Орден Брошенных Дочерей

Глава 1: Сталь и пепел

Глава 1: Сталь и пепел

Холод в Небесном Монастыре был не погодным явлением, а фундаментальным законом бытия. На высоте десяти тысяч футов над уровнем моря, где разреженный воздух обжигал легкие, как битое стекло, камень впитывал холод веков.

Элани стояла на коленях в центре Круга Судеб. Гладкий обсидиановый пол отражал её лицо — осунувшееся, с тенями под глазами, но лишенное всякого выражения. Это было первое правило: лицо — это маска, душа — это сталь. Перед ней на низком гранитном постаменте лежал «Секатор» — тринадцатидюймовый кинжал из черного железа, лишенный гарды. Его лезвие не имело блеска; оно поглощало свет, как черная дыра.

— Семь лет ты была глиной в наших руках, Элани из рода Атрей, — голос Настоятельницы рокотал под сводами, отражаясь от исполинских статуй Безликих Богинь. — Мы выжгли в тебе нежность, мы отсекли твое имя, мы научили твой разум видеть то, что скрыто за плотью. Сегодня ты перестанешь быть зрителем. Ты станешь инструментом.

Настоятельница, женщина, чье лицо было скрыто вуалью из тяжелых серебряных нитей, медленно подошла к кругу. В её руках был сосуд из кости.

— Магия — это не дар. Это кража, — продолжала она. — Чтобы видеть Нити, ты должна отдать часть своего мира. Чем больше ты видишь, тем меньше чувствуешь вкус еды, тепло огня или тяжесть сострадания. Готова ли ты к последнему Разрыву?

— Я — клинок в руках Мойры, — голос Элани прозвучал сухо и твердо. — Моя воля — её воля. Моя жизнь — её нить.

Настоятельница вылила содержимое сосуда в чашу перед Элани. Вязкая серая жидкость задымилась. Это был экстракт «Слепоты провидца» — яд, который расширял восприятие до границ невозможного, одновременно разрушая нервную систему.

Элани взяла чашу. Она знала тактику: если пить медленно, агония растянется. Если залпом — сердце может не выдержать удара. Она выбрала быстрый путь.

Жидкость на вкус напоминала расплавленный свинец. Секунду ничего не происходило, а затем мир взорвался.

Зрение Элани не просто обострилось — оно расслоилось. Каменные стены монастыря стали полупрозрачными. Она видела движение воздуха, вибрацию звука и, наконец, Их.

Из груди Настоятельницы выходили сотни тончайших, пульсирующих нитей. Одни были тусклыми — это было прошлое. Другие — ярко-серебряными, уходящими вверх, к Ткацкому Станку. Но были и те, что переплетались с другими нитями в зале, создавая сложный, сводящий с ума узор вероятностей.

— Смотри на свою цель, — приказала Настоятельница.

В круг ввели человека. Это был преступник, приговоренный к смерти — дезертир из южных легионов. Он был изможден, его глаза метались от ужаса. Элани видела его нить. Она была толстой, темно-коричневой и опасно дрожала. В узлах этой нити она видела потенциал: если этот человек проживет еще неделю, он заразит тифом целый лагерь беженцев. Тысячи смертей были завязаны на одном этом узле.

— Его жизнь — это гниль на гобелене мира, — прошептала Настоятельница. — Иссеки её.

Элани схватила кинжал. Вес оружия ощущался иначе — теперь он казался продолжением её костей. Она не смотрела на человека. Она смотрела на мерцающую линию, соединяющую его сердце с пространством.

Она сделала шаг. Движение было экономным, продиктованным годами тренировок. Инерция удара, разворот бедра, перенос веса на левую ногу. Она не просто ударила — она «подцепила» нить острием.

В момент соприкосновения металла с магической нитью Элани почувствовала «откат». Это было похоже на удар током, прошедший через все тело до самого позвоночника. В ушах зазвенело, перед глазами вспыхнули искры. Это была физическая плата за вмешательство в порядок вещей. Её мышцы свело судорогой, но она не отпустила рукоять.

С резким звуком, похожим на лопнувшую струну альта, нить разорвалась.

Преступник рухнул замертво еще до того, как сталь коснулась его кожи. Его сердце просто перестало биться, потому что «завтра» для него больше не существовало.

Элани тяжело дышала. По её подбородку текла тонкая струйка крови — лопнули сосуды в носу. Усталость навалилась свинцовым плащом. Она знала, что за использование этого зрения она заплатит неделей изнурительной мигрени и потерей обоняния.

— Ты справилась, — Настоятельница подошла ближе, её фигура в магическом зрении Элани казалась окутанной грозовым облаком. — Но это был лишь сорняк. Твое настоящее испытание начнется на закате.

Настоятельница протянула руку и коснулась лба Элани. Холод её пальцев был невыносим.

— В архивах Ордена появилось новое пророчество. Грядет Великий Пожар, и его искра — в руках человека, которого ты когда-то называла отцом. Маршал Атрей планирует открыть ворота для орд Пустоты. Если его нить не будет оборвана в ближайшие три дня, гобелен Элизиума сгорит дотла.

Элани застыла. Сердце, которое её учили не слушать, пропустило удар. Маршал Атрей. Человек, который отдал её в этот ад семь лет назад, чтобы спасти свою репутацию.

— Твои сестры, Кассия и Мира, выступят с тобой. Они будут твоими глазами и твоим щитом. Но нож... нож должен быть в твоей руке. Кровная связь облегчает Разрыв, но она же может стать твоей петлей.

Элани медленно поднялась с колен. Магическое зрение начало угасать, мир снова становился серым, плоским и невыносимо тяжелым. Она вложила кинжал в ножны на бедре.

— Я готова, — сказала она, хотя каждое слово давалось с трудом из-за боли в висках.

— Иди, — Настоятельница повернулась спиной. — И помни, Элани: если ты дрогнешь, если твоя рука дрогнет хоть на волосок, мы не просто убьем тебя. Мы вычеркнем тебя из истории. Твоя нить будет стерта так, словно ты никогда не рождалась.

Элани вышла из зала. В коридоре её ждали двое. Кассия — высокая, с коротким ежиком волос и шрамом через всю щеку, и Мира — тихая, с вечно холодными глазами. Они не обнялись. Они не обменялись приветствиями. Они лишь синхронно проверили крепления своих доспехов.

— Кони готовы у подножия тропы, — коротко бросила Кассия. — У нас мало времени. Гроза закроет перевал через три часа. Если не успеем — сдохнем от обморожения.

Глава 2: Ледяное дыхание сомнений

Глава 2: Ледяное дыхание сомнений

Спуск с Небесного Монастыря называли «Тропой Смирения». Это была узкая, высеченная прямо в отвесной скале лестница, где ступени за века стерлись до состояния скользких линз. Слева — монолитная стена, покрытая коркой инея, справа — пропасть, в которой облака казались застывшим океаном. Ветер здесь не просто дул, он бил наотмашь, пытаясь оторвать людей от камня и швырнуть их в бездну.

Элани шла первой. Каждый шаг отдавался пульсирующим молотом в висках — побочный эффект «Слепоты провидца» превращал обычный шум ветра в грохот обрушивающихся гор. Она чувствовала, как под кожаными перчатками немеют пальцы, сжимающие страховочный канат.

— Не останавливайся, Атрей! — крикнула Кассия сзади. Её голос едва пробивался сквозь вой метели. — Если кровь в жилах встанет, мы превратимся в ледяные статуи еще до заката!

Кассия была старше на пять лет и уже прошла через дюжину успешных Разрывов. В её движениях сквозила звериная уверенность. Она не верила в предзнаменования, она верила в дистанцию, угол атаки и остроту заточки. Для неё этот поход был лишь очередным контрактом, подписанным кровью.

Мира, замыкающая отряд, хранила молчание. Она была «тихим эхом» — специалистом по скрытности, чья нить была настолько тонкой, что её почти невозможно было заметить даже другим Мойрам.

Через два часа изнурительного спуска они достигли «Глотки» — естественного грота, где тропа расширялась, позволяя на мгновение укрыться от ветра. Элани прислонилась к холодному камню, тяжело дыша. Её выдох превращался в густое облако пара.

— Ты бледная, как труп в морге, — Кассия подошла вплотную и бесцеремонно схватила Элани за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Зрачки все еще расширены. Настоятельница дала тебе двойную дозу экстракта?

— Столько, сколько было нужно, — Элани оттолкнула её руку. — Я видела нить цели. И я видела... нечто еще.

Мира, которая до этого проверяла тетиву своего короткого арбалета, подняла голову. — Что ты видела? В Круге Судеб нельзя видеть ничего, кроме того, что дозволено Станком.

Элани помедлила. Правила Ордена были ясны: любые видения, не касающиеся цели, считаются искушением Пустоты. Рассказать о нити Настоятельницы, душащей её собственную шею, означало подписать себе приговор за ересь.

— Искажения, — сухо ответила Элани. — Из-за высокой концентрации яда. Мир двоился.

Кассия прищурилась, её шрам на щеке дернулся. — Надеюсь, что так. Если твои глаза начнут лгать тебе в бою, мне придется оборвать твою нить раньше, чем ты доберешься до отца. Это не жестокость, Атрей. Это милосердие к гобелену.

Они двинулись дальше. К вечеру горы сменились предгорьями, поросшими кривыми, вымерзшими соснами. Здесь, внизу, воздух был густым и пах хвоей и мокрой землей. У подножия их ждали кони — три приземистых, мощных скакуна северной породы, привыкших к переходам по каменистым осыпям.

К каждой луке седла был приторочен тяжелый кофр с символикой Ордена. Внутри — запасные кинжалы, алхимические припарки, немного сухарей и «пепел забвения» для уничтожения следов. Никаких знамен, никаких украшений. Они были тенями, а тени не носят золото.

Они ехали молча, пока не достигли тракта, ведущего к северной столице. Элани чувствовала, как с каждым пройденным милем в ней растет странное оцепенение. Она возвращалась в места своего детства, но не как дочь великого маршала, а как его палач.

— Ты помнишь его лицо? — вдруг спросила Мира, поравнявшись с Элани.

— Чье? — Элани не оборачивалась.

— Твоего отца. Прошло семь лет. Орден стирает привязанности, но образы остаются. Когда ты вонзишь сталь, ты будешь видеть в нем Маршала Атрея или человека, который учил тебя держать поводья?

— Я буду видеть цель, чья жизнь угрожает равновесию, — отчеканила Элани. — Он нарушил клятву верности короне и связался с силами, которые не подвластны людям. Мои чувства — это шум. Я научилась его отключать.

— Красиво сказано, — подала голос Кассия, ехавшая впереди. — Прямо как по учебнику. Только вот когда из шеи цели брызжет горячая кровь, а в глазах отражается твое собственное лицо, учебники обычно горят в аду. Я видела, как ломались лучшие из нас. Те, кто думал, что они — всего лишь сталь.

Они остановились на ночлег в заброшенной охотничьей хижине. Огонь разводить не стали — дым мог привлечь нежелательное внимание. Ужинали в темноте, слушая, как скребутся мыши под полом.

Элани не могла уснуть. Боль в голове утихла, сменившись странным зудом за глазами. Она знала, что это опасно, но желание проверить свои силы было сильнее страха. Она прикрыла глаза и сосредоточилась, пытаясь вызвать остатки магического резонанса без яда.

Сначала была тьма. Затем начали проявляться контуры хижины. Она увидела нить Кассии — она была похожа на ржавую проволоку, жесткую и изломанную во многих местах. Кассия прожила долгую жизнь для убийцы, и каждый её Разрыв оставлял на нити рубец. Нить Миры была едва заметна, как паутинка на ветру.

Затем Элани посмотрела на свои руки.

Холодный пот выступил у неё на лбу. Её собственная нить, которая должна была быть чистой и серебристой, как у всех посвященных, была другой. Она была черной. Не угольно-черной, а цвета пустоты, поглощающей свет. И она не уходила вверх. Она раздваивалась. Одна часть тянулась к её сердцу, а вторая... вторая уходила в землю, пульсируя в такт какому-то подземному ритму.

Элани судорожно открыла глаза, тяжело дыша. В хижине было тихо, только Кассия мерно похрапывала.

— Это невозможно, — прошептала Элани.

Черная нить была признаком «Искаженных» — тех, кого Орден должен был уничтожать без жалости. Это означало, что её существование само по себе является угрозой миру. Или... или всё, чему её учили в монастыре, было ложью.

Она вспомнила нить Настоятельницы. Удавка. Если Орден контролирует судьбы, то кто контролирует сам Орден?

Элани вышла из хижины в холодную ночь. Небо было чистым, усыпанным равнодушными звездами. Где-то там, за горизонтом, её отец собирал войска. Был ли он действительно предателем? Или он узнал то же самое, что только что начала осознавать она?

Глава 3: Узел Красного Предела

Глава 3: Узел Красного Предела

Красный Предел оправдывал свое название. Город-крепость, вгрызшийся в скалистое плато, был выстроен из местного песчаника, который в лучах заходящего солнца казался пропитанным запекшейся кровью. Это были ворота в северные земли дома Атрей — место, где заканчивалась власть закона и начиналась власть стали.

Отряд достиг внешних стен к сумеркам. Элани, Кассия и Мира сменили серые мантии Мойр на поношенные плащи вольных наемников. Их лица скрывали глубокие капюшоны, а ритуальные кинжалы были спрятаны в потайных ножнах под подмышками. Для любого стражника они были просто очередными «солдатами удачи», стекающимися на север в предчувствии большой войны.

— Помните, — тихо проговорила Кассия, когда они приблизились к подъемному мосту. — Никакого «зрения» без крайней нужды. Если в городе есть храмовые инквизиторы или псы-ищейки Маршала, они почувствуют рябь в пространстве раньше, чем вы успеете моргнуть. Работаем руками и старой доброй ложью.

На воротах стоял гул. Обозы с провиантом, скрипя несмазанными осями, втягивались в чрево крепости. Пахло навозом, каленым железом и дешевой похлебкой.

— Эй, вы! — окрикнул их сержант стражи, преграждая путь тяжелой алебардой. Его доспех был украшен гербом Атреев — серебряным соколом на черном поле. При виде этого символа у Элани внутри что-то болезненно сжалось, но она лишь сильнее натянула капюшон. — Откуда и куда?

— Из вольных рот капитана Бруно, — спокойно ответила Кассия, не замедляя шага. — Идем на зов Маршала. Говорят, он платит золотом тем, кто не задает вопросов.

Сержант окинул их оценивающим взглядом, задержавшись на Элани. Его глаза на мгновение сузились. — Ты... какая-то мелкая для наемника. Покажи лицо.

Элани почувствовала, как Кассия напряглась, а рука Миры медленно скользнула к арбалету под плащом. Это была секунда, когда всё могло закончиться бойней прямо у входа. Элани медленно подняла голову, но не полностью. Она выставила вперед челюсть и нацепила самую презрительную ухмылку, на которую была способна.

— Тебе нужно моё лицо или мой клинок, солдат? — её голос прозвучал хрипло и низко. — Если хочешь проверить, гожусь ли я в строй — доставай меч. Но учти, я не привыкла бить вполсилы.

Сержант хохотнул, сплюнув под ноги. — Колючая девка. Проходите. Маршалу сейчас нужны все, у кого есть зубы. Встанете в «Хромом Кабане», утром явитесь к вербовщику.

Они прошли внутрь. Красный Предел внутри напоминал разворошенный муравейник. Солдаты точили мечи прямо на улицах, у кузниц стояли очереди, а на центральной площади возводили эшафот.

— Город готовится к осаде, а не к походу, — шепнула Мира, когда они свернули в узкий переулок. — Они не собираются нападать. Они боятся.

— Кого? — спросила Элани. — Если Маршал предал корону, он должен был ударить первым.

— Скоро узнаем, — Кассия кивнула в сторону вывески со щербатым кабаном. — Мира, ты в тени. Обойди казармы, послушай, о чем шепчутся офицеры. Элани — со мной. Мы поищем того, кто знает внутреннюю кухню замка.

«Хромой Кабан» встретил их облаком махорочного дыма и кислым запахом пролитого эля. В углу за тяжелым дубовым столом сидел человек, которого Элани узнала мгновенно, несмотря на прошедшие годы. Командор Варн. Некогда он был первым рыцарем её отца и тем, кто научил её делать первый выпад. Теперь он выглядел как тень самого себя: седая нечесаная борода, помятая кираса и пустой взгляд, устремленный в кружку.

— Это он, — выдохнула Элани.

— Бывший наставник? — Кассия оценила Варна взглядом мясника. — Он разваливается. Идеальный источник. Иди, разговори его. Я прикрою.

Элани подошла к столу и села напротив, не спрашивая разрешения. Варн даже не поднял головы.

— Мест полно, парень. Найди другое, — прохрипел он.

— Я слышала, Командор Варн никогда не оставлял свой пост, пока не допивал до дна, — сказала Элани своим настоящим голосом.

Варн замер. Его рука, сжимавшая кружку, дрогнула. Он медленно поднял глаза, и Элани увидела в них не просто усталость, а глубокий, застарелый ужас.

— Этот голос... — он прищурился, вглядываясь в черты её лица под капюшоном. — Маленькая соколица? Нет... этого не может быть. Тебя забрали Мойры. Тебя нет.

— Меня нет для семьи. Но я здесь, Варн. И я вижу, что Красный Предел пахнет гарью и страхом. Что происходит? Почему Орден считает, что мой отец открыл ворота Пустоте?

Варн резко подался вперед и схватил её за руку. Его пальцы были как железные тиски. — Уходи, девочка. Беги, пока нити еще не затянулись. Твой отец... он не предатель. Он — единственный, кто понял, что за гость пришел в наш мир под маской пророчества.

— О чем ты?

— Орден лжет! — Варн заговорил шепотом, срываясь на хрип. — Они не предотвращают апокалипсис, они его выращивают. В подземельях замка Атрей не Пустота. Там то, что осталось от старых богов. И твой отец... он заперся там не для того, чтобы их выпустить. Он держит дверь! Но Орден послал вас, чтобы вы перерезали единственную руку, которая удерживает засов.

В этот момент Элани почувствовала резкий укол холода в затылке. Это было чувство, которое она испытывала только при «зрении» — присутствие чужой, враждебной нити.

Она непроизвольно активировала малую долю своего дара — без экстракта, на чистом адреналине. Мир вокруг на мгновение посерел.

Она увидела нить Варна. Она была обмотана вокруг его горла и уходила... вверх, сквозь крышу таверны, прямо к ночному небу. Но это была не золотая нить судьбы. Это была пульсирующая красная вена.

— Варн, замри! — крикнула она, но было поздно.

С потолка таверны, пробив балки, рухнуло существо. Оно напоминало человека, но его кожа была прозрачной, как слюда, а вместо костей внутри двигались живые, черные жгуты. «Стичер» — элитный убийца Ордена, созданный из тел павших послушниц.

Стичер не использовал сталь. Его пальцы удлинились в острые иглы. Одним движением он пронзил горло Варна, прежде чем тот успел выхватить меч. Командор захлебнулся кровью, его глаза остекленели, а красная нить, которую видела Элани, лопнула с оглушительным (для её чувств) звоном.

Глава 4: Печать Сокола

Глава 4: Печать Сокола

Багровое зарево над Красным Пределом больше не было отражением заката. Город горел. Гул, доносившийся из цитадели, перерос в инфразвуковую вибрацию, от которой у Элани начали кровоточить десны. Это был звук рвущейся материи — так звучит само пространство, когда его насильно растягивают, как старый холст.

— К стене! — скомандовала Кассия, сбивая Элани с ног за мгновение до того, как мимо пронеслось нечто огромное.

Гончая Судьбы. Тварь размером с быка, лишенная шерсти и глаз, состоящая из переплетенных жил и костяных наростов, пронеслась по улице, сминая торговые лавки как бумагу. Она не охотилась на людей — она бежала на зов Разрыва в цитадели.

— Они игнорируют нас, пока мы не встанем у них на пути, — тяжело дыша, прошептала Мира. Она прижимала руку к боку; обломок оконного стекла из таверны оставил глубокий порез, и темная кровь уже пропитала её плащ. — Но городская стража... они в панике. Они бьют во всё, что движется.

— Нам не пройти по главным улицам, — Элани поднялась, отряхивая пепел с колен. В её голове, вопреки боли, воцарилась ледяная ясность. — Каждая секунда промедления кормит ту тварь, что просыпается в замке. Есть путь. «Соколиный лаз».

— Тайные ходы? — Кассия недоверчиво хмыкнула, проверяя заточку клинков. — Атрей, это не детская игра в прятки. Если там засада...

— Там не будет засады, — отрезала Элани. — О нем знали только трое: мой отец, Командор Варн и я. Вход за старой прачечной, в сточных каналах под северным бастионом.

Они двинулись через переулки, двигаясь низко, почти касаясь руками брусчатки. Город превратился в лабиринт кошмаров. Элани видела, как стражники в ужасе бросали оружие, глядя на небо, где облака закручивались в неестественную воронку. Магия нитей здесь была повсюду — пространство искрило, нити случайных прохожих вспыхивали и гасли, разрываемые хаотичными выбросами энергии.

У входа в сточные каналы их ждало первое препятствие. Пятеро солдат дома Атрей, закованные в тяжелую броню, пытались завалить вход в туннели камнями.

— Ни шагу дальше, наемники! — выкрикнул один из них, опуская забрало. — Приказ Маршала: заблокировать нижние уровни! Никто не выйдет, и ничто не войдет!

— Мы не наемники, — Элани вышла вперед, сбрасывая капюшон. Свет пожаров выхватил её лицо — острое, решительное, с холодным блеском в глазах. Она подняла руку, в которой сжимала печатку Командора Варна. — Я — Элани Атрей. Отойдите от прохода, или я заставлю вас проглотить ваши клятвы верности вместе со сталью.

Солдаты замерли. В их рядах возникло минутное замешательство. Имя Атрей всё еще имело вес в этих камнях. — Леди Элани... — прошептал старший. — Но вы... вы мертвы. Нас учили, что вы ушли в Небытие.

— Как видите, Небытие меня не удержало. В сторону!

Солдаты медленно опустили копья. Старший подошел к ней, и Элани увидела, что его лицо изрезано морщинами и старыми шрамами. — Леди, там, внизу... — он указал на темный зев туннеля. — Там шепот. Те, кто ушел туда закрывать решетки, не вернулись. Маршал сказал, что за дверью — спасение, но стены замка стонут, как живые. Не идите туда.

— Я должна, — Элани прошла мимо него, жестом позвав сестер.

Внутри туннелей царила неестественная тишина, поглощающая звуки города. Запах сырости перемешивался с чем-то едким, похожим на озон и старую бумагу. Здесь магия Элани начала вести себя странно. Черная нить в её руке вибрировала, указывая направление, словно компас.

— Ты ведешь нас в пасть дьявола, Атрей, — тихо сказала Кассия, когда они углубились в лабиринт на сотни ярдов. — Твоя нить... я вижу её даже без зрения. Она фонит, как проклятый алтарь. Ты понимаешь, что если мы выберемся, я буду обязана доложить об этом в Совет Мойр?

— Если мы выберемся, Кассия, Совета может уже не существовать, — ответила Элани, не оборачиваясь. — Ты видела Стичера. Орден перерабатывает нас на запчасти. Ты всё еще хочешь им служить?

Кассия промолчала, но рука её на рукояти ножа сжалась крепче.

Они достигли массивной железной двери, скрытой за слоем плесени. Элани нащупала потайной рычаг, замаскированный под выпирающий камень. С тяжелым скрежетом механизм сработал, и дверь приоткрылась, обдав их волной жара.

Они оказались в нижнем склепе замка. Но это был уже не склеп. Стены были оплетены пульсирующими венами из черного кристалла. Воздух дрожал от мощи. В центре зала, на коленях перед колоссальными каменными вратами, стоял человек.

Маршал Атрей. Его волосы полностью поседели, доспехи были покрыты слоем инея, а руки... руки по локоть были погружены в саму ткань врат. Он не просто держал их — он буквально вплетал свои собственные нити жизни в запорный механизм, заменяя собой выходящие из строя магические цепи.

— Отец! — крикнула Элани, бросаясь к нему.

Маршал медленно повернул голову. Его глаза были залиты серебром — признак того, что он находится на грани окончательного выгорания души.

— Элани... — его голос был похож на шелест сухих листьев. — Ты опоздала. И ты пришла не одна.

Кассия и Мира мгновенно рассредоточились, занимая боевые позиции. Кассия подняла кинжал, её глаза сверкнули фанатичным огнем. — Маршал Атрей! Именем Ордена Мойр, вы обвиняетесь в ереси и попытке призыва Пустоты! Ваша нить должна быть оборвана!

— Глупая девчонка... — Маршал горько усмехнулся, и изо рта у него потекла тонкая струйка серебристой крови. — Вы смотрите на замок, но не видите тюрьму. Я не призываю Пустоту. Я — последняя живая чешуйка на броне этого мира. Под этими плитами спит «Первородный Ткач». Тот, кого ваши боги предали и замуровали здесь в начале времен. Орден... они не хотят остановить его. Они хотят его доить. Им нужна его кровь, чтобы вечно править нитями судеб.

— Ложь! — выкрикнула Кассия и бросилась в атаку.

Движение было молниеносным. Она была мастером Разрыва. Её клинок был нацелен точно в пульсирующую вену на шее Маршала. Но Элани оказалась быстрее.

Глава 5: Пепел Иерархии

Глава 5: Пепел Иерархии

Тишина после взрыва была страшнее самого гула. Она была плотной, ватной, вытесняющей из легких воздух. Элани поднялась первой, опираясь на обломок гранитной колонны. Её руки дрожали, а кончики пальцев почернели, словно она долго держала их в углях. Это была цена прямого контакта с Сердцем Ткача — физическое выгорание материи.

Маршал Атрей, её отец, больше не был человеком. Хрустальная статуя, в которую он превратился, застыла в позе вечного стража, преграждая путь к вратам. Внутри прозрачного камня всё еще мерцали последние искры серебристой энергии, медленно угасая. Он не просто умер; он стал частью замка, живым (или мертвым) засовом.

— Ты... ты понимаешь, что ты натворила? — голос Кассии прозвучал как хруст сухого снега.

Она сидела у стены, её лицо было бледным, как полотно. Но самое страшное было не в её ранах. Кассия лихорадочно хватала пальцами воздух над своим левым плечом — там, где у каждой Мойры должна была находиться «пуповина», связывающая её с Ткацким Станком Ордена.

— Я ничего не чувствую, Элани, — прошептала Мира, приподнимаясь на локтях. Её глаза, обычно холодные и расчетливые, были расширены от ужаса. — Слышишь? Пустота. Раньше мир постоянно гудел от шепота судеб. Я знала, куда сделать шаг, потому что чувствовала натяжение нити. А теперь... я словно ослепла.

— Мы не ослепли, — Элани подошла к ним, её шаги эхом отдавались в пустом склепе. — Мы просто перестали быть марионетками. Печать отца изменила частоту. Орден больше не транслирует свою волю через нас. Мы — оборванные концы.

— Мы — трупы! — Кассия резко вскочила, превозмогая боль, и в одно мгновение прижала Элани к стене, приставив кинжал к её горлу. Сталь дрожала у кадыка. — Ты лишила нас единственного, что имело смысл! Семь лет я отдавала свою кровь и память, чтобы быть частью великого узора. Кто я теперь? Просто убийца в грязном плаще? Без цели? Без завтрашнего дня?

Элани не пыталась вырваться. Она смотрела прямо в яростные глаза сестры. — Цель осталась та же, Кассия. Спасти мир. Просто теперь нам придется делать это по-настоящему, а не по приказу сверху. Посмотри на свои руки. Они всё еще могут держать сталь. Твой разум всё еще помнит тактику боя. Разница лишь в том, что теперь твой выбор принадлежит тебе.

— Выбор — это бремя, которое не каждый может вынести, — Кассия медленно опустила нож, но её взгляд остался тяжелым. — Инквизиторы не вернутся в Монастырь. Настоятельница уже знает, что миссия провалена. Сюда стянут Легионы Очищения. Они выжгут Красный Предел до скального основания, чтобы стереть память об этом дне.

Мира подошла к ним, придерживая раненый бок. Она подняла с пола шлем одного из испарившихся Инквизиторов. Золото маски потемнело и пошло трещинами. — Нам нельзя здесь оставаться. Если мы хотим выжить, нам нужно уходить в Теневые Кряжи. Там, в лесах, магия нитей всегда была нестабильной. Ордену будет сложнее нас выследить.

— Сначала нужно вывести людей, — Элани обернулась к хрустальной фигуре отца. — Солдаты на стенах... они верны гербу Сокола. Если мы оставим их здесь, они погибнут ни за что.

— Ты хочешь играть в полководца? — Кассия горько усмехнулась. — У нас нет времени на логистику беженцев. Мы — отряд устранения, а не благотворительная миссия.

— Нет, Кассия. Мы — единственные, кто знает правду, — Элани подошла к отцу и осторожно сняла с его хрустального пояса ножны с его фамильным мечом. Оружие было тяжелым, из синей стали, закаленной в магии севера. — И эта правда стоит того, чтобы за неё сражаться.

Они начали подъем из подземелий. Замок Атрей, некогда величественный и грозный, теперь казался раненой птицей. Полы треснули, магические светильники погасли, а по коридорам гулял сквозняк, пахнущий озоном.

Когда они вышли во внутренний двор, их встретила толпа солдат. Те самые гвардейцы, что пропустили их в туннели, стояли плотным кольцом. Их лица были закопчены, доспехи помяты. Впереди стоял молодой лейтенант, сжимающий в руке обломок знамени.

— Леди Элани... — он сделал шаг вперед. — Гул прекратился. Что с Маршалом?

Элани посмотрела на них. Это были суровые мужчины, прошедшие десятки битв. Они ждали приказа. Они ждали надежды. Она подняла меч отца высоко над головой. Синяя сталь поймала первые лучи холодного солнца.

— Маршал Атрей пал, защищая этот мир от тех, кто называл себя его хранителями, — её голос разнесся по двору, усиленный остаточным резонансом магии. — Замок больше не защищен. Те, кто послал нас убить Маршала, скоро придут сюда, чтобы убить всех вас. У вас есть два пути. Остаться здесь и принять смерть в руинах. Или уйти со мной в дикие земли, чтобы стать первым легионом новой армии. Армии тех, кто больше не верит в пророчества, но верит в свою сталь!

Минута тишины казалась вечностью. Затем лейтенант медленно опустился на одно колено. За ним, с тяжелым скрежетом доспехов, последовал весь гарнизон.

— Веди нас, Соколица, — глухо произнес лейтенант.

— Безумие, — прошептала Кассия, но Элани заметила, как та непроизвольно выпрямила спину. Инстинкт лидера в ней всё еще боролся с привычкой подчиняться.

Эвакуация была тактическим адом. За три часа им нужно было собрать провиант, теплую одежду и лошадей для трех сотен солдат и тех горожан, кто решился следовать за ними. Мира взяла на себя разведку — она растворялась в тенях городских улиц, отмечая перемещения Гончих Судьбы, которые всё еще рыскали по окраинам, дезориентированные потерей контроля со стороны Инквизиторов.

Кассия занялась организацией колонны. Её солдатский юмор, едкий и суровый, неожиданно приободрял вымотанных людей. Она раздавала приказы короткими очередями, как ударами кнута, не давая панике завладеть умами.

Сама Элани вернулась в кабинет отца. Она искала карты — настоящие карты, не искаженные магией Ордена. Среди свитков она нашла небольшую шкатулку из черного дерева. Внутри лежало письмо, адресованное ей. Дата стояла — семь лет назад. День, когда её отдали Мойрам.

Глава 6: Теневой пульс

Глава 6: Теневой пульс

Теневые Кряжи не были просто лесом. Это была живая, дышащая опухоль на теле мира, место, где реальность истончилась настолько, что корни деревьев вплетались в пустоты между измерениями. Здесь не было привычного суточного цикла: над головами вечно висели серые сумерки, а туман был настолько густым, что казался осязаемым, как сырая шерсть.

Колонна из трех сотен солдат и беженцев растянулась на милю. Люди шли молча, экономя силы. Стук копыт по мерзлой земле и тяжелое дыхание — вот и всё, что нарушало тишину. Элани ехала во главе, вглядываясь в чащу. Её «зрение» теперь работало иначе. Ей больше не нужен был яд, чтобы видеть нити, но цена за это возросла: мир вокруг нее постоянно вибрировал, отзываясь тупой болью в костях.

— Они отстали на полдня, — Мира бесшумно возникла из тумана, поравнявшись с конем Элани. Её лицо было серым от усталости, но глаза лихорадочно блестели. — Легион Тишины не рискует входить в Кряжи крупными силами. Они боятся леших и блуждающих разрывов. Но «Ножницы»... они уже здесь. Я видела их метки на деревьях.

— Сколько? — спросила Элани, не поворачивая головы.

— Пока двое. Но они не нападают. Ждут, когда мы вымотаемся.

Мира внезапно пошатнулась и схватилась за луку седла. Элани заметила, как из-под её повязки на боку пробивается неестественное свечение.

— Стой. Всем привал! — скомандовала Элани.

Колонна с облегчением замерла. Солдаты тут же начали организовывать круговую оборону, а Кассия принялась распределять остатки вяленого мяса. Элани отвела Миру в сторону, под сень исполинской сосны, чья кора напоминала чешую дракона.

— Покажи рану, — приказала она.

Мира неохотно отстранила руку. Когда Элани размотала пропитанные кровью бинты, она едва сдержала возглас. Порез, полученный от магического разряда в замке, не заживал. Напротив, края раны превратились в жесткие черные кристаллы, от которых во все стороны, прямо под кожей, расходились тонкие нити, похожие на капилляры. Они пульсировали в такт биению сердца Миры.

— Это скверна Ткача, — прошептала Мира. — Я чувствую, как она ест меня изнутри. Словно тысячи игл пытаются сшить мои кости с этой землей.

— Это не скверна, — Элани коснулась края кристалла. Её черная нить тут же отозвалась яростным зудом. — Это трансформация. Когда я активировала печать, резонанс ударил по тем, кто был ближе всего. Орден связал вас со Станком, а я оборвала эту связь. Теперь твоя плоть пытается создать новый узел, чтобы выжить. Но ей не за что зацепиться.

— Сделай что-нибудь, — в голосе Миры впервые промелькнула человеческая мольба. — Убей меня, если нужно, но не давай мне превратиться в одну из тех тварей.

Элани закрыла глаза. Она сосредоточилась на черной бездне внутри своего сознания. Если магия Ордена была созиданием (или имитацией созидания), то её магия была разрушением и перераспределением. Она должна была стать «хирургом пустоты».

Она положила ладонь прямо на кристаллизованную рану.

— Будет больно. Намного хуже, чем в монастыре.

Элани потянула. Это не было физическим усилием. Она схватила те самые черные капилляры, что прорастали в теле Миры, и начала насильно вплетать их в свою собственную черную нить. Это было похоже на попытку удержать в руках раскаленную проволоку.

Мира выгнулась дугой, её крик захлебнулся в горле. Солдаты неподалеку обернулись, хватаясь за мечи, но Кассия преградила им путь, сурово покачав головой. Она знала: сейчас происходит нечто, выходящее за рамки их понимания.

Элани видела, как черная субстанция перетекает из Миры в неё. Её собственное предплечье начало покрываться такими же кристаллами, кожа лопалась, истекая темной, почти дегтярной кровью. Она забирала чужую агонию, перемалывая её внутри своего Искажения.

Через бесконечные пять минут всё закончилось.

Мира рухнула на мох, тяжело дыша. Рана на её боку закрылась, оставив лишь странный, похожий на соколиное крыло шрам из гладкой, безжизненной ткани. Свечение исчезло.

Элани сидела рядом, её рука безвольно висела, покрытая коркой запекшейся черной крови. Она чувствовала себя так, словно её выпотрошили.

— Ты с ума сошла, — Кассия подошла к ним и бросила флягу с водой к ногам Элани. — Ты не лечишь её, ты просто делишь с ней проклятие. Посмотри на себя. Ты скоро не сможешь держать меч.

— Зато она сможет идти, — Элани жадно припала к фляге. — Нам нужен каждый боец. Особенно тот, кто может видеть «Ножниц» в этом тумане.

— О «Ножницах», — Кассия присела на корточки, её голос стал тише. — Наши дозорные поймали «языка» на окраине лагеря. Мальчишка из вспомогательных частей Легиона. Отбился от своих. Клянется, что ничего не знает, но у него в сумке я нашла это.

Кассия протянула Элани небольшой костяной цилиндр. Внутри была свернутая полоска пергамента. На ней не было слов — только три выжженные точки, расположенные треугольником, и имя: Элани.

— Это метка Смертного Приговора, — пояснила Кассия. — Это значит, что «Семь Ножниц» получили санкцию на «Полное Изъятие». Они не просто убьют нас. Они будут вырезать каждого, кто с нами заговорил, каждую деревню, где мы купили хлеб. Они превращают нас в чуму.

— Значит, мы перестанем быть добычей, — Элани поднялась, опираясь на ствол дерева. Боль в руке начала стихать, сменяясь странным онемением. — Где пленный?

Мальчишку-легионера держали в центре круга, образованного угрюмыми солдатами Атрея. Ему было не больше восемнадцати. Его доспехи были велики ему, а в глазах застыл парализующий ужас.

— Я просто конюх! — рыдал он. — Нам сказали, что вы ведьмы, убившие Маршала! Что вы несете конец света!

Элани подошла к нему. Она выглядела пугающе: лицо в саже, рука в черной крови, глаза, в которых всё еще плескалась тьма Разрыва.

— Слушай меня внимательно, конюх, — она присела перед ним. — Твои хозяева лгут. Они не боятся конца света, они боятся, что люди узнают, кто его на самом деле устраивает. Твой Легион идет за нами, но они не успеют. «Ножницы» уже здесь.