Ошибка: 404. Реальность не найдена

Глава 1. Опечатка.

Я аккуратно подделываю печать гильдии «Серебряный Пиксель». Один неверный штрих — и логика мира вычеркнет меня из игры навсегда.

Меня зовут Алвин. Я архивариус. Или, точнее, тот, кто знает, как обходить правила.

Я не качаю силу, выносливость или ловкость. Я качаю понимание того, что этот мир, его магия и «логика» — кривая, глючная и местами откровенно дырявая. И заметил я это очень давно.

Свиток послушно вибрирует в пальцах, когда я вношу микроскопическую поправку в матрицу чернил. Недостаток воли? Всего 0.7 пункта. Система считает это допустимой погрешностью ремесла. Она слепа к намерению немного её подправить.

Моя мастерская — это подсобка в архиве гильдии, заваленная свитками сбоев:

«Фея-огневик» — наносит ледяной урон при лунном свете.
«Портал в подземелье» — раз в неделю ведёт… в соседнюю таверну.
«Меч последнего выжившего» — бонус к силе работает, если владелец переминается с ноги на ногу.

Это не ошибки, а аномалии. Сырьё для моего ремесла.

Я закончил с печатью и протягиваю контракт доверчивому новичку. Его глаза горят. Он верит в честный квест на крабов-убийц. Я верю в его серебряные монеты.

— Совет, идиот. Бей не по панцирю, а в сустав. Иногда заклинивает.

Он благодарит и выбегает. Крабы там не водятся. Но «иногда заклинивает» — чистая правда. Я тестировал.

Вечер. Гильдия затихает.

Я остаюсь один с тишиной и острым чувством… несоответствиея этому миром. Оно со мной с самого появления здесь. Выглядит, как изъян на руке — мигающий пиксель в текстуре. Ощущение, словно я появился на свет не с первым уровнем, а с уже готовой памятью о чем-то другом. Но всё, как в тумане.

Лекарь назвал это «осколочным синдромом реинкарнации» — редкий, но документированный баг после возрождения. Мне он подарил не воспоминания о прошлой жизни, а кое-что важнее: уверенность, что эта реальность — не конечный продукт. Она — черновик. И я застрял…

Сегодня у меня эксперимент. Достаю из сейфа невзрачный камень — «Ядро маны низкого качества». Стандартный мусор. Но мой годами тренированный взгляд видит не статы, а текстуру. Едва заметную рябь в коде объекта. Дефект репликации.

Кладу камень перед собой, складываю пальцы в жесте, которого нет ни в одном гримуаре. Это не заклинание. Это — запрос. Я не призываю магию Системы, а стараюсь найти слабое место в её исполнении. И у меня обязательно получится, если оно существует...

— Давай, покажи мне свою опечатку, — шепчу сам себе.

Глаза наполняются статикой. Мир распадается на слои: яркие, правильные линии заклинательных матриц и… блёклые, дрожащие тени багов между ними. Нахожу одно такое затемнение на поверхности камня. Точку, где код «плотность маны» слегка наезжает на код «удельный вес».

Концентрируюсь. Не силой воли — её кот наплакал. Вниманием. Вставляю мысленный клин в щель. Сдвигаю. Осторожно. Камень щёлкает. Описание меняется.

Камень на столе издает тихий щелчок. Его описание в моем восприятии меняется.

Было: Ядро маны (низкое качество). +5 к регенерации маны.

Стало: Ядро мании (низкое качество). +5 к регенерации маны в пределах 1 м. Побочный эффект: Необъяснимая тревога.

Усмехаюсь. Получилось. Я не изменил свойство, но изменил семантику. Система проглотила это. Она всегда принимает мелкие несоответствия, просто подгоняя реальность под обновленный код. Подарю эту штуковину очередному адепту гильдии, как бонус за отлично выполненный квест.

Поднимаю камень. Легкое, щемящее чувство беспокойства накатывает волной. Идеально.

И в этот момент воздух в комнате замирает.

Звуки из таверны внизу обрываются. Пламя свечи застывает, не мигая. Пылинки в луче лунного света висят неподвижно. Не магия остановки времени. Хуже. Это буферизация.

Прямо перед моим столом пространство искажается, будто экран с малой частотой обновления. Затем оно стабилизируется, и в комнате появляется Он.

Я замираю.

Человекообразная, но слишком правильная фигура. Одеяние из серых, лишенных текстуры пикселей. Лица нет, только гладкая маска, на которой проступают синие, геометрически безупречные символы. Они складываются в слово: ВАЛИДАТОР № 1. Сканер.

Он поворачивает «голову» ко мне и к камню в моей руке. Голос, лишенный тембра, звучит прямо в черепе, заставляя вибрировать зубы:

— Обнаружена несанкционированная модификация базового объекта. Нарушение протокола целостности. Идентификация субъекта-нарушителя…

Его «взгляд» скользит по мне. Символы на лице мерцают, выстраиваясь в строки кода. Я чувствую, как что-то холодное и чужеродное копается в моих статах и в моей истории.

— Субъект: Алвин… немедленная дезинтеграция.

Я понимаю, что физическая сила тут не работает.

Он поднимает руку. Воздух трещит, заряжаясь силой, которая не оставит от меня и пылинки! Это не магия. Это команда на удаление.

Сердце колотится где-то в горле. Страх? Еще бы. Но поверх него — яростная, знакомая волна раздражения. Они даже не попытаются понять. Просто удалят, как неверный символ, который портит их коды.

И в этот миг я вижу на его безупречной, геометричной груди — едва заметную рябь. Мельчайший артефакт рендеринга. Свой собственный глитч…

Моя сила бесполезна перед ним, а вот последовательность и логика... Валидатор — часть Системы. Система следует правилам. Даже правилам, которые она сама не замечает.

— Эй! — кричу я, и голос звучит хрипло, но без покорности. — Проверь этот объект! Его код не соответствует шаблону! Твоя обязанность — реагировать!

Сжимаю камень "мании". Бросок. Проходит сквозь поле. Не наносит вреда. Но тревога… доходит.

Символы на его лице дергаются. На долю микросекунды. Он замирает. Протокол проверки объекта конфликтует с протоколом немедленного удаления. Он завис.

Ему придётся выполнить самоанализ, следуя своим собственным алгоритмам.

Валидатор зависает. Символы мерцают хаотично. Свет в комнате гаснет.

Сущность не исчезает. Она… фризит. Дёргается на месте, пытаясь перезагрузиться и разрешить логическую петлю.

Глава 2. Патч.

Тишина давит на барабанные перепонки. Я сижу на холодном каменном полу, прижавшись к стеллажу с аномалиями. Валидатор завис. Судороги. Скрежет. Каждый рывок — попытка перезагрузки.

«Немедленная дезинтеграция».

Слова всё ещё горят у меня в черепе. Провожу рукой по лицу. Она дрожит. Ярость и адреналин схлынули, оставив после себя страх и оглушающее непонимание.

Почему сейчас? Камень «мании» в руках. Безвредный, тупой. Просто шутка. Но теперь это больше, чем шалость. Теперь это — проблема.

Я делал подобное сотни раз. Менял свойства низкосортных зелий, искажал описания таких же мусорных артефактов, создавал крошечные, бесполезные глитчи. Система никогда не реагировала. Она либо игнорировала микросбои, либо автоматически исправляла их через время. Я был пылью под её диваном. Незаметным.

А теперь… «Аномалия: неклассифицируемая».

Мысль приходит резко, как вспышка боли. Патч.

Три дня назад по всем каналам Системы прокатилось широковещательное сообщение. Безликий, механический голос:

«Внимание всем. Система проводит плановое обновление стабильности ядра. Патч 13.7 «Абсолют». Цель: оптимизация потоков данных, усиление протоколов валидации реальности, устранение несоответствий низкого уровня. Время простоя: минимальное.»

Все только посмеялись.

Я проигнорировал. Сейчас — ошибка: «Аномалия: неклассифицируемая». Порог чувствительности повысили. Я из пыли — стал вирусом. И антивирус уже здесь.

Что делать? Бежать? Куда? Он меня уже просканировал. Идентифицировал. Мои данные, моя «хеш-сумма», уже в логах.

Даже если я сбегу на край света, следующий Валидатор, патрульный дроид или даже городские стражи с обновленными протоколами смогут меня вычислить. В большие города не получиться пробраться.

Нужно думать. Не как испуганный ламер при встрече с крысами-бегунами, а как Архивариус. Как аналитик аномалий.

Заставляю себя встать. Ноги подкашиваются, но я делаю шаг к Валидатору. Он не реагирует. Его «лицо» — теперь просто темный экран с плавающими строчками бессмысленного кода: «ОШИБКА ЦИКЛА… ПРОВЕРКА СОГЛАСОВАННОСТИ… ОШИБКА…».

Я протягиваю руку осторожно. Прохожу ладонью сквозь силовое поле. Оно есть, я чувствую статическое сопротивление, но оно неактивное. Пальцы касаются поверхности его «одеяния». На ощупь — как лед и стекло. Кроме одного места.

Тот самый глитч. Маленькая область на груди, где пиксели пляшут, создавая рябь, почти невидимую глазу. Прищуриваюсь. Дефект рендеринга. Свой собственный баг. Прикладываю ладонь именно туда. Противоречивая команда поставила его примитивный ИИ в тупик.

Значит, Валидаторы не безупречны. В них тоже есть изъяны.

Эта мысль — первый луч света посреди моей паники. Если они уязвимы, с ними можно бороться. Не магией, которая является частью их же системы. А чем-то другим. Знанием. Аномалиями. Ошибками!

Но для этого нужны ресурсы и информация.

Резко отдергиваю руку и начинаю метаться по комнате. Нельзя оставаться здесь. Когда Валидатор выйдет из ступора — а он выйдет, я чувствую это по нарастающей частоте его «судорог». Он либо дезинтегрирует меня, либо вызовет подкрепление.

Хватаю походную сумку на 34 слота. Не раздумывая, сбрасываю в нее самые ценные, самые странные аномалии из сейфа. Кристалл-гравитационную инверсию, свиток с морозным заклинанием для левшей, маленький ключ, который «иногда открывал не ту дверь». Это мой арсенал. Оружие из багов.

Подбегаю к самой пыльной папке. Внутри — безумные наброски еретика о природе этого мира. Старая, полустертая легенда, выуженная мной из древнего фолианта в архиве. Легенда о «Первозданном Коде». О том, что было до Системы.

Запихиваю папку в сумку, затягиваю ремни. Сердце колотится, но мысли уже проясняются, выстраиваясь в холодную, отчаянную логистику побега.

Я знаю, куда идти. Только одно место в этом городе так же презирает Систему, как и я. Только там могут быть те, кого не испугает «неклассифицируемая аномалия». Возможно, мне подскажут, как быть дальше.

«Гнилой Глаз». Подпольная таверна для алхимиков-неортодоксов, граверов, пишущих запрещенные руны, и прочего сброда, живущего в слепых зонах правил.

Гашу свечу. Тени. Рябь на груди Валидатора пульсирует. Выскальзываю в коридор.

Бегу. Половица скрипит. Кажется, шаг нового Валидатора позади. Сердце стучит в горле. Я просто хотел изучать аномалии, но патч «Абсолют» изменил всё. Теперь началась охота на таких, как я.

Глава 3. Голод

Таверна «Гнилой Глаз» пропахла жжёной синей слюдой и перегоревшими рунами. Металлический, острый вкус застрял на задней стенке глотки. Атмосфера аномальна. Как постоянный глитч — фантомный зуд, раздражающий Систему. Отличное место, чтобы спрятаться… хотя бы на ночь.

Я сидел в самом дальнем углу комнаты, прижимая к груди потрёпанную сумку. Свеча в железном подсвечнике на столе коптила чёрным, неровным пламенем. Вокруг — полумрак, скуластые фигуры за другими столиками, тихий шепот, больше похожий на бормотание скриптов, чем на речь.

Здесь торговали всем, чего так боялась Система: обрезками заклинаний с неработающими условиями, картами с багами текстур в подземельях, кодами, дающими возможность приписать себе пару-тройку уровней на час, чтобы проникнуть в запрещенные локации.

Я должен был найти кого-то. Союзника. Контрабандиста данных. Кого угодно, кто понимал бы, что охота началась не на крысоловов, а на саму пыль под ногами Системы.

Но внутренняя часть моего левого предплечья горела.

Боль была новой. Не ноющей, как раньше, а грызущей. Как будто под кожей шевелился голодный, слепой червь, царапающийся изнутри. Я закатал рукав, стараясь делать это незаметно. При тусклом свете шрам выглядел… живее. Бледные линии, обычно едва заметные, теперь были чуть темнее, чуть рельефнее. Они пульсировали в такт не моему сердцу, а какому-то другому, медленному, тяжёлому ритму.

Я отвёл взгляд, пытаясь сосредоточиться. Через три стола от меня двое вели сделку. Продавец, тощий тип в капюшоне, протянул коренастому гному с заклеенными магической плёнкой глазами, небольшой кристалл. И в этот момент моя рука дёрнулась.

Не я. Рука дёрнулась сама, словно голодная. Боль — жгучая. Желание прикоснуться к кристаллу — внезапное и сильное. Я прижимаю руку к животу. Скрываю под плащом. Слишком поздно.

Что, чёрт возьми, это было?

Гном взял кристалл, поднёс к уху, прислушиваясь к его шепоту, и кивнул. Сделка состоялась. По мере того как кристалл скрывался в его походной сумке, жгучее желание в руке поутихло, сменившись глухим, неудовлетворённым ропотом под кожей.

Холодный и острый адреналин сменил панику. Это был не стресс, а инстинкт. Шрам… реагировал. На что? На кристалл? На гнома?

Взгляд начал сканировать комнату с новой, болезненной интенсивностью. Я не искал детали. Я пытался найти совпадение. Между пульсацией в руке и чем-то во внешнем мире.

И я начал замечать.

Пульс шрама участился, когда бородатый алхимик у стойки наливал в колбу мутную жидкость, от которой легко дрожал свет.

Ритм сбился, когда пальцы женщины в углу на секунду сложились в жест, которого не было ни в одном известном мне языке магии.

И тут взгляд упал на него.

Он сидел один, спиной ко мне, у выхода.
Просто путник? Нет. Шрам взвыл.
Профиль, глаза… пустые, стеклянные. В них отражалось пламя свечей, как ровные, геометрические блики. Пиксели. Маскировка!
Заражённый.

Боль стала острой, режущей. Линии на коже вспыхнули тусклым синим светом, который был виден только мне — я чувствовал его тепло изнутри. Я судорожно натянул рукав, но было поздно.

Валидатор? Нет. Форма не та. Он не был идеален. Он был… заражён. Это слово пришло само.

Взгляд незнакомца пополз по комнате, методично сканируя сектор за сектором. Когда безжизненный взгляд должен был пробежаться по мне, я инстинктивно откинулся глубже в тень, закрыв лицо капюшоном и прикрыв руку.

Взгляд скользнул мимо. Но не потому, что не заметил. Потому что в этот момент у стойки грянула драма.

Алхимик с мутной колбой вдруг вскрикнул и отшвырнул её. Колба разбилась о каменный пол, и содержимое пролилось. Оно растекалось — твёрдое, как смола, но движущееся, поглощая всё вокруг себя. Местная аномалия вышла из-под контроля.

В таверне поднялась суматоха. Кто-то ругался, кто-то смеялся, кто-то тянулся за оружием. А «заражённый» у выхода встал.

Его движения были чёткими и лишенными суеты. Он не побежал к аномалии. Он пошёл прямо к алхимику, который стоял, с ужасом глядя на расползающуюся по полу чёрную массу. Пустые глаза «заражённого» были прикованы не к массе, а к самому алхимику.

И я понял. Это не просто Валидатор. Это гораздо опаснее. Валидатор-2 «Куратор»! Он здесь. Всё это время он, затаившись, наблюдал. В месте, где не должен находиться… А алхимик сейчас будет «обезврежен». Либо убит другими посетителями как источник проблемы, либо его уведет стража, которой уже поступил сигнал о зачистке.

Шрам на моей руке взбесился. Он рвался к этому «заражённому», как к себе подобному, которого нужно уничтожить.

Алхимик, разглядев приближающуюся к нему безликую фигуру, попятился и наткнулся на стол. «Заражённый» протянул руку, чтобы стереть его.

Я даже не думал. Мысль была кристально чистой, холодной и безжалостной. Если его тронут — место будет помечено. Сюда придут. Меня найдут!

Мгновенно вскочив, я подбежал к Валидатору.

Шрам на руке взревел ликующим, адским огнём. Синий свет прожег ткань рукава, стал видимым. Я не пытался его скрыть. Вся моя воля была направлена на одно: не дать руке Валидатора коснуться алхимика.

Я врезался в него сбоку, всей массой тела, отбрасывая его в тёмный провал лестницы. Мы с глухим стуком свалились на каменные ступени, в полнейшую, слепящую темноту.

Он не кричал и не издавал никаких звуков. Он просто повернул ко мне пустое лицо, впиваясь пальцами в плечо. Боль была не физической. Это была боль вторжения. В мой разум полезли острые, ледяные щупальца чужого сознания, пытаясь прочитать мои данные, выставить мне статус АНАЛИЗ… УГРОЗА… УНИЧТОЖИТЬ…

Шрам взорвался! Синий пиксельный огонь прорвался из-под кожи.
Жгут щупалец из искажённых символов впился в грудь Валидатора.
Звука нет. Только хруст данных. Поток чужой информации хлынул в меня. Тотальное поглощение.

Пустые глаза Валидатора вдруг наполнились бешено несущимися зелёными символами. Его рот открылся в беззвучном крике. Я чувствовал, как что-то течёт по этому щупальцу из него в меня. Передавая не жизнь и не душу, а … чужеродную и структурированную информацию. Протокол слежения. Алгоритм распознавания аномалий. Шаблон отчета.

Глава 4. Кривая Рысь.

Замедление длилось вечность. Я полз по канализационному тоннелю, вытекавшему из-под «Гнилого Глаза», как раненое насекомое. Каждая капля со свода падала на капюшон. Минуту. И ещё минуту. Каждая — отдельное, мучительное событие. Шум города сверху звучал низким, густым гулом, будто мир дышал через вату. Я был призраком в янтаре реальности.

Но шрам... он жил своей жизнью. Боль от ожога утихла, сменившись странным, гудящим теплом. И вместе с теплом пришло знание — тот самый украденный протокол. Он висел в моем сознании, как ключ от чужой двери. Одноразовый, но бесценный.

Я наконец выполз в полузаброшенный коллектор, где замедление начало потихоньку отпускать. Мир разогнался до привычной, пугающей скорости. Я прислонился к сырой стене, давясь приступами сухого кашля. От слабости в глазах темнело.

Именно тогда я услышал погоню.

Не грубые крики стражников или топот сапог. Это был ритмичный, металлический скрежет, как будто кто-то волочил по камню пустые доспехи. И тихий, монотонный голос, звучащий на грани слуха, повторяющий одно и то же:

— Субъект-переносчик... деактивирован... требуется изоляция аномального воздействия... сканирование местности...

Валидаторы-1. Сканеры. Их было двое. Они пришли по сигналу «Куратора», чтобы разобраться с ситуацией. И они были близко.

Острая паника влила в мои мышцы свинец. Бежать? В моем состоянии я не убегу. Драться? Я не боец. Спрятаться? Их сенсоры уже на низких частотах прочесывали тоннели. Они неумолимо приближались.

Сердце забилось сильнее. Я не могу сдаться вот так. Только не сейчас. К чёрту!

Придётся использовать украденный протокол!

— Объект обнаружен. Действие: немедленная ликвидация...

Не думая, инстинктивно, я активировал протокол. Я представил себя тем «заражённым», его цифровую подпись, его холодную, служебную пустоту.

Шрам на руке дрогнул, выбросив в пространство вокруг меня невидимую волну искажённых данных. На мгновение показалось, что я сам становлюсь прозрачным, невесомым, частью фонового кода.

Скрежет остановился. Металлические шаги замерли в десяти метрах от меня, у развилки.

— Аномалия не обнаружена. Приоритетный сигнал ложный. Возврат к патрулированию сектора...

Они просто развернулись и... ушли. Звуки затихли вдали.

Я рухнул на колени, выдохнув воздух, который сдерживал незаметно для самого себя. Сработало. Я обманул их. Но протокол в моей голове погас, растворился. Одноразовый ключ сломался. Больше я так не смогу.

Нужно уходить. Дальше. Глубже.

Я побрёл по коллектору, руководствуясь слепым инстинктом. Уйти дальше от центра, от света, от других. Тоннель сузился, стал более древним, его стены покрыли не руны городского освещения, а дикий, фосфоресцирующий мох. Воздух пах плесенью и озоном. Я шел, может, час, может, два, в полусознательном состоянии, пока не уперся в решётку.

Она была старая и проржавевшая. За ней — не тоннель, а естественная пещера. И в этой пещере горел костёр.

У костра сидела она.

Сначала я подумал, что это галлюцинация. От усталости или шока. Потому что она не выглядела... правильной.

Она была стройной, почти хрупкой, закутанной в плащ из кусков старых патчей. Волосы — медные, неровно подстриженные. Но это не главное. Главное — глаза. Зеленые, кошачьи, тускло светящиеся. Хищник. Внутри тьмы.
Я замер. Не от страха. От удивления.
— От тебя пахнет белым шумом, — сказала она мелодично, почти шепотом.

Я замер, не решаясь шагнуть ближе. Мой утихший было шрам снова приглушенно заныл, но не яростно, как в таверне, а с любопытством.

— Мне... нужно пройти, — выдавил я.

— Через решётку? Она не для того, чтобы не впускать. Она для того, чтобы не выпускать, — она кивнула куда-то в темноту за своей спиной. — Там тихий тупик. Хорошее место, чтобы сдохнуть. Или чтобы тебя не нашли. Кто ты?

— Как раз тот, кого ищут, — честность в тот момент казалась единственной валютой.

Она усмехнулась. При свете костра я заметил, что один из её клыков чуть длиннее другого. Несовершенство. Ещё одна аномалия.

— Знакомое состояние. Меня зовут Лира. У тебя — метка на лбу, только невидимая. Система на тебя зудит. Слышно за километр.

— Как? — сорвалось у меня.

Она ткнула пальцем в свои светящиеся глаза.

— Вижу не только в темноте. Вижу... потоки ломаных данных. Как это течёт. А от тебя оно течёт криво. Рвётся по швам. Особенно, — её взгляд упал на мою руку, скрытую под тканью, — оттуда. Что у тебя там?

— Рубцы.

— Враньё, — равнодушно парировала она. — Но ладно. Твоё дело. Ты что, Архивариус?

Я кивнул, удивлённый её осведомлённости.

— Думала вас не выпускают из гильдии. Что натворил?

Я коротко, сжато рассказал. Не о шраме, а о Валидаторе. О патче и бегстве. Она слушала, не перебивая, чистя когтем свою странную палку. У неё были настоящие, маленькие, острые когти на тонких пальцах.

— Патч «Абсолют», — прошипела она, когда я закончил. — Он не для оптимизации. Он для зачистки. Такие как я, как ты... мы мусор. Нас стряхивают, чтобы не грузить Систему.

— Ты... кто ты? — не удержался я.

— Осколок, — сказала она, как о чём-то само собой разумеющемся. — Рассы «кривые эльфы» не существует. Это сбой в репликации расового шаблона «высший эльф». Брак. Меня не должно быть. Большинство стирают при появлении. Мне повезло. Теперь я живу в слепых зонах. Вижу то, чего не должны видеть. И, — она встала, её движения были пугающе плавными, бесшумными,— я знаю, куда тебе идти.

— Куда?

— Наверх уже нельзя. Они спустили протоколы глубокого сканирования. Вниз — тупик. Значит, в сторону. Есть место. Старая, мёртвая ветка метро. Её отключили от общей сети Системы лет двадцать назад после... инцидента. Там свои законы. Свои аномалии. И свои безумцы. Иногда туда сбрасывают особо стойкий мусор, который не стирается. Туда «Кураторы» и «Сканеры» лезут неохотно. Слишком много шума в данных. Можно затеряться.

Глава 5. Добро пожаловать в Глюк-Таун.

Вертикальная шахта оказалась адом из ржавчины и полупрозрачных проводов. Сердце бьётся в такт скрипу металла. Каждая ступень лестницы грозила обломиться под моим весом, осыпая в лицо град окалин. Я лез, цепляясь руками и ногами, уперев взгляд в темноту над головой, откуда не падало ни луча света. Нос уже привык к тяжёлому, спёртому запаху окисленной меди.

Шрам на руке молчал. Не болел и не зудел. Он как будто затаился.

Я дополз до обещанного ответвления — узкого, круглого туннеля, по которому можно было только ползти на карачках. Воздух здесь резко изменился. Стал сухим, с лёгкой горчинкой озона. Звуки города, доносившиеся снизу, умерли, съеденные толщей бетона.

Ползу, кажется, километр, проскальзывая пальцами по ржавчине. Пальцы ног онемели, а спина горела. И вдруг туннель упёрся в тупик — в запечатанную круглую дверь, похожую на дверь банковского хранилища. На ней не было ни ручки, ни замка. Только в самом центре — сложная, многослойная руна-печать. Она была геометрически безупречной, но мёртвой. Линии потускнели и покрылись паутиной микротрещин, из которых сочился больной, зелёный свет.

Печать была глючной. Как и всё здесь.

Я приложил ладонь к холодному металлу. Ничего. Тогда, с глубоким, невесёлым предчувствием, я прижал к центру печати своё левое предплечье, туда, где под тканью скрывался шрам.

Сначала ничего. Затем — глубокое и резонирующее тепло. Шрам откликнулся. И в этот раз не яростным голодом, а… знакомым любопытством. Синие линии под кожей засветились, пробиваясь сквозь ткань. Их свет был того же оттенка, что и трещины в печати, но живым и пульсирующим.

Под кожей и на двери словно начался тихий диалог. Я чувствовал, как моё сознание скользит по коду печати через этот проклятый интерфейс. В основе руны лежали те же протоколы, что и у Системы, но искажённые, изуродованные чьей-то попыткой их переписать.

Шрам нашёл точку входа. Неустойчивый узел в коде, где одна команда противоречила другой, создавая логическую петлю. Я не стал её разрывать. Просто… подтолкнул.

В голову хлынул поток повреждённых данных, обрывков старой аварийной ленты: «ОШИБКА ПЕРЕГРУЗКИ СЕРВЕРА… ОТКАЗ ИЗОЛИРОВАННОГО КОНТУРА… ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: НЕСТАБИЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ…»

Печать на двери взорвалась тихим фейерверком из зелёных и синих искр. Трещины разошлись, и вся сложная геометрия руны погасла, осыпавшись пеплом. Дверь с тихим, маслянистым шипением отъехала в сторону.

Я осторожно высунул голову. Передо мной открывалось пространство, от которого перехватило дыхание.

Это была огромная подземная станция старого метро. Гигантский зал с высокими сводами, потерявшимися в темноте. Но это не просто заброшенный зал.

Он жил. И жил неправильно.

Шрам трепетал, отозвавшись на этот хаос.

Свет струился с потолка, как северное сияние — зелёные, фиолетовые, синие полосы медленно перетекали друг в друга. Источником были гигантские, оплетенные какими-то жилистыми лианами кристаллы, растущие прямо из трещин в бетоне.

Тихий, навязчивый звук, как гул от работающего трансформатора, состоящий из нескольких наслаивающихся друг на друга тонов разливался в пространстве.

Платформа внизу завалена обломками. Они сложены в странные, почти ритуальные груды. Колонны оплетены пучками проводов и медных трубок, по которым пульсировал тот же неземной свет. А на стенах висели таблицы непонятных символов, схемы подключений к несуществующим машинам, карты тоннелей, ведущих в никуда. И поверх всего этого — жирные, нарисованные чем-то фосфоресцирующим надписи на ломаном, но узнаваемом языке: «НЕ ВХОДИТЬ! РЕАЛЬНОСТЬ НЕ ОТКАЛИБРОВАНА!», «ОСТОРОЖНО: ХРОНО-ВОРОТА», «ЗДЕСЬ БЫЛ КОД-ГНОМ».

И самое главное — воздух. Он был наполнен маной. Но не той, ровной, послушной субстанцией, что текла наверху. Эта мана была дикой, колючей и непредсказуемой. Она щипала кожу, как статика, и оставляла на языке привкус железа и лимона.

Этот город был симптом болезни, о которой я догадывался. Болезнь, которая так тревожила и пугала саму Систему мира.

Я спустился по полуразрушенной лестнице на платформу.

Первые обитатели показались почти сразу.

Это не монстры, которых я ожидал увидеть. Они были похожи на людей. Или тем, что от них осталось. Фигура в лохмотьях, с лицом, закрытым самодельным респиратором из банок и трубок, копошилась у одной из груд обломков, что-то выпаивая паяльником, который питался от маленького, гудящего кристалла. Он неразборчиво бормотал что-то себе под нос.

Дальше, у одной из колонн, сидела непривычно высокая эльфийка. Она смотрела прямо перед собой, а её длинные пальцы быстро-быстро перебирали воображаемые клавиши в воздухе. Перед ней на полу светился проекционный экран из пыли и маны, на котором бежали бессмысленные строки кода.

— Новенький? — раздался голос справа.

Я вздрогнул. К стене прислонился мужчина лет пятидесяти, в потрёпанном костюме инженера метро. На груди у него болтался бейдж с почти стёршимся именем. В его ясных глазах не было безумия, только глубокая, хроническая усталость.

— Можно и так сказать, — ответил я, стараясь сразу не выдавать себя.

— По Печати прошёл? Значит, не совсем… обычный. В тебе есть изъян. — Он кивнул в сторону двери. — Большинство, кого сбрасывают, проходят через аварийные шлюзы. Там попроще. Ты же… ты вскрыл Печать. Интересно.

— Я ищу… место, чтобы спрятаться.

— От Системы? — Инженер горько усмехнулся. — Поздравляю. Ты нашёл её помойку. Сюда сбрасывают то, что не смогли переварить. Неудачные эксперименты. Слишком стойкие аномалии. И… нас. Свидетелей.

— Что здесь происходит?

— А что должно происходить на свалке? — Он небрежно махнул рукой, указывая на святящиеся кристаллы, на бормочущего человека с паяльником. — Распад. И пересборка. Реальность здесь повреждена. Сервер, который пытались запустить, не взорвался материей. Он взорвался… концепцией. Идеей реальности без центрального управления. Теперь здесь законы физики — это предложения, а не приказы. Магия течёт, как захочет. Время… сбоит. Видел Хроно-Ворота?

Глава 6. Тут совсем неплохо.

Время в Глюк-Тауне текло не по спирали и не скачками. Солнца не было, но «дневные» циклы задавали пульсирующие кристаллы на сводах. Их свет то нарастал до почти яростного сияния, то угасал до тусклого свечения. В периоды «света» аномалии были активнее, но и жители свалки выползали из своих нор. В «темноте» всё замирало, и только эхо странных звуков гуляло по тоннелям.

Инженера, как выяснилось, звали Гектор. Он стал моим… гидом. И первым заказчиком.

— В восточном тоннеле, где находились мастерские, поселилась одна мерзость, — сказал он на второй мой «день», протягивая чашку чего-то тёплого и горького, что он называл «стабильным чаем». — Не агрессивная. Но она ест провода. А провода — это кровь Тауна. По ним течёт остаточная энергия от кристаллов. Без них гаснет свет, замирают насосы, откачивающие грунтовые воды. Нам нужны провода.

— И что это за мерзость? — спросил я, уже чувствуя знакомое жжение любопытства в шраме.

— Говорят, это вышедший из строя протокол автоматической уборки, который слился с колонией электромеханических тараканов. Получился… рой. Он воспринимает любую упорядоченную электропроводку как мусор и методично её демонтирует. Физически. Зубами и клешнями. Клац-клац.

Миссия была проста: найти рой и убедить его прекратить, а не уничтожить. Гектор настаивал, что всё здесь часть хрупкой экосистемы. Необходимо как-то перенаправить. Сделать так, чтобы рой воспринимал провода не как мусор.

Это был мой первый настоящий вызов.

Ещё до того, как я нашёл рой в заброшенном цеху, я услышал шум сотен жвал. Они выглядели как серебристая, шевелящаяся река, покрывавшая стену с остатками проводки. Тысячи блестящих существ с жвалами-кусачками и усиками-антеннами, размером с ладонь. Они застыли, когда я подошёл ближе.

В центре роя пульсировало сгущение — ядро, где свет был ярче. В нём я разглядел своеобразный принцип. Старый, повреждённый алгоритм уборки мусора, намертво сросшийся с базовым инстинктом поглощения металла.

Я осторожно подошёл ближе. Шрам видел сбой. Это была точка, в которой «ЦЕЛЬ: провода без изоляции» конфликтовала с реальностью, потому что у роя не было сенсоров для определения «изоляции».

Мне нужно не стереть команду, а дописать условие.

Я сел на корточки в нескольких метрах от ползущей стены и сосредоточился. В потоке данных роя я нашёл строку с определением цели и, сконцентрировавшись, через жгучую связь с шрамом, добавил исключение.

IF WIRE.ENERGY_FLOW > 0.1 THEN IGNORE

«Если по проводу течёт энергия больше 0.1 единицы — игнорировать».

Это было рискованно. Я понятия не имел, как отреагирует коллективный разум насекомых-программ, но отправил им патч.

Рой замер. Шевеление прекратилось. Тысячи маленьких голов повернулись ко мне. Их антенны затрепетали. Ядро вспыхнуло ярко-белым светом. На секунду мне показалось, что я ошибся, и сейчас они кинутся на меня, чтобы «очистить» как ошибку.

Но нет. Серебристая река медленно отхлынула от проводов, на которых ещё теплилась энергия. Они начали ползти в другую сторону — к груде настоящего, ржавого металлолома в углу цеха. И принялись за него с тем же усердием.

Я сидел, дрожа от напряжения и странного восторга. На этот раз получилось ничего не сломать, а по-своему починить!

Наградой от Гектора стал не опыт или золото, которые я ожидал. Он принёс мне катушку сплавной проволоки.

— Это не просто провод, — сказал он. — Его сплавили здесь, из обломков. Он проводит не только энергию. Можешь использовать для своих… модификаций. Точно пригодится.

Это был первый в мире предмет, созданный специально для моего ремесла.

Второй «квест» был от бормочущего человека с паяльником, которого звали Тинкер. Он не говорил связно, только обрывками фраз и схем. Тинкер показал мне чертёж «Воздушного фильтра», который должен был очищать атмосферу Тауна от избыточной, ядовитой маны. Проблема была в сердцевине — кристалле, который постоянно «зависал», переставая поглощать энергию и начиная, наоборот, её извергать.

Я изучил кристалл. Его матрица была безупречна. Сбой был не в нём, а в протоколе загрузки, который Тинкер, в своём безумии, скопировал с древнего регулятора давления. Протокол посылал кристаллу команду ABSORB (поглощать), но не указывал предел. Кристалл поглощал, пока не перегревался, и тогда срабатывал аварийный сброс.

Мне пришлось встроить в протокол простой условный цикл: WHILE TEMPERATURE < CRITICAL: ABSORB. ELSE: COOL_DOWN. «Пока температура ниже критической — поглощай. Иначе — остывай».

Когда я принёс Тинкеру «залатанный» кристалл, он впервые замолчал. Взял его своими запачканными припоем пальцами и вставил в устройство. Фильтр заработал с ровным, здоровым гудением. В безумных глазах Тинкера на секунду мелькнуло понимание и благодарность. Он сунул мне в руки обточенный кусок обсидиана, на поверхности которого, если приглядеться, постоянно менялись едва видимые руны.

— Динамический фокус, — пробормотал он и вернулся к своей работе.

Третий вызов был странным. По тоннелям начал бродить призрак-рекурсия. В определённом месте, у развилки, любой, кто проходил мимо, на несколько секунд видел… самого себя, идущего навстречу. Это вызывало панику. Жители Тауна начали обходить самый короткий путь к коллекторам за километр.

Я отправился на развилку. Шрам был спокоен. Я прошёл туда-сюда несколько раз, наблюдая за своим «двойником». Он был точной копией, но движения запаздывали на долю секунды. Это был не призрак, а отражённый и зацикленный пакет данных о том, кто проходит мимо. Глюк в системе наблюдения, оставшейся со времён метро, которая вместо того чтобы стирать старые данные, воспроизводила их как голограмму.

Чтобы это исправить, мне не понадобилось даже лезть в глубокий код. Я нашёл ржавую панель аварийного отключения. Использовал обсидиановый фокус Тинкера как отвёртку, закоротив два контакта, отвечавших за кэширование визуальных данных. Раздался хлопок. Запахло озоном. Голограмма двойника померкла и исчезла...

Глава 7. Где застревает свет.

Пока я пытался расшифровать поэтические бредни Лиры про «свет, который застревает», трёхногий комок мусора деловито просканировал стены, выдал мне трёхмерную карту местности с пометками о структурных напряжениях. Он даже нашёл скрытый люк под слоем окаменевшей слизи. Через него я и нашел короткий путь к цели.

В обмен на это Лом требовал только одного – следовать за моей многострадальной пятой точкой и периодически подзаряжаться от любого источника энергии с подходящим напряжением.

По пути он попытался «обслужить» спящего бомжа, приняв его за «неоптимизированную органическую помеху», но угроза разобрать на запчасти подействовала. В общем, идеальный компаньон: не говорит лишнего, полезен и напоминает, что любая благодарность в этом мире неизбежно оборачивается проблемой. Да и имя ему подходило идеально – ходячий, раздражающий металлолом.

— Место, где свет не падает, а застревает, — бормотал я, пробираясь по узкому служебному тоннелю, указанному Ломом. — Звук тонет, как в вате. Стены плачут числами. Да Лира просто описала типичную пятницу в архиве гильдии после отчётного периода. Могла бы и координаты GPS сбросить, будь у нас тут GPS, а не это.

— Запрос на уточнение: GPS. В базе данных не обнаружено. Предположение: «Глючное Поэтическое Свинство». Добавить в словарь? — гудел Лом у меня за спиной.

— Не добавлять, — процедил я. — И помолчи, Лом. Я пытаюсь ныть в атмосфере полной безнадёги.

Тоннель вывел нас в некую приёмную камеру. И здесь Лира, к моему глубочайшему удовольствию, оказалась права. Свет от фосфоресцирующего мха сюда действительно не «падал». Он вползал на несколько метров и тух, будто упирался в невидимую стену. Звук шагов не давал эха, всасываясь в стены, обтянутые странной, похожей на войлок, субстанцией серого цвета. Я ткнул в неё обсидиановым фокусом. Материал слегка подался и… на поверхности на мгновение проступили бледные, плавающие цифры «0» и «1», прежде чем исчезнуть.

— Ну вот, — с кислым торжеством констатировал я. — Плачут числами. Лесная фея была права. Теперь бы только понять, отчего у меня ощущение, будто я лезу в пасть к кибернетическому сому.

— Сканирование: аномальное поглощение электромагнитного спектра и акустических волн. Материал стен: неопознан. Высокий риск.

— Спасибо, Капитан Очевидность, — буркнул я. — А теперь, Лом, прикрой мой тыл. Если из этой шерстяной стены полезет что-то с щупальцами и желанием «оптимизировать» мою биомассу, бей током. По максимуму.

— Директива «защита Алвина» добавлена в очередь с приоритетом «следование за Алвином». Готов.

Мы двинулись дальше. Войлочный тоннель вёл вниз по пологому склону. Воздух становился всё суше и холоднее. И тут я её услышал.

Приглушённое ругательство, явно женский голос, и знакомый треск статики.

Я ускорил шаг, и тоннель вывел в серверный зал. Точнее, в то, что от него осталось.

Это было огромное помещение, когда-то заполненное рядами стоек. Теперь большинство из них были опрокинуты и разбиты, сплавлены в бесформенные глыбы. С них свисали клубки оплавленных кабелей, которые тихо светились изнутри тусклым, аварийным красным светом. А в центре, на площадке перед мерцающей голограммой сложного схемного узла, происходило представление.

Лира отскакивала от Стража. Сущность напоминала сферический рой из сотен маленьких, острых металлических осколков, вращающихся вокруг ярко-синего энергетического ядра. Это и был «осознавший своё положение» страж.

Он не просто атаковал, а просчитывал. Осколки сближались, образуя то шипастый шар, то протяжённую пилу, то рассеивались, чтобы атаковать с десятка направлений сразу, предугадывая движения Лиры. А она, чёрт побери, хороша в драке. Движения были нечеловечески быстрыми и плавными, она петляла, уворачивалась, а светящиеся глаза суженными щелями следили за узорами роя. Но Лира только оборонялась. Её собственная способность – видеть потоки, здесь играла против неё. Страж был чистым, яростным потоком логики уничтожения. Предсказать – не значило уклониться.

Один из осколков, просчитав её манёвр, впился ей в плечо, разрезав кожу и ткань. Лира вскрикнула от боли и ярости, и отскочила, прижимая ладонь к ране.

Я невольно вздрогнул. Страж действительно опасен!

В этот момент её взгляд упал на меня, застывшего в проёме.

— О, Архивариус! – крикнула она со знакомым сарказмом. – Не хочешь присоединиться к танцу? Музыка, правда, так себе!

Страж, уловив новый объект, направил в мою сторону часть своих осколков. Они зависли в воздухе, оценивая угрозу.

— Ясное дело, – вздохнул я. – Я всего лишь хотел тихо забрать хронологической ленту, а попал на смертельное испытание под названием «Уничтожь очередного мутанта». Классный план, фея. Лом, держись сзади и не высовывайся.

Но было поздно. Лом, следуя новой директиве «защищать», выкатился вперёд, и его манипуляторы щёлкнули, выпуская две острые, заряженные током щупальца-проводника. Рой стража молниеносно среагировал. Несколько осколков метнулись к дроиду со скоростью пуль. Раздался визг раздираемого металла. Один осколок прошил корпус Лома насквозь, другой снёс часть сенсорной панели. Дроид дёрнулся, заискрил и замер, издав протяжный, грустный звук ошибки.

— Система предупреждает: критические повреждения. Алвин — центр безопасности. Действовать. Действовать... — Лом так и не договорил, отключившись.

— ЛОМ! – с раздражением и каким-то разочарованием рявкнул я. – Ах ты ж… Это был мой хлам! Мой. Ты имеешь право пытаться убить меня, фею-недомерка и всё, что угодно. Но не трогай моего дроида!

Лира, воспользовавшись замешательством стража, метнула в него чем-то маленьким и блестящим. Предмет взорвался среди роя кристаллов ослепительной вспышкой света и хаотического магнитного импульса. Осколки на секунду потеряли синхронность, завихрились.

— Он ядро! – крикнула Лира. – Голографическое ядро в центре! Оно координатор!

— Спасибо, гений! – огрызнулся я. – А я думал, он так, для красоты мигает!

Глава 8. Чистка

Мы бежали от нарастающего гула. Лом, скрипя повреждённым приводом, вёл нас по забытым каналам, подальше от эпицентра. Но звук настигал, отражаясь от стен, просачиваясь сквозь вентиляцию. Запах чистого, стерильного выгорания кремния и палёной плоти безжалостно бил в нос.

Вынырнув на обзорную галерею над одной из центральных платформ Тауна, взору предстало то, что заставило кровь стынуть.

Это была не битва, а системная дезинфекция.

По платформе методично двигались два Валидатора. Валидатор-1, «Сканер» шёл впереди. Его безликий «взгляд» выхватывал из толпы мечущихся в панике жителей свалки то одного, то другого. Он не гнался. Он указывал, отмечая их. Его рука складывалась в геометрический жест, и жертва замирала, обвитая синими молниями данных, прежде чем рассыпаться в пепел и потухшие пиксели.

За ним, в нескольких шагах, парил Валидатор-2, «Куратор». Он был выше всей галереи, его контуры растягивались сквозь стены, словно сам Глюк-Таун ожил. Во все стороны он распускал невидимые щупальца сканирования и анализировал местность, помечая стены и воздух рунами карантина, отрезая пути к отступлению. Он не участвовал в зачистке напрямую, а организовывал и координировал остальных Валидаторов первого ранга.

— Я бессилен, Алвин, — датчики Лома активно реагировали на действия Валидаторов. — Просчитываю возможные варианты... Бежать.

Жители Тауна: бомжи, безумцы, мутанты — пытались сопротивляться. Кто-то бросал в них самодельными взрывчатками, кто-то пытался ударить глупым оружием. Это не имело никакого эффекта. Атаки проходили сквозь формы Валидаторов или гасли в сантиметре от поверхности. Они были не из плоти, а из протоколов, и обычное оружие против них бесполезно.

— Нет… — прошептала Лира рядом со мной. Её голос дрожал. Она впилась когтями в ржавые перила, светящиеся глаза были расширены от ужаса. — Тинкер… Картограф…

В дальнем конце платформы знакомый силуэт с паяльником метнулся к груде хлама, пытаясь что-то спасти. Синий луч «Сканера» настиг его. Тинкер замер, его тело на мгновение стало прозрачным, пронизанным бегущим кодом, а затем — исчезло. Только его паяльник с глухим стуком упал на камни.

— Надо убираться отсюда, — сказал я, и мой голос прозвучал чужим и плоским. — Сейчас. Пока они не просканировали всю зону.

— Нет, — выдохнула Лира, не отрывая взгляда от бойни.

— Что значит «нет»? Ты хочешь тоже рассыпаться на биты?!

— Я не могу их бросить! — она резко обернулась ко мне, и в её глазах стояли слёзы ярости. — Они… они не должны так погибнуть. Гектор… Гектор!

Мой взгляд метнулся туда, куда указывал её дрожащий палец. Валидатор-1 загнал инженера в угол у опрокинутой стойки. Гектор, бледный, но собранный, что-то кричал, размахивая обрезком трубы. Это было жалко и бесполезно.

И тут Лира сорвалась с места. Она просто перепрыгнула через перила и, цепляясь когтями и проявляя невероятную ловкость, спустилась по почти вертикальной стене.

Я развернулся в другую сторону и уверенно направился вглубь коридора. Лом на мгновение замешкался, но последовал за мной.

— Деректива "Защита Алвина" активирована, следую за объектом.

Продолжая идти, я игнорировал крики, гул и звуки лазера, стирающего из мира всех, кто не был с чистым кодом. Я не воин и уж точно не герой, чтобы рисковать. Да, здесь было... хорошо. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Пришло время искать новое место. Теперь такова моя жизнь в этом проклятом мире.

Но отчего-то шаг замедлился, когда я услышал очередной звук сработавшего лазера за спиной. Вспышки расползающихся по текстурам трещин озарили галерею, мне оставалось надеяться, что это не Лира...

— Чёрт! — выругался я. Лом тревожно гудел рядом. — Лом, оставайся здесь и не двигайся! Если я не вернусь… ну, попробуй выжить.

Дроид ничего не ответил, переваривая информацию.

Я бросился обратно к лестнице. Медленнее, чем Лира, проклиная каждый свой неуклюжий шаг. Рука горела — шрам реагировал на близость мощных системных процессов адским зудом.

Мне удалось выбраться на платформу как раз в тот момент, когда Лира сражалась в самом эпицентре. Её изогнутая кость-палка в руках превратилась в оружие. Она била не по Валидаторам, а по полу перед ними, высекая снопы искр и выбивая из старых панелей короткие замыкания. Она создавала им помехи.

Внезапно Лира частично обратилась рысью с механической задней лапой и неестественно длинными когтями. Разогнавшись и высоко подпрыгнув, она попыталась нанести урон Валидатору, но ничего не произошло. Он не был восприимчив к обычному физическому урону. Лира металась, отвлекая «Сканер» от Гектора. И это работало. На секунду. Валидатор-1 развернулся к ней, его алгоритмы переключились на новый, более активный источник аномалии.

Но «Куратор» был умнее. Он даже не шевельнулся. С его формы просто отсоединились две тонкие, нитевидные структуры и помчались по дуге, чтобы отрезать Лире путь к отступлению. Они с Гектором оказались в ловушке между двумя сущностями.

Идиоты. Героические, преданные друг другу идиоты.

У меня не было выбора. Я вышел из тени, прямо на линию обзора «Куратора».

— Эй! — крикнул я, срывая багнутый плащ и размахивая им, как тряпкой перед быком. — Ищете главную аномалию? Так вот же я!

Это был чистый блеф. Но он сработал. «Куратор» замер, уставившись на меня ледяным «взглядом», сверяя со своими протоколами.

Шрам на руке вспыхнул таким ярким синим светом, что стал виден даже сквозь рукав. Я был для них кричащим маяком.

Валидатор-1, получив новый приоритет от «Куратора», оставил Лиру с Гектором и поплыл ко мне. Лира, воспользовавшись моментом, рванула старика к груде обломков в другой стороне.

Теперь я был в центре внимания. «Сканер» поднял руку для дезинтеграции. Я отпрыгнул за разбитый киоск. Луч прошил его насквозь, но я был уже в движении. Невозможно победить их! Необходимо... разделить.

— Лом! — заорал я. — Протокол «Громкий мусор»! Координаты мои, сейчас!