Органиzмы

Первая

«Ты идешь по улице, и вокруг тебя

большое количество людей ходит,

которые вообще-то организмы.

Они хоть раз думали в такую сторону?

И насколько глубоко?»

Татьяна Черниговская,

Доктор биологических и филологических наук,

академик РАО, Заслуженный деятель науки

- Ава, зайди.

И никаких комментариев как обычно. После короткой фразы-приказа, брошенного по инфодрону, хочется ответить: «зайди сам куда подальше». Но привычно молчу и со вздохом бреду по Норе в главный офис, уже подозревая и анализируя причину, по которой меня вызвали. Неужели так быстро нашли замену? В принципе, это в интересах Предприятия, но, чтобы спустя неделю? Даже девяти дней не стали выжидать для приличия.

- Химера, заглянешь на минутку? Я как раз новый сет финишировала, может…

Даже не дослушиваю приглашение Стаси, даже не смотрю в ее сторону, просто отрицательно мотаю головой, показывая пальцем в область пола. Она сочувственно округляет глаза и губы и шмыгает обратно в свою норку, а я бреду дальше по тоннелю до ближайшего лифта, намеренно оттягивая пренеприятнейший момент. В лифте привычно зеваю, чтобы немного разложило уши – главный офис по задумке извращенцев-архитекторов находится в самом нижнем слое. На входе в офис жду, когда пригласительно щелкнет сканер, который мы за глаза нарекли Секретаршей.

- Ава, знакомься: капитан Ярослав Горин – наш новый сотрудник спецподразделения охраны и твой личный помощник с сегодняшнего дня.

Фил – не промах, с порога начал рубить с плеча, зная, как я ненавижу жевать сопли и уже обо всем догадалась. Из соседнего с Филом кресла поднялся высокий мужчина с по-военному короткими русыми волосами, уже одетый в болотную охранную спецуху. Он скупо кивнул, ответив изумительно низким голосом короткое «добрый день». Толком разглядывать его не стала, еще успеется, да и не люблю я на людей смотреть; подметила только, что он еще совсем молодой, вот же бедолага.

- Ярослав, это Ава Фэйер, главный научный сотрудник Корпуса 605, профессор-нейрофизик и отныне твой непосредственный руководитель.

Пока Фил пел мне свои корявые дифирамбы, плюхнулась в «свое» кресло, привычно поджав под себя ногу, и стала копаться в планшете, отмечая сегодняшний прогресс, вернее – его отсутствие. Времени совсем не остается, нужно закончить очередной сет до конца смены, а тут еще Филин со своими «помощниками», чтоб их в стабилизатор засосало.

- Зайди потом ко мне еще раз, Горин, выдам тебе подробные инструкции, а также настроенный личный инфодрон. Сейчас можешь подождать своего руководителя в приемной, нам надо еще кое-что обсудить, а потом Ава покажет тебе Корпус. И позволь от своего лица поздравить тебя со вступлением в эту почетную должность.

Ну капец просто: у Фила заслон, видать, прорвало – так много словесного поноса от него я давно не слышала! Поэтому не выдержала и совсем некультурно заржала:

- «Поздравить»? Серьезно, Фил? Ну ты и гнида лицемерная.

Не обращая внимания на ответные шипения Филина, подошла к новичку, который уже топтался в дверях, видимо, желая поскорей слинять отсюда. Что ж, помогу ему в этом, пусть оценит. И открывая дверь, со вздохом почти настоящего сожаления ответила:

- Я тебе сочувствую, «помощник». И советую витаминчиком D запастись. – Даже дружески похлопала его по плечу, которое на ощупь оказалось каменным – им форму что ли усилили после того инцидента?

- Но помочь увы ничем не могу: если тебе уже выдали форму, значит, ты подписал наш договор и свой приговор.

Хихикнула своей же тупой шутке, но парень юмора не оценил – так и стоял в дверях, как истукан. Тогда все-таки пришлось заглянуть ему в лицо и на мгновенье замереть: его взгляд словно лазер – вспарывал кожу, каждую клетку; темные глаза с прищуром смотрели, не мигая, мне куда-то в область переносицы, мысленно прожигая там дыру. Забавный феномен, но я лишь снова щелкнула блокировкой и показала на выход:

- Иди, малыш, отдохни от меня, пока есть возможность, а мне с дядей Филином действительно надо кое-что обсудить.

Он отрывает свой взгляд и в один шаг оказывается за дверью, которая тут же автоматически закрывается, оставляя для разглядывания только уменьшающуюся полоску его широкой прямой спины. Интересно, сонечка…

Второй

Рыжая. Она рыжая, твою медь! Я рыжих на дух не переношу, а эта теперь будет моей начальницей! Каким хреном она вообще оказалась в Корпусе, да еще и профессором? Она же совсем мелкая девчонка – что-то здесь не сходится. Надо бы ее файл почитать, когда выдадут личный инфодрон, а то ничего не успел в этой гребаной суматохе. Как ее назвал майор? Ава. Захотелось произнести это имя вслух – настолько нежно и одновременно жестко оно звучит.

Да уж, дерзости ей не занимать: когда вошла в кабинет в своем скромном белом халатике, даже не поздоровалась со мной, надменно проигнорировав приветствие. А как она «обласкала» майора, при этом звонко смеясь? От этого смеха тянуло засмеяться самому и одновременно залезть куда-нибудь под стол – такой странный диссонанс он вызывал внутри.

Но когда она посмела дотронуться до меня, особенно до правой стороны, еле сдержался: захотелось тоненькую руку за спину завести, не сильно, но жестко, чтобы впредь не позволяла со мной подобного панибратства. Уже собирался высказать ей все, что думаю, не гнушаясь нового начальства, но поймал ее взгляд. И вот тут наступил двойной капец: глаза рыжей оказались разного цвета; разглядел, несмотря на то, что девчонка была в очках. Левый – чистейший холодный синий, правый – как теплая осенняя листва.

Твою медь, уже в оттенках начинаю разбираться, чужие глаза с растениями сравнивать – совсем фляга потекла! Это все стресс. Надо же хоть на что-то свалить ту задницу, которая настырно фигурирует в моей жизни в последнее время. Ранение, отставка и блевотная реабилитация, а потом само Предприятие на связь вышло. И где я так накосячил, твою медь? Хотя я, конечно, прекрасно знаю, где и когда… Сука, надо успокоиться.

Третья

Все, финиш. Буквально бегу по тоннелю и блокирую вход – не хватало, чтоб этот сопливый наглец зашел следом; надеюсь, ему не дадут доступ к личным отсекам, хотя я давно все коды взломала и перенастроила. Закрылась в душевой и посмотрела в зеркало: дерьмо. Надо успокоиться, не хочется лишний раз активировать Прототип, но, похоже, придется. Дыши, Химера, дыши. Те люди погибли не по твоей вине. Ты ни при чем.

Вроде помогает. План мести для новенького говнюка уже зреет параллельно с основной мыслительной деятельностью – почти не участвую в этом процессе, но и не собираюсь его прерывать. Он должен понять, куда попал, а мне нужно внимательно изучить этого «везунчика».

Ярослав Алексеевич Горин. Про детство и юность почти нет данных, как нет инфо об увлечениях, хобби, семье – хоть про что-то, кроме службы. Только краткая отписка: родители погибли, с отличием окончил военную академию. Капитан в отставке, шесть лет службы в спецподразделении разведки, особые заслуги, участник боевых действий, все секретное-сверхсекретное. Ранение, отставка – а вот это уже интересно. В наше время даже после потери конечностей можно продолжать службу, заменив их на биопротезы. Но капитану дали торжественный отставной пендель. После такой блестящей службы? Странно, он ведь мог перевестись в другие войска, но, видимо, гордость не позволила. Зачем же тогда к нам на гражданку спустился? «Капитана рекомендовало Предприятие» – значит, это их засланец, а отставка может быть лишь прикрытием. Все-таки бывших разведчиков не бывает.

Но самое любопытное Фил как обычно оставил на десерт: оранжевый уровень – интересно, сонечка. Нестабилен: для разведки это равносильно приговору, хотя и это может быть лишь легендой. Вот только мне от этого не легче – теперь нестабильных в нашей Норе целых два…

На время отвлекаюсь и забываю, что у меня снова есть помощник. Иду в инженерный отдел к Стасе, которая уже полдня ждет, чтоб похвастаться очередным удачным сетом.

- Третий трек был откалиброван с учетом твоих рекомендаций, Химера, и – вуаля! Сет завершился почти полным совпадением по основным параметрам резонанса. – Стася радуется, как ребенок, что за детский сад. Приходится ее расстроить:

- Стасимба, все круто, но в словосочетании «почти полным» ключевое слово «почти». Это не считается. Ты знаешь, чего я добиваюсь – мы должны учесть все предыдущие сбои и не допустить новых. Загрузи в нейронку новые данные, а я пока проверю, где было несовпадение.

Стася расстроенно сопит рядом, пока я проверяю информацию и загружаю программу для машинного обучения, но она знает, что я права, и мне абсолютно плевать на резкость, мне нужен результат. Мы обсуждаем несовпадения и возможность их нейтрализации. Потом она странно мычит и опять меня отвлекает:

- Химера, это наверно к тебе? – Зовет в нерешительности и смотрит со смущенной улыбкой мне за спину.

Четвертый

Приходится опять считать – уже четырехзначные, и дышать. Рядом без умолку трещит и неуклюже пытается флиртовать засланная лаборантка рыжей профессорши, но я даже не стараюсь вслушиваться.

- Корпус 605 по исследованию редких и аномальных физических явлений построен на территории особо охраняемой природной зоны, вдали от мегаполисов и других населенных пунктов. Он состоит из нескольких уровней или слоев, как мы их называем, максимальная глубина около шестисот метров. Это сделано для того, чтобы погрешность измерений была минимальная, ведь здесь изучаются уникальные процессы, например, квантовая передача данных, распад нейтрино и даже темная материя. Километры тоннелей, отсеков, испытательных лабораторий и даже своя подземная железная дорога, по которой ты, скорей всего, и попал сюда. Все это огромный лабиринт, который мы называем Норой. Работа здесь кипит круглые сутки, ведь день или ночь под землей не имеет значения. Поэтому мы называем свои рабочие промежутки просто сменами. Химера шутит, что мы здесь как мыши в норе, это с ее легкой подачи так стали называть Корпус.

При очередном упоминании о рыжей не выдерживаю. Мы шагаем в лифт, я жму на кнопку стоп, резко толкаю к стене и рукой жестко заставляю заткнуться белобрысую пигалицу, которую мышка отдала мне на растерзание – рыжая наверняка уже прочитала мой файл, время было. Значит, про мой уровень знает, и теперь это козырь в ее рукаве. Надеется спровоцировать меня? Что ж, у нее почти получилось.

- Просто скажи мне, Станислава, где в вашей Норе находится спортивная зона или место, в котором можно жестко оторваться? Иначе я оторвусь на тебе, но тебе не понравится.

Тут наверняка везде камеры и датчики, даже в инфодроне они есть, но мне плевать. Злобно выдыхаю угрозы в милое личико, наивные серые глаза испугано распахнуты и уже наполняются слезами ужаса и обиды. На секунду почему-то вспоминаю разноцветные глаза рыжей – в них не было даже намека на страх, только вызов и отражение чего-то дикого, почти родного. Твою медь.

Лаборантка нащупывает рукой панель лифта и тыкает на кнопку. Лифт трогается и везет куда-то на нижний этаж, отчего закладывает уши. Всю дорогу она жмется к противоположной от меня стенке, не скрывая жалобных всхлипов, от которых меня накрывает еще сильней. Поэтому, когда лифт открывается, не оглядываясь и не извиняясь, почти выбегаю в тоннель, боясь причинить реальную боль ни в чем не виновной девушке.

Быстро нахожу нужное помещение – кучу тренажерного железа брезгливо игнорирую, направляясь в зону единоборств. Удовлетворенно замечаю, что в зале никого, хотя по расписанию конец рабочего дня – здесь реально работают круглые сутки? Под землей действительно очень быстро теряется ощущение, день сейчас или ночь, не зря рыжая советовала витамином D запастись. Да твою медь! Яр, соберись! Ты тут меньше суток, а уже успел нахреначить. Начинаю монотонно выбивать дурь из боксерского мешка, вспоминая события сегодняшнего дня…

Когда рассерженная рыжая убежала от меня из лифта, решил пойти обратно к майору за инфодроном. Он-то меня и довел до кондиции, устроил мозготрах вне очереди:

- Горин, у меня большие планы на тебя. Очень надеюсь на плодотворное сотрудничество, ведь сам Хацевич рекомендовал тебя на эту должность. – Майор пафосно распинался передо мной, изображая добродушного комбата, только я нутром чуял блевотную фальшь его любезных фраз.

- Как я ранее говорил, в твоей службе в Корпусе нет особой специфики, основные обязанности и я, и в самом Предприятии, тебе уже сообщили. Но есть ряд нюансов, связанных с твоим непосредственным руководителем…

О, да – то, что майор охарактеризовал как «нюансы», для меня оказалось охренеть каким сюрпризом, твою медь. В Предприятии мне ничего не рассказали ни о том, чьим помощником буду, ни о месте, где предстоит служить. Понятно, тут все настолько секретное, что даже конкретная локация Норы мне до конца не известна – меня сюда действительно доставили на подземном скоростном пневмопоезде, смахивающем на метро. И пока я не расписался в договоре о неразглашении, меня и к майору не пустили. Неужели по словам Станиславы тут изучают просто «редкие и аномальные явления»? Вряд ли мне об этом расскажут, я здесь лишь рядовой сотрудник военной службы охраны. И согласился я на эту должность лишь с одной целью – не выпилиться окончательно. Ну и потому что однажды «посчастливилось» оказаться не в то время не в том месте…

Столько лет в разведке научили самоконтролю, но по своей сути я никогда не любил сдерживать гнев. После гибели родителей, когда мне было 15, решил, что сделаю все, чтобы найти уродов, которые потеряли контроль на дороге и не смогли предотвратить неминуемое. Ведь наши доблестные правоохранители этого так и не сделали. Гнев и ненависть копились во мне, периодически выплескиваясь на окружающих. Но я понимал, что для осуществления своей цели необходимо научится сдерживать ярость, иначе ни о какой службе мог и не мечтать.

После того, как удалось окончить академию и добиться поступления в разведку, своей главной цели я достиг довольно быстро – помогли связи и методы, которым обучался столько лет. Расправа была жестокой. После этого я надеялся, что смогу стать спокойней, что гнев и ярость уступят место холодному контролю. Но ошибся. Видимо, моя душа, много лет жаждущая отмщения, настолько пропиталась злобой, что негатив отныне стал ее сутью. После расправы я не ощутил ни удовлетворения, ни спокойствия, ни радости. И поэтому с головой окунулся в службу, всегда добиваясь поставленных целей, не обращая внимания на чувства, ни чужие, ни свои, а последних вообще не осталось. И когда получил ранение, наконец понял, что выдохся.

Пятая

Я наслаждалась тишиной в одиночестве, наблюдая, как нейросеть супермодуля встраивает в свою систему новые данные, анализирует их, принимает решение, выдает результат. Вновь не тот результат. Машинным обучением я заниматься не люблю – это скучная монотонная работа, которую делегирую обычно нашим ML-инженерам – Мите и Зоу. Но сейчас в ожидании эффекта от скуки забавлялась с ИИ.

Стасей пришлось пожертвовать ради очередного эксперимента, который проходит прямо сейчас, хоть и без моего участия, но под моим контролем. Лаборантку немного стало жалко, видя по камерам, как она испугалась, бедняжка, пав жертвой агрессии новенького засранца. Хотя, кого я обманываю, жалость – не мой конек, Станиславу потом Фил хорошенько утешит, а мне нужен повод для зацепки! Видя, куда направляется лифт, приказываю всем срочно покинуть спортивную зону и, на всякий случай, соседние отсеки. На время блокирую камеры – не хочу лишних свидетелей, иначе можно спугнуть «подопытного». Хотела ли я его спровоцировать – о, да. Это практически получилось: злой мышонок сам загнал себя в ловушку, теперь настал черед моего выхода.

Нора устроена так, что все социально значимые структуры, включая офис, медотсек и спортивную зону находятся в нижних слоях. Зачем это было сделано – даже для меня загадка, возможно, потому, что там обычно тусуется меньше всего народа, а при внештатной ситуации эвакуировать легче с верхних слоев, чем добираться до самого дна. Я терпеть не могла туда спускаться, и дело было даже не в том, что из-за огромного давления, от которого не спасала даже система компенсации, постоянно закладывало мои чувствительные уши. Сама атмосфера там была пропитана мерзотным запустением и блевотной сыростью – с запахом плесени не справлялась даже мощная вентиляция. Спускаясь в самый нижний слой, оказываешься чуть ближе к преисподней – это навевало тоску и безнадегу. Как тут Филин работает на постоянке – ума не приложу; возможно, он уже привык и сам пропитался этой гнилостью. Мне все чаще кажется, заходя в его офис, что Фил с каждым разом становится все серее и бездушнее…

К тому моменту, как достигла нужной зоны, уже переодетая в спортивку, малыш-помощник с остервенением уничтожал спортивную грушу. Сила его удара удивляла: если левой он отбивал больше для симметрии, то правой фигачил, как бульдозер – бедная груша отлетала почти к потолку и норовила сбежать от своего мучителя, что вскоре и произошло.

- Интересно, сонечка.

Он резко обернулся, не ожидая меня здесь увидеть, но сразу подобрался и бросил очередной, полный злобы взгляд – как это мило, ему определенно идет.

- Вы что-то хотели? – Какой обиженный раздраженный тон, ну просто ребенок, неужели он до сих пор не научился контролировать эмоции? Хотя, чему тут удивляться – я сама такая же.

- Ты обидел мою лаборантку и наивно полагаешь, что тебе за это ничего не будет?

Изображаю недовольство и медленно подхожу ближе, разглядывая поджарую высокую фигуру: широченные накаченные плечи, мощные руки в переплетении вен. Его лоб блестит от пота; захотелось дотронуться до него, стереть капельки влаги пальцем или языком… Что за?

- И что мне за это будет? – Ухмыляется, говнюк.

- На татами.

- Что? – Вот сейчас он реально растерян и не понимает, придется повторить:

- На татами, живо! Это приказ.

Пальцем показываю в сторону борцовской зоны, уже направляясь туда. На моих руках нет защитных перчаток и лент, я только в лосинах и коротком топе. Наверняка у моего помощника когнитивный диссонанс – как такая пигалица, почти на голову ниже его, собирается бороться? Но у меня тоже есть секретики. Встаю в стойку и жду. Он нехотя бредет за мной, останавливаясь напротив и вопросительно смотря в непонимании.

- Это какой-то прикол? – Он все еще не вдупляет.

- Нападай! – Видя мою решимость, его взгляд опять темнеет:

- Вы же понимаете, что я могу «обидеть» и вас? – Намекает на возможные увечья, само благородство!

- Малыш, ты туповат? Предупреждаю только один раз: я не люблю повторять свои приказы. Деремся до первой крови. – Его приходится снова спровоцировать, иначе мы тут надолго застрянем, а камеры наблюдения в этой зоне надолго не заблокировать во избежание лишних вопросов; нас могут прервать, и тогда эксперимент сорвется.

- Ты сама напросилась, мышка. – Презрительно шипит себе под нос, но я все слышу и улыбаюсь, это слово так нежно и дерзко звучит из его рта.

Рывок. Он делает прекрасный неожиданный выпад, но также неожиданно попадает в пустоту, где еще секунду назад стояло мое туловище. Растеряно смотрит, будто проверяет – на месте ли я.

- Ты что-то потерял, малыш? – Не могу удержаться от шпильки. Он тихо рычит и нападает снова, уже по-взрослому. Атака, вновь атака – неудачная. Он рассекает правой настолько мощно и резко, что воздух свистит передо мной, но я лишь немного отклоняюсь и отхожу, отклоняюсь и вновь отхожу, без рывков плавно перетекая с места на место, всегда предугадывая, откуда последует удар. Это не интуиция, а многолетние тренировки по особой методике, и действие Прототипа.

- Ярик, ты наверно устал, колошматя боксерскую грушу? Тебе дать отдохнуть? – Изображаю заботу и встревоженность, на что он опять рычит и матерится.

Еще пара выпадов и все-таки решаю дать ему шанс, иначе оранжевый уровень может вылиться в неконтролируемый гнев – я уже вижу признаки его зарождения. Поэтому поддаюсь, и когда малыш делает подсечку, падаю спиной на татами. Он бросается на меня сверху, обездвиживая.

Шестой

Рыжая сука!

Решила показать, кто здесь главный? Ну что ж, я принял вызов. Хотя, кого я обманываю, твою медь?! Девчонка просто развлекалась, да еще и на зрителей работала, точнее, на зрителя. Извращенец-майор после «инцидента» в спортзале, ничего не сказав, ушел вслед за мышкой, странно посмотрев напоследок сизыми глазами – точно филин. Рыжая ему что-то шепнула, и он, как послушная шавка, побежал за хозяйкой – крепко она его за яйца держит. И наивно надеется меня также приручить? «Никогда не выпускай эмоции из-под контроля» – хороший совет, твою медь, обязательно им воспользуюсь. Только где был этот гребаный контроль, когда мышка стонала подо мной на татами? Никогда меня так не накрывало. Ведь опытный спецназовец, столько операций на счету! А тут – один ее вздох, и член встал, будто у меня бабы лет пять не было…

Мне выделили небольшую двухместную комнату или отсек, как здесь называют жилые помещения. Со вторым жильцом пока познакомиться не удалось – он был на смене. Я даже удивился: для обычного помощника-охранника и отдельная жилплощадь, да еще ТАКАЯ. Отсек реально был похож на нору мыши-мутанта: углы отсутствовали в принципе, вогнутые стены плавно перетекали в куполообразный потолок, с которого лился искусственный свет, похожий на дневное освещение. Было даже окно-иллюминатор, в котором на биоэкране можно было менять 3D фото или ставить объемное видео с видами наземного мира – чтоб здешние обитатели не скучали по поверхности и не забывали, как выглядит реальность. А то, проводя безвылазно под землей круглые сутки, месяцы, а, может, и годы, не удивлюсь, если местные бедолаги стали кончеными шизанами. У моей мышки точно фляга подтекает. Мышка Ви… Кто бы мне еще ответил, почему я так назвал ее? Это какай-то гребаный вброс из подсознания, разум не находит логического объяснения.

Седьмая

Первый не был моим личным помощником. И охранником не был – из него был бы никудышный охранник, да и помощник был так себе. Мы виделись только в лабораториях: он работал в нашем слое в соседнем секторе, но когда у меня расширилась зона исследований, его перевели ко мне, т.к. помощников и лаборантов не хватало. Ему было около сорока, но до ученой степени он почему-то так и не дорос, все крутился между лабораториями, помогая с исследованиями то одному, то другому. Вот и мне стал помогать. С тех пор, видимо, и пошла эта извращенная «традиция» называть сотрудников, находящихся непосредственно под моим руководством, личными помощниками.

В одном стандартном и малозначительном для меня эксперименте я попросила его побыть контролирующим наблюдателем. Все было проверено, оборудование настроено, детекторы работали исправно. Что могло пойти не так – не представляю, но факт остается фактом: произошло короткое замыкание в ленте тоннеля, он находился рядом, почему-то замешкался и не успел выбраться, когда врубилась аварийная автоматика, и заслонки стали закрываться. Он сгорел. Несчастный случай. Это было около года назад.

Второго, примерно через месяц после инцидента, назначил Фил, якобы для «присмотра» за мной. Он был уже из охранки и к науке не имел ни малейшего отношения. Я к тому моменту опубликовала крайне интересную научную разработку, не секретную, и ей заинтересовалось не только Предприятие, но и частные инвесторы. Им, конечно, шанса на получение патента Предприятие не оставило, но запросами меня просто дико атаковали. И он стал по большому счету моим секретарем: отвечал на сообщения и заявки, сопровождал на выездах и конференциях. Он выглядел как обстоятельного вида мужик, с намечающимся гормональным животом, но очень шустрый для своих почти пятидесяти лет. У нас сложились неплохие, даже дружеские отношения, как я считала на тот момент.

На очередной выездной конференции, где присутствовали главы Предприятия и их партнеры, я проводила несколько лекций и общалась с коллегами. Обычно он крутился неподалеку, но в тот вечер я его потеряла. Мы остановились в соседних номерах. Ближе к ночи я решила постучаться в его номер, убедиться, что все в порядке, но никто не открыл и на звонки не ответил. Я решила, что он уже спит и ушла к себе. На следующий день в мой номер без стука, открыв дверь служебной картой, вошел Фил и приказным тоном сообщил, что мы срочно уезжаем в Нору. Я была бы ни я, если бы не устроила скандал: Филу пришлось рассказать, что утром уборщица номера нашла моего помощника в ванне, уже остывшего. Фил был немногословен, сказал, что он просто поскользнулся на мокром полу, упал и ударился головой. Несчастный случай. Выходя из коридора, я не заметила ни полиции, ни криминалистов – его номер был просто закрыт. Это было неделю назад.

И вчера Фил, а точнее, наши контролеры из Предприятия, сделали мне потрясающий «сюрприз» в виде малыша Яра, который за одни лишь сутки успел охренительно себя зарекомендовать. Примечательно, что всю прошедшую неделю Филин не выпускал меня из Норы. Я и сама из нее редко вылезаю, практически живя под землей, но тут решила специально под выдуманным предлогом отпроситься на денек, чтоб проверить свою теорию. На мою просьбу Филин вылупил серые бездушные глаза и в тщетной попытке сохранить невозмутимое выражение лица запретил высовываться. Интересно, сонечка…

Раньше, увлеченная своими исследованиями, я особо не придавала значение тому, что происходит вокруг, даже в родной Норе. Достигая одну цель, ставила новые, шла к ним, не замечая ничего и никого. Остальные люди давно стали лишь внешним шумом, безликой, бездушной толпой, для меня они просто – организмы. Я намеренно отгородилась от подобного мира – не из надменного презрения или тщеславия, просто я всегда жила в своем мире, плевав на тот, что вокруг.

Люди, среди которых мне пришлось расти, считали меня странной, нелюдимой, даже диковатой; некоторые, особо умные и «заботливые», пытались ставить диагнозы, похожие на аутизм. В общем я была не такой, как все. Но всегда удивлялась: почему, чтобы тебя любили, нужно быть «как все»? «Как все» – означало смотреть тупые видосы, вести такие же тупые разговоры, зависать в сети сутки напролет, бухать, бесцельно тратить время и заводить связи с такими же «как все». Это вызывало лютое отвращение и обиду. Повзрослев, я отрастила клыки и когти, поняв, что никто не сможет защитить меня от несправедливости организмов, кроме меня самой. А со временем обида прошла, и мнение «как всех» напрочь перестало интересовать – я смирилась, что организмы просто существуют в одной вселенной со мной.

Начав работать в Норе, я наконец ощутила некое подобие толерантного коллектива вокруг – здешние обитатели немного отличались по поведению и мышлению от организмов, обладали схожими со мной интересами и целями. Но имея печальный опыт общения с организмами, я уже осознанно не хотела с кем-либо сближаться, тем более создавать то, что у организмов принято называть семьей. Мне доставляли радость и удовлетворение не общение с другими, а свои собственные идеи, интересы и проекты. Я продолжала не замечать мир вокруг, погруженная в свой собственный.

И все продолжалось бы как прежде, но странности прошедшего года даже от меня не смогли укрыться. Неужели кто-то разнюхал про Прототип? Этого нельзя допустить, зло не должно вырваться наружу; и паренек по имени Яр тут появился не случайно, это ежу понятно. Теперь все только усложняется. И времени остается еще меньше.