Определение последней доминанты в пути

Определение последней доминанты в пути

Разгадывая и подбирая ключ к моему сердцу мои родители всегда хотели мне большего счастья, чем оно было на самом деле. То ли я взрослел слишком быстро, то ли время сжималось у меня возле носа и раздирало на клочья фантазии моих родителей, а они так хотели быть хорошими. Моё детство прошло как обычный и финальный конкурс на самозаточение между свободой и равноправием понимать - кто больше должен этой жизни, я или она мне. Но сегодня, спустя сорок лет я немного оробел, вспоминая о прошлом и тычу себе под нос много невежества и плохой рутины внутри. Но я точно знаю, что был неплохим ребёнком и занимался всё свободное время тем, что поучал своих сверстников о будущем внутри космических станций на других планетах. Тем самым я очень их раззадоривал и почему-то произносил немаловажные слова, о которых потом долго судачили.

Звали меня Антон, но я проходил внутри компании друзей, как Тоха. А быть может и вовсе по-другому, но очень своеобразно и замечательно невинно в свободном голосе мальчика. Этот способ говорить мне так нравился, что хотелось бы вспоминать своё детство снова и снова. Уж очень оно мне запомнилось. Прошли те годы на окраине Москвы, где-то в глубинке подмосковных улиц, гладко перетекающих в настоящий хаос повседневности. Там я осознал свою будущую мужскую силу и стал более самоуверенным. Мне было тогда около десяти лет и возможность познать эту реальность менялась раз от раза. Точно двигая картины освещения прямо перед занавеской, внутри которой и спряталось медленное солнце моего грустного будущего.

В один из запоздалых дней перед школой и всемирным праздником добра и весенней любезности мне было предсказано умереть. А точнее я увидел тень на окне, которая распадалась на атомы в моём уме и чрезвычайно трогательно в чёрных сгустках пыли говорила, что я умру. На окне был знак смерти и он точно символизировал это для меня. Нечаянно я разлил кофе и одна струйка понеслась прямо в мой мозг, а другая уже укатилась на небо в поисках всемирной истины, которой никогда не было. В этом и произошла суть моих первых переживаний и суеверий. В комнате пахло розами, а душные занавески свисали свинцовыми глазами вниз и очень меня раздражали. Нужно было собираться в школу, но я замер в заточении своего страха и стоял как вкопанный. Из под угла короткой перебежкой выполз таракан и смело посмотрел на меня, а потом прикрыл немного свой левый глаз и исчез. Фантасмагория не уходила и внутрь меня проникло что-то горчичное и очень тесное. Оно сжимало мои лёгкие и теснило меня до последнего.

«Может я уже умер и мне снится последний приговор о чудовищности этой жизни? Когда уже даже тараканы тебе подмигивают и переходят дорогу перед школой, выбегая навстречу, чтобы ошарашить и поторопить в навзничь развалившейся способности лететь дальше?» - подумал было я и ожил на несколько секунд. Моя мать замерла и спросила всё ли в порядке, а потом поправила мою кровать и отошла за своими делами обратно на кухню. Я ещё не знал, что моё десятилетие прошло так необычно и трогательно, что делая что-то своеобразное я тоже мог бы стать таким вот тараканом и ползти к своей удаче брюхом кверху. Но я ещё ребёнок и мне помимо дозволенного - больше ничего нельзя. А расти ещё долго и трудность белеет наяву, как снег за окном, чтобы пробудить ещё больший ужас в жизни впереди. Там я сам, как закостенелый маятник тащу свою жизнь и прогибаюсь насквозь сооружения личности. В ней я так хорош, что даже сверстники любуются мной на протяжении всего обучения в школе. Но этого мало.

В прошлом, а может уже в совсем далёком прошлом я был другим человеком. Я даже не знал себя самого, что бывает на Земле такое. Что могут быть плазменные телевизоры и квантовые машины, а ещё искусственный интеллект, в котором моё воображение зависит от меня же. Этим можно управлять всеми вещами на Земле, но я не проникся здесь свободой, предназначенной для человека. Я только вспомнил свою прошлую жизнь и она открыла мне тайное окно внутри умиления о судьбе. В доказательство смерти я не верю, не держу свободное отношение людей перед собой. Я внушил себе, что я родился здесь по предназначению, но таким маленьким и беспомощным я ещё никогда не был. Там я жил в роскошном доме и около меня всегда ютились какие-то служанки. Видимо моё богатство доставляло мне много тщеславного чувства юмора и я их похлопывал по заднице и приговаривал что-то брюзжащими тоном вослед. А потом сам делал себе кофе и моя мраморная статуэтка родственника напоминала мне о свершениях моего рода.

Этим прошлым можно было бы забавлять своё воображение, но я стоял внутри комнаты и недвижно ухмылялся сам себе. Так прошла минута, потом ещё одна и дым в глазах окутал моё сознание. Мне показалось, что я перенёсся за горизонт своего мышления куда-то далеко и тихий снег уже не жалит меня морозом, а тихо гладит тёплой рукой. Моя роль мужчины меня настораживала и очень гордила, исподтишка сдувая пылинки на старом комоде в комнате, где я стоял. Там было тихо и мутно, как будто кто-то постоянно приговаривал мне о значении моей жизни в будущем. Я слышал эту роль и она являлась мне в новом обличье каждый раз, когда утром ко мне заходила мама и трогала мой лоб. Так она проявляла заботу и выходила на контакт с новой пользой побыть наедине с любимым ребёнком. Зная свои слабые стороны характера я не был одиноким и забитым мужчиной около десяти лет, а просто жил для себя. Моё эго ещё не вышло за пределы социального общения со сверстниками и забот в жизни было немного. Но только притронувшись к социальным заботам людей - они обходили меня стороной. То ли чувствовали, что я особенный, то ли моя манера выдавала мой тон внутреннего упрямства и неожиданно я сам сопротивлялся людям, уходя с головой в обсуждение своих проблем. Немного отойдя от мыслей Антон уложил свои школьные предметы в рюкзак и направился прямиком в школу. По дороге всё брюзжал какой-то трактор рядом. Он шёл так незаметно и огибал зимний пейзаж, что было не по себе. За шумом Антон забыл о случившемся, но осадок горечи не оставил ему спокойного утра на его маленьком уме. Образ реальности был школьным, но очень туго думал и засыпал по дороге. Там уже пыль поднималась навстречу холодному воздуху и шли ещё другие дети. Они радостно приветствовали друг друга, а утренняя Москва походила на серьёзного господина в чёрной шляпе из флисовой надменности в голове.