Опора

Новая работа.

-У Вас хорошее образование, дипломы с отличием: и ординатуры тоже, что не мало важно…

Он заминается и явно подбирает еще лестные слова, чтобы смягчить «удар». Я уже вижу, к чему он ведет.

-Также все ваши рекомендательные письма, курсы, обучения дополнительные. Это впечатляет. Но всё же… работа именно в направлении реабилитации отличается от вашей основной профессии.

Я выдохнула и чуть расправила плечи.

-Травматолог не далек от реабилитации, при всем уважении, - ровным и уверенным тоном говорю я, - После операций я помогала пациентами вставать и делать свои первые шаги заново. До самой выписки. Я окончила курсы реабилитации, прошла всевозможные онлайн-обучения по этой тематике. Да, именно практики в реабилитации у меня не было, но я знаю всю теорию «от» и «до». Я справлюсь.

Руководитель этого реабилитационного центра (как было написано у него на входной табличке на двери) нахмурился и резко выдохнул, вновь перебирая мои дипломы.

-Ангелина, я вижу ваш настрой и хватку. Но этого недостаточно. Здесь нужны терпение, готовность быть не только физической, но и психологической поддержкой пациенту. Это не просто поставить на ноги за 2-3 дня после протезирования.

Я понимаю его логику. Но их центр сейчас моя единственная возможность работать.

-Иногда работа длится месяцы. И результата нет, - продолжает объяснять он мне то, что я и так прекрасно знаю, - Вы амбициозная девушка, это видно по Вам и вашим оценкам. Но готовы ли Вы будете продолжать трудиться, когда не увидите результат сразу? И еще к тому же мотивировать пациента? Это трудно. И при всем уважении, но вряд ли Вы справитесь.

-Я стрессоустойчивая, - как можно мягче произнесла я, - Трудности меня не пугают. Результат будет и я его добьюсь вместе с пациентом. К тому же я смогу сама разрабатывать программы по восстановлению поскольку я сама врач.

Он аккуратно отодвинул все сложенные мои документы в мою сторону. И ответ я уже поняла по его лицу.

-Сожалею, но всё же Ваш характер не подойдет к этой отрасли, - он чуть прокашлялся и продолжил, - Вы больше оперирующий хирург по типу мышления. И это сильно будет мешать именно Вам, как реабилитологу. Попробуйте устроится в больницу, на дежурства. Это подойдет Вам намного больше.

Снова. И снова все решают за меня.

-Послушайте, я…

В этот момент у него звонит рабочий телефон на столе.

-Прошу прощения, - он кивнул мне подождать и ответил на звонок, - Слушаю. Нет, мы это уже обсуждали. Что значит «не хочет с ним работать»?! Это уже третий кто отказывается. И что? Мне что делать теперь? Нет, отказать мы ему не можем, он же приходит.

Ему долго что-то объясняли в телефоне. И с каждой секундой его лицо все больше выражало раздражение.

- Мне нечего придумать на этот счет! Он пациент и мы обязаны ему помочь. Если он не хочет, значит убедите! Мы для этого и работаем! Всё, я позже поднимусь и лично обсудим, у меня собеседование сейчас.

Он резко кладет телефонную трубку и шумно выдыхает.

Только что он мне объяснял о терпении и хладнокровии на этой работе. И сам сдал свои же позиции.

Но то, что я услышала, дает мне преимущество.

-Отдайте его мне, - уверенно говорю я.

Он перевел взгляд на меня.

-Не понял, - переспрашивает он.

Зато я всё поняла по его телефонному разговору.

-У Вас явно есть проблемный пациент, и никто не хочет с ним работать. В моей практике были подобные случаи, я хорошо справляюсь как раз с такими.

Его седые широкие брови сдвинулись к переносице, а взгляд глубоко посаженных серых глаз пристально наблюдал за мной.

-Ангелина, Вы не знаете о чем говорите и к тому же…

-Месяц, - не дав ему даже договорить, жестко продолжила я, - Один месяц: я и он. Если есть еще пациенты, я возьму. Если выдержу и будет хоть какой-то прогресс, я останусь у Вас работать. Если нет, тогда без компенсации можете уволить меня. Испытательный срок.

Он вздыхает и смотрит на стопку моих дипломов, а затем снова на меня.

-Вы уверены? Без оплаты?

Я уверено киваю.

-У меня есть накопления, в ближайшие пару месяцев смогу без оплаты работать. А затем я уже буду вашим сотрудником.

Он глубоко вздыхает, явно не воодушевленный моей идеей.

-Вы настолько сильно в себе уверены, даже не зная на что соглашаетесь. Точнее, на кого.

Я пожимаю плечами.

-Терпение и поддержка, Вы же это говорили. И да, уверена. Я справлюсь.

Он стучит пальцами по столу, явно обдумывая моё по истине безумное предложение. Но безумное оно лишь для меня.

Игра ва-банк. Всё или ничего.

Терять мне нечего, в своих силах я уверена. Поэтому знаю, что смогу.

Наконец он едва заметно кивает.

-Ну хорошо, но только на месяц.

Он протягивает мне руку и я смело ее пожимаю.

-Начнете с понедельника. У вас будет несколько пациентов и будет куратор, который будет помогать Вам, если что. Но только не с одним пациентом. С ним полностью Вы сами.

Я киваю.

-Поняла.

-Вот и хорошо. Форму мы вам выдадим. К 8 утра будьте здесь.

Он отдает мне мои документы и встает, я тоже.

-Спасибо, я не подведу.

Он хмыкает.

-До понедельника, - лишь отвечает он мне.

-До свидания.

С этими словами я выхожу из кабинета.

Получилось! Работа моя!

На выходных как раз почитаю еще несколько статей, чтобы точно быть готовой ко всему.

Хотя судя по его напряжению в разговоре, готовится надо не только в знаниях, но и в выдержке.

Она мне точно понадобится.

***

-Даже удачи не пожелаешь? - иронично спрашиваю я свою белокурую новую коллегу-болтушку.

Ее брови вскидываются вверх и к переносице одновременно.

-Она с ним не поможет, - в тон мне отвечает она.

Василиса моя новая коллега. Она блондинка с огромными кудрями. Видно, от природы.

У нее насыщенно-карие глаза и очень заразительный смех. Если есть синоним слова харизма, то это явно Василиса.

-Все так его описывают, будто он демон, - замечаю я.

Первое занятие.

-Нет, - хладнокровно снова говорит он.

Я уже физически ощущаю, как у меня начинает кровь по венам вскипать от раздражения.

Это десятое упражнение, которое я ему предложила, а он сразу отвергает, даже не попробовав.

Десятое за пять минут начала занятия!

Понимаю коллег, кто перестал с ним работать.

И понимаю Василису, которая выбрала тактику «беседа» с ним.

Он на другое просто не поддается даже!

-Александр, - тон моего голоса я старалась держать ровным, - Вы сразу отказываетесь, даже не попробовав. Только по названию упражнения.

Он чуть наклоняет голову на бок. Поза у него расслабленная абсолютно, будто он дома, а не в реабилитационном центре на занятии. На моем кресле рабочем.

-Если думаете, что что-то новое мне предлагаете, я огорчу Вас, - он приподнимает одну бровь, - Я же уже сказал, лучшие профессионалы занимались со мной. Ваши чудесные дипломы здесь Вам не помогут. Лина.

Снова, как каток по мне проехался. И судя по его спокойствию, для него это привычное дело так общаться с людьми.

-Ангелина Владиславовна, - вновь поправляю его я, делая акцент на этом.

Его губы приподнялись в ухмылке.

-Вы обращаетесь ко мне без отчества. Если просите о субординации, соблюдайте ее.

Я сдерживаю себя, чтобы не закатить глаза.

-Называя Ваше полное имя я проявляю уважение. Вы, обращаясь ко мне по моему личному, как раз наоборот.

Он вскидывает брови вверх и отклоняет голову назад.

-И снова.

-Снова что? - уточняю сразу я.

Он смотрит на меня. Его голубые глаза, как и тон голоса, наполнены самодовольным нахальством.

-Снова абсолютно бесполезный диалог.

Я сжимаю руки на краю кушетки, на которую облокотилась, чтобы сдержать всю злость по отношению к нему.

Как бы я много хотела высказать ему сейчас. Но это явно не приблизит нас к выполнению хоть какого-то упражнения, а значит и к прогрессу.

-Хорошо, - я встаю немного резко из-за накопившейся наглости от него, и подхожу к беговой дорожке, - Сколько Вы здесь максимально проходили?

Он скептически смотрит на меня.

-Серьезно, - и снова не вопрос.

Теперь приподнимаю брови я.

-А что? Вы сказали все стандартные упражнения не помогли. Может предпочитаете сразу радикальные?

Он смотрит на меня своими ледяными голубыми глазами.

И явно думает: шучу я или нет.

Я молча жду.

-Так, достаточно, - он встает с кресла и уже собирается уходить, - Я и так много давал шансов здесь всем подряд, это уже явный бред!

Я быстро догоняю его и встаю перед ним.

Его хромота сыграла мне на руку и я успеваю встать перед ним ровно тогда, когда он наконец вышел из-за кресла.

-Вы правы, но я добилась того, что хотела.

Он выжидательно смотрит на меня сверху вниз.

Долго.

-Моего ухода, - саркастично замечает он.

Я наигранно улыбаюсь.

Было бы прекрасно, но нет.

-Вашего движения. Вы встали и без паузы вышли из-за кресла.

Заметно, что он чуть успокаивается. И что-то обдумывает.

-Я хромаю. Это Вы за паузу не посчитали почему-то.

И снова яд из его уст.

-Хромота есть, но Вы не поморщились и не готовились вставать с кресла. Просто встали и сделали шаг, опираясь на эту ногу. Без эмоций и без боли. Значит, тело готово ходить нормально, но мышечная память не дает. С этим я как раз могу помочь.

Он молчит.

Впервые с нашей встречи после моей фразы пауза такая долгая.

Он все еще смотрит мне прямо в глаза.

И наконец снова хмыкает.

-Хромота не уйдет, - как он жестко и уверенно это сказал.

Я пожимаю плечами.

-Что если я скажу Вам, что за месяц занятий со мной уйдет?

Я отхожу к кушетке, беру с них программу, которую я расписала сегодня утром и протягиваю ему.

-Если за месяц результата не будет, я отстану. Но если будет, мы продолжим заниматься, пока полностью не восстановим вашу ногу.

Он бегло смотрит на лист, затем снова на меня.

-Это, - подчеркивает он, показывая на листок, - Я уже всё делал.

-Не под моим контролем, - замечаю я.

Он усмехается.

-Хотите сказать, что Вы так гениальны, что Ваша программа из тех же упражнений сможет меня излечить, - его тон выражал явную издевку, даже не завуалированную, - Это слишком самонадеянно даже для такой, как Вы.

Не буду уточнять что это значит.

Я складываю руки на груди.

-Вы можете и дальше ничего не пробовать и хромать. Или попробовать мою самонадеянную программу и рискнуть избавится от хромоты. Что вы теряете?

-Месяц, - сразу отвечает он, - Это не помогло «до», сейчас тем более.

Он даже шанса не оставляет свои тоном. Но я тоже не вчера родилась и умею держать удар.

-Всего 31 день. Если нет, то делайте, что считаете нужным.

Уговаривать его нет смысла. А вот пытаться зайти со стороны, что это лишь несколько десятков дней может сработать.

Что-то типа взять на «слабо».

Такие люди, как он, любят риск и доказывать, что они правы.

Он может потерять месяц, но захочет ткнуть меня носом, что я была не права.

Это его топливо: унижать людей, вознося себя. И он не упустит такой шанс.

Он вновь взглянул на листок.

-Те же упражнения, другой результат, - медленно произносит он, - Согласен. Люблю смотреть, как люди сами себя разочаровывают.

Сработало!

Я протягиваю ему руку. Он жмет.

-Но Вы будете четко выполнять, что я говорю эти дни, - говорю я строго.

-Идет, - отвечает он, - И через месяц, когда я выиграю, Вы будете должны мне одну вещь.

Я непроизвольно свела брови к переносице.

-Какую вещь? Это не спор.

-Как раз спор, - он кивает на наше рукопожатие.

Я резко выдергиваю руку. Он усмехается. Своей наглой ухмылкой.

-Уже всё зафиксировано, поздно сдавать назад, - он явно забавляется этим всем.

Сопротивляться сейчас бесполезно. Главное, что он согласился на мои условия. Это уже намного больше, чем кто-то с ним проходил.