Осенняя песня

Аннотация и пролог

АННОТАЦИЯ

Она  бежит от самого большого разочарования в своей жизни, из отношений, из которых невозможно выйти без потерь. Он уверен, что этот мир вряд ли сможет его чем-то удивить. Где-то в огромном городе под проливным дождем в назначенный судьбой день и час встретятся двое. Будет ли это второй шанс? Или они разойдутся, как  в море корабли? В любом случае, эта встреча изменит их жизни, но ни он, ни она пока об этом совершенно не подозревают...

ПРОЛОГ

Когда Сашкины губы внезапно обрушились на ее рот, грубо и жадно, Олеся испугалась – ей не хотелось вот так вот, по-быстрому, быть использованной на кухне в чужом доме.  Сашкин напор ее пугал, но силы явно были неравны.  Возбуждение резко куда-то пропало, губам было больно и, казалось, она сейчас задохнется.  Она замолотила кулаками по широким плечам, пытаясь хоть как-то привести в себя  Звягинцева, и слава небесам, ей это удалось.

- Ты что творишь, Звягинцев? С ума сошел?

Тяжело дыша, он уставился на нее полубезумным взглядом, и, прислонившись своим лбом к ее, глаза в глаза, заявил:

- Со мной может по-разному быть, Лиса.  Когда-то я был нежным, но могу быть и грубым. Тебе придется привыкать к этому, рыжая. 

- Тогда какой смысл был забирать меня от твоего дружка-психопата? В чем разница?

Звягинцев резко отстранился и зло уставился на Олесю. 

- Разница в том, что из-под него тебя запросто могли в больницу увезти. Или закопать. А со мной жива останешься, разве что задница поболит немного.  

Олеся даже задохнулась от возмущения.

- Да ты извращенец, Звягинцев.

- Еще какой! Это тебе не с престарелым папиком трахаться медленно и печально.

-  Я не любительница жесткого секса.

- А ты попробуй. Может тебе понравится? А там, глядишь, и втянешься.

- Ненавижу тебя.

Глава 1

- Пап, не бойся. Авиакатастрофы случаются реже, чем автокатастрофы.

- Спасибо, доча, утешила, - фыркнул мужской голос за спиной. Олеся непроизвольно улыбнулась – очень уж забавно прозвучали голоса  - нервный мужской и уверенный детский.

- Ну правда, пап! Самолет не может упасть, пока у него работает двигатель, и крылья не отвалились!

- Час от часу не легче! Господи, Светик, давай тему сменим, а?

Олеся превратилась в одно большое ухо – было очень интересно, что же на это ответит Светик-вундеркинд.

- Па, самолет взлетает, потому что давление воздуха под крылом выше, чем давление воздуха над крылом, понимаешь? Снизу воздух давит и самолет поднимается вверх.  Это из-за скорости и формы крыла.  Вот на машине и поезде опаснее ездить – там можно с дороги в кювет улететь или с рельсов сойти. А у самолета везде воздух, ему везде дорога, ясно тебе, пап?

- Ясно, ясно, солнце! И в кого ты у меня такая умная?

- Мама говорит, что в неё.

- Ну кто бы сомневался…

«Над облаками всегда светит солнце» – так когда-то говорил Олесин папа, неисправимый оптимист и романтик.  Солнце действительно ярко светило в иллюминатор, заставляя щуриться. Как же ей  не хватает отца, кто бы знал? Особенно в последние годы…  Он всегда умудрялся найти хорошее во всем – будь то двойка по алгебре или привезенные из пионерского лагеря вши. Ох и ругалась тогда мама, состригая пышную рыжую Олеськину шевелюру. Огненные локоны сыпались на пол, Олеська рыдала взахлеб, а папа смеялся и приговаривал: «Ничего, дочка! Новые вырастут, еще краше! Зато голове легче думать!»

С мамой у Олеси никогда не было особо близких отношений, так уж сложилось. Она не знала, отчего так происходит, но мама всегда казалась несколько отстраненной и  строгой.  Быть может, именно по этой причине Олеся и приняла такое решение – начинать новую жизнь не в своем родном городе, а в Северной столице.

Было бы невыносимо слышать вечное мамино: «Я же тебе говорила! Использовал тебя, дурочку, и выбросил за ненадобностью!»

Да, всё было так, за некоторым исключением. Олеся ушла сама. Ушла, не оглядываясь, перечеркнув десять с лишним лет отношений. Отношений непростых, бесперспективных, болезненных  и временами даже унизительных. Господи, на что она рассчитывала? Правильно мама сказала – Олеся дура и есть!

Самолет готовился к посадке – нырнул в облачную вату, слегка накренился влево. Олеся не боялась летать, просто не любила – уж слишком сухой воздух в салоне, даже выпитый стакан воды не спасает. Скорее бы приземлиться.

Выглянув в иллюминатор, она обнаружила, что  облака рассеялись, и внизу раскинулся огромный город.  Тысячи разноцветных крыш, зеленые вставки парков, темные ленты рек и серая гладь залива – все это медленно проплывало под крылом. Вот странное дело – снизу смотришь, кажется, что самолет летит быстро. А сверху наоборот.  Интересно, что по этому поводу имеет сказать Светик-вундеркинд? Наверняка есть какая-нибудь теория.

Разумеется, Олеся не стала приставать с расспросами к чужому ребенку.

Ей уже 35. Мама намекает на внуков черт знает сколько лет. Да только Олеся морально не готова рожать ребенка «для себя». Во всяком случае, не сейчас. У нее нет ни жилья, ни работы, перспективы весьма туманные. Это чистой воды авантюризм – лететь сюда, в этот город, где никто не знает ее и никого не знает она.  Но именно так и хотелось – оборвать все связи с прошлым, не видеть злорадных и сочувствующих взглядов родственников и знакомых. Как же! Отличница и красавица Олеся Лебедева вернулась несолоно хлебавши из заграничных вояжей. Ни семьи, ни работы, ни капиталов не нажив к тридцати пяти годам.  Так то! Неча было нос задирать!

Нет уж, сперва она здесь счастья попытает, вдруг чего и выгорит.

Шасси коснулись взлетной полосы, самолет слегка протрясло, и за иллюминатором промчались деревья, неведомые постройки и непонятные конструкции.

Ну вот и приземлились, слава Богу.  Накинув куртку и прихватив рюкзак, Олеся направилась к выходу вместе с остальными пассажирами.

Город встретил дождем – по улицам плыли вереницы зонтиков – черных, синих, красных, с рисунками и без. Олеся с любопытством разглядывала мелькающие справа и слева здания.

- Первый раз здесь? – поинтересовался таксист, заметив любопытство пассажирки.

- Нет, но была очень давно, еще в детстве. Город сильно изменился с тех пор, наверное?

- Честно, сам не знаю – я здесь тоже не так давно, года три всего лишь, - рассмеялся мужчина.

- Ну и как вам город?

- Да по-разному. Погода, как видите, не балует нас солнечными днями. Да оно и понятно – август уже, почти осень. Жаркие дни бывают, но редко. А вы в отпуск? Или насовсем?

- Да сама пока не знаю, - Олеся слегка улыбнулась.

Нужный Олесе дом оказался обычной панельной десятиэтажкой советской застройки с небольшим уютным двориком, заросшим сиренью. Наверное, аромат тут в мае-июне стоит головокружительный!

Как раз то, что нужно для начала новой жизни.

Затащив чемодан в квартиру, Олеся огляделась. Чистенькая однокомнатная квартирка с окнами во двор принадлежала давней приятельнице, точнее, ее пожилой родственнице. Родственницу доконал петербургский климат, и она решила сбежать ни много ни мало – в солнечный Израиль. На время, конечно. Поэтому ни продавать, ни сдавать квартиру старушка не захотела – просила племянницу лишь найти кого-нибудь, кто смог бы присмотреть за цветами.

2.1

- Покажи, что написала?

- Вот.

Она протянула Виктору телефон с смс-кой, адресованной хозяину квартиры, которую они на тот момент арендовали.

Виктор долго всматривался в сообщение, затем заявил:

- Лучше совсем ничего не пиши на английском. Напиши по-русски, сами через Гугл переведут.

Сама Олеся была уверена, что все написала правильно, но решила не спорить и сделала так, как посоветовал Виктор.

Это уже потом она поняла, что он совершенно не знал английского, хоть и пытался пустить людям пыль в глаза. И это казалось странным - ведь, по его словам, он прожил в США несколько лет, имел там  небольшой бизнес.

- Олеся, ты иногда ставишь меня в тупик, просто. Ты что, никогда не пользовалась раньше утюгом?

- Олеся, ну куда ты идешь? Ты не видишь, что ли, что вход в магазин с другой стороны?

- Олеся, ты сегодня чистила ванну? Плохо почистила, я там волос нашел.

- Олеся, не нужно вызывать такси, дотащим эти чемоданы сами. Тут идти пару кварталов всего.

- Олеся, ты не видишь, что на этой куртке пятно? Наверное, ты плохо упаковала ланчбокс, все пролилось.

- Олеся, если ты не знаешь, как пользоваться компьютером, то не включай его.

- Олеся, а ты не слишком много денег тратишь на продукты?

Вроде и возражать из-за каждой мелочи как-то глупо – она пыталась все свести к шутке. Тем более, что прекрасно умела пользоваться и бытовой техникой, и планировать бюджет. А уж в компьютерах получше Виктора разбиралась -  отлично ориентировалась в технических характеристиках, могла сама установить и операционную систему и уж тем более все нужные программы. Словом, была, что называется, «продвинутым пользователем».  Но за годы рядом с Виктором из-за постоянных придирок стала чувствовать себя полным ничтожеством.

Временами Олесе казалось, что Виктора она просто раздражает.

Он словно выжидал, когда в очередной раз она сделает что-нибудь «не так», а иногда и предварял ее поступки своими комментариями:

- Олеся, не ставь тарелку правой стороной, что они у тебя все вразнобой стоят?

- Олеся, не клади нож так, а то порежешься.

- Ты неправильно поставила пылесос в шкаф, вот так удобнее.

- Зачем ты оставила ночник в коридоре?

- Зачем ты задаешь в центре занятости такие вопросы? Ставишь их в неловкое положение.

И так было постоянно – десятки мелких придирок за день.

Воспоминания бомбардировали ум, Олеся вспоминала то одну, то другую несуразицу и никак не могла привести их к единому знаменателю – поведение Виктора казалось нелогичным и непоследовательным, вместе с тем ему никак нельзя было отказать в уме и обаянии. Впрочем, опция «обаяшка» могла легко включаться и так же легко, словно по мановению волшебной палочки, выключаться.  Бывало и так, что мужчина дулся непонятно на что по нескольку дней, а затем словно оттаивал.

Поначалу их роман был похож на сказку – цветы, комплименты, забота даже в мелочах. Неизбалованной жизнью Олесе все это казалось волшебным сном. По правде говоря, у нее было мало шансов остаться равнодушной при таком натиске.  Виктор казался настоящим принцем – свидания в дорогих ресторанах, поездка в Турцию (на которую Олеся решилась с превеликим трудом, опасаясь лететь за границу с малознакомым человеком), россыпь интересных баек о выдающихся людях и даже знаменитостях, с которыми он был знаком благодаря своим разносторонним интересам. Все это произвело на Олесю должное впечатление, впрочем, как и на любую двадцатичетырехлетнюю девушку, еще не успевшую повидать мир и узнать людей.

Но и Олесю нельзя было назвать посредственностью – несмотря на юный возраст, к своим двадцати четырем годам она довольно неплохо владела английским на бытовом уровне, изучала китайский и обзавелась несколькими подопечными, которых требовалось подготовить к поступлению в первый класс. Денег всегда не хватало, конечно, но Олеся не отчаивалась – сарафанное радио работало отлично и количество родителей, желающих определить своих малышей именно к Олесе, неуклонно росло.

С Виктором они познакомились при забавных обстоятельствах.  На одном из собеседований на вакансию администратора  кафе Олеся заметила китайца, который пытался сделать заказ на жутко ломаном русском. Официантка никак не могла понять, что требуется гостю и уже совершенно отчаялась.  Ситуацию удалось разрулить благодаря Олесиным на тот момент еще достаточно скромным познаниям в китайском. К счастью,  на то, чтобы понять, чего клиент не хочет видеть  в своей тарелке, ее лексического запаса и практических навыков хватило.  Не последнюю роль сыграла и активная жестикуляция и мимика обеих сторон!

Свидетель этой комической сцены -  владелец кафе  до того впечатлился, что принял Олесю на работу без всяких дополнительных собеседований. Виктору вообще нравилось все необычное – это она заметила еще в первые месяцы их романа.  

Конечно, Олеся понимала, что ее эффектная  внешность также сыграла свою роль – сочетание рыжей шевелюры с  выразительными зелеными глазами редко оставляло мужчин равнодушными.

2.2

2.2

- Вить, ты ничего не желаешь мне рассказать?

- Например? – удивленно приподнял брови мужчина, закидывая грязные вещи в короб для стирки.

- Ну, например, о том, что ты женат, оказывается?

Виктор недовольно поморщился.

- Разве это имеет значение?

- А по-твоему нет? Почему я узнаю об этом от чужих людей?!!! Ты хоть представляешь, как я себя теперь чувствую?

- И как же? Какая разница, женат я или нет? Что ты глупости вечно придумываешь себе какие-то?

Олеся от такой наглости потеряла дар речи. Это было удивительно – казалось, Виктор искренне не понимал, что в этой ситуации не так.

- Моя жена далеко, на тебе это ровным счетом никак не сказывается. Сразу хочу предупредить – разводиться я не собираюсь, не вижу смысла. У нас с ней дети, вот пусть и остается все как есть.  Мы с тобой живем вместе, как муж и жена, что тебя не устраивает?

- А твоя жена знает о том, что ты ей изменяешь? Это порядочно, по-твоему?

- Слушай, Олеся, ну что ты как маленькая? Порядочно-непорядочно – это все ханжество и глупые предрассудки. Жена с сыном и дочерью живут в США,  я их полностью обеспечиваю всем необходимым.  Поверь, моей жене этого вполне достаточно, она не задается всякими глупыми вопросами.

Почему она тогда не ушла от него? Возможно, потому что с его слов выходило, как будто жене все равно, что у Виктора есть любовница. Это как-то хоть немного успокаивало Олеськину совесть. 

Зато теперь, оглядываясь назад, Олеся понимала – Виктору ничего не стоит наврать с три короба. Сколько раз она замечала за ним эту неприятную особенность  -  он мог легко солгать ради того, чтобы жертва обмана позволила себя использовать  в чужих интересах.

Теперь, когда она стала старше, ей было понятно, что он врал и Олесе, и жене.  Она влипла в эти отношения, как пчела в сироп, и с каждым годом погружалась в липкую жижу все глубже и глубже.

После первого скандала Виктор продержался несколько месяцев в роли «обаяшки» и самого заботливого мужчины на свете. Но чем дольше они были вместе, тем на меньшее его хватало.  Он раздражался все чаще и чаще, без многочисленных придирок не проходило и дня.

Постепенно Виктор стал центром Олесиного существования – как-то сами собой пропали с горизонта ее друзья и подруги,  не осталось времени на репетиторство, были позабыты и позаброшены  иностранные языки. Все интересы Олеси сосредоточились вокруг Виктора и его бизнеса – она работала и старшим администратором, и официанткой, не чуралась и обязанностей уборщицы, когда Зинаида Степановна в силу пенсионного возраста испытывала проблемы с поясницей и отлеживалась дома.  

А дома, понятное дело – стирка, уборка, готовка, совместный досуг.  Учитывая, что Виктор был до маниакальности чистоплотен, Олеся вылизывала квартиру до блеска.  Первое время она радовалась тому, что ее мужчина следит за собой и не разбрасывает грязные носки по всей квартире. Это ли не мечта каждой женщины?

А потом  это стало похоже на какой-то невроз – обувь обязательно должна была стоять ровно в ряд, стол и стулья на кухне тоже. Однажды они даже поругались из-за этого – Олесе казалось, что все стоит аккуратно, но Виктор с линейкой в руках доказал, что стулья стоят неровно и погрешность составляет  (аж страшно сказать!)  три сантиметра.

Был однажды момент, когда она снова собралась уходить. Тогда ей было, кажется, тридцать и она впервые задумалась – а что дальше? Постоянные придирки? Работа за троих в кафе и домашний труд в оставшееся время?

Нельзя сказать, что Виктор не помогал по хозяйству.  Он пылесосил. Каждый день. И считал это подвигом во славу Чистоты! Гордился этим неимоверно.  То, что процесс занимает 20 минут в день, а все остальные домашние хлопоты  отнимают у Олеси целые часы, он не замечал. Или не хотел замечать.

Как-то незаметно феерический роман с принцем скатился до уровня унылой бытовухи, из которой, казалось, не было выхода.  Олеся успокаивала себя тем, что так живут миллионы женщин, только их еще и мужья бьют, и денег в доме нет.  Получалось, что у нее еще не самый плохой вариант. Но иногда маска спадала и Олеся видела перед собой совершенно другого человека – жесткого, беспринципного, лишенного чувства жалости к другим.

Например, он мог запросто прислать ей видео о том, как в одной из азиатских стран едят собак или обезьян. Ему казалось это интересным и даже забавным.  Олесю это коробило, и она не раз просила Виктора не присылать ей подобные сюжеты.  Но он снова искренне не понимал, что сделал «не так».

Чаша терпения преисполнилась, когда во время ужина Виктор отшвырнул тарелку с салатом – ему показалось, что Олеся использовала слишком много сыра, что, по мнению мужчины, было сущим транжирством.

Тогда было очень обидно – на продукты Олеся тратила и свои деньги, в том числе. В кафе она получала зарплату, а поскольку привыкла содержать сама себя, то половину продуктов покупала за свой счет. Звание содержанки ей казалось еще более унизительным, чем звание любовницы.  Виктор был достаточно прижимист, и тратить его деньги на какие-то кулинарные изыски Олеся не решалась.

Словно почувствовав, что Олеся хочет уйти, Виктор снова «преобразился» - долго извинялся, сократил количество придирок до минимума, нанял дополнительный персонал, купил тур на теплоходе по Золотому кольцу на двоих.  И снова Олеся поверила в то, что ей несказанно повезло с этим мужчиной.

3.1

Брюнетка с белоснежными, явно искусственного происхождения, зубами, дежурно улыбнулась Олесе.

- Спасибо, что пришли. Если вашу кандидатуру утвердят, мы вам обязательно перезвоним.

Фраза один в один, что и на предыдущем собеседовании.  За неделю Олеся  уже сбилась со счета – сколько их было, таких вот ухоженных девушек с искусственными челюстями и одинаковыми отшлифованными фразами.

Надежда найти более или менее приличную работу таяла с каждым днем. Сначала Олеся перебирала вакансии управляющих, старших администраторов, менеджеров и официантов с зарплатами намного выше среднего. Но там, как правило, требовалась хотя бы временная регистрация и не менее двух рекомендаций от предыдущих работодателей. А также приветствовалось наличие курсов и различных сертификатов.

Ничего из вышеперечисленного Олеся, разумеется, не имела. Опыт-то у нее был, и немаленький.  Только нигде про это не написано, а без бумажки, как известно…

Потом пришла очередь заведений со средним ценовым сегментом.  Только вот конкуренция на вакантные должности и там была немаленькая – полным полно выпускников вузов, желающих найти работу в одной из столиц, пусть и не по профильному образованию.

Ноги, вынужденные терпеть непривычные каблуки, нестерпимо ныли, но, стиснув зубы, Олеся отправилась по третьему адресу. Этот на сегодня последний, слава Богу, потому как сил уже нет. Если за две недели она не найдет что-то более или менее приличное, придется соглашаться на работу посудомойкой или уборщицей. Конечно, зарплата меньше, но для  начала пойдет. А там война план покажет.

Гугл Карты привели ее в узкий тупичок  между двумя домами. Взору предстала стилизованная под Средневековье железная вывеска «Золотой Гусь» и «припаркованная» рядом старинная бочка на телеге. В сочетании с булыжной мостовой все это выглядело очень аутентично – складывалось впечатление, что за спиной шумит средневековый европейский город.

Толкнув  небольшую дверь, Олеся вошла внутрь.  Как и полагается в таких заведениях, к ней тут же подскочила девушка, наряженная в этнический костюм.  Олеся в этом не разбиралась, но вероятно, это был костюм одной из германских народностей.  Если, конечно, название заведения имело хоть какое-то отношение к сказке братьев Гримм.

- Здравствуйте, я на собеседование.

- Ох, это отлично! Секунду, сейчас я приглашу менеджера.

Менеджером оказалась невысокого роста шатенка с карими глазищами и, слава Богу, собственными зубами. Ох и дались же Олесе эти зубы, ей Богу!

- Добрый день! Вы сегодня звонили, утром, не так ли?

- Да, я договаривалась на шестнадцать часов.

- Да, да, все верно… Видите ли, у нас немного изменились обстоятельства…

Олеся упала духом. Видимо, они уже кого-то нашли, а ее предупредить не успели. Впрочем, в большинстве случаев  представители работодателя и не утруждают себя лишними звонками забракованным по разным причинам кандидатам.

Между тем девушка продолжила:

- Одна из наших официанток упала в обморок час назад, ее на скорой увезли.  Мы, собственно говоря, на ее место и искали замену – наша Варя в декрет собирается. После сегодняшнего происшествия муж ей точно работать не разрешит, уж я-то его знаю. Работать некому, а сегодня у нас вечером ожидается огромный наплыв посетителей, сегодня же пятница.  Такой вот форс-мажор. Мы рассчитывали, что время на поиски еще есть, но сильно ошибались. В общем, если сможете прямо сейчас приступить к работе, то будем очень признательны. Заодно и присмотримся друг к другу в боевых, так сказать, условиях.  Если устроим друг друга, то зарплату вы знаете – то, что на сайте опубликовано, это минимум. Есть еще премии по итогам месяца, ну и чаевые, разумеется…

Олеся не могла поверить своим ушам – вот так просто, без всякого собеседования?

- Хорошо, я согласна. На сегодня у меня все равно никаких планов больше нет. Но должна предупредить – у меня пока с регистрацией заминка.

- Ничего страшного, это вторичный вопрос.

Вот так и попала Олеся, что называется, с корабля на бал – шла на собеседование, а попала на работу.  Неведомой Варе она желала всех благ и скорейшего выздоровления! Олеся ей сочувствовала от всей души, однако нельзя было не признать, что Варин обморок приключился как нельзя более кстати.

Для Олеси нашлась, к счастью, пара более подходящей обуви – туфли на низкой танкетке из Машиных запасов. Машей звали менеджера – ту самую шатенку с карими глазищами.

Попав в знакомую стихию, Олеся  словно оставила все личные проблемы за дверью «Золотого Гуся» - гул голосов, негромкая музыка, звон бокалов, запахи еды с кухни, беготня с подносами – все это было ей хорошо знакомо.

Вечер пролетел как один миг, народу было действительно много, причем самого разнообразного – от разноцветноволосой молодежи до бандитского вида байкеров. Правда, никто из посетителей не позволял себе буянить, лапать  или оскорблять официанток.  Заказы сыпались со всех сторон, бармен за стойкой не успевал разливать напитки, а повара в кухне метались как стая сбившихся с пути истинного электронов.  Суета царила страшная, но благодаря ей Олесе некогда было задумываться о том, что жизнь сделала очередной резкий поворот.

Маша время от времени инструктировала Олесю по мелочам, но в целом было видно, что девушка работой новой сотрудницы вполне довольна.

3.2

***

3.2

- Вон тот столик – два «Цезаря» и бутылку вот этого, будь добра, отнеси. Мне надо быстренько метнуться кабанчиком, товар принять.

Сегодня Маша была нарасхват – народу традиционно по пятницам было много, четыре официантки справлялись с трудом, поэтому Маша подстраховывала по мере возможности. Олесе оставалось лишь удивляться, как та успевает буквально везде – и товар принять, и за кухней присмотреть, еще и официантам помочь. Впрочем, ей и самой это было знакомо.

Но Маша не жаловалась – в «Золотом Гусе» хорошо платили. Это было в три раза больше того, что зарабатывала когда-то Олеся в кафе у Виктора. И дело было не только в разнице между столичными и региональными зарплатами – просто здесь отношения с сотрудниками выстраивались совершенно иначе.

Олеся очень быстро влилась в коллектив, уже во вторую смену совершенно освоившись. Более того, у нее было чувство, что она работает здесь уже давным-давно – до того безболезненно прошла притирка к новому коллективу.

Быстро приведя в порядок освободившиеся столики, и выполнив Машино поручение, Олеся выскочила в уборную.  Взглянув мельком в зеркало, ужаснулась – волосы взлохмачены, тушь слегка подтекла. Кошмарное явление!

Подправив внешний вид, она вернулась в зал. Как и следовало ожидать, свободные столики уже перестали быть свободными и вновь требовали к себе повышенного внимания. За одним устроилась шумная компания неформального вида. Олесю всегда интересовало - как они рамки в аэропортах проходят с таким количеством пирсинга и металла по всему телу?  Неужто приходится все снимать?

За столиком, который располагался немного обособленно от остальных и находился в нише,  разговаривали двое мужчин.

- Придется тебе первый столик обслужить. Обычно я сама это делаю, но там с приемкой проблема – привезли не тот товар, что заказывали. Уже во второй раз с этой конторой такая беда.  И выходные на носу, как назло.

Маша, ворча, передала Олесе заказ для первого столика.

- Да, и еще вот что. Это важные гости, так что будь внимательна. Впрочем, я в тебе не сомневаюсь ни капельки!

- А кто они?

- Это совладелец. В дела заведения он не вмешивается, но долю пятьдесят процентов имеет. Так что, сама понимаешь, нам сегодня надо быть на уровне!

- Хорошо, Маш. Ты не волнуйся, я все сделаю.

Нагрузив поднос тарелками, Олеся двинулась к первому столику.

- Добрый день! Вот ваш заказ.

Быстро и уверенно расставляя тарелки на столе, Олеся прикидывала, сколько она должна заработать за эту неделю. По всему выходило, что прилично – часть денег можно будет смело отложить, чтобы потом, когда Ингина родственница надумает вернуться, снять жилье.

Она не сразу почувствовала тяжелый взгляд одного из мужчин.  А когда почувствовала, предпочла на него не смотреть, сделав вид, что ничего особенного не происходит. 

С облегчением вернулась к барной стойке. Пусть уж лучше Маша обслуживает первый столик, к ней они привыкли, наверное. А Олеся, как новый сотрудник, вызвала нездоровый интерес.

Дальше вечер проходил в обычном режиме – беготня с подносами, иногда удавалось перекинуться парой слов с барменом – совсем еще молодым парнишкой, шутником и виртуозом своего дела.  Олеся искренне восхищалась его умением маневрировать бутылками и стаканами – в его руках те обретали способность летать.

- Олеся, а с тобой Александр Евгеньевич ни о чем не говорил?

-Кто? – удивленно переспросила Олеся.

Маша как-то странно на нее взглянула и пояснила:

- Александр Евгеньевич – это совладелец. Ну тот, который за первым столиком, я же тебе рассказывала.

- Ясно. Да нет, вроде.

- Странно. Требует, чтобы ты отнесла заказ за их столик. Заказ вот.

Ну все, приплыли. Не понравилась она чем-то, видать этому Александру Евгеньевичу. Недолго музыка играла, недолго фраер танцевал, как когда-то говаривал сосед – алкоголик Колян.  Похоже, придется искать новую работу.  

Приготовившись к неприятностям, Олеся уверенным шагом пошла к первому столику. Помирать, так с чувством собственного достоинства, так сказать.

- Вот ваш заказ.

Снова этот тяжелый взгляд. Ощущается почти физически – вот он прошел по скуле, задел ключицу и обжег открытые предплечья. Не смотреть. Только не смотреть.

Чуть хриплый голос произнес:

- Я хочу, чтобы вы обслуживали наш столик. Ясно?

Голос был ей незнаком, но в нем проскальзывали какие-то знакомые нотки, с первого раза и не определишь, какие именно.

Ей пришлось поднять на него взгляд, иначе это было бы крайне невежливо – отвечать человеку, не глядя на него.

- Да, конечно…, - начала Олеся и пораженно замолкла.

На нее смотрели до боли знакомые серо-зеленые в обрамлении черных длинных ресниц глаза.

***

- Сашка, ну вот несправедливо же – почему у тебя такие длинные ресницы, а у меня нет? Ведь мне нужнее, я же девочка!

4.1

Неделя прошла в тревожном ожидании, но гость из прошлого в кафе не появлялся.  Возможно, он не так уж  и часто здесь бывает - так, заглянул случайно. Ведь может же такое быть?

Олеся на автомате принимала заказы  - многие посетители были завсегдатаями заведения и заказывали каждый день одно и то же.

Вот, например, те женщины за столиком у окна – приходили ежедневно на обед, заказывали один и тот же салат, суп и десерт. Удивительно постоянство!

В кармане завибрировал телефон.

Собрав с одного из столиков грязную посуду, Олеся закинула ее в посудомойку и присела отдохнуть.  Вспомнила про телефон и с неохотой достала его из кармана.

Снова Виктор.  Пишет в мессенджер, как ни в чем не бывало.

«Олеся!»

Ее порядком раздражала эта его привычка – окликать в сообщениях по имени, используя восклицательный знак и этим заканчивать сообщение.

Похоже на окрик, честное слово!

«Можно позвонить?»

Вздохнув, она быстро набрала:

«Не сейчас, я на работе. Да и не о чем нам разговаривать»

В ответ тишина. Ну разумеется, он не ожидал, что она найдет себе работу! Думал, что Олеся помотается, растранжирит свои немногочисленные накопления и вернется к нему.

- Олеся, вот ты где! Устала? Давай хоть чаю попьем, что ли!

Пользуясь тем,  что обеденный поток посетителей схлынул, можно было позволить себе небольшой перерыв.

В кафе стало пусто, но это ненадолго – вот закончится рабочий день и люди потянутся сюда скоротать вечер за разговором и хорошей музыкой.

Заварив в чашке молочный улун, Олеся с наслаждением вдохнула аромат – это было своего рода ритуалом.  К этому сорту чая она пристрастилась давно - еще когда была полна планов победить вредные иероглифы и отправиться в путешествие в  сказочную страну Китай.  Кто знает, не встреть она Виктора, возможно, так и было бы.

-Маш, а Александр Евгеньевич здесь часто бывает?

Ну вот, не удержалась. А ведь хотела сделать вид, что встреча с прошлым для нее совершенно ничего не значит. Не получилось. Вопрос так легко слетел с языка, будто вертелся на нем всю неделю.

Да ведь так оно и было – женское любопытство вещь непобедимая.

- Александр Евгеньевич-то? Да нет, не сказать, чтобы часто. Так, раз или два в месяц заглядывает.  А что?

- Мне кажется, я ему не понравилась.

- С чего ты взяла? – Маша оттяпала зубами кусочек шоколадки и заинтересованно уставилась на Олесю.

- Ну как-то так он смотрел, нехорошо…

Олеся поёжилась, вспомнив взгляд мужчины – тяжелый, давящий и вместе с тем равнодушный.

- А, ты об этом. Не переживай, он почти на всех так смотрит.  

- Честно говоря, не хотелось бы с ним лишний раз пересекаться.

- Придется, Олесь. Все-таки он соучредитель. К тому же он сказал, что их столик будешь теперь обслуживать ты.

- Как думаешь, почему?

- Ну-у-у… - протянула Маша, - кто его знает, что у него на уме. Но вообще-то он не из тех, кто оскорбляет официантов  и пальцы гнет по каждому поводу. Нормальный мужик, вроде бы. Может, ты ему наоборот понравилась?

Маша хитро посмотрела на собеседницу.

- Что-то не похоже. Да и ладно.

В комнату влетела Ксюша – администратор, что встречала Олесю у входа в день собеседования.

- Ой, там такое! Там дерутся! Что делать-то, Маша?!!!

Маша пулей выскочила за дверь, следом и Олеся. Ксюша с ее причитаниями осталась где-то далеко позади.

Впрочем, к моменту появления руководства в зале, ситуация уже разрешилась – охрана  скрутила одного из участников драки – темноволосого мужчину с расквашенным носом.  Второго Олеся прекрасно знала – это был один из постоянных клиентов, на забияку он явно не тянул. Наоборот, был флегматичен и предельно вежлив со всем персоналом.

- Руслан, что случилось? – поинтересовалась Маша у охранника. Олесю поразила ее выдержка – вопрос был задан совершенно спокойным деловым тоном, как будто тут только что не носы друг другу ломали, а чашку разбили.

- Да вот, Мария Игнатьевна, мужчина о правилах хорошего тона забыл, видать.  Начал приставать к посетительнице,  а  Серёга его на место поставил.

Серёгой звали того флегматичного посетителя внушительной комплекции, что приходил в кафе почти каждый день перекусить.

- Я тебя закопаю, урод! Ты знаешь, кто мой отец? – визгливо крикнул неудачливый хам.

Олеся фыркнула. Знакомый типаж – самому почти тридцатник, а он все папиной юбкой прикрывается.  Видимо, такого же мнения придерживался и Сергей.

- А что, без папы ты никуда? Так может, попросишь его и девочку тебе поискать? А то у тебя самого как-то херово получается.

Чуть ли не брызжа слюной, папенькин сынок опять попытался вырваться на волю, но из крепкой хватки Руслана  это было не так-то просто.

4.2

Какова вероятность того, что два человека из небольшого провинциального городка за Уралом, потерявшие друг друга из виду двадцать лет назад, вдруг встретятся в многомилионном мегаполисе,  почти за три тысячи километров от малой Родины?

Да практически нулевая.  А вот поди ж ты! Встретились!

К закрепленному за ней отныне столику Олеся шагала как на эшафот. Он же не узнал ее? Или узнал? Тогда почему ничего не сказал? И что означает его странный интерес к новенькой официантке? Играет с ней как кот с мышью? Или это просто совпадение?

Называть Александра Евгеньевича Санькой, как в юности, язык не поворачивался. Даже про себя.  Что с ним случилось за эти годы? Как он жил? Почему пропал так неожиданно?

Столько лет прошло! Она и не вспоминала. Нет, не так - не хотела вспоминать свою первую любовь, слишком уж болезненный шрам в душе оставила давняя история.

Значит, пусть и дальше все остается по-прежнему. Это не Санька, это Александр Евгеньевич, совершенно чужой мужчина, с которым у Олеси нет, и никогда не будет ничего общего.

- Вот, пожалуйста, ваш заказ.

Под прицелом пристального взгляда расставила тарелки, и наконец, решилась твердо посмотреть в глаза посетителю:

- Что-нибудь еще?

Чуть кривая усмешка тронула четко очерченные губы:

- Нет, спасибо.

Развернувшись, твердым шагом Олеся двинулась в направлении «подальше отсюда». Пришла в себя, когда нечаянно столкнулась с барменом, внезапно вырулившим из-за угла.

- Олеся, с тобой все в порядке? На тебе лица нет. Что-то случилось?

- Нет-нет, Толя, все в порядке.  Сейчас отдохну минуточку, и все пройдет. Что-то голова немного закружилась.

- Ну ты это… если что… зови в общем.

Поблагодарив сердобольного Толю, Олеся заскочила в дамскую комнату, чтобы привести себя в порядок.  Бледное лицо, тени под глазами, голова кружится.  Это точно не тот вид, в котором женщина мечтает предстать перед бывшим, бросившим ее двадцать лет назад.

В последние несколько месяцев Олесю преследовала напасть – время от времени кружилась голова, и силы куда-то резко пропадали. В такие периоды было даже по лестнице тяжело подниматься. Как хорошо, что в «Золотом Гусе» нет лестниц!

Наверное, это что-то на нервной почве - последний месяц выдался особенно тяжелым, вот организм и бастует. Ничего, она заработает денег побольше, чтобы был запас на случай форс-мажора, а там можно будет и выходные брать.

Олеся попросила у Маши больше смен. Та  совсем не удивилась – ну кому в наше время не нужны деньги, особенно в мегаполисе?  Правда, выставила условие, что один день в неделю Олеся все-таки будет отдыхать.

Немного тонального крема, капелька пудры и вот уже в зеркале отражается вполне жизнеспособное лицо.

Вернувшись в зал, Олеся снова принялась за работу.

Александр Евгеньевич, как ему и положено, сидел себе мирно за своим столиком и трепался с каким-то мужиком.

Толпа шумных посетителей отвлекла Олесю от созерцания беспокоившего ее мужчины. Двое байкеров и с ними девушки, причем девушки в явном подпитии. Впрочем, эту веселую компанию здесь знали все – проблем с ними обычно не бывает.

Быстро приняв заказ, Олеся метнулась было в кухню, но, завернув в служебный коридор, почувствовала, как чьи-то руки крепко ухватили ее за талию. Резкий головокружительный поворот – и вот она уже прижата к стене, а над ней нависает не кто иной, как Александр чтоб его Евгеньевич! Почувствовав резкий запах алкоголя, Олеся попыталась вывернуться, но безуспешно.  Что за невезенье! Ведь Маша говорила, что здесь у начальства вроде как не принято приставать к официанткам?  Неужто соврала?

Хриплый голос произнес, щекоча ухо:

- Ну что, Алиска, не боишься играть со мной?

Алиска…

***

- Сашка, не называй меня так! Олеся и Алиса разные имена!

-Да знаю я, что разные. Только какая же из тебя Олеся?  Ты же самая настоящая лиса Алиса – рыжая, наглая и вредная!

- А ты кто тогда? Кот Базилио облезлый?

- Еще чего! Нечего меня сравнивать с этим побитым молью неудачником. Алиска, а давай махнём после школы в Питер, а? Ну сама подумай - что тут делать, в нашем городишке?  Работы толковой нет, учиться на бюджет не попадешь.   Ведь никаких перспектив – я в лучшем случае на завод или грузчиком пойду работать. А ты, если на учителя выучишься, так и будешь с мелюзгой в школе нянчиться.

- А  что плохого в том, чтобы с мелюзгой нянчиться? Они забавные.

- Может и забавные, но сама подумай – неужели ты так хочешь всю жизнь прожить? Изо дня в день, из года в год ходить на одну и ту же работу, видеть одних и тех же людей до самой пенсии? Здесь ведь столетиями ничего не меняется.  Как не было дороги между гаражами и школой с 1987 года, так ее и еще тридцать лет не будет. После каждого дождя непролазная топь. И будешь ты ходить по этой дороге десятилетиями.

- Необязательно в нашу школу учителем идти работать. Можно и в другую.

5.1

Сердце от страха колотилось как бешеное и казалось, вот-вот выскочит изо рта. Собрав в кулак всю свою волю, Олеся с достоинством произнесла:

- Будьте так любезны, отпустите.  Там шестой столик заказ ждет.

- Подождет. Что они заказали? Говори быстрее, чего молчишь?

Не в силах вымолвить ни слова, она молча протянула блокнот. Мужчина, по-прежнему не давая Олесе выскользнуть из западни, набрал чей-то номер, распорядился обслужить шестой столик.

Ясно, видимо, Маше звонил.

- Поговорим, Алиска?

- Меня зовут Олеся, Александр Евгеньевич. Вот, даже на бэйджике написано.

- На заборе тоже написано.

Толкнув дверцу в подсобку, мужчина втолкнул Олесю в тускло освещенное помещение, забитое ненужным хламом и мебелью.

- Ну рассказывай, что ты здесь забыла.

- Я здесь работаю. Официанткой, если вы этого еще не поняли.

- Вот это-то как раз и странно. Я думал, ты по другому профилю.

Это он на школу намекает, что ли? Так она там уже давным-давно не работает.

- Раньше была по другому профилю, теперь здесь.

- А чего так?

- Здесь платят больше, - зло выдохнула Олеся. – Извините, я могу идти?

- Вот как? Неужели так сильно различаются расценки? Неужто думаешь здесь больше заработать? Впрочем, в твоем возрасте оно конечно… Как говорится, молодежь наступает на пятки.  Да и вообще, простовата ты как-то для подобного рода занятий.  Для глубинки оно, может, и ничего. А здесь все-таки определенный лоск нужен.

Странный разговор. Какая молодежь? На какие пятки? Молодежь, наоборот,  в педагогику идти не хочет, потому что платят копейки, а ответственности хоть отбавляй. Нынешним выпускникам школ чужды интересы общественные, им своя шкура дороже. Может, это и правильно, зато хоть ездить никто не будет, как на Олеське в свое время.  И о каком лоске речь? Что он вообще знает об Олесе, этот выходец из прошлого? Бред какой-то.

- Извините, но мне нужно идти.

- А что так? Может, я тебе вполне подойду? На столичные расценки тебе рассчитывать не стоит, конечно.  Но я думаю, договоримся.  Скидка для старого знакомого ведь наверняка предусмотрена прайсом?

Еще не осознав до конца, что ей предлагает Александр, мать его, Евгеньевич, Олеся хлопала глазами, глядя на начальство. А потом до нее начало доходить. Так это он, значит, не про школу спрашивал?

- Что?!   О чем это вы мне тут толкуете? Какой прайс?

Она снова попыталась оттолкнуть  наглеца, но ничего не вышло – легче было бы сдвинуть скалу с места.

- Отпустите меня сейчас же!

- В общем, слушай меня сюда, Алиска. Я в своем кафе никакого блядства не потерплю, ясно?  Будешь тут хвостом вертеть, вмиг вылетишь. Нужны клиенты – топай в другое место, тут у меня не бордель. Сейчас ты на испытательном сроке и я глаз с тебя не спущу, поняла? И никакая Маша-заступница не поможет, если вдруг я захочу тебя уволить. Все поняла?

Ошарашенная Олеся потеряла дар речи.  За что? Она вроде бы и повода не давала так о себе думать. Ну правда, за что, а?!!!

- Я спрашиваю, тебе все понятно?

- Я не…

- Я предупредил.  У тебя только один шанс.

Он резко отступил назад, открыл дверь и вышел.

Олеся осталась одна, словно облитая помоями с головы до ног. Она чувствовала, как подкатывает истерика и ничего не могла с этим поделать. Сначала хлынули слезы, а потом прорвался истерический смех.  Хорошо, что никто не видит ее сейчас – в запыленном зеркале отражалось  лицо с разводами туши и безумными покрасневшими глазами.  Если в таком виде выйти в зал, все посетители разбегутся.  Да и коллегам будет довольно сложно объяснить, что с ней случилось. Напридумывают еще невесть что, объясняй потом, что не верблюд. То есть не верблюдиха. Тьфу!

Выскочив из подсобки, Олеся быстро нырнула в туалет и закрылась там.

Нет, ну что за день такой! Ведь с утра ничего не предвещало! Сначала драка, потом этот оскорбительный разговор. И что ей теперь прикажете делать? Увольняться?

А вот фигушки! Из-за какого-то самодура терять хорошую работу и хороший коллектив она не желает. Сейчас приведет себя в порядок и за работу!

В дверь осторожно постучали.

- Олесь, ты там?

Машин голос.

- Олесь, ты   в порядке? Открой, пожалуйста!

Неразборчивый бубнеж за дверью – видно еще кто-то присоединился. И снова Маша:

- Олесь, выходи. Он ушел.

Ну вот, теперь весь коллектив в курсе, что новенькая официантка сначала закрылась в подсобке с начальником, потом спряталась в туалете.  Выводы, которые сделает местная «общественность», кажутся вполне очевидными, не так ли?

Олеся повернула ручку,  и дверь в туалет открылась.

- Что случилось, Олеся? Что с твоим лицом? Что он сделал?

5.2

***

Явление второго учредителя местной общественности прошло, с точки зрения Олеси, очень феерично.  Одним прекрасным дождливым утром на пороге возник брутального вида человек в кожаной косухе и с рыжей бородой.

- Мария! За чашку кофе я твой навеки! – от громогласного вопля Олеся вздрогнула и непроизвольно отступила ближе к Толику.  Тот продолжал невозмутимо полировать стаканы, как ни в чем не бывало.

- Да больно надо! Такое сокровище!  – пробурчала Маша, выруливая с кухни с подносом. Запах кофе и выпечки распространился на весь зал, вызывая у присутствующих повышенное слюноотделение.

- Мария! Вот не ценишь ты меня совсем! А я ведь к тебе со всей душой, между прочим!

- Роман Сергеич, у вас и без меня от почитательниц отбою нет.

Олеся ошарашенно наблюдала за этой сценой.

- Толь, а это кто вообще?

- А это наш второй учредитель, Роман Сергеич. Я это представление наблюдаю каждый раз, когда он приходит. Он к Маше давно яй… пардон, шары подкатывает, только ничего у него не получается.  Вернулся наш Роман Сергеевич из каких-то дальних далей, будет теперь частенько захаживать. Так что бесплатные представления нам обеспечены.

- Понятно.

 Надо же, какие тут страсти кипят, оказывается. Ну да ладно, не Олесиного ума дело, что там у начальства между собой происходит. Ей бы со своими проблемами разобраться.

Не то, чтобы это было проблемой – Александр чтоб его Евгеньевич, на этой неделе заглядывал уже три раза. С Олесей он больше  в пространные диалоги не вступал – ограничивался заказом. Но его тяжелый взгляд часто прожигал Олесе спину, когда она направлялась от столика, за которым трапезничал Александр мать его Евгеньевич, на кухню.

Пискнул мобильник. Пользуясь тем, что с утра в кафе никого не было, кроме громогласного рыжего Романа Сергеевича, Олеся зашла в комнату для персонала и вытащила смартфон из кармана.

Ну разумеется, кто бы это еще мог быть? Виктор, видимо, не терял надежды ее вернуть.

«Олеся, хотел бы обсудить с тобой кое-что. Мне тут одна идея пришла в голову»

Идеи в голову Виктора приходили с завидным постоянством. Интересно, что на этот раз? Впрочем, чтобы то ни было, для Олеси это чаще всего означало, что ей придется выступить в роли бесплатной рабочей силы.

«Вить, я сейчас на работе, извини, не могу отвлекаться».

Может, к вечеру он уже забудет про свои идеи и оставит ее в покое?

Но не тут-то было.

Стоило Олесе зайти в крошечную однокомнатную квартирку, служившую ей временным пристанищем, как из сумки снова послышался сигнал смартфона.

«Олеся!»

О Боже, опять эта его дурацкая привычка окрикивать собеседника! И как это ее раньше не бесило?

Она решила не отвечать.  Может, подумает, что ей некогда?

Но надежды были тщетны.

«У меня наклевывается один проект в Норвегии – сеть ресторанов паназиатской кухни. Идея очень интересная -  там цены очень высокие на все. К тому же, некоторые ингредиенты сложно достать. А я знаю, где их достать по очень низкой цене. Даже с учетом таможенных пошлин и транспортных расходов маржа должна быть очень высокой.  У меня там знакомая живет, можем совместно с ней запустить дело».

Далее следовала серия фотографий  - какие-то помещения, офисы, северные пейзажи и тому подобное.

«Думаю, второе и третье помещение как раз подходят – надо будет съездить посмотреть.  У тебя ведь шенген еще действующий?»

Очередной «прожект» Виктора. Нет, нельзя сказать, что все они были безумны и провальны, вовсе нет.  Были и успешные – несколько хостелов, пара кофеен (правда и те и другие в настоящее время приказали долго жить).  Справедливости ради нужно сказать, что Виктор всегда стремился инвестировать во что-то новое – пока один бизнес находился в расцвете, мужчина уже присматривался к другим вариантам.  Только вот в последние годы Олеся начала подозревать, что прежние успехи были обусловлены не предпринимательским чутьем и управленческим талантом, а тем, что в начале 2000-х Виктор удачно попал, что называется, «в волну» - спрос на многие услуги и товары тогда был велик, а предложить было нечего. Например, автомойки и общепит в их городе в то время можно было сравнить с Клондайком времен золотой лихорадки.  Ну а потом, конечно, конкуренты стали наступать на пятки – повсюду открывались десятки маленьких предприятий, потребитель стал искушен и придирчив.  И прибыли стали уже, увы, не те.

Но Виктор  успел-таки скопить деньжат и время от времени во что-то инвестировал – иногда удачно, иногда не очень.  И когда в очередной раз в его голову приходила идея «сделать бизнес», он начинал с поиска команды.

Только вот с деньгами расставаться шибко не любил. Олеся уже давно смирилась с тем, что ей приходится бесплатно работать за троих, но иной раз ей было стыдно перед чужими людьми.

Сам Виктор был свято уверен, что работающие на него почти бесплатно люди (преимущественно, конечно, это были родственники и уверовавшие в гигантские будущие дивиденды сотрудники) должны быть ему по гроб жизни благодарны за предоставленный шанс!

6.1

С утра ничего не предвещало грядущих потрясений - пятница началась вполне обычно, с нескольких посетителей, забежавших глотнуть чашку кофе перед работой. Затем было некоторое затишье, которое, впрочем, омрачалось  неприятностями исключительно хозяйственного профиля.

- Чертов кондиционер снова сломался! Чтоб его! И Унитаз засорился. Сами не справимся, надо сантехника вызывать.

- Михалыч? Ах, не это не он? А не могли бы вы его пригласить?  Совсем в дупель?  Обидно, однако.

Расстроенная Маша нажала «отбой» и, взглянув на Олесю, пожала плечами:

- Михалыч сегодня в некондиции. У него два состояния: навеселе и в дупель. Если первое, то на работе это никак не сказывается. Если второе, то все – аут. Тогда он превращается в недвижимость и к работе неспособен.

- А других сантехников нет?

- Был один, да пропал куда-то. Они же у нас не в штате, так – от случая к случаю приглашаем. Ладно, хорошо, что это для персонала туалет, а не для посетителей.

Чем ближе приближался вечер, тем веселее становилась атмосфера. Сначала в обед забрел какой-то бомж, распространяя вокруг себя невероятные миазмы. С миром его выпроводили, снабдив какой-то едой.

Затем забрела поджарая овчарка, переполошив и персонал и посетителей. Собака была в ошейнике, на котором было выгравировано «Герда» и номер телефона хозяина.  К счастью, животинка оказалась не из кусачих, позволила себя напоить и накормить и преспокойно улеглась в подсобке, поглядывая оттуда на любопытствующих людей. Взбудораженный хозяин Герды примчался через двадцать минут.  Отчаянно жестикулируя, мужчина рассыпался в благодарностях направо и налево.

- Герда! Сокровище моё! Как хорошо, что есть добрые люди! Спасибо вам огромное! Представляете, в двух кварталах отсюда сорвалась с поводка – испугалась хлопушки. Слава Богу, под машину не попала.

Довольная всеобщим вниманием Герда, свесив язык, улыбалась хозяину зубастой улыбкой так, как умеют только собаки,  и без устали махала хвостом.

После Герды на огонек забрели люди в костюмах рыб. Да, да! Именно рыб! Олеся не знала, что это значит, а спросить постеснялась. Мало ли, может, люди к спектаклю готовятся или к демонстрации.

Потом на кухне подгорели оладьи.

- Да что это за день такой сегодня! – причитала Маша. – Скорее бы отработать и домой.  И вообще, хочу понедельник.

Олеся старалась помочь, как могла – принимала товар, обзванивала сантехников по объявлениям, объяснялась с фирмой, устанавливавшей кондиционер.  Хоть это и не входило в обязанности официантки, но вся эта суета была ей хорошо знакома.  

И конечно, такой день не мог закончиться обыденно. В семь вечера в двери «Золотого Гуся» ввалилась компания уже изрядно подвыпивших посетителей. 

Романа Сергеевича Олеся узнала сразу – сложно было не заметить рыжую бороду и не узнать громкий голос:

- Мария! Полцарства за чашку кофе!

А Роман Сергеевич, видать изрядный кофеман.

Александра Евгеньевича Олеся узнала не сразу – сегодня он был не в привычном костюме, а в футболке и джинсах. Молча прошел мимо с какой-то томной фигуристой барышней под ручку и уселся за столик.

Где-то внутри заныло – в этой одежде он был особенно похож на того отчаянного Саньку, которому любая беда была нипочем.

Усилием воли она попыталась вытеснить воспоминания из головы. Было и прошло. Мало ли что в жизни бывает – люди встречаются и расстаются, это нормально.  Правда, их с Сашкой расставание назвать таковым можно лишь весьма условно – он просто пропал в один прекрасный день и все. А его родители сказали Олеське, что их сын уехал поступать в институт в другой город.

Тогда Олеся подумала, что Сашка решил не дожидаться, пока она окончит школу. Вполне резонно – стоило ли терять время? По наивности она полагала, что у него были веские причины вот так уехать, не предупредив ее. Ждала писем… Но тщетно.

Ждать она перестала года через два. Отболело, зарубцевалось.  Хотя иной раз нет-нет, да и заноет душа. Наверное, это и есть незакрытый гештальт -хочется понять «почему» и «за что», осмыслить и жить дальше.  Да разве ж теперь узнаешь? Было и прошло, нечего прошлое ворошить. Невезучая она в личной жизни, ничего не попишешь. Бывает ведь и хуже – у Настасьи супруг алкоголик, теть Веру вообще систематически муж избивал, пока с десятого этажа из окна не вывалился, Таньку ее благоверный с тремя детьми на руках оставил без алиментов, предварительно забрав все драгоценности из дома.  Так что оно и к лучшему, что не сложилась семейная жизнь.

А ведь у нее мог бы быть сын или дочка от Сашки. Когда тот слинял в неизвестном направлении, то, сам того не зная, оставил Олесе «сувенир на память».  Сейчас сложно было сказать – решилась бы она оставить ребенка или нет, судьба не предоставила ей выбора – тяжелый грипп, и, как результат, потеря беременности.

Мама с папой так ничего и не узнали, Олеся не стала им ничего говорить – об «интересном положении» сказать долго не решалась, а после потери ребенка  не хотела лишний раз расстраивать.  

Веселая компания за начальственным столиком сегодня отрывалась на всю катушку – звучали тосты, алкоголь лился рекой, голоса становились все громче и громче. Александр Евгеньевич сегодня Олесю игнорировал – все его внимание досталось спутнице – манерной девице с заостренными блестящими ногтями.

6.2

***

Мужчина с высветленной челкой и сальным взглядом Олесе не понравился сразу. Она подчеркнуто вежливо и отстраненно реагировала на его намеки и подкаты.  Начальство этого мудака никак не одергивало, впрочем, все были изрядно выпившие, и, вероятно, никто и не слышал реплик, адресованных Олесе.  Каждый раз, когда ей приходилось подходить к столику с подносом, она становилась объектом вполне определенного интереса.

- Детка, во сколько ты заканчиваешь? А ты ничего такая… Твоей маме зять не нужен?

Господи, какие тупые подкаты!  Запас шаблонных фраз на уровне пятнадцатилетнего подростка. Что может быть общего у подобного создания с владельцами кафе?   Они вроде бы производят впечатление нормально развитых для своего возраста мужчин.

Когда вконец охамевший гость больно ущипнул Олесю за ягодицу, она с криком отскочила, чем и привлекла внимание остальных гостей.

- Димыч, с чего это тебя вдруг на официанток потянуло?  К тому же, возрастных. Те, что помоложе, не клюют, что ли?

Александр мать его Евгеньевич, вальяжно откинулся на спинку диванчика, поглаживая свою спутницу по плечу и насмешливо глядя на приятеля в ожидании ответа на свой вопрос.

Девицы за столиком насмешливо взглянули на Олесю, одна даже не удержалась – прыснула в кулак.

Олеся чувствовала, как ее заливает краска с ног до головы. Лицо горело огнем – такого позора она, пожалуй, еще никогда не испытывала. Разве что в тот день, когда уборщица ей сообщила, что Виктор женат.

Вдруг озабоченный Дмитрий схватил Олесю за талию и рывком усадил к себе на колени.

- А я эту хочу! Детка, тебе обязательно понравится, вот увидишь!

- Отпустите меня немедленно!

Олеся попыталась встать, но загребущие ручонки  Димыча не позволяли этого сделать.

Да что же это такое!

- Димыч, если тебе неймется, отведи даму в другое место. Не здесь же, в самом деле.

Нет, Олеся, конечно, не ожидала, что кто-то за нее заступится. Но это было похоже на предательство – от Сашки она могла ожидать подобного менее всего на свете.

Вырвавшись из загребущих лап Димыча, Олеся поправила форму и попыталась сморгнуть выступившие слезы.

Нахал оказался, однако, весьма настойчивым:

- Ну что ты ломаешься, как целка? Хватит уже строить из себя. Скажи сразу, сколько. Уверен, мы договоримся.

Но довела до точки кипения Олесю реплика Александра:

- Только не переплати, Димыч. Товар-то не первой свежести, сам посмотри.

Размахнувшись подносом, она изо всех сил треснула Димыча по голове. От неожиданности тот впал в прострацию, а затем принялся тереть голову в том месте, где поднос встретился с черепушкой.

Повернувшись к Александру мать его Евгеньевичу, Олеся схватила бокал с недопитым кем-то красным вином и выплеснула Сашке в лицо. Глядя на то, как жидкость стекает по ошарашенной физиономии обидчика и впитывается красными кляксами в белоснежную футболку, Олеся почувствовала себя отмщенной.  В следующий раз она опрокинет на него помойное ведро и тогда гештальт точно закроется.

Впрочем, будет ли этот следующий раз, неизвестно. Возможно, сегодня ее уволят. Или убьют. Или сначала уволят, а потом убьют? Наверное так, потому что убийство работников Трудовой Кодекс вроде как не одобряет.  Опять же, мертвеца уволить нельзя – во всяком случае, Олеся о таком не слыхала.  Значит, определенно – сначала уволят, а потом убьют.

- Ни ху… себе! – присвистнул молчавший до того времени Роман Сергеевич. Все это время он с любопытством наблюдал за перепалкой.

Резко развернувшись, Олеся помчалась в кухню. Там, усевшись на подвернувшийся стул, она попыталась успокоиться.  Получалось с трудом, особенно обидными были замечания Сашки – про возраст, про официантку. Он ведь совсем ничего о ней не знает, так отчего позволил себе так ее оскорбить?

Нет, как ни крути, а алкоголем по мордасам Сашка заслужил, Олеся не намерена была терпеть подобное скотство. Уволят, ну и хрен с ними!  Да она и сама теперь уйдет, после всего случившегося.

Коллектив жаль, хорошие ребята. А вот начальство так себе, с гнильцой оказалось.

В кухню заскочила взбудораженная происшедшим Маша.

- Олеся, ты возьми пока на себя те столики, что во втором зале. А я в первом побуду. Пока не стоит тебе начальству на глаза показываться.  Нет, ну какой придурок этот Димыч, а? А ведь когда трезвый, совершенно нормальный.

- Да ему вообще пить нельзя. Помнишь, Маш, как он поваров гонял за то, что ему рыбу фугу не приготовили?

- Помню, Толь. Представляешь, Олеся, захотелось ему японского деликатеса, а у нас, понятное дело, этого в меню нет.  Так он такой скандал учинил, с рукоприкладством, между прочим – все повара в подсобке забаррикадировались, пришлось  на тревожную кнопку жать.  Через пару дней приперся,  перед всеми извинялся, охраннику моральную компенсацию выплатил за побои.  Затем пропал на полгода – Сергеич говорил, что ему стыдно сюда приходить. И вот опять двадцать пять. Трезвый – человек человеком, а пьяный свинья свиньей.

Расстроенная Олеся, извинившись, направилась в туалет для персонала – привести себя в порядок после стычки с посетителем.  Потом вспомнила, что туалет закрыт из-за неисправности. Придется идти в тот, что для посетителей.

7.1

Тяжелый перегар вызывал рвотные позывы. Олесе казалось, что прямо сейчас ее стошнит на эти светло-бежевые стены. Она попыталась ткнуть вконец охамевшего посетителя локтем, но промахнулась, задев его по касательной. И, как назло, никому не приспичило по нужде – коридор был совершенно пуст.

Позвать на помощь мешала рука, закрывшая Олесе рот. Вместе с тошнотой подкатывала паника – ситуация казалась абсолютно безвыходной, противопоставить наглому посетителю было совершенно нечего.

Отчаявшись, Олеся изо всех сил укусила мудака за руку. Почувствовав солоноватый вкус крови, принялась отплевываться, опасаясь того, что теперь-то ее уж точно стошнит.

И не заметила, как в лицо прилетела увесистая оплеуха. Щеку обожгло, и голова резко откинулась вбок, ударившись о стену.

- Ах ты, сучка рыжая! Еще кусается, дрянь!

Далее шла непереводимая игра слов из отборнейшего мата.

Голова гудела и в глазах мелькали мошки. Олеся попыталась ускользнуть на подгибающихся ногах, но была схвачена за воротник формы.

- Стоять! Ты теперь этот укус месяц отрабатывать будешь. И, заметь, совершенно бесплатно. А я ведь по-хорошему хотел, денег предлагал. Так что ты сама виновата.

Он потащил ее в сторону подсобки, по-прежнему держа за воротник.

- Помогите! – надежды на то, что кто-то придет на помощь, маловато – в зале гул разговоров и музыка, на кухне тоже шумно.

И все же попытаться стоило.

- Отпусти меня, урод! Я в полицию пойду!

- Рот закрой! Напугала ежа голым задом. Я полиция, понятно?

И почему Олеся не удивлена? Иметь дело с полицейскими ей приходилось всего дважды – один раз у нее украли сумку, второй раз она вызвала полицию, увидев ножевую драку во дворе.  В итоге сумку не нашли (да и не искали, собственно), а драчуны успели подраться, помириться, снова подраться и разойтись. Кажется, никого серьезно не ранили. Полиция приехала спустя два часа после вызова. Потом Олесе позвонил участковый, извинялся, объяснял, что не хватает экипажей и так далее и тому подобное. В общем, мнение о правоохранительных органах у Олеси было весьма нелестное.

Она резко рванула в сторону, воспользовавшись замешательством насильника – тот пытался определить правильное направление и немного ослабил хватку.

Олеся мчалась по коридору, с трудом понимая, куда ей теперь бежать.  Этому мудаку закон не писан, вряд ли ее спасут охранники или владельцы заведения. Кого заботит обычная официантка?

Повернув за угол, она налетела на какого-то мужчину, попыталась его обогнуть, но внезапно оказалась в медвежьей хватке. Подняв голову, Олеся с удивлением обнаружила Сашку – тот напряженно рассматривал Олесю, словно неведомого зверька.

Это конец! Вот уж от этого персонажа точно хорошего ждать не приходится. На глазах выступили злые слезы, захотелось орать нечеловеческим голосом и  крушить все вокруг. Жаль, что она так не умеет.

- Что тут происходит? – спросил Сашка у подбежавшего Димыча.

- Сань, ничего особенного. Мы с девушкой сами договоримся.

- Димыч, ты ох..ел, что ли? Ты что творишь вообще?

- Не, ну а чо такого-то? Мы сами договоримся, ты иди куда шел. И вообще, ты же сам говорил, что она за деньги дает…  Вишь, ломается телка, цену набивает.

- Что-то не похоже, чтобы она была согласна с тобой идти.

- Пойдет, куда денется.

Олеся слушала этот диалог и все пыталась вырваться из железной хватки. Но Сашка держал крепко и, судя по всему, отпускать ее не собирался.

- Димыч, я тебя как друга прошу – уймись по-хорошему. Езжай домой, проспись.  Нахера ты нажрался опять? Тебе ж нельзя.

- Вечеринка, я смотрю, плавно переместилась к сортирам? Странный выбор, но что поделать – друзья у меня с придурью.  

Громогласный возглас Романа Сергеевича заставил всех обернуться, в том числе и Олесю.

И снова внимательный взгляд. И чего они все на нее так странно смотрят?

- Димыч, это ты сделал? Ты совсем идиот? Слушай, меня уже заеб..ли твои заскоки, тебе лечиться надо, ты в курсе?

Казалось, безо всякого труда Роман Сергеевич ухватил Димыча за шею и потащил куда-то вон из коридора. Олеся выдохнула с облегчением и вывернулась-таки из железной хватки.

Все, больше она здесь не работает!

Накоплений, конечно, надолго не хватит. Но за пару недель она что-нибудь найдет. Возможно, не с такой хорошей зарплатой, но, по крайней мере, относительно безопасное.  Какая удача, что зарплата за предыдущую неделю была получена, а чаевых хватит, чтобы продержаться какое-то время.

- Алиса, собирайся, я тебя отвезу домой.

Ага, щас! Она не хотела больше видеть рядом с собой никого из здешнего начальства. Было обидно  - она работала на совесть, не чуралась даже чужой работы. Почему такое отношение, совершенно непонятно.

И еще было почему-то стыдно. Хотя вообще-то стыдно должно быть не ей, а этому уроду Димычу.

Ничего не ответив, Олеся прошмыгнула в подсобку, быстро собрала немногочисленный скарб – оставлять она ничего не собиралась. Есть такая примета – если где-то что-то оставить, то непременно туда вернешься.  Поэтому женщина сгребла все до последней булавки.

7.2

***

С утра город был полон дождя. Тяжелое небо угрожающе нависло над домами, парками и каналами.  Сколько же в нем слез? – мрачно думала Олеся, пытаясь разглядеть двор через потоки воды, струящиеся по стеклу.

Настроение вполне вписывалось в  царящий за окном мрачноватый пейзаж – такое же депрессивное.

Из подъезда вынырнул собачник, раскрыл зонт и шагнул бесстрашно под разверзшиеся небесные хляби. Несчастная животинка, которую зонтиком, разумеется, никто не снабдил, поплелась следом.

Олеся в очередной раз порадовалась, что одна-одинешенька. С собакой пришлось бы гулять, да и вообще с животными бывает непросто найти съемное жилье. А ребенок? Ребенку бы пришлось объяснять, каким чудом у мамы под глазом образовался совсем несимпатичный бланш.

И что ей теперь с этим делать? Стыдно из дому выйти.

Выругавшись, она отправила Маше сообщение:

«К сожалению, выйти на работу больше не смогу. Была рада знакомству. Надеюсь, зарплату за эту неделю начальство не замылит?»

Буквально через несколько секунд раздался звонок. Разумеется, звонила Маша. Вот только разговаривать Олесе ну совершенно ни с кем не хотелось.  Даже с Машей.

Она решила проигнорировать вызов.

Но Маша не унималась – звонила снова и снова. Награждает же Господь некоторых упрямством и целеустремленностью!

- Алло!

- Олесь, привет!  Что случилось? Даже не вздумай уволиться! Тут вчера такой кипишь был, ты не поверишь! Я так понимаю, этот идиот Димыч чего-то опять отчудил?

- Правильно понимаешь. Но дело не только в нем…  Я себя не очень хорошо чувствую сейчас, давай потом созвонимся, хорошо?

- Ну ла-а-а-дно, - неуверенно протянула Маша. – Но увольняться даже не думай! У меня на тебя планы были, между прочим!

Какие еще планы? Впрочем, это уже неважно.

Олеся нажала «отбой» и устало откинулась в кресле.  Закрыла глаза и прислушалась к своим ощущениям. Голова немного кружилась и подташнивало. Может быть, следовало все же в травмпункт обратиться? С сотрясением шутки плохи.

Но шататься по больницам не хотелось совершенно. Душа требовала забраться под одеяло с кружкой горячего чая  и погрузиться в какое-нибудь душещипательное чтиво.

Или просто поспать.

Да вот незадача – ни чая, ни сахара в доме не было. Пока Олеся работала без выходных, продукты покупать было некому – домой она возвращалась только чтобы выспаться, принять душ и снова отправиться на работу.

Кажется, придется воспользоваться службой доставки.

Набрав необходимое для бесплатной доставки количество продуктов, Олеся оплатила заказ  и вдруг увидела непрочитанное сообщение от Виктора:

«На этой неделе буду в России. Скинь адрес, надо поговорить».

Еще чего! Хватит уже, наговорились.

Долго думала, что и как написать. В итоге остановилась на лаконичном:

«Мы уже все обсудили. Не вижу необходимости встречаться»

Надо сказать, ей вполне хватило разговора при расставании. Чего только она не наслушалась! В принципе, Виктор и раньше транслировал свои убеждения и размышлизмы во внешний мир, не стесняясь. Но в последний их разговор все это было в концентрированном, так сказать, виде.  Если отбросить лирику и оставить суть, основные тезисы были таковы:

«У тебя сложный возраст – мужчины и до 80 еще ого-то, а женщины после 35 уже почти в климаксе, поэтому ты истеришь на пустом месте, чувствуя, что поезд уходит»

«В отличие от большинства мужчин, я правильно воспитан, поэтому жить со мной большая честь и удовольствие для каждой женщины»

«Кому ты нужна – возраст предпенсионный, разговариваешь с акцентом, работы здесь тебе не найти. А в России вообще нездоровая криминальная обстановка, куда ты там пойдешь?»

«Запустим франшизу, озолотимся, купишь дом в пригороде, маму привезешь сюда. Да и собаку можно завести».

Речь, конечно, была очень пространной и длилась без малого два часа, слова были использованы иные, но смысл был именно таков – сначала Виктор живописал никчемность Олеси отдельно от себя любимого, а затем расписывал феерические перспективы будущего обогащения и счастливой личной жизни.

В общем, ничего нового она тогда не услышала.  Не услышит и теперь.

Какая тишина! Только дождь шумит за окном. Лязгнула железная дверь подъезда, загудел лифт. Наверное, собачник с прогулки домой возвращается.

Дома было довольно прохладно, Олеся поежилась, плотнее запахнулась в  шерстяной плед и включила ноутбук. Приступать к поискам новой работы было рановато – с таким украшением на лице вряд ли она пройдет удачно хоть одно собеседование. Но посмотреть, на что можно рассчитывать, все же стоило.

Прокрутив несколько страниц сайта, Олеся расстроилась – вариантов было много, только вот большинство из них были уже старые – в некоторые места Олеся уже отправляла свои резюме ранее.

Снова загудел лифт. В этом доме он был старый, еще с закрывающейся решеткой, словом - раритет.  Поэтому, когда кто-то решал воспользоваться услугами этого динозавра, в курсе был весь подъезд.

8.1

От него пахло дождем и осенними горькими листьями – так пахнет лес в октябре.  Так пахла их юность на окраине города, где за панельными девятиэтажками  стеной стоял нетронутый еще лес. Наверное, это разум играет с ней злые шутки, но Олеся так явственно ощутила этот аромат, что замешкалась и не успела захлопнуть дверь перед носом незваного гостя.

Между тем гость, ничуть не смущаясь, уверенно отодвинул Олесю в сторону и шагнул в крохотную прихожую,  заняв практически все свободное пространство.

Олесе ничего не оставалось, кроме как прикрыть дверь, чтобы любопытные соседи не стали свидетелями разборок.

- Ты почему вчера меня не дождалась?

- А должна была?

- Я же сказал, что отвезу тебя, что непонятного?

- Мало ли что ты сказал.  Это все, что тебе хотелось узнать? Если так, то не задерживаю.

- Алиса…

- Я не Алиса. Я Олеся.

- Хорошо, Олеся. Ты в больнице была?

- Слушай, ну тебе-то какая разница?

- Как это какая? Ты вроде как у меня работаешь…

- Уже не работаю, Александр Евгеньевич.  Я уволилась. За трудовой книжкой приду, как только синяк пройдет.

- За какой еще трудовой книжкой? Кто тебе разрешил уволиться? – Сашка цедил слова, а его ноздри раздувались от едва сдерживаемого раздражения, но Олесе было все равно. Ей хотелось спать, и чтобы неделю никто не беспокоил. А там глядишь, и это «украшение» с лица спадет, можно будет в люди выйти.

- Алиса, не дури. Зачем тебе увольняться? Ну Димка идиот, с этим не спорю. Он когда трезвый, то совершенно нормальный, а когда пьяный, то ведет себя как конченый урод.

- Ну что у трезвого на уме… К тому же, кто-то ведь подкинул ему идею, что меня можно незадорого снять?

Сашка чертыхнулся.

- Алис… Я хочу извиниться за это. Мы вчера  выпили, конечно. Все хороши были.

- Саш, да идите вы все в ж…пу с вашими извинениями. Мне не семнадцать лет, чтобы я от каких-то мужиков в кафе по морде получала. Я, как ты изволил выразиться, «возрастная», поэтому работа в вашем заведении мне, судя по всему, не подходит. Поищу что-нибудь поприличнее.

- Давай сделаем вид, что вчерашнего инцидента не было? Димке теперь в «Гуся» вход запрещен, и он прекрасно об этом знает. Охрана его больше не пропустит, ни трезвым, ни пьяным. Такие условия тебя устроят?

- Меня бы устроило, если бы еще и тебя охрана туда не пускала, но это несбыточная мечта. Поэтому я предлагаю сейчас мирно разойтись и забыть о существовании друг друга. Город большой, вряд ли наши пути еще раз пересекутся.

Сашка разулся, повесил куртку на вешалку и, не спрашивая разрешения, прошел в кухню.

- Алис, у тебя чай или кофе есть?

Ну и наглец, однако! Впрочем, он всегда таким был. Наверное, именно поэтому они и сошлись вместе – Олеся всех парней отшивала, но от Сашки было так просто не избавиться – уж если он что решил, то непременно добивался желаемого.

- Нет у меня ни чая, ни кофе, ни сахара. И еды тоже нет.

- А если найду? – гость бесцеремонно залез в шкафчик, вытащил пачку подсохшего печенья и даже где-то нашел три завалявшиеся карамельки.  Ни чая, ни кофе  в шкафу, разумеется, не было.

- Ты еще будешь меня объедать? Тебя дома не кормят, что ли? – фыркнула Олеся, усевшись на табурет.

- Сейчас чаю попьем и в травмпункт поедем.

Про домашние обеды Сашка вопрос то ли не услышал, то ли умышленно пропустил.

- Александр Евгеньевич, я с тобой не поеду никуда. Я вообще не понимаю, какой черт тебя принес?

- Не ерепенься, Алиса. Впрочем, ладно…

Он достал телефон, набрал какой-то номер. Олеся с любопытством смотрела на незваного гостя. Какая несправедливость! По всем законам жанра Сашка должен был стать обрюзгшим мужичком с залысинами и пивным животиком, с красными лоснящимися щеками и протертыми на коленках трениками. Тогда бы Олеся порадовалась, что их пути когда-то разошлись как в море корабли.

Но как назло, теперь Сашка стал еще привлекательнее, чем в юности. Исчезла юношеская худощавость, тело стало более массивным и плотным за счет мышечной массы. Взгляд более проницателен и насторожен, давно нет того насмешливого прищура, который сводил когда-то Олеську с ума.

- Привет! Хотел попросить тебя одного человека осмотреть… Да, на дому.  Не хочет ехать, боюсь, как бы сотрясения не было… Да я понимаю, что в больнице лучше, но пациент вредный…

Олеся фыркнула и демонстративно отвернулась к окну, за которым все также продолжал накрапывать дождь. Это она-то вредная?!!!

В дверь позвонили. 

Ох, а про курьера-то она совсем забыла!

Олеся сорвалась с табуретки и бегом побежала открывать дверь. Вошедший парнишка лет двадцати занес в квартиру продукты, внимательно посмотрел на Олесю, затем презрительно на стоящего за ней Сашку.

- Парень, это не я, клянусь!

- Это не он!