Оружейник

Часть 1. Глава 1

"Дело не в дороге, которую мы выбираем, — то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу."

О. Генри

До реки Швед так и не дошел. Его надежда быстро обнаружить следы промышлявших в этой местности волкодавов исчезла, как осенняя дымка, а потом и вовсе улетучилась вместе с мечтой выйти сегодня из леса.

Попытавшись отогнать страх, появившийся с наступлением сумерек, он в очередной раз достал карту, и уставился в нее пустым невидящим взглядом. Постояв так несколько секунд, он все же сфокусировал глаза, и трясущимся грязным пальцем прочертил путь между склоном холма, с которого сошел почти в полдень, и изгибом реки, куда намеревался выйти еще час назад. Утром, выбирая дорогу на карте, путник еще не знал, что на этом пути ему встретится столько оврагов и непроходимого бурелома. И винить кроме себя было некого; мелких подробностей на карте, вырванной из старого атласа, не было.

— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги… — Пробурчал он себе под нос, и внезапно выругался непонятно на кого, — Какой же ты же идиот, Ульф!

Теперь Швед даже приблизительно не знал нужного направления — чувство, что он идет правильным курсом, покинуло его еще пару часов назад. Ему была оставлена возможность двигаться лишь через редкие разрывы в густых непролазных зарослях и там, где между толстыми деревьями открывалось некое подобие прохода. Казалось, будто сам лес уводил его в сторону, гоня в какое-то неведомое место.

— Может обратно вернуться? — вслух спросил Швед сам себя, но тут же мысленно возразил:

"К тому времени совсем стемнеет. Даже если найду дорогу, все равно придется ночевать в лесу, где сам черт ногу сломит."

Когда он восемь лет назад попал в этот мир, и по неизвестным причинам утратил возможность контролировать свои способности, то неожиданно для себя приобрел сравнительно легкую форму боязни темноты. Поэтому этот лес пугал его с самого начала. С тех пор, как оружейник углубился в чащу, он постоянно озирался, вздрагивая от малейшего шума листвы или треснувшей под ногой сухой ветки. Швед понял это, как только заметил, что разговаривает сам с собой.

"Хреново. Не хватало еще паранойю подцепить."

Скользя по мокрым листьям, он еще несколько километров пробирался через поваленные деревья, сломанные сухие ветки, высоченный папоротник и непролазные колючие кусты.

"Зря торопился… Обошел бы лес по восточной грунтовке, и завтра к обеду был бы уже на месте."

Привычный порядок времен года был нарушен с самого начала катаклизма. На смену дождливой весне сразу приходила осень. Только недавно зазеленевший лес уже начал потихоньку избавляться от умирающих листьев. Но солнечный свет, хоть и с трудом, но все же проникал через занавес плотной листвы. Чувство, что лес сжимается вокруг него, постепенно усиливалось. В поисках света и открытого пространства Швед все больше отклонялся от намеченного маршрута.

Через час, когда из-за дикой усталости Швед мог лишь брести, ругаясь на хлеставшие по лицу ветки, лес стал таким плотным, что двигаться в выбранном направлении можно было всего несколько десятков шагов. Ему приходилось метаться из стороны в сторону, чтобы обойти покрытые скользким коричневым лишайником толстые стволы, поваленные много лет назад неведомой силой.

И вот когда уже почти стемнело, он внезапно наткнулся на то, что уже и не ожидал встретить. Он вышел на поляну.

"Ну, хоть что-то хорошее за весь день."

Лужайка была небольшой, но ее размеров вполне хватило, чтобы наваждение темной, душащей лесной глуши наконец-то его отпустило. Сбросив ненавистный рюкзак на траву, горе-путешественник уснул сразу же, как положил на него голову.

Проснулся он от резкой боли в боку — заорав и широко распахнув глаза, Швед схватился руками за печень. И не сразу заметил, что рядом с ним стояли три одетых в камуфляжную форму человека. Точнее стояли двое, третий сидел перед ним на корточках, положив автомат на колени, и невозмутимо смотрел, как он корчится на траве.

— Ты кто такой? — негромко спросил его сидящий глухим, словно прокуренным, голосом.

— Оружейник, — просипел Швед сквозь сжатые от боли зубы.

— И какого дьявола в этой глуши забыл оружейник? Тут складов нет, и никогда не было, — таким же спокойным голосом, как и у присевшего рядом, поинтересовался один из стоявших.

Смотрел он в сторону леса, и задавая вопрос даже не повернул головы. Глаза второго стоящего тоже цепко ощупывали окружавшую их чащобу.

— Решай быстрее, Михалыч, не ровен час, нарвемся на местных, — к разговору подключился третий "камуфляж", — Лично мне этот перец не особо нравится, давай прикопаем его тушку в ложбинке и вся недолга?

— Погоди, Алекс. Ты же слышал, он — оружейник. Много нам оружейников попадалось?

— Хмм… Ни одного на моей памяти. Оба оружейника с нами с самого начала.

— Вот то-то и оно. Обыщи его и свяжи руки, с нами пойдет, — Михалыч, резко распрямив ноги, встал, — Если не понадобится, то вывесим его труп на границе с росомахами, будет еще одна пограничная отметка. Куба, проверь пока его рюкзак.

— Обязательно надо было бить? — спросил оружейник, медленно вставая на карачки, — Да еще и по печени.

— Лучше сразу нейтрализовать, чтобы потом самому не валяться с дыркой в животе, — ответил Алекс, и ухватившись за воротник его ветровки, рывком поднял на ноги, — Ручонки растопырь, и ноги расставь пошире. Оружие при себе есть?

— Нет. Разве что только нож, но он в рюкзаке лежит.

Алекс закончил охлопывать его фигуру, и заведя руки Шведа назад, начал связывать запястья веревкой.

Куба вытряхнул содержимое рюкзака на траву, и поленившись даже нагнуться, разбросал кучку вещей носком грубого армейского ботинка.

— Ты вот это недоразумение ножом назвал? — он пнул ногой складной ножичек.

— Откуда я знаю, что вы оружием называете? Вы спросили, я ответил.

— Ладно, запихивай все обратно. Я не носильщик, понесешь свое барахло сам.

Глава 2

Группа пыталась оторваться от преследователей еще примерно час, но сбить противников со следа никак не получалось.

Михалыч в очередной раз остановился, махнув остальным рукой вперед, мол, двигайте дальше, и извлек из подсумка предпоследнюю гранату. Зацепившись ребристой рубашкой за ветки, та легко легла в развилку ближайшего куста ракитника. Аккуратно сведя вместе усики предохранительной чеки, Михалыч слегка протолкнул ее вперед и начал натягивать поперек тропинки тонкую зеленоватую леску, сматывая ее с вытащенной из разгрузки катушки.

Пальцы автоматически сделали давно привычную работу, и через несколько секунд она была закончена. Стиснув зубы и не обращая внимания на покалывание в боку, Михалыч пустился бегом по тропинке вслед за остальными, и вскоре увидел впереди спину оружейника.

Через несколько минут они нагнали Алекса и Кубу, остановившихся подождать отставших. Окинув Шведа недобрым взглядом, Алекс скривился, будто откусил от лимона, но в итоге все же промолчал. К тому же именно в этот момент позади раздался хлопок гранаты — потерявшие бдительность преследователи нарвались на очередную растяжку. На какое-то время это должно было их задержать.

— Семь минут, — ответил на вопросительный взгляд Михалыча Куба, мельком взглянув на часы. — Быстро идут, суки. Если мы ничего не придумаем, то скоро они нас догонят.

Никому не требовалось объяснять, что случится, если их настигнут. Пленных в таких случаях берут крайне редко, обычно в горячке погони всех попросту убивают. А если взять в расчет, то обстоятельство, что на их отряде теперь висело несколько смертей, то участь захваченных будет ужаснее, чем участь погибших. И живые позавидуют мертвым.

Короткая передышка позволила всем немного перевести дух. И снова размеренный, но утомительный забег по осеннему лесу. Хрипло дыша, Куба прокладывал дорогу, пробивая своим мощным телом проходы в густых зарослях. Иногда его сменял Алекс. Постоянно посматривающий на компас Михалыч бежал следом за ними, изредка указывая голосом новое направление. В данный момент его основной задачей было ориентирование группы на местности. Иначе очень легко можно было увеличить расстояние до границ территории волкодавов, где их ожидали помощь и защита. Они уже не путали свои следы, смирившись с тем, что уже никакими фокусами не получится сбросить идущих по пятам противников. Во всяком случае, не сейчас, когда расстояние между их отрядами стало таким мизерным.

Швед замыкал цепочку бегущих, добросовестно держа общий темп. Взглянувшему на него мельком Михалычу показалось, что тот нисколько не устал, а его лицо выглядело даже каким-то довольным. Лишь мелкие капельки пота, выступившие на его лбу, выдавали усилия, которые Швед прилагал для поддержания нужной скорости. И судя по их количеству и размерам, эти усилия были совсем небольшие.

"Кто же ты такой… оружейник? Дурить пытаешься? Сдал нам бункер, который тут же пришлось уничтожить. Ох, чую не прост ты, найденыш, надо крепко подумать, что с тобой делать…"

Их догнали у спуска к реке.

Пока Алекс, стоя по пояс в воде, вытаскивал лодку, спрятанную в нависших над небольшим затоном кустах, Михалыч быстро поставил очередную растяжку и присоединился к Кубе и Шведу, которые держали тропу под наблюдением.

Прицелы их автоматов внимательно ощупывали кусты и кривые низкорослые деревца. Швед следил за обстановкой через оптический прицел, который прихватил из бункера, и сейчас использовал в качестве подзорной трубы.

— Ага, появились! На два часа, — предупредил он остальных и продублировал слова, показав рукой направление.

Метрах в тридцати от них отчетливо качнулись еловые ветки, и на мгновение в просвете мелькнул пригнувшийся боец в черном комбинезоне.

— Ого, кто к нам пожаловал! — подал голос Михалыч, залегший метрах в пяти от Кубы. — Это точно росомахи. Вот же суки, а я сначала и не поверил.

Головному разведчику неприятеля определенно сегодня не повезло. Чуть продвинувшись вперед, он снова на пару секунд засветился, и палец Кубы нежно нажал спусковой крючок. Короткая очередь из трех патронов, и у преследователей стало еще на одного человека меньше. Не успели стихнуть звуки от выстрелов, как Михалыч метнулся в сторону, и моментально растворился в ближайших зарослях.

— Попал? — спросил Куба у Шведа. — Дерьмовая погода. Всего три патрона, а уже марево вокруг ствола, ни хрена не видно.

— В десятку. Башка разлетелась, как гнилой арбуз, — ответил тот, не отрываясь от оптики.

За поворотом тропы отчетливо бумкнул взрыв гранаты — сработала последняя растяжка, поставленная Турком. В ответ заросли взорвались автоматными очередями. Несколько трассеров ярко-красными росчерками пронеслись прямо над головой Шведа.

"Черт, взяли бы чуть пониже, и хана суслику", — мелькнуло у него в голове, которую он поспешил прижать к земле.

— Расползаемся! — и Куба змеей заскользил вправо.

Совсем рядом раздалась очередь. Краем глаза Швед заметил, как по ельнику словно прошлась широкая коса, заставляя разлетаться в стороны мелкие ветки и хвою. Это Алекс, достав из лодки лежавший там пулемет, устроился намного правее их, и теперь, не жалея патронов, поливал предполагаемые позиции врага с фланга.

— Отходите к берегу! — заорал он, не останавливая стрельбы.

— Да куда отходить-то, твою мать?! — прокричал в ответ, ползущий Куба. — Эти суки головы приподнять не дают!

Алекс водил стволом вправо-влево, и противники, выжидая момент, когда пули летели в другую сторону, мгновенно открывали огонь по отряду волкодавов. Шведа неприятно поразила близость противника. Преследователи лежать на месте и не собирались, наоборот они подползали все ближе и ближе. Взглянув в сторону Кубы, он увидел, как тот уже раскладывает перед собой гранаты, и начал отползать левее, справедливо рассудив, что они вдвоем с пулеметчиком сделают хорошую вилку по флангам. Выбрав новую позицию, оружейник достал из-за пояса нож, и воткнул его в землю рядом с собой, чтобы тот был рядом в случае рукопашной.

Глава 3

Дарт медленно, словно нехотя, приходил в себя. Вокруг стояла мертвая тишина, не было даже птичьего гомона, привычного для уха росомахи. Вдруг чьи-то крепкие пальцы цепко ухватили его за раненое плечо. Он с неожиданной силой вырвался, и глухо вскрикнув, попытался откатиться в сторону. Но чужая рука уже вцепилась в воротник черного комбинезона, рывком поднимая с земли и ставя на колени. Перед глазами Дарта появилось оскаленное лицо Шведа. Его губы зашевелились, но смысл слов до замутненного болью сознания росомахи доходить не желал. Внезапно холодная ладонь хлестко ожгла щеку, вернув окружающему миру звуки.

— Ты кто такой, падла?! Отвечай! Кто тебя навел на меня?!

Резкий рывок за ворот качнул бессильно повисшую голову Дарта. Пальцы, впившиеся под подбородок, заставили его вздернуть башку вверх, и встретиться глазами с пылающим яростью взглядом Шведа. Оружейник и сам понятия не имел, каким жутким было его лицо в этот момент. Застывшее, мертвое, с ледяными провалами глаз — на этом лице двигались только судорожно дергающиеся в хищном оскале губы:

— Слушай сюда, сука. Я с тобой возиться не буду, будешь молчать — продырявлю живот и оставлю подыхать. Но сначала выну глаза, понял меня, урод?

В глухом голосе Шведа было столько кристально чистой ненависти, что на Дарта мгновенно навалился липкий животный страх.

"А ведь этот псих так и сделает!"

Дарт не был ссыкуном, но на мгновение представил себя с кровавыми дырками вместо глаз, с развороченным ножом животом, ползущего неизвестно куда, волоча за собой клубок скользких, воняющих дерьмом кишок, и вздрогнул всем телом, окончательно возвращаясь в реальность.

— Так-то лучше, — уже спокойнее произнес Швед, заметив, что из глаз пленника исчезает мутная пелена.

Взгляд росомахи был явно испуганным, но все-таки осмысленным.

— Ты командир отряда?

В ответ Дарт быстро закивал.

— Уже лучше, — сказал сам себе оружейник, и достав нож, воткнул его рядом с собой в землю, — Так кто, говоришь, навел вас на меня?

— Да ты вообще кто? — удивленно спросил Дарт, косясь на клинок, — Я тебя и знать не знаю.

— Вот оно значит как… — задумался ненадолго Швед, — Ну что ж, это даже к лучшему. Для меня, но не для тебя. Как вы оказались возле бункера?

— Прилетела весточка из Курежа, что за голову Турка дают триста тысяч. И не бумажками, а золотом. И тут от наблюдения поступил доклад, что Головин с двумя бобрами на нашу территорию зашел.

Дарт внезапно замолчал. Невдалеке послышались одиночные выстрелы — Куба начал зачистку.

— Продолжай, не отвлекайся, — Швед толкнул пленника в раненное плечо.

Тот сжал зубы и скривился от боли.

— За ними шли от самого берега, но я приказал их не трогать, интересно было куда они отправятся. Турок просто так ничего не делает, и сам на вылазки редко ходит. Ну, а когда они с тобой встретились, я сразу понял — что-то интересное затевается. Но пока вы к бункеру шли, я успел только две десятки собрать, они вас там и встретили. Дебилы отмороженные, не могли подождать, пока вы сами выйдете, решили, что против четырех справятся и так. После боя их осталось тринадцать, но потом к погоне присоединился уже я сам, с двумя подошедшими позже десятками.

"Значит, мы убили около сорока его людей", — автоматически подсчитал про себя Швед, — "Ай да мы."

— А теперь назови мне имя и координаты главного говнюка, что тебе приказы отдает, — сказал он вслух, и будто невзначай сотворил на раскрытой ладони, потрескивающий разрядами, джет.

Дарт мгновенно взбледнул с лица — первобытный ужас перед неведомым затмил собой страх боли или даже смерти. Он настолько ослепил сознание росомахи, что не оставил тому ни единого шанса хотя бы на миг задуматься о чем-нибудь другом. Сейчас, вытеснив все остальные мысли из головы, за Дарта думали древние инстинкты, дремавшие до этого в спинном мозге. Они заставили каждую частичку его тела вопить от нестерпимого ужаса.

— Гондарь! — выкрикнул он. — Начальник городского ополчения!

— Ну и славненько, — спокойно ответил Швед, и развеяв джет, качнулся вперед, попутно выдергивая из земли нож.

Моментально позеленевшие глаза с вертикальными зрачками заглянули в лицо Дарта, и тот, загипнотизированный этим бесчувственным взглядом судорожно сглотнул, давя рвущийся из горла крик.

***

— А где… — начал Михалыч, увидев, что Швед идет один.

— Помер клиент, — оружейник широко улыбнулся и присел рядом с прислонившимся спиной к стволу дерева, Алексом, — Надо было раненую руку зафиксировать, и кляп понадежнее ему вставить, Турок. Он зубами жгут развязал, истек кровью.

Михалыч молча посмотрел на него и мотнул головой Кубе. Тот сорвался с места, устремившись к тропе.

— Имя-то у тебя есть? — негромко спросил Турок, и по его тону было непонятно — то ли он просит, то ли требует.

— Зовите Шведом, — также негромко ответил оружейник, — Отвык я от имени… Да и не хочу его больше вспоминать.

— Швед? — заинтересованно переспросил Алекс. — Не местный значит?

— Считай, что местный. По документам. Остальное тебя волновать не должно. Или я не прав? — оружейник взглянул на Турка.

Тот только кивнул в ответ и отвернулся. Так и сидели молча, ожидая возвращения Кубы. Краем глаза Швед следил, как Михалыч очень медленно, буквально по миллиметру, сдвигает ствол своего автомата в его сторону.

— Не дури, Головин, я вам не враг. И шел я не к бункеру, он мне на хрен не нужен. Мне волкодавы были нужны, а точнее, Миша Мягков.

— Да? А что тебе еще надо? — ухмыльнулся Турок, — Значит, про второй бункер ты нам насвистел?

— Нет, он в наличии. И его координаты я дам. Но только Мягкову.

— А не боишься, что мы сейчас из тебя их сами достанем, и даже не вспотеем?

— Утром бы побоялся. А вот сейчас уже нет, — широко улыбнулся в ответ Швед.

— Что-то изменилось с утра? Оружие в руках почувствовал?

Интерлюдия

Автор сразу предупреждает, что это не наш мир, не наши приборы, не наша техника. Даже физические законы могут незначительно отличаться.

***

Восемь лет назад, всего за полгода, погибло больше половины населения этого мира.

Спустя пару мгновений после появления первых разломов, привычная жизнь остановилась. Прокатившаяся по всей планете волна мощных электромагнитных импульсов убила все подключенные в сеть электроприборы.

Ни один из видов связи не работал: радиостанции, телевидение и интернет перестали существовать — все средства оповещения исчезли. Запасные генераторы не помогли: включать их для связи было бессмысленно — крупнейшие центральные узлы коммуникации не работали.

Аэропорты попытались перенаправить рейсы. На самолеты отсутствие электроэнергии никак не повлияло, но на земле все работало на резервных источниках питания. Находящиеся в воздухе лайнеры, с трудом смогли сесть — без связи быстро начался хаос и скоординировать посадки не получилось. Многие самолеты разбились, вынужденно совершая экстренную посадку вслепую, куда придется.

В больницах начали умирать пациенты — аппаратура в отделениях интенсивной терапии тоже перестала работать. Аварийные генераторы смогли проработать лишь короткое время. Врачи ничего не могли поделать — в кромешной тьме, нарушаемой только лучами пары фонариков и зыбким светом экранов смартфонов, медицинские работники беспомощно смотрели, как пациенты умирали у них на глазах.

Автомобили встали, в них выгорела вся электроника. Электричество требовалось и для бензонасосов на заправках, и для станций распределения газа, и для приборов управления ТЭЦ.

Мгновенно сдохли банковские системы и биржи. Электронные деньги пропали, кассовые аппараты не работали. В городах уже в первые дни началось мародерство: не сумевшие оплатить товар люди грабили супермаркеты, магазины и аптеки. Их никто не останавливал — службы экстренной помощи были парализованы. Возникающие тут и там пожары никто не тушил. Стало опасно появляться на улицах и большинство жителей заперлось в домах.

Уже на следующий день люди почувствовали запах канализации. Перестали работать очистные сооружения, а вода перестала течь из кранов — отключились насосы.

Еще через несколько дней вся еда в холодильниках начала гнить. Люди пытались спастись при помощи консервированных продуктов и того, что могли найти на природе.

Из-за непроходимости дорог умерла логистика: исчезла не только международная торговля, перевезти товары даже из ближайших регионов стало невозможно. Люди двинулись в более благоприятные районы, на юг.

И как вишенка на торте — АЭС. Ядерные реакторы нагреваются очень быстро, а для их охлаждения необходимо электричество. У станций были запасные источники питания, которые должны мгновенно перехватить нагрузку на себя. Но мощные электромагнитные импульсы, исходящие от разломов, сначала отключили основное питание, а потом и резервное. В результате на нескольких станциях произошли пожары и местность там резко обезлюдела.

Через полгода все государства исчезли — без денег, света и ресурсов они просто не смогли существовать. Но мир не погрузился в полную темноту, остался проверенный временем дизель. Со временем по дорогам снова побежали машины, а в небо поднялись дирижабли. Вместо государств возникли новые формы социума — Дома.

Они возникли на второй год после возникновения разломов — росли быстро, как грибы, питающиеся трупами умерших государств. Сначала среди местного населения появились разрозненные группы бандитов, которые захватили остатки прежних запасов и грабили всех подряд. Бандиты нередко делились награбленным с родственниками и земляками, чем постепенно снискали их поддержку и содействие. Постепенно в среде местного населения отношение к бандитам становилось терпимым. Нередко преступные группировки давали бедным крестьянам ссуды в рассрочку, улаживали конфликты между торговцами и т. п. Таким образом, сформировалась социальная база для будущего возникновения системы Домов.

Дальнейшее развитие общества происходило во время расцвета бизнеса, связанного с оружием. Хотя цивилизация и сделала шаг назад, но у нее осталось вполне большие запасы современного вооружения, которое никуда не делось — сразу после катаклизма его растащили практически моментально.

Новое оружие массово никто не производил, не хватало мощностей. Его остатки можно было найти только на старых, забытых богом, засекреченных складах. Бывшее на руках оружие чинилось спецами в оборудованных при каждом Доме мастерских. Люди ищущие сведения о местах хранения и поисковики складов назывались Пилигримами, а продавцы оружия, его ремонтники или создатели новых моделей — Оружейниками.

Все изменилось, когда в разломах обнаружились давно забытые склады оружия и ГСМ*. Эти два ресурса требовались всем, они стали основной валютой нового мира. Начались беспощадные войны за контроль над разломами. И тогда у власти остались только сильные, волевые личности — бывшие военные, полицейские и прочие силовики. Появились кланы — объединения нескольких Домов с целью расширения зон влияния и совместной защиты или нападения.

На территории бывшей Империи пошли еще дальше — для координации действий кланов в общих интересах, на пять лет прямым голосованием выбирался князь. Им мог стать любой глава клана или Дома, входящего в клан. Кланы подчинялись князю только при ведении боевых действий против общего врага. Князь имел право назначать начальников ополчения, которое создавалось из свободных людей, не входящих в какой-либо Дом. А свободные, безклановые Дома князю и вовсе не подчинялись.

В княжество могли вступать кланы, если за них проголосовало две трети глав кланов княжества, и давшие князю присягу. Дома платили клановые налоги, кланы отчисляли налог князю.

***

А еще никуда не делись спонтанные мощные электромагнитные импульсы, посылаемые из разломов с завидной регулярностью. Люди пытались составить графики выбросов, но их периодичность не поддавалась никаким расчетам.

Глава 4

На следующее утро Швед в сопровождении группы Михалыча пошел осматривать небольшой городок Альмет — нынешнюю столицу Дома Мягковых. Все поселение они прошли вдоль и поперек за пару часов. Альмет представлял собой типичный провинциальный город — в центре исторические здания, которые почти не сохранились, да и те представляли собой, или восстановленные дома, или новодел под старину. Дальше шли небольшие многоэтажки, частные дома и поля, полого спускающиеся к густому лесу. Город имел вытянутую форму, видимо, изначально он строился вдоль торгового тракта. Швед интересовался буквально всем — магазины, школы, больницы, транспорт, снабжение. Обойдя город по замысловатому маршруту, группа остановилась возле водонапорной башни, которую явно возвели уже после появления разломов. Головин, Куба и Алекс присели на скамейку, и пока они вполголоса о чем-то беседовали, Швед, не торопясь, обошел вокруг постройки, разглядывая ее с задумчивым видом.

— Сколько людей у Мягкова? — задал он вопрос Головину, вернувшись обратно.

— Население чуть меньше ста тысяч, — неохотно ответил Турок.

— Ты меня неправильно понял, Турок. Бойцов сколько? — настойчиво переспросил Швед.

— Слушай, хоть ты и знакомый главы Дома, но я тебя знать не знаю, и распоряжений от Мягкова рассказывать тебе все, что пожелаешь, не получал.

— Эмм… ты прав. Прости за назойливость, но на этот вопрос мне ответ все же нужен. Давай вернемся к Мише.

— Это правда насчет бункера сто второй? — не вытерпел Алекс.

— Да, правда, — ответил ему Швед и обратился уже к Головину, — И скоро мы туда пойдем, так что, Дмитрий Михалыч, потребуется не только твоя группа.

— Да ну? И сколько же людей потребуется? — усмехнулся Турок, расслабленно глядя вдаль.

— Минимум человек двести-триста.

— То есть, всего лишь малая часть моего отряда, — улыбаясь, сказал в ответ волкодав.

Швед резко остановился и уставился на Михалыча.

— … Удивил.

Оружейник постоял еще пару секунд, и внезапно сменил тему разговора.

— Я так понимаю, в этом "минарете" никто не живет? — он указал рукой в сторону водонапорной башни.

— Естественно. Но на этажах должны быть технические комнаты, хотя не представляю, для чего они там нужны. Я не спец в промышленной архитектуре.

— Как думаешь, никто не будет против, если я там поселюсь? Своего угла у меня нет, так почему бы и не здесь остановиться. Я никого не стесню, мне достаточно одной комнаты со столом и кроватью.

— У главы Дома куда удобнее жить, — возразил, удивленный просьбой Головин.

— Мне будет удобнее тут.

— Хорошо, я не против. Но лучше спроси у Михаила Юрьича, он хозяин города, я руковожу только бойцами.

Через пару кварталов показался дом Мягкова. Неброское строение в пару этажей, никакой вычурности, такой сразу и не запомнишь. Оружейник видел в городе дома и получше. Но зайдя вовнутрь, он быстро изменил свое мнение о скромности жилища главы Дома. Широкий холл с парадной лестницей посередине сразу внушал уважение к проживающему здесь человеку.

Поднявшись на второй этаж, Головин повернул направо, и пройдя несколько шагов, несильно постучал в резную дверь. Услышав приглашение войти, он распахнул створку и жестом пригласил Шведа внутрь. Переступив порог комнаты, оружейник не торопясь огляделся, и самым бесцеремонным образом оккупировал кожаное кресло, стоящее сбоку от рабочего стола Мягкова.

— Извини, Миша, я по делу. Головин сомневается в моих полномочиях, и желает узнать все из первых рук. То есть из твоих.

Мягков улыбнулся, и начал разговор с предупреждения:

— Дмитрий, все что ты сейчас услышишь, не предназначено для чужих ушей.

— Я понял, Михаил Юрьевич, — Турок мгновенно подобрался.

— Альмет надо тихо подготовить к полной эвакуации.

Головин вздрогнул и быстро спросил:

— Неужто война?

— Пока нет, — успокоил его Мягков, — Но скорее всего будет, как только другие кланы узнают, что мы обнаружили свежий, а главное, никем не занятый, разлом.

— Вот это новости… А как такое вообще может быть? Аэрофотосъемка давно показала все места разломов, а новых не появлялось никогда.

— А он не на поверхности, Турок, — в разговор вступил Швед, — Он подземный. И что немаловажно — центральный.

— Это тот самый бункер? — недолго поразмыслив, спросил Головин.

— Догадливый. Быстро соображаешь, — подтвердил Швед. — Сам бункер пуст, это замаскированный вход в разлом. Точнее, выход из него.

— И кто же его замаскировал? Без крупного клана дело явно не обошлось, а значит разлом чей-то.

— Вовсе нет. Его маскировала… — оружейник прищурился, и неопределенно помахав кистью руки в воздухе, завершил мысль, — Скажем так — моя команда.

— Твоя команда? — с недоверием воззрился на него Головин.

— Потом все узнаешь подробнее, Дмитрий Михалыч, — вставил Мягков, — Разговоры будут позже. Времени у нас на полное переселение… А сколько у нас времени, Ульф?

— Полгода-год у нас есть. Если обстоятельства не припрут к стене.

Михалыч с силой выдохнул, и с силой потер лоб рукой.

— Но зачем эвакуировать весь город? — спросил он, все еще не веря словам главы.

— Мы переезжаем в разлом, — ответил Мягков, вставая и направляясь к столу.

— Где все благополучно и скопытимся? — вытаращил глаза Турок, — Вы же знаете, что дальше первых линий всех ждет смерть. Еще никому не удавалось там выжить, а эти линии начинаются уже через сто-двести метров от границ разлома.

Глава налил себе воды из стоявшего на столе графина и зашуршал блистером, доставая из него таблетку.

— Наш гость проведет нас туда и научит, как себя вести в разломе.

— Оружейник?!

— Он не совсем оружейник, Дмитрий Михалыч, просто это слово наиболее близко по значению к нашим понятиям, — закинув таблетку в рот, Мягков запил ее водой, — Ульф из мира, что находится по ту сторону разломов. Он тамошний эксперт по тактике применения оружия и рукопашному бою.

Глава 5

Лежа на кровати, Головин в очередной раз прокручивал в голове вчерашний спарринг со Шведом. Весь бой закончился на третьей секунде полным поражением Турка.

"И ведь худой, как глист, откуда только сила такая взялась."

Он не переживал по поводу проигрыша, но скорость и техника соперника поставили его в тупик.

"Где-то он смухлевал", — подумалось Головину, и он начал медленно проматывать в мозгу весь бой с самого начала.

*

— Готов? — спросил основательно размявшийся Михалыч, сидящего на скамейке оружейника, — Смотри, потянешь себе что-нибудь без разминки-то.

— В бою тоже разминаться будешь? — спокойно ответил вопросом на вопрос Швед, вставая на ноги.

— У нас тут вроде бы спарринг, а не бой до смерти. Зачем нам лишние травмы?

— Ну, начинай тогда, — улыбнулся оружейник, приглашающе поманив соперника ладонью.

Мгновенно сблизившись, Головин нанес прямой удар левой. Швед, моментально поднырнув под его руку, сделал шаг не в сторону или назад, а почти за спину Головина.

Турок мгновенно развернулся, одновременно пытаясь нанести удар локтем в голову оружейника, но тот одновременно и присел, и резко ударил основанием ладони по внутренней стороне бедра опорной ноги Михалыча. Конечность сразу подломилась, она больше не подчинялась сигналам мозга. Так же быстро был произведен абсолютно зеркальный удар по второй ноге. "Отсушенные" ноги не удержали Турка на себе, он упал на колени и тут же получил коленом в лицо, а откинувшись назад — мощный удар носком ботинка под нижнюю челюсть. После чего мир померк, и он провалился в темноту.

*

"Вот в чем дело. Удары не кулаками, а раскрытой ладонью. Как он смог ладонью в нервные узлы попасть? Там именно в нужные точки надо бить, а не по площади."

Михалыч резко встал, и немного походив из угла в угол, не выдержал и пошел к Шведу. Но подойдя к двери в комнату оружейника, он услышал доносившиеся оттуда приглушенные голоса.

"Швед же тут почти никого не знает… С кем это он там беседует, да еще и на повышенных тонах?"

Не в правилах Головина было подслушивать под дверью, но любопытство все же перевесило, и он осторожно приложил ухо к двери. Каково же было его изумление, когда он понял, что второй голос принадлежал Леониду Куликову — контрразведчику Дома.

— А мне по хрену твои хотелки, Леня.

— Да как ты не понимаешь, оно мне просто необходимо. Последнее время слишком много пришлого народа стало, моя служба не справляется.

— Леня, я тебя, как облупленного знаю, не надо мне за службу втирать. Не дам.

— Иногда ты такая сволочь, Ульф.

— Я всегда такая сволочь.

Головин едва успел отпрыгнуть от двери и поднять руку вверх, чтобы показать выходящему Куликову, что он только-только подошел и собирался постучать. Тот с подозрением зыркнул исподлобья на Турка и молча протопал мимо по коридору.

— Заходи, Дмитрий Михалыч, а то поясницу наверно натрудил, ухо об дверь грея, — коротко хохотнул Швед.

Покрасневший, как помидор, Головин переступил порог и прикрыл за собой дверь.

— Извини за любопытство, но… человек ты новый, а тут с контрразведкой общаешься, как с давним знакомым. Не выдержал, каюсь.

Швед медленно опустился в кресло, жестом предложив Головину сделать тоже самое.

— Я его с момента своего последнего попадания сюда знаю. Он раньше у Мягкова был аналитиком. И должен сказать, хорошим аналитиком. Так что не удивлен ни разу, что он теперь глава особистов. Ты чего пришел-то?

Головин почесал нос, словно раздумывал.

— Да вот спарринг наш не дает уснуть. Объясни, как ты ладонью попал по нужным местам? Там ведь точечный удар требуется.

— Ага, сообразил. Ну, это просто. Я обещал, что без оружия буду драться, но я ведь и не человек в вашем понимании, у меня физиология другая. Кости у нас хрупче ваших, потому кулаками мы не бьем. Это стопроцентная травма руки, которая не позволит вести бой дальше. Зато в основании ладоней у нас есть точки выхода энергии, именно через них мы создаем разряд. По сути, я тебя только ногами и добил, а руками работал, как шокерами.

— А…

— Электричество? Мы сами по себе маленькие электростанции, как ваши скаты или угри. И нам не страшны электромагнитные импульсы. Ну, и способность использовать связь между мозгом и телом на сто процентов. Допустим, что я хочу попасть противнику в определенную точку. И я туда обязательно попаду. Если позволит расстояние и мои силы.

Швед подождал пару секунд, но Головин ничего не смог сказать, так и застыв с открытым ртом.

— Пошли лучше выпьем. Там у Миши еще коньяк остался. Вы его еще так странно называете. Почему, кстати? Савельич давеча хвастался самогоном троровским. Интересный набор — коньяк и самогон, а названия одинаковые.

— Так производитель-то один, Санька Трор. Начинал лет пять назад с пары самогонных аппаратов, а теперь завод у него, официальный поставщик нескольких кланов. Все что с этикеткой "Tror" — качественное. У него и наливки разные производятся.

— Понятно. Ну, что, идем дегустировать? Заодно про разлом расскажу, что там ждет, и как с этим бороться.

***

Князь не находил себе места, меряя шагами свой кабинет и нервно потирая руки. Он был на взводе, и даже такое проверенное средство, как алкоголь, не смогло его успокоить. После того, как ему доложили о смерти Дарта и взрыве бункера, Лутон принял непростое для него решение убрать всех, кто знал о проекте "сто два", и теперь ему требовался специалист в такого рода делах. И вот его посыльный давно вернулся, а тот, за кем его посылали, непозволительно задерживался.

Тяжелая трехметровая дверь слегка приоткрылась, и в нее просунулась голова секретарши.

— Ваше Сиятельство, к вам посетитель. Сказал, что вы его ждете, — произнесла девушка мелодичным голоском.

— Впустить, — ответил князь, и подскочив к столу, резко выдохнул.