:

– Лентяи.

– Что-нибудь случилось? – спросил Стефан, не понимая, о чем идет речь.

– Не хотят раньше графика связаться с нами по лучу. Ни за что не поверю, что Еве нечего сказать мне. Лентяи. – повторил он. – и точка! Обленились уже

донельзя! Ладно, когда патрулируешь пространство, это бывает. Но ведь мы идем после встречи с «Пифагором»! Они же там сейчас должны минуты считать. – Он горестно вздохнул и закончил: – Это ж надо же!

– Когда должна быть связь?

– Через три часа. Какая им разница? – он передернул плечами. – Меня трясет от злости. Видишь? – Стефан кивнул, хотя вид у связиста был вполне нормальный. – Три часа буду лежать и не подойду к передатчику. Пусть хоть усигналятся! Не подойду, и все!

Это было сказано с такой убедительностью, что Стефан невольно подумал: Пьер не выдержит и пяти минут. Готье направился в раздевалку, видно решил выместить все свое недовольство на силовом тренажере, а Стефан решил после душа подняться в командную рубку. Делать было все равно нечего.

Сэмюель Томсон занимался какими-то вычислениями. Продолжая вводить данные в центральный компьютер, он молча кивнул Стефану, как бы приглашая его занять кресло второго пилота. Тот сел и уставился в обзорный экран, но, сколько бы он ни смотрел, найти Паломник на фоне ярких звезд так и не смог. Стефан, по-видимому, задремал, так как вдруг услышал шум голосов. Пьер сидел за коммуникатором, повернув голову к командиру. На лице его было страдальческое выражение. Он сказал:

Часть 6

Гарднер очнулся через восемнадцать часов. Ужасно хотелось пить. Система жизнеобеспечения капсулы услужливо придвинула к его губам мундштук с витаминным коктейлем. Напившись, Гарднер осмотрел экраны других членов экипажа. Выглядели все неважно. Красные от полопавшихся капилляров глаза, отечные лица, темные мешки под глазами. Экран Линды был и вовсе отключен. Стефан бросил взгляд на ее индикаторы здоровья. Все показатели были в зеленой зоне. Гарднер улыбнулся. Женщина в любой ситуации оставалась женщиной.

А затем началось торможение. Еще восемнадцать часов с тройными перегрузками. На протяжении всего полета связь с Паломником установить так и не удалось.

Спейс шаттл «Стрекоза»

Серийный номер: СА/1578-343F

Дислокация: Сектор Z-1. Планетная система Саваж.

Местоположение: 384 467 км до планеты Паломник

Корабельное время: 19—55

Гарднер сидел в открытой капсуле, не до конца веря, что этот сумасшедший марш-бросок закончился. Тело было ватным, сердце заходилось в бешеном ритме. Сдавленные длительной перегрузкой легкие отзывались обжигающей болью от мало-мальского вздоха. Кто-то справа от него закашлялся. Стефан повернул голову. Владимир Кузнецов прыгая на одной ноге, уже натягивал свой летный комбинезон.

— Эй, Пьер, – заорал он в сторону только что открывшейся капсулы, - ты выглядишь не лучше, чем я себя чувствую.

После длительной паузы из капсулы последовал ответ:

— Зато я чувствую себя лучше, чем ты выглядишь.

– Даю полчаса для приведения себя в порядок. – басом пророкотал Томсон. Его могучий торс лоснился от пота. – Я собираюсь в самое ближайшее время посадить «Стрекозу» на Центральной. – Ни на кого не глядя, капитан направился в сторону душевых. Экипаж и пассажиры, не сговариваясь, потянулись за ним.

*********

В командной рубке стояла тишина. Паломник в обзорном экране был похож на огромный арбуз, занимающий четверть экрана. Гарднер скосил глаза. По правую от него сторону в пилотских креслах расположились Линда и Пол. Молодёжь притихла и выглядела подавленной. То ли тридцать шесть часов тройной перегрузки так на них подействовали, то ли информация о возможном ЧП на Паломнике, сообщенной капитаном. Астробиолог что-то рисовал на своем планшете, а может и печатал, или строил графики. С такого расстояния трудно было разглядеть. Джон Маккейн, сбросив дурацкую маску «крутого мачо», выглядел собранным и спокойным.

Судя по отрывочным сведениям, составленным из разговора между Линдой и Полом, Маккейн прослужил пять лет в Галактической службе по чрезвычайным происшествиям. По причине, о которой Джон предпочел умолчать, три года назад перевелся на гражданку и работал теперь в группе геологоразведчиков на одном из спутников планеты Призрак. На Эксельсиоре, где проводил отпуск, познакомился с Полом и Линдой. Молодые люди как раз получили утвердительное решение о включении их кандидатур в Группу Свободного Поиска и собирались лететь на Плутон, где их уже ждал «Кузнечик» – четырехместный серийный челнок класса «Е». Но случайная встреча в кафе космопорта внесла коррективы в их планы. Ребята решили, что Плутон может и подождать, а возможность проникнуть на планету, находящуюся под карантином, вряд ли когда им еще представиться.

"Любопытство сгубило кошку" – пробормотал Гарднер. Получилось мрачновато и он все-же закончил пословицу – «но, удовлетворив его, она воскресла".

Центральная располагалась на самом экваторе. «Стрекоза» приближалась к ней со стороны северного полушария, затянутого полупрозрачной дымкой. Эта дымка, казалось, состояла из искусственных радужных колец, параллельных широтам Паломника. До поверхности оставалось около пяти тысяч километров, до базы – около семи.

Пьер увеличил громкость динамиков связи. Было заметно, что он нервничает. Рубку заполнило потрескивание. Ни одного структурированного сигнала, не говоря уже об обрывках фраз или позывных. Казалось, что всю планету окутал «белый шум».

Гарднер сжал зубы. Все избегали говорить на эту тему. Может виной были отзвуки древних суеверий, когда о плохом старались лишний раз не упоминать, «чтобы не сглазить», или людьми руководил трезвый расчет – незачем умножать сущности сверх необходимости? Чтобы правильно оценить ситуацию, требовались факты. И только тогда стоило принимать правильные решения. Пока же у них были догадки. Но все понимали – молчание колоний на Паломнике не могло быть случайным. Люди любят поговорить, а колонисты — особенно. Добровольно они не прекратили бы все разговоры.

– Может, стоит выслать разведзонды? – спросил вдруг Маккейн. Его вопрос повис в воздухе. – Параграф триста два Устава звездоплавания. – также не обращаясь ни к кому конкретно, напомнил он.

– К черту! – не выдержал Томсон. – Мы и так нарушили все инструкции, когда гнали корабль в аварийном режиме. – Он шарахнул кулачищем по приборной доске с такой силой, что Гарднер всерьез испугался. Кевларовое покрытие могло и не выдержать такого удара. – Три дня на орбите? В полном неведении?

– Может, сделаем хотя бы один контрольный виток в стратосфере? – Маккейн не сдавался.

– «Стрекоза» шаттл, а не атмосферник, – видно было, что Сэмюель колеблется. В словах Джона был здравый смысл, тем более что в сложившейся ситуации инструкция прямо требовала именно этого. – К черту! – капитан сделал свой выбор – Через сорок минут будем на Центральной.

Корабль начал снижение.

– Внимание! – включился в работу инженер-кибернетик. Владимир, как заправский пианист, пробежал пальцами по клавишам панели управления. – Переходим к последнему маневру. Включаю геосинхронизацию.

Томсон и Пьер следили за показаниями приборов. Скорость увеличилась. Некоторые невольно сжали губы. Когда входили в атмосферу, никто не произнес ни слова.

Издалека облака Паломника казались безобидными и даже красивыми, но сейчас они подавляли. Их серые клубящиеся потоки неслись в безумном танце, вскипая у вершин безжизненных гор, скрывая от любопытных взоров свою планету. Поверхность можно было увидеть лишь с помощью термовизоров и других специальных приборов.