Орзем. Первый пепел.

Глава 1.

Я проснулась от жуткого холода и стойкого запаха гари. Лицо было припорошено какой-то пылью, которая забивалась в нос, рот, глаза. Я поспешно села на чём-то мягком и начала стряхивать с лица всю эту гадость такими же грязными руками. Было ужасно холодно, и частицы пыли кололи всё тело. Холод пробирал не как обычный февральский — он шел изнутри, будто кости промерзли насквозь.

Наконец удалось избавиться от части грязи на лице и раскрыть глаза. Честное слово, лучше бы я этого не делала.

Я сидела в какой-то обгоревшей комнате, всюду был пепел, стены покрывала копоть. Повернув голову, я обнаружила балкон с полностью выбитыми стёклами — теперь понятно, почему мне так холодно и что за пыль покрывает всё вокруг, включая меня. Было темно, но небо уже светлело перед рассветом. Оглядевшись, я поняла, что это наша спальня, в нашей квартире, но что же тут произошло? И что же это был за пожар такой, который после себя оставил только пепел? На месте комода — лишь более светлый прямоугольник. Да и почему я под слоем пепла абсолютно голая — тоже большой вопрос.

"Странный сон. Так, нужно понять, что помнит мой мозг."

Я зажмурилась, пытаясь отмотать плёнку назад. Что было до того, как я проснулась в этом пепле?

Была обычная суббота. Мы с семьёй провели день дома. Сделали уборку, приготовили ужин, посмотрели семейный фильм. Затем я пошла укладывать детей. Потом — супружеский долг. Как обычно, когда муж уснул, я ещё читала любимое фэнтези, затем выключила свет — и только провалилась в сон, как подскочила от ужасающего звука, будто что-то взорвалось прямо в нашем доме, меня повалило обратно на кровать и придавило какой-то воздушной волной, и резко наступила нестерпимая боль в области груди. Невозможно было даже вздохнуть, в ушах зашумело, а перед глазами плыли алые и белые пятна, бросало то в жар, то в холод. Когда получилось вздохнуть и перед глазами постепенно стали появляться очертания комнаты, я осторожно села и тут же столкнулась с парой жёлтых глаз, огромной мохнатой мордой и пастью, полной острых зубов. Я даже не успела испугаться, как эта зверюга замахнулась и ударила меня лапой, вспоров мне грудную клетку. От удара меня отбросило обратно на кровать, и тело начало гореть в предсмертных судорогах. Жар становился всё сильнее. Я слышала собственное сердце в открытой груди и как замедляется его бег. Перед тем как окончательно отключиться, возникла последняя мысль, что сейчас этот зверь разорвёт и моих детей, а я ничего не могу сделать. И затем темнота накрыла меня.

Такого реалистичного кошмара со мной не случалось никогда, и для сна боль была слишком реальна. Я потянулась к груди и даже почувствовала фантомное жжение от нанесённой раны, где-то глубоко в мышцах живота дёргался нерв, будто от удара когтями. Я непроизвольно сжалась, ожидая новой боли. Но, прикоснувшись, обнаружила лишь пыльную кожу, хоть и очень чувствительную. Я дышала поверхностно, подсознательно щадя вспоротую грудь.

Когда я встала, с меня осыпалась ещё часть пепла. Нужно дойти до зеркала, затем до ванной и одеться наконец. Выйдя в коридор, я обнаружила такие же чёрные стены и горы пепла. Вместо гардеробной была целая гора золы. Серый налёт покрывал всё вокруг. Проходя по коридору, в глаза бросилась входная дверь. Точнее, то, что от неё осталось, а ещё точнее — пустой, чёрный дверной проём.

Нужно пройти в детскую и посмотреть, что там происходит. Уже на подходе я увидела, что дверь отсутствует, и в детской тоже все сгорело. Так же выбиты стёкла, как и в нашей спальне, и больше ничего. Тут я заметила какое-то странное движение в одной особенно большой куче, где стояла кровать дочки. Вдруг нечто резко поднялось и начало… чихать и плеваться. Сначала я испугалась и попятилась в немом ужасе. Но затем пепел посыпался вниз, и я поняла, что это и есть моя дочь, которая тоже проснулась в куче пепла абсолютно голая.

Я осторожно приблизилась и, чтобы не напугать, тихонько позвала:

— Лиза, Лиза, это ты?

Дочь наконец смогла разлепить глаза и посмотрела на меня с недоумением и страхом. Её взгляд был диким, неузнающим. Она медленно отползла на полметра, сжимаясь в комок.

— Ты… ты точно мама? — выдохнула она, всматриваясь в моё чумазое лицо.

Продолжая чихать, она дрожащим от страха голосом заговорила:

— Мама? Мы где? Что происходит? Почему воняет гарью? Что это такое? И почему ты голая? А я почему голая? Где папа? А Макс? Мама, мне страшно! — выдала она целый ворох вопросов.

"Ох уж эти подростки. Иногда кажется, что в четырнадцать лет у них больше вопросов, чем было в любом возрасте до этого."

Я осторожно подняла руки перед собой в успокаивающем жесте и приблизилась ещё.

— Не волнуйся, дорогая, всё хорошо, мы во сне,... кажется. Я пока не знаю, что случилось и как. И где папа с Максимом, я тоже не знаю, но раз ты тоже проснулась в куче пепла, как и я, то попробуем для начала их поискать в других комнатах, а дальше вместе подумаем, что это всё такое. Хорошо?

Я присела перед ней на колени и протянула руки, чтобы заключить её в объятия. Лиза со всхлипом подалась вперёд и прильнула ко мне. Затем, немного отстранившись, она с недоверием посмотрела мне в глаза. В её взгляде была уже не паника, а упрямая, детская попытка найти логику.

— Мам, в каком смысле «сон»? Почему всё так реально-то тогда? Вонь эта, холод, и чешется всё от этого пепла. Но во сне же не бывает так, чтобы… чтобы всё чесалось и хотелось есть? — упрямо спрашивала она, потирая руки. — И ты во сне никогда не мёрзнешь по-настоящему. А я мёрзну.

"Действительно, очень реально. Все ощущения: запахи, холод, пробивающий до костей, и тепло тела."

— Не знаю, милая. Но выглядит всё как сон, правда? Пусть и ощущения реальные. Пойдём поищем наших мужчин?

Она согласно кивнула, и мы вместе поднялись на ноги. Пепел неприятно проваливался под ногами, как зыбучий песок.

Сначала мы осмотрели детскую — так никого и не найдя, перешли в коридор. Тут тоже наши поиски не увенчались успехом. Заглянув в ванну, я ужаснулась тому, во что она превратилась. На месте некогда красивой акриловой ванны лежало белое нечто, всё в мелких пузырях и кратерах, будто её не сожгли, а вскипятили изнутри за секунду. На месте смесителя красовалось непонятное чёрное пятно, от которого вниз по стене тянулись застывшие, как смола, подтёки. И всё. Больше ничего. С какой же температурой тут всё горело? И горело ли вообще? Может, это просто пустая квартира, засыпанная пылью? С другой стороны, запах гари есть, и сильный. Чем дальше я пытаюсь разобраться, тем больше вопросов. Теперь уже мне хочется, чтобы сон длился подольше, — чтобы наконец узнать, что тут произошло.

Глава 1.1

Юля с Антоном наши соседи, родители двух маленьких принцесс. Мы заехали в новый дом примерно в одно время и сразу подружились. С соседями у нас отношения хорошие. В беде друг друга не оставим.

Я взяла Лизу за руку и повела за собой. Выйдя в подъезд, мы обнаружили, что некоторые двери искорёжены, но всё же закрыты, а некоторые распахнуты настежь, в том числе и дверь соседки, к которой мы направлялись. Тихо приблизившись, я осторожно постучала по косяку и позвала:

— Соседи! Есть кто дома?.. Юля, Антон...

Но никто мне не ответил. Заглянув в квартиру, я увидела полнейший бардак. Всюду были раскиданы вещи, как будто кто-то в спешке выбросил всё из шкафов в поисках чего-то. Ну, по крайней мере, это не всепоглощающая пустота и пепел. Воздух казался чуть теплее и гуще, пахло пылью и чем-то сладковато-кислым.

— Юля, вы дома? — громче, уже почти не надеясь, крикнула я, переступая порог.

И снова в ответ — только гнетущая тишина. Проходя всё глубже, мы увидели не только раскиданные вещи в коридоре, но и разбитые зеркала, осколки которых лежали на полу. Пройдя на кухню, я остановилась как вкопанная. Тут тоже царил хаос. Все кухонные шкафы были распахнуты настежь, утварь валялась по всей комнате, на полу смешались приправы и осколки от тарелок. Но это был не просто беспорядок. Вся кухня была в тёмных пятнах.

Я осторожно протянула руку к выключателю. Без особой надежды на успех щёлкнула клавишей, и, о чудо, зажёгся свет. Правда, это не принесло облегчения, а только усилило ужас от увиденного. Некогда белоснежная кухня вся была в ярких, кровавых отпечатках ладоней и пальцев, смазанных, будто кто-то в панике искал опору.

Услышав испуганный всхлип дочери рядом, сжимавший меня ужас немного отпустил, и чувство ответственности за ребёнка заставило собраться. Я быстро прикрыла рукой глаза дочери и вывела её из кухни, и только в коридоре снова позволила ей свободно смотреть.

Лиза вцепилась в меня мёртвой хваткой и уткнулась лицом мне в плечо.

— Мама, это кровь? Это что, не сон? — она тряслась так сильно, что я чувствовала эту дрожь всем телом.

Я прижала дочь к себе и стала успокаивать.

— Я все ещё хочу надеяться что это сон, дорогая. Просто очень страшный. Мы сейчас разберемся. Тише. Тише.

Лиза немного успокоилась и я отстранив ее от себя серьезно заглянула ей в глаза.

— Так, моя дорогая. Постой тут немного, а я быстро осмотрю остальные комнаты, хорошо? — сказала я, стараясь говорить ровно, и прикрыла полуразрушенную входную дверь, украшенную ещё одним разбитым зеркалом.

«Я не могу её тащить туда снова, — пронеслось в голове. — Пусть хоть секунду побудет в безопасности, подальше от этой крови, от этих отпечатков… Но и не проверить остальные комнаты нельзя. Вдруг там кто‑то ещё жив? Вдруг Юля или Антон ранены и ждут помощи?»

Дочь вцепилась в мою руку и, продолжая плакать, сказала:

— Мама, я боюсь. Пожалуйста, не уходи.

Я наклонилась к ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и сжала её ледяные пальцы. В груди всё сжималось от боли и страха за неё, но я должна была действовать.

— Лизонька, всё будет хорошо. Не волнуйся. Соберись, мне сейчас нужна твоя помощь, чтобы мы могли выбраться из этого странного сна или из этой странной ситуации и вообще понять, что происходит. Кстати, ты что-нибудь помнишь из того, что было до того, как ты проснулась?

Лиза остановила поток слёз и задумалась. Внезапно показавшись такой взрослой и сосредоточенной, она начала вслух перебирать то, что помнила.

— Вчера была суббота, мы весь день делали уборку, потом посмотрели фильм и легли спать. — Она приложила пальцы к губам и нахмурила брови. — Потом мне приснился кошмар… с громким взрывом и с ужасными зверями с жёлтыми глазами, а потом…

— Постой, что за кошмар? — перебила я. Внутри меня всё похолодело. "Неужели у неё те же воспоминания, что и у меня? Но почему «зверями» — во множественном числе?"

— Как...как будто я проснулась от очень громкого взрыва и резко села на кровати. Потом я увидела, что Макс тоже проснулся, а потом нас придавило какой‑то волной обратно, и... — она запнулась.— и как будто что‑то загорелось в груди, было очень больно и горячо. А, а ещё я слышала, как кричал Максим, а потом, когда боль немного отпустила, со стороны его кровати я услышала какое‑то рычание, как будто собаки или маленького медведя. Я села, чтобы получше разглядеть, что происходит, и увидела два жёлтых глаза, кажется, там было какое‑то животное. Было темно и непонятно. Я хотела встать и включить свет, чтобы получше разглядеть, но тут... — она всхлипнула. — Со стороны двери послышалось более грозное и громкое рычание. Я повернула голову и увидела другие два больших жёлтых глаза и как этот огромный зверь замахивается на меня лапой. А потом… потом он ударил меня лапой по лицу и проехался ей по груди. И всё. Сон кончился, потом я проснулась и увидела тебя.

В груди будто образовалась пустота, а сердце застучало так часто, что перехватило дыхание. «Кажется, это никакой не сон. Она помнит то же, что и я. Только я помню одного огромного зверя, а она — двух. Какого чёрта тут происходит?»

Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли метались. "Если это не сон, то что? Почему наши воспоминания расходятся?"

— Мам… Мама, всё нормально? Почему ты так странно смотришь? — голос Лизы прорвался сквозь гул в ушах.

Я моргнула, возвращаясь в реальность. Нельзя показывать ей свой страх — она и так на грани. Сделав глубокий вдох, я постаралась придать голосу твёрдость:

— Это просто очень страшный сон тебе приснился, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но ты большая молодец, что всё так чётко помнишь. Попробуешь вспомнить ещё что‑нибудь? Может, был какой‑то звук перед взрывом? Или ты заметила что‑то необычное в комнате? А я пока осмотрю остальные комнаты — вдруг найдём какие‑то подсказки.

Лиза согласно кивнула, обхватила плечи руками и, поежившись от холода, сделала сосредоточенное лицо, углубившись в мысли.

Глава 1.2

В квартире рядом дверь тоже была открыта. На двери виднелись вмятины — будто по ней не просто пинали, а били с дикой силой. Они были глубокими, а в одном месте дверь и вовсе оказалась пробита насквозь, и через дыру проглядывала темнота прихожей. Причём все вмятины были сделаны изнутри.

Я сглотнула, чувствуя, как мороз побежал по коже. Что за сила могла так изувечить дверь? И что за ней скрывается?

Заглянув в квартиру, я крикнула:

— Здесь есть кто живой?

Но и тут в ответ — только пустота и тишина.

— Мам, — прошептала она, — Мне страшно.

— Всё хорошо, — тихо ответила я, сама едва сдерживая дрожь. — Мы просто проверим и уйдём, если никого не найдём.

Сделав шаг вперёд, я осторожно вошла в тёмный коридор. Воздух здесь был затхлым, с металлическим привкусом. Пройдя немного вглубь, мы увидели, что и здесь царил хаос, но иного рода. Были сорваны шторы, перевёрнуты стулья, разбита посуда. Словно здесь не искали, а отчаянно оборонялись. Глубже мы проходить не стали — и так было понятно, что здесь тоже случилась беда, и никого не осталось.

Мы снова вышли в подъезд и подошли к следующей двери. Она была наглухо закрыта. Я громко стучала и долго, до лёгкой боли в пальце звонила в звонок, но никакого отклика. Вообще, вокруг царила гробовая, давящая тишина. Как будто весь дом — да, пожалуй, и весь мир — разом опустел.

Подойдя к последней квартире на этаже с искорежённой дверью, я в последний раз позвонила, постучала и даже крикнула в узкие щели между дверью и косяком. Но ответа не последовало. Похоже, выбора не оставалось — нужно было выходить наружу. Как раз сейчас — время, когда люди обычно идут на работу. Кого-то же мы должны были встретить...

На лифте я не рискнула ехать, и мы пошли по лестнице. Все так же держась за руки, мы спустились и вышли на улицу. Она встретила нас давящей тишиной, заледеневшими машинами, пронизывающим ветром и — как издевательство — по-весеннему яркими, солнечными лучами. Магазины в доме напротив были не просто закрыты, а входы наглухо забиты досками. Как будто хотели запереть кого-то внутри. Стоять на месте было невыносимо холодно, и мы пошли в сторону центра. Наш район был на окраине, и, возможно, в глубине города мы сможем встретить хоть кого-то.

Дойдя до конца дома, Лиза остановилась как вкопанная и рванула меня назад.

— Мам, нам туда не надо. Там никого нет.

— Лиза, ну откуда нам это знать? Куда ещё, по-твоему, нам идти? Там точно должны быть люди! Там больницы, МЧС, большинство людей работает в городе. Пойдём скорее, пока совсем не замёрзли.

Я потянула дочь вперёд, но она упёрлась ногами и запротестовала.

— Нет, мам, там пусто. Мы только время потеряем. Пойдём в сторону бабушки.

— Ты с ума сошла? — у меня округлились глаза от услышанного. — До бабушки двадцать километров идти! Это летом-то нелёгкая задача, а ты зимой собралась, чтобы мы замёрзли по дороге? Что за бред? Идём, некогда препираться.

Я уставилась на дочь сердитым взглядом. Что за детские глупости? Но Лиза стояла насмерть и не собиралась слушаться. Вовремя, конечно, включила этот свой подростковый характер.

— Мама, поверь, пожалуйста. Там никого нет, я точно знаю. — упорно настаивала она — Нам нужно в ту сторону. Мы не замёрзнем, если будем двигаться. Я знаю, что идти далеко, но нам нужно туда. Пожалуйста, пойдём в ту сторону.

Я с сомнением посмотрела на дочь, потом на город. Я действительно не слышала ни одного звука. Весь городской шум будто стерли. Лишь ветер завывал. Глубоко вздохнув и с силой выдохнув, успокаивая раздражённые нервы, я повернулась и пошла в ту сторону, куда просила Лиза.

Чувствую, я ещё об этом пожалею.

Мы шли уже полчаса и за это время не встретили ни одной машины или человека. Лишь вороны с громким карканьем один раз пролетели над головой. И вдруг где-то впереди я услышала звук вертолёта! Лиза оказалась права! Наконец-то, люди! Я ускорила шаг и поторопила дочь идти быстрее.

Мы подходили к выезду из города, когда нас заметили. Навстречу нам направилось сразу четверо людей в камуфляже, кажется, военных. И чем меньше становилось расстояние между нами, тем становилось страшнее. Потому что они приближались, наставив на нас оружие. Очень «добрая» встреча. Что вообще происходит?

Приблизившись на расстояние десяти метров, один из них громко закричал нам:

— Стоять! Руки вверх! Быстро!

Я в ужасе остановилась и притянула Лизу к себе в защитном жесте. От шока я забыла, как разговаривать. Один из военных приблизился ещё на пару шагов и заговорил.

— Кто вы такие? И как оказались в эвакуационной зоне? Это закрытая территория.

Я судорожно сглотнула и наконец смогла разлепить сухие губы. В горле словно ком встал.

Эвакуационная зона. Закрытая территория.

— Меня... Меня зовут Цветкова Маргарита Александровна, — запинаясь ответила я — а это моя дочь Лиза. Мы проснулись и вышли из дома. Никого не обнаружив, мы пошли искать людей и встретили вас.

Военный немного отвёл лицо от оружия, осмотрел нас скептическим взглядом и, усмехнувшись, сказал:

— Кого вы пытаетесь обмануть? Город уже три недели полностью пуст. Мы проверили каждую квартиру, каждый подвал, каждую щель. И всех, кого нашли, мы вывезли — добровольно или насильно. — он вернул оружие на место. — Это временная военная зона. Так как вы оказались внутри? Признавайтесь: вы вторженцы? Или вы из мародёров и пришли поживиться чужим добром?

Я пыталась переварить то, что он сказал. Это что, всё-таки сон? Какие три недели? О чём он говорит? Какие ещё вторженцы?

— Простите, о чём вы говорите? Я ничего не понимаю. Какие ещё вторженцы? Какое сегодня число?

Он снова отодвинул лицо от оружие и устало вздохнул.

— Сегодня восемнадцатое марта, Маргарита. Не стройте из себя дурочку, не нужно играть на том, где болит у всего мира. Все понесли потери при Прорыве.

У меня потемнело в глазах. Я покачнулась, и если бы Лиза не вцепилась в мою руку — упала бы. Месяц. Целый месяц. Где я была этот месяц? Что со мной было? Где мой сын? Где муж?

Глава 2.

Пробуждение было медленным. Сначала сквозь темноту стали проявляться звуки — далёкие, словно через толщу воды. Но с каждым мгновением они становились отчётливее, громче: тихое потрескивание огня, далёкий свист ветра за стенами, тихий девичий голос, который звал меня. Затем запахи: горящего дерева, воска, морозной свежести и чего-то цветочного. И только потом — ощущения собственного тела.

Тепло.

Я лежала на чём-то мягком, воздушном, будто на облаке. Не наша кровать, не наш диван — это было что-то другое, уютное, пахнущее чистым льном и горными травами. Я пошевелила рукой и поняла, что укрыта тяжёлым одеялом, которое придавливало меня к кровати, словно не хотело отпускать из сладкой дрёмы.

Кто-то продолжал трясти меня за плечо и звать.

Глаза открылись с трудом — веки будто налились свинцом. Яркий дневной свет ослепил, пришлось сощуриться, чтобы различить очертания. Надо мной нависал высокий, расшитый замысловатыми узорами балдахин цвета тёмного золота. Солнце играло в складках, придавая узорам причудливые формы: они перетекали одна в другую, то исчезая в тени, то снова выныривая на свет.

"Куда же я попала? И где Лиза? Лиза!"

Как громом по голове — вернулись все воспоминания. Зверь, пепел, пустота, дочь, военные, и… дракон, который украл нас и унёс в своей огромной лапе. Я невольно повела плечами, всё ещё чувствуя там, под лопатками, холод его ледяной чешуи.

Перед глазами появилось заплаканное лицо дочери.

"Фух. Какое облегчение. Она рядом. С ней всё в порядке."

— Мама, мама, ты проснулась! Пожалуйста, вставай. Я не знаю, где мы и что происходит. Это же не сон, да? Мама, пожалуйста, скажи, что происходит! — Лиза плакала, склонившись надо мной.

Я порывисто села и притянула дочь к себе, гладя ее по спине.

— Лиз, всё хорошо. Да, это всё-таки не сон. Но я пока и сама не понимаю, что происходит. Помню, как нас забрал дракон и куда-то потащил в своей лапе. Потом я отключилась. Не плачь, пожалуйста, мы во всём разберёмся. Я с тобой. Мы живы. Всё будет хорошо.

Лиза резко перестала плакать и серьёзно посмотрела на меня.

— Дракон? Нас унёс дракон? В лапе? — она прищурилась в неверии. — их же не существует.

— Я тоже так думала , — выдохнула я.

— Это что же, тот дракон, которого мы увидели в небе, когда разговаривали с военными? Он же был не большой, как он смог нас унести? — она протянула руку и потрогал мой лоб. — Мам, ты в порядке? Ты, наверное, ещё бредишь ото сна?

Лиза с сомнением смотрела на меня очень взрослыми, серьёзными глазами.

— Нет, Лиза. Он был огромным и одной лапой схватил нас обеих. Ты просто не помнишь, потому что отключилась.

— А военные? Они же стреляли по дракону. Что, не попали ни разу?

— Не попали. А может, и попали, но не пробили. Дракон их заморозил, а потом унёс нас.

Лиза растерянно моргнула и грустно добавила:

— Ну вот, надо же мне было отключиться на самом интересном месте. — в ее глазах снова зажглись искры. — А он красивый? Этот дракон. А какого цвета у него чешуя? — она подпрыгнула на кровати и развернулась всем телом. — А глаза? А хвост большой? А рога? Рога у него были?

Ну вот. На смену растерянности снова вернулось её вечное, неистребимое любопытство. Как хорошо, что детей можно быстро переключить с одной темы на другую.

— Красивый, — сказала я, и слово это вышло само, без раздумий. — Серо-голубой, с почти белой грудью. Глаза… глаза у него голубые, почти прозрачные, с вертикальным зрачком, как у кошек. И хвост большой, и лапы огромные. Про рога не помню. Вроде были.

Лиза слушала, раскрыв глаза, и я поняла, что сейчас она дорисовывает в голове портрет своего дракона, каким она его не увидела, но теперь представила.

— Давай встанем с кровати, — я наконец отодвинула одеяло, под которым уже становилось жарко, слишком жарко для этого тяжёлого, стёганого плена. — А то я тут залежалась. Осмотримся немного. Надо же понять, куда мы попали.

Я спустила ноги с кровати — ковёр под ними оказался мягким и пушистым. Я начала осматривать помещение, в котором оказалась.

Мы сидели на огромной кровать из белёного дуба — на такой могли бы свободно уместиться восемь человек. Стойки балдахина украшали искусно вырезанные узоры, которые гармонично перекликались с узорами самого балдахина. Стены, выкрашенные в лёгкий мятный оттенок, украшали картины с горными пейзажами и гобелены с изображением битв.

В дальнем конце комнаты, в большом каменном камине, весело потрескивали дрова. Перед камином стоял небольшой столик с хрустальным графином и парой стаканов, два кресла и невысокий диванчик. Справа виднелись большие дубовые двери. В противоположном конце — комод с красивыми коваными ручками, а рядом с ним — небольшой платяной шкаф. Дальше виднелась неприметная дверь — видимо, в уборную.

Комната казалась огромной, но при этом уютной.

"Ну, это пробуждение явно лучше предыдущего. Тут тепло, дочь рядом и… мы одеты."

Лиза тем временем соскочила с кровати и вприпрыжку поскакала по комнате, чтобы разглядеть всё поближе.

Я неспешно встала и направилась к одному из высоких стрельчатых окон. Как ни странно, стёкол не было, но холод не проникал в комнату. Выглянув в окно, я обомлела — от невероятной красоты и… высоты.

Мы находились на высокой горе. Вокруг виднелись пики других вершин и покатые склоны, местами усыпанные снегом и густым лесом, а местами украшенные цветочным ковром. Невероятное сочетание холода и нежных цветов.

Как они вообще могут существовать рядом и не вредить друг другу? И где находится это невероятное место? Что сюда нас притащил ящер — это понятно, но вот куда конкретно — нет. Я даже не помню, чтобы когда-то слышала или хотя бы видела по телевизору подобное место.

Высунувшись из окна, я увидела землю очень далеко внизу — будто смотрела с самолёта.

"Кошмар, как высоко. Мы что, на Эвересте?"

Я отшатнулась от окна и, прижав ладонь к груди, почувствовала, как моё сердце пытается выскочить. Я никогда не боялась высоты, но даже для меня это слишком.