Осенний сезон

Глава первая, в которой серый город лихорадит

«Когда в государстве возникает две воли к верховной власти, война из возможности превращается в необходимость, ибо мир будет признанием подчиненного положения одной из них».

Карл Бразенбург, «Трактат о войне вообще».

***

Раннее утро было пасмурным. С моря принесло блеклую серую тучу, в любую момент готовую пролиться мелким дождем.

Молодой человек в черном артиллерийском мундире с двумя звездами на груди посмотрел за окно и поморщился.

– Я всю жизнь представлял себе этот день немного не так, – проговорил он с капризной гримасой в уголках губ. – Почему-то мне казалось, что непременно должно быть яркое солнце.

– Яркое солнце? В Маринбурге? – с усмешкой переспросил его собеседник, сидевший в обтянутом алым шелком кресле. – Мы не можем позволить себе отложить все до того единственного дня в году, когда оно светит.

Он был заметно старше, одет был в синий статский мундир и звезду на груди имел всего одну. Начинающие седеть бакенбарды обрамляли его худое лицо и подчеркивали жесткую волевую складку губ. На ажурном столике перед ним стояла яшмовая шахматная доска. Сделав ход белой пешкой из слоновой кости, он повернул доску другой стороной и стал думать над ходом черных. Точнее сказать – зеленых, потому что второй набор фигурок был сделан из малахита.

– И в самом деле, что это я, – человек в черном нервно щелкнул длинными тонкими пальцами. Он был бледен. Во всем его облике и в том, как он то и дело принимался ходить по комнате – от окна к письменному столу, заваленному бумагами, и обратно – чувствовалось чрезвычайное волнение, которое он, впрочем, силился скрыть. – В дождь – так в дождь. Главное, чтобы все вышло.

– Препятствий не предвидится, – ответил человек, сидящий в кресле. – Командиры гвардейских полков уже извещены. Никто не выразил протеста или даже чрезмерного удивления. Если кому-то из них происходящее и не нравится, они удержали свое мнение при себе. И это хороший знак для нас. Если в гвардии все пройдет гладко, дальнейшее будет делом техники. Сенат в наших руках, Правительство – тоже. Синод, конечно, стоит особняком, но их главная сила – это кирасирский полк, а он сейчас за полторы тысячи верст отсюда. Без этого аргумента они не станут нам возражать.

– Кстати, что там? В Приразломье? Еще нет вестей?

– Ожидаю с часу на час, – ответил человек в кресле. – Депеше от Ландсберга пора бы уже дойти. Впрочем, я уверен, что там все благополучно. Ландсбергу можно доверять.

– То же самое вы говорили мне про Булавина.

– Ну, вы сравнили, ваше величество…

– Высочество. Пока еще.

– Боюсь, что уже величество.

– Что вы хотите… подождите, Панаев, вы что, уже…?

– Да.

– Но, ради Заступников… Мы же договаривались, что вы не предпримите решительных шагов до того, как будут получены вести из Соленоводска…

– У нас не было времени их дожидаться. Не беспокойтесь. Любые эксцессы я беру на себя.

– Легко вам говорить… эксцессы… – человек в черном мундире несколько раз прошелся из угла в угол и задел ногой этажерку из черного дерева. Та упала, рассыпав по полу книги. – И все же, вы должны были меня предупредить, Панаев… это… такие вещи не делаются без ведома…

– Такие вещи не делаются с ведома монарха… – ответил Панаев спокойным тоном. – Напротив, они всегда делаются против его воли.

– Против воли… а ведь это государственная измена, Панаев… Даже хуже, чем государственная измена… И стоило бы мне начать следствие…

При этих словах Панаев поднялся из своего кресла во весь рост, слегка задев столик, на котором дрогнули, едва не посыпавшись, шахматные фигурки. Его собеседник при этом словно стал ниже и как-то весь стушевался.

– Давайте кое-что проясним, ваше величество, – проговорил Панаев. – Вы, конечно, можете начать следствие. Но, как говорил один мой знакомый исправник, жуткий взяточник и пройдоха, «главное в ходе следствия как-нибудь не выйти на самого себя». Вы не хуже моего понимаете, что любое следствие сейчас разрушит веру в вас, как в законного императора. А это именно то, чего вам следует сейчас более всего опасаться. Так что давайте-ка вы оставите в стороне подобные намеки. Учтите, что я не говорю такие вещи по два раза.

Его собеседник скривился и ничего не ответил, только длинные пальцы его пару раз судорожно сжались.

– Что ж, – произнес он, наконец, когда молчание неприлично затянулось, – что сделано – того не воротишь. Итак, вы намерены официально объявить об этом сегодня?

– Да. Так будет удобнее. Первоначально мы намеревались устроить присягу вам в связи с неспособностью его величества исполнять обязанности, но это могло вызвать кривотолки. При живом императоре другому не присягают. Таких прецедентов империя не знала. Но теперь никаких проблем не будет. Теперь все именно так, как требует Закон о престолонаследии.

– Да, тянуть нечего, – император подобрался и поправил черный мундир.

– Кстати, я полагаю, что вам лучше было бы переодеться в белое, – произнес Панаев почтительно. – Мундир Кавалергардского полка – традиционное одеяние императора.