Ошибка крестной феи

ГЛАВА 1

Корпоративы в ООО «Рога и копыта» гуляли с размахом. Не хватало разве что цыган с пляшущим медведем. А так – напитки лились рекой, столы ломились от закусок, разномастные артисты без устали сменяли друг друга на залитой софитами сцене, развлекая подвыпивших сотрудников мясной корпорации песнями и танцами.

Во главе стола, по традиции, восседал генеральный директор Пал Саныч Рогачев – «мясной король». Добротный мужчина, с красным от природы лицом, пышными усами и круглым животом, на котором галстук – малиновый в белый горошек, почти целиком умещался плашмя. Лишь кончик чуть свисал, огибая пупок.

По правую руку от него сидел его заместитель и деловой партнер – молодой и хваткий Андрей Петрович Копылов. Пал Санычу он приходился зятем – был женат на его старшей дочери, и по факту в последние годы целиком захватил все производство. Многие заметили, что с приходом Копылова к власти колбаса стала, как говорится, с душком. Но Пал Саныч зятя горячо любил и во всем ему доверял.

По левую руку от короля, занимая сразу два стула, гордо восседала Галина Ивановна Сковородникова, бессменный главный бухгалтер ООО «Рога и копыта». Она была на предприятии с самого его открытия, и, хоть в родстве с Рогачевым не состояла, но пользовалась на мясокомбинате почетом и уважением, похлеще его владельцев. Честно говоря, Галину Ивановну сотрудники побаивались и предпочитали не связываться. Женщиной она была суровой, горячей и склочной. Никто не хотел невзначай перейти ей дорогу – такая проглотит и не подавится.

Сама же Галина Ивановна, отнюдь, таковой себя не считала. На нее из зеркала всегда смотрела добрая, чуткая и милейшая со всех сторон женщина средних лет. А то, что коллеги ее сторонились, она списывала на высоту занимаемой ею в корпорации должности. Негоже простым смертным ручкаться с главным бухгалтером, а уж ей с ними и подавно. Еще подумают про нее чего, обвинят в предвзятости. А этого ей было не нужно. За много лет работы она прослыла честной и справедливой. Всегда рубила правду-матку с плеча, ни перед кем не юлила и не выслуживалась.

Даже Пал Саныч робел в ее присутствии. Он старался ретироваться, если видел, что Галина Ивановна идет по коридору по его душу – пыхтя раздувающимися ноздрями, с налитыми краской щеками и закатанными по локоть рукавами. Тогда он выставлял тяжелую артиллерию – зятя Андрейку, чтобы тот вызнал, чем так взбешена главбухша.

Андрей Петрович тоже закатывал рукава и с распростертыми объятиями встречал разгневанную женщину. Но его льстивые увещевания на нее никогда не действовали. Не гнушалась она повозить его лощеную морду по необоснованно возросшим графам «прочих расходов» в бухгалтерском балансе. Но сегодня был корпоратив, посвященный пятидесятилетию Пал Саныча, поэтому сегодня никто никого не боялся. Все пили, гуляли, обнимались, целовались, и вообще были друг к другу крайне благосклонны.

А вообще корпоративы Галина Ивановна любила. За неимением семьи и хоть какого-то круга друзей или приятелей, их ей заменяли коллеги по работе. Во внерабочее, разумеется, время. Она сидела рядом с шефом, с удовольствием налегала на еду, и особенно на алкоголь, и озирала взглядом разгорающийся в банкетном зале вертеп. Начинались танцы.

Танцевать Галина Ивановна тоже любила, но предпочитала выходить под конец. Давала сначала молодежи вдоволь навеселиться. Смотрела на них с изумлением и диву давалась – куда же катится этот мир, если эти неслаженные конвульсии теперь именовались танцами? И лишь когда лбы молодых людей покрывались первой испариной, а рубашки начинали липнуть к спине, она поднимала, наконец, свое пышное тело со стульев, пробивала грудью себе дорогу на танцпол, делала знак симпатичному ди-джею включить что-нибудь забористое и топала ножкой в замшевом сапоге на толстом каблуке, давая понять, что власть меняется.

И вокруг нее тут же собиралась публика постарше и посолиднее. Бухгалтерия, управленцы всех мастей, даже сам Пал Саныч соизволивал отплясать пару танцев. Молодежь, дабы не быть снесенными этой мощью, разбегалась по углам или высыпала на улицу на перекур. Со всех сторон зала включались камеры мобильных телефонов, фиксируя сие действо, а потом видеофайлы пересылались с устройства на устройство, мусолились, перетирались в кулуарах вплоть до следующего корпоратива.

Так было и в тот вечер. Галина Ивановна залихватски дрыгала ногами и махала руками в такт лившейся из динамиков мелодии, заводя своим энтузиазмом всех окружающих. Ей в такт рядом приплясывали «девочки» из бухгалтерии. Чуть поодаль сбились в кружочек «мальчики» из юр.отдела. Вокруг вылезал из шкуры вон Андрей Петрович с раскрасневшимся от натуги лицом.

– Разрешит вашу ручку, мадам! – схватил он Галину Ивановну и закружил вокруг себя. – Вы прекрасно двигаетесь!

– Зря стараешься, прыщ! Все равно не подпишу! – оскалилась на его лесть главбухша.

Директорский зять уже два месяца обхаживал Галину Ивановну, чтобы та поставила на баланс покупку для него нового автомобиля. Услышав очередной отказ, Копылов резко крутанул ее от себя и отпустил ладонь. Галина Ивановна отлетела назад, потеряла равновесие и всем своим телом с приданным ему ускорением врезалась в официанта, несущего большой кремовый торт для именинника.

АРТЫ К ПЕРВОЙ ГЛАВЕ

Корпоратив в ООО "Рога и копыта", посвященный пятидесятилетию генерального директора Пал Саныча Рогачева:

Галина Ивановна попадает в сказку:

ГЛАВА 2

Разбудил Галину Ивановну назойливый птичий щебет за окном и луч утреннего солнца, бьющий точно в левый глаз. Она попыталась переместиться на постели, неожиданно жесткой и неудобной, но луч настырно следовал за ней.

– Да чтоб тебя, зараза! – проворчала она, перевернулась на живот и накрыла голову подушкой, оказавшейся тяжелой и сбитой, словно камень, но эта тяжесть даже немного облегчила головную боль – монотонные молоточки, стучащие без устали в висках и затылке.

Ей почти удалось вернуться в дивный сон, где она была еще молодой, стройной и красивой, училась в экономическом институте и за ней ухаживал Сережа с юридического – рыжеволосый скромный парень с круглым веснушчатым лицом. Он ей очень нравился, но подружки по общежитию подняли ее кавалера на смех – слишком уж невзрачный, и поэтому Галя демонстративно дала парню от ворот поворот, а потом долго жалела об этом. Личную жизнь она так и не устроила. А Сережа…

Его она встретила спустя много лет на родном мясокомбинате. Рыжая копна на его голове поредела и приобрела медно-русый оттенок, веснушки спрятались на загорелой коже, худощавая фигура обрела округлости, особенно в области живота. Но вот глаза – ярко-зеленые и бесконечно добрые остались прежними. Только смотрели она на Галю уже не с трепетом и обожанием, а скорее с почтительным страхом, как и остальные глаза коллег.

Галина Ивановна, когда столкнулась с ним нос к носу в закоулках коридоров управленческого здания, сначала даже не поверила, но потом заглянула в отдел кадров и убедилась, что столкнулась не с призраком. Он самый – Котов Сергей Евгеньевич, новоприбывший сотрудник в юридический отдел. Разведен, двое детей и что-то там еще… После слова разведен она дальше уже не слушала. Поначалу она еще лелеяла надежду, что Сережа здесь из-за нее. Вернулся, чтобы завоевать ее сердце, но надежды таяли день ото дня, когда она нарочно искала с ним встречи, а он ее всячески избегал и делал вид, что в прошлом их ничего не связывало. И она оставила попытки сблизиться…

Но в том сне Галя было снова молодой и приняла от Сережи тот букет скромных ромашек, что он принес, а не растоптала демонстративно в утеху подружкам. В том сне она согласилась пойти с ним погулять. В том сне она бежала по зеленому полю, а он догнал ее, подхватил на руки, закружил, и они вместе рухнули в сочную траву. Эх… Если бы можно было повернуть время вспять!

Сквозь ее чудесный сон пробились чьи-то ехидные смешки и шепотки. В ее спальне кто-то был и прямо сейчас потешался над ней. Сон, как рукой смело. Галина затаила дыхание и напрягла слух. Точно! Ей не показалось. Смешки повторились теперь уже отчетливее и громче. Она резко крутанулась в постели, села и запустила подушкой в сторону разбудившего ее звука. Раздались пронзительные девичьи визги.

Комнату качнуло. Галина потерла глаза, пытаясь сфокусировать зрение и наконец получила четкую картинку. Она сидела на жестком топчане, покрытом соломенной подстилкой, одеялом ей служило видавшее виды грубое штопаное покрывало. Сама комната была малюсенькой, темной, только маленькое круглое окошко под крышей давало немного солнечного света. Но и этого ей хватило, чтобы рассмотреть жавшихся в углу двух хихикающих пышнотелых девиц.

– Чучело! – закричала задорно одна из них – та, что постарше, и швырнула обратно в Галину увесистую подушку, едва не зашибив.

– Ты в хлеву ночевала? Вся вымазалась каким-то навозом! – захохотала вторая.

Галина посмотрела на свои руки. Они и правда были покрыты оранжевой субстанцией, уже подсохшей и образовавшей корочку, довольно неприглядной на вид. Она поднесла ладони к лицу, понюхала. В нос ударил приторный тыквенный запах, а в мозгу что-то щелкнуло и в памяти стали всплывать картины вчерашнего вечера – корпоратив, танцы, фейерверки, странный таксист с мерзкой крысиной мордой и машина, развалившаяся прямо под ней и превратившаяся в тыкву. Галина закрыла глаза и застонала.

– Опять воровала вино из маменькиного погребка, мерзавка? – ткнула в нее пальцем младшая девица.

– Мы все ей расскажем, маленькая дрянь! – подхватилась старшая. – Уж она-то тебя за косы оттаскает!

Маленькая? Подобные эпитеты к Галине Ивановне давно никто не применял. За последние годы она сильно раздобрела, округлилась. Сидячий образ жизни, отсутствие всяких активностей и бесконечное заедание стресса пирожными с масляным кремом быстро сделали свое дело. Из когда-то стройной красавицы Гали она превратилась в необъятную Галину Ивановну. Может поэтому Сережа и отказался ее узнавать! И косы… Какие еще косы. Уже лет десять она носила короткую стрижку. Природные кудри в таком состоянии требовали минимального ухода, что было очень удобно. Пару движений массажной щеткой и, считай, готова идти на работу.

– Ты оглохла, оборванка? – вырвал Галину из раздумий возглас одной из девиц.

– Может ей темную устроим? – предложила вторая.

– Темную? – перевела взгляд на них Галина. – Я сейчас сама вам устрою темную, если сейчас же не уберетесь отсюда!

Она спустила босые ноги на холодный пол, закатала рукава ночной рубашки по локоть, поднялась в полный рост и грозно двинулась на притихших вдруг девиц. Те переглянулись, взвизгнули и стремглав бросились на утек, подобрав подолы длинных, в пол, платьев. Такой вариант развития событий Галину более, чем устроил, потому что, едва встав, ей снова захотелось лечь. Пол качался под ногами, потолок кружился, стены опасно накренялись, а к горлу подкатила предательская тошнота.

АРТЫ КО ВТОРОЙ ГЛАВЕ

Сон Галины Ивановны и встреча через время:

Встреча со сводными сестрами и осознание, что попала в сказку:

ГЛАВА 3

Едва Галина закрыла глаза и попыталась заснуть, прогоняя из головы тревожные мысли, как в коридоре послышался шум, дверь распахнулась, с грохотом ударилась о стену, едва не слетев с проржавевших петель, и на пороге появилась высокая статная женщина, возрастом, примерно, Галины Ивановны, только стройнее и моложавее внешне.

«Это все сон. Дурной сон, – уговаривала она саму себя не реагировать ни на какие внешние проявления этой причудливой иллюзии ее похмельного мозга, но при этом разглядывала женщину сквозь ресницы. – Просто дождись пробуждения, и они все исчезнут!»

Но женщина исчезать даже не планировала. Напротив, она уверенной походкой пересекла комнату, схватила Галину за волосы и стащила с топчана на пол.

– Спишь, мерзавка? – заорала женщина, нависнув над ней вороной. Ее черные прямые волосы свисали паклями вниз, закрывая бледное лицо.

– Что это ты себе позволяешь? – заревела Галина, поднимаясь на ноги. Тело ныло от встречи с каменной поверхностью. Все-таки в жировой прослойке были свои плюсы!

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать, дрянь! – женщина намахнулась и собралась было влепить Галине звонкую пощечину, но та ловко перехватила ее руку, и отпихнула обидчицу от себя, так что та отлетела к стене и звонко приложилась затылком.

– Так-то! – отряхнула руки от невидимой пыли Галина. – А сейчас исчезни! Мне надо заснуть и как можно быстрее!

– Я… Я… – задохнулась от возмущения женщина.

– Ты… Ты… – попыталась помочь ей сформулировать мысль Галина, нагоняя воздух ладонью.

– Я пожалуюсь твоему отцу, мерзавка! – она поднялась на ноги и выскочила за дверь, как ужаленная.

– Да хоть Папе Римскому! – хмыкнула ей вслед Галина и вернулась обратно на свой топчан, хотя интуиция подсказывала, что выспаться ей все равно не дадут.

Так и вышло. Едва она снова сомкнула глаза, как в дверь тихонько поскреблись, а затем по комнате раздались почти невесомые шаркающие шаги.

«А вот и папочка пожаловал, – мелькнуло в мыслях у Галины. – Ну-ну»

Она тяжело вздохнула и села, скрестив ноги по-турецки.

Перед ней стоял тщедушный старичок и трясся словно листик на ветру. Седые нечесаные космы, реденькая бороденка, водянистые слезящиеся глаза. От папы она ожидала большего. И как ее мозг мог такое придумать?

– Чего тебе, дедуль? – широко зевнув, спросила Галина.

Старичок долго усаживался рядом с ней на топчане, прежде чем произнести хоть слово, а затем поднял на нее полные мольбы глаза.

– Золушка… Доченька… – проскрипел он, и Галина едва не подавилась собственной слюной.

Золушка?

Тут она вспомнила хрустальную туфельку, спрятанную в складках покрывала, и дебет с кредитом наконец сошелся! Ей снится, что она в сказке! Ну конечно! Сестры, мачеха, дед этот – ее тщедушный папенька…

– Кристина, твоя мачеха, крайне недовольна твоим поведением, – наконец выдавил он из себя, и весь будто скукожился.

– Да чхать мне, если честно, – равнодушно отмахнулась Галина.

– Что же ты такое говоришь? – старичок испуганно закачал головой, как китайский болванчик. – Она же тебя накажет! И меня накажет…

– Слушай, дедуль, – дружески положила ему ладонь на плечо Галина. – Ну ты ж мужик! Неужели бабу свою усмирить не можешь? Гаркни разок, топни ногой, она и притихнет.

– Ты не заболела часом, Золушка? – захлопал глазами старичок. – Может лекаря позвать?

– Не надо лекаря! – уцепилась за идею Галина. – Мне и правда нездоровится. Я сейчас посплю немного, и тут же приду в себя. Договорились?

Старичок поскреб сморщенной пятерней затылок, покивал, сполз с топчана и исчез за дверью. А Галина, наконец-то смогла спокойно заснуть.

Когда она проснулась, солнце уже клонилось к закату. Луч, сочащийся сквозь маленькое окошечко под потолком, приобрел янтарный оттенок и нежно скользил по ее щеке. Галина сладко потянулась, улыбнулась, но затем почувствовала колкую солому под собой и запах тыквы, все еще витающий в воздухе и протяжно застонала, поняв, что план с пробуждением дома с треском провалился.

– Проснулась, горлица моя! – услышала она незнакомый голос у себя над ухом и резко открыла глаза.

– Ты еще кто? – испуганно захлопала глазами Галина.

Над ней склонилась седовласая женщина с приторной улыбочкой на лице.

– Ты только не пугайся… – лилейным голоском пропела она.

Галина села, с прищуром посмотрела на этот божий одуванчик и закатала рукава. Чутье подсказывало ей, что именно по вине этой особы она была вынуждена наминать бока на жесткой соломенной подстилке, а чутье ее редко подводило. Видимо, почувствовав неладное, седовласая женщина попятилась к двери, хотела уже ретироваться, но Галина в два прыжка преодолела комнату и перекрыла пути отступления.

АРТЫ К ТРЕТЬЕЙ ГЛАВЕ

Встреча новоиспеченной Золушки с отцом и мачехой:

Допрос крестной-феи:

ГЛАВА 4

Думай, как Золушка! Вот и весь совет, который дала Галине крестная-фея. Что бы это, интересно, значило? Как можно вообще думать, как человек, которым на самом деле не являешься? Да еще и как сказочный персонаж…

Точно! Галину вдруг осенило. Сказка! Сценарий давно написан, осталось его только проиграть, и она вернется домой. В свою квартиру, на свою работу, к своим отчетам. Была только одна единственная проблема – сказку она почти не помнила. Золушка потеряла хрустальную туфельку, ее карета ровно в полночь превратилась в тыкву… А что еще там было?

Принц! Там точно был принц. Молодой и прекрасный. От этой мысли Галина даже хрюкнула от удовольствия. Настоящие принцы ей давненько не встречались. Она подошла к зеркалу, покрутилась и сочла, что Золушка вполне себе ничего. Подмарафетить, навести лоска, и принц точно будет у ее ног. Кажется в сказке так все и было. Ничего сложного!

У Галины сразу поднялось настроение, и она вдруг почувствовала, что жутко проголодалась. При мысли о еде желудок приятно заурчал, наполняя маленькую комнатку утробными звуками. Она хотела было тут же отправиться на поиски пропитания, но вспомнила, что на ней все еще надета ночная рубашка, поэтому открыла шкаф, чтобы переодеться во что-то более приличное.

В шкафу, однако, приличиями и не пахло. Застиранные до дыр, штопаные-перештопаные платья, висевшие аккуратно на деревянных вешалках, больше походили на половые тряпки, чем на одежду. Галина сняла по очереди каждое, приложила к себе и брезгливо поморщилась.

– В таком даже на даче стыдно по малой нужде во двор выскочить! – фыркнула она, и тут же в памяти всплыли образы двух девиц, накануне потешавшихся над ней в этой самой комнате.

Сводные тупоголовые сестрицы. Но наряды были у них вполне сносными. Яркими, как Галине нравилось, почти новыми.

– Думаю, если я позаимствую одно платье – никто не обидится, – решила она и вышла из комнаты.

Дом оказался большим, даже огромным. Так, на вскидку, даже сложно было сказать, сколько в нем имелось комнат, но явно были свободные и более просторные, чем та, в которой приходилось ютиться ей самой. Сначала у Галины даже мелькнула мысль переехать из коморки с жестким топчаном, но она быстро отмела эту мысль. Задерживаться здесь она точно не собиралась.

– Просто отыщи комнату сестер, возьми платье и уходи, – дала она сама себе установку.

Галина сделала шаг вперед и вынуждено замерла. Под ее ногами старые половицы скрипнули так громко, что разбудили бы взвод солдат, а ни то, что трех мерзких женщин. Но в ее ситуации взвод солдат был бы даже предпочтительнее. На голодный желудок вступать в схватку вовсе не хотелось. Она выкинула босую ножку вперед и аккуратно прощупала половицы. Все центральные никуда не годились, а вот те, что шли вдоль стены вполне подходили для бесшумного перемещения.

Галина шла, прислушиваясь у каждой двери и, наконец, из одной из комнат донесся синхронный парный храп.

– Попались! – потерла она руки и проскользнула внутрь.

Комната сестер разительно отличалась от ее собственной. Просторная, с большими окнами, пропускающими в помещение солнечный свет, на полу натертый до блеска паркет, на стенах – тканевые драпировки с золотыми вензелями, бархатные шторы с кисточками на концах. По обе стены стояли широкие кровати с балдахинами. На них горами громоздились пуховые перины, подушки и одеяла, укрытые белоснежным постельным бельем, на котором мирно похрапывали ее розовощекие сводные сестры. Легкая зависть кольнула Галину под ребра. Хоть она на самом деле и не являлась Золушкой, но было все равно обидно.

Осмотревшись, она заметила в углу просторный гардероб. Дверки в нем закрывались неплотно, настолько он был переполнен разноцветными нарядами. Шифон, атлас, кринолин и шелк радостно зашуршали, приветствуя незваную гостью. Они будто шептали – надень нас, надень… Глаза разбежались от разнообразия. Желтое, зеленое, голубое, розовое, красное в мелкий горошек, фиолетовое в цветочек, насыщенное болотное, нежно-бирюзовое, бордо…

Галина листала платья, словно страницы книги, и никак не могла выбрать. Единственное, в чем она уверилась – при таком количестве нарядов, пропажи одного точно не заметят. Она дважды просмотрела варианты, некоторые даже сняла с вешалки и приложила к себе, но определится никак не могла. И тут ее взгляд зацепил краешек золотистого подола, отделанного по низу тонким кружевом. Она не заметила это платье сразу, потому что на него был накинут непрозрачный белый чехол из грубой ткани.

– Идеально! – прошептала Галина, разглядывая себя в зеркале. – Золушка… Это ведь от слова золото?

Она скомкала свою ночную рубашку, запихнула поглубже в шкаф и осторожно закрыла двери. Желудок, который все еще испытывал нестерпимый голод, требовательно зарычал. Сестры заворочались в постели, а Галине пришлось срочно спрятаться за ширму, чтобы не быть застигнутой врасплох. Но сестры повозились-повозились, да и снова засопели, перевернувшись на другой бок.

Галина на цыпочках выскользнула из комнаты, спустилась вниз по лестнице и отыскала кладовую с запасами провизии. Запасы, прямо-таки сказать, были скудными. По половине мешка круп – риса, гречки и пшена – стояли рядком на нижней полке, несколько запыленных баночек с маринованными овощами ютились в углу на верхней. Кусок соли валялся прямо на полу, а по углам висели засушенные пряные травы.

АРТЫ К ЧЕТВЕРТОЙ ГЛАВЕ

Крестная-фея перемещает Галину в прошлое:

Галина заимствует у одной из сестер платье:

Галина находит тайную кладовую мачехи:

ГЛАВА 5

В свинарнике воняло так, что резало глаза. От этого запаха невозможно было укрыться, он впитывался в волосы, въедался под кожу, а одежду проще потом сжечь, чем отстирать. Галина шла через двор в дом, неся за собой зловонный шлейф, почти физически осязаемый. Хорошо, что мачеха и сестры уже уехали на бал, иначе ей не избежать бы новой порции насмешек в свой адрес.

Когда она вошла в свою комнату, крестная-фея уже ждала ее, устроившись удобно на топчане.

– Чем это так… пахнет? – сморщила она свой аккуратный маленький носик.

– Навозом! – гаркнула Галина. – Свинячим!

– Ой-ой-ой… – запричитала старушка. – Навоза в сценарии не было. Я же предупреждала – думай, как Золушка!

– А по-твоему, это меня моими мозгами в свинарник занесло? – грозно уперла руки в бока Галина.

– Ты все сделала неправильно!

– Ну конечно! – хмыкнула Галина. – Если бы ты удосужилась меня хоть немного просветить, было бы намного проще. Не считаешь?

– Нет времени, – замахала руками старушка. – Уверена, ты справишься. Надо спешить.

Она ловко соскочила с топчана с прытью молодой кобылицы, достала свою волшебную палочку, подбежала к Галине, но тут же отпрянула, зажав нос морщинистой ладошкой.

– Надо с этим что-то делать! – изрекла она, по максимуму увеличив расстояние между собой и источником зловония. – Твоя задача привлечь внимание принца, а не отпугнуть его. А с таким амбре ты весь дворец положишь!

– Так делай! Давай, взмахни своей палочкой и преврати меня из этой свинарки в принцессу!

– Я, конечно, волшебница, но отнюдь не всемогуща! – она поморщилась. – С этим моя Эвелин не справится.

– Кто? – переспросила Галина.

– Эвелин. Так я называю свою палочку… – уточнила крестная, помахав ею в воздухе.

– И что же делать? – заломила от отчаяния пальцы Галина.

– Марш на кухню! Нужно нагреть как можно больше воды и смыть эту гадость!

Но ни вода, ни душистое мыло, сколько ни терла себя Галина, не могли вывести этот едкий запах. Кожа уже покраснела и горела огнем, но как воняла навозом, так и продолжала им вонять.

– Сдаюсь! – развела руками крестная-фея. – На бал ты сегодня не едешь!

– Как это не еду?! – возмутилась Галина. – Еще как еду. Тащи еще воды! И мыла побольше!

– Нет, – покачала головой крестная. – Придется начинать все с начала. Только постарайся избежать в следующий раз свинарника, конюшни и прочих зловонных построек. И вообще, думай, как Золушка!

Она достала из складок юбки песочные часы, собралась уже перевернуть их, чтобы перезапустить этот день, но Галина остановила ее.

– Стой! Стой, стой, стой! – выкинула она руки вперед, и крестная замерла на полпути. – Раз уж на бал я не попала… Может ты все-таки дашь мне инструкции? А то вот это твое – думай, как Золушка… Уж больно размазано. Расскажи мне про нее.

– Даже не знаю… – пробормотала крестная-фея, сомневаясь. – У меня столько дел, столько дел… И не имею я права давать тебе подсказки. Прости.

– Я знаю, где мачеха прячет свои запасы вина! – выпалила Галина.

– С этого и надо было начинать! – расплылась в улыбке старушка, достала кружки и шлепнула ими о стол. – Неси!

Галина радостно потерла ладони друг о дружку, натянула чистую ночную рубашку и поскакала в кладовую. План, родившийся спонтанно в голове, начинал действовать. Осталось теперь накачать фею до нужной кондиции и выведать у нее всю нужную ей информацию.

Сделать это оказалось проще простого. Пару кружек крепкого вина и старушка поплыла. Уже через пятнадцать минут она с раскрасневшимся от удовольствия лицом изливала Галине душу.

Золушка рано осиротела. Ее отец был человеком знатным, но мягким. Он женился во второй раз из самых лучших побуждений, но женщину в жены выбрал жадную и злую. И дочери у нее были под стать матери. Втроем они загнобили, заклевали бедную Золушку. Из хозяйки в доме она постепенно превратилась в прислугу.

Характером девушка пошла в отца. Кроткий нрав, мягкий послушный характер и бесконечная доброта. Никогда она не обидит ни одну живую душу, всем помогает, всех привечает. И зверюшек, и птичек, и даже цветочки благодарно склоняли головки, когда она проходила мимо.

– А уж трудолюбивая какая! – восхваляла крестницу фея. – Любая работа, за какую ни возьмется, в ее руках спорится.

– Ты это… Давай ближе к теме! – поторопила разомлевшую старушку Галина, подливая ей вино в опустевший бокал. – В тот день-то что случилось?

ГЛАВА 6

Лежа на жестком топчане, Галина слышала, как вернулись с бала сестры – возбужденные, взбудораженные. Еще долго они не могли успокоиться, и все обсуждали наряды придворных дам, пышные усы кавалеров, инкрустированный золотом бальный зал и, конечно, принца.

Крестная-фея, свернувшись калачиком, мерно посапывала в ногах, с каждым выдохом выпуская в, и без того спертый воздух каморки, пары перегара. Волшебные атрибуты – палочку и часы, она из рук, однако, не выпустила. Прижимала к груди, как ребенок любимую игрушку.

Сон к Галине не шел. Помимо того, что запах свинячьего навоза так и не выветрился, ей не давали покоя слова феи. Галина пыталась настроить себя на предстоящий трудный день. Думать, как Золушка, было мало. Надо было еще и вести себя, как Золушка, говорить, как Золушка, делать все то, что обычно делала Золушка, а в этом виделась большая проблема. Не могла Галина по складу характера глотать обиды и пресмыкаться. С души воротило, тем более, когда была уверена, что права, и могла это доказать. Но домой вернуться хотелось. Все в этом сказочном мире ей было чуждо, а на следующей неделе еще начинался квартальный отчет.

Погруженная в свои мысли, Галина сама не заметила, как заснула. Разбудил ее визгливый крик петуха за окном и лай собаки. Она потянулась было, но тут же подобралась, боясь задеть притулившуюся у ее ног старушку, но когда села, то обнаружила, что той уже след простыл. Вместе с песочными часами и Эвелин.

Галина встала, бросила на себя быстрый взгляд в зеркало. Она все еще была молода и привлекательна. Запах навоза, кстати, из комнаты тоже испарился, значит крестная, уходя, перенесла ее в нужный день. И значит у нее появился еще один шанс прожить день в Золушкиной шкуре и попасть на бал.

К тому моменту, как сестры и мачеха проснулись, Галина уже успела убрать весь первый этаж – смахнула паутину по углам, перемыла грязную посуду после ночного жора домочадцев, натерла полы, приготовила завтрак, который по времени больше походил на обед, и накрыла на стол. В кладовке она, зажмурив крепко глаза и стиснув до скрежета зубы, угостила выскочивших ей навстречу мышат ломтиком сыра. Не забыла и сыпануть в самодельную кормушку свежего зерна для слетевшихся тут же с деревьев мелких пташек.

Сестры и мачеха спустились вниз на запах крепко заваренного чая с травами и лесными ягодами, и аромат яичницы с беконом, разносившийся по всему дому и вызывающий обильное слюноотделение, едва тот касался ноздрей. Себе Галина тоже положила порцию, уселась в уголке и обратилась во слух.

– Не знаю, как вам, а мне больше по душе князь Андрей, чем принц, – рассуждала старшая из сестер, Анна, с набитым едой ртом.

– Да, – захлопала в ладоши Жанна. – Он такой душка! Не то что принц. Рыжий, весь в веснушках…

– Князь Андрей должен жениться на королевской дочери! – вмешалась в разговор Кристина. – Так что рты особо не разевайте! Сосредоточьтесь на принце! Одна из вас сегодня должна покорить его сердце.

Сестры дружно скривились.

– Неужели принцы могут быть такими непривлекательными? – сморщила свой курносый нос Жанна.

– Его привлекательность – в короне на голове и королевской казне, тупицы! – многозначительно постучала себя по лбу мачеха. – Надо зреть в корень! Лет через десять и ваш князь Андрей превратится в омерзительную жабу на дармовых харчах. А голубая кровь… Она никуда не денется.

Сестры тяжело вздохнули, а Галина крякнула от возмущения слишком громко, чем сразу привлекла к себе внимание. Три пары глаз уставились на нее.

– Ты с чем-то не согласна, Золушка? – надменно спросила ее мачеха.

– Что вы, что вы, матушка, – поспешила ответить Галина.

– Фу-у-у… – передернуло мачеху. – Сколько раз говорить, мерзавка? Зови меня – мадам!

– Да, мадам! – кулаки Галины незаметно сжались за столом.

– Сегодня Анна и Жанна должны быть неотразимыми! Ты! – мачеха ткнула пальцем в Золушку. – Поможешь им собраться!

– Да, мадам, – покорно кивнула Галина. – Позвольте спросить…

– Спросить? – вскинула брови Кристина. – Что ты хочешь спросить?

– Могла бы я тоже отправится сегодня в замок и хоть одним глазком взглянуть на бал?

Сестры и мачеха уставились на нее, некоторое время рассматривали так, словно впервые видели, а потом вдруг залились дружным хохотом.

– Золушка хочет попасть на бал, – Жанна едва не сползла под стол, держась за живот.

– А что? Не будь принц сыном короля, они с Золушкой были бы хорошей парой! – из глаз Анны уже текли слезы от смеха.

– Что ты! – отмахнулась Жанна. – Да будь он даже свинопасом, он бы и то на нее не глянул! Вы только посмотрите на эту оборванку! На бал она захотела!

У Галины лицо наливалось багрянцем, она готова была броситься на этих нахалок с кулаками и расцарапать им их гнусные рожи, но непрекращающийся шепот крестной-феи в голове удерживал ее на месте. «Думай, как Золушка» – увещевала старушка.

ГЛАВА 7

Галина принялась за работу, но очень скоро поняла, что дело – дрянь. Даже при помощи мышей и птиц им не управится не то, что до заката, а и до рассвета, причем следующего дня. Мачеха постаралась. Перемешала, так перемешала. Ей вдруг стало так обидно, аж слезы брызнули из глаз. Она все время думала, что тяжело грудью прошибать себе дорогу в этой жизни. Гораздо проще плыть по течению, быть незаметной и податливой. Но оказалось, что эта роль ей не по силам.

Пустые холщовые мешки грудой валялись в углу столовой, ожидая, когда их наполнят. Зернышко к зернышку. Галина хотела было уже махнуть рукой и подождать нового перезапуска дня, и уже тогда придержать язык за зубами, но потом в ее голове всплыл образ набитой до отказа тайной кладовой мачехи, и у нее созрел план. Если все получится, то к моменту обнаружения подлога, настоящая Золушка будет счастливо жить в замке с принцем, в недосягаемости для злобной мачехи, а она сама вернется домой и постарается забыть эту историю, как страшный сон.

Галина вскочила, схватила первый попавшийся мешок и принялась горстями сгребать в него рассыпанную крупу. Мыши и птицы замерли, уставившись на нее своими маленькими глазками-пуговками, но потом бросились помогать. За четверть часа на полу остались лишь разрозненные зернышки, которые, впрочем, тут же подобрались птахами.

Галина крепко завязала мешки и оттащила их в кладовую. Где находился тайный проход в мачехину сокровищницу, она уже знала хорошо, и открывался он теперь без абсолютного вреда для здоровья. Спрятав сборные мешки поглубже, она заменила их на три других – с гречкой, рисом и пшеном. Когда она водрузила последнюю ношу на полку на кухне и вытерла тыльной стороной ладони пот со лба, позади нее материализовалась крестная-фея.

Старушка выглядела немного опухшей и помятой. Руки трусились мелкой дрожью, и периодически ее мучила икота. Она поочередно заглянула в каждый из мешков и восторженно ахнула. Крупинки лежали зернышко к зернышку, ни одной соринки.

– Как же ты так быстро управилась? – растянулось ее лицо в улыбке.

– Секрет фирмы, – огрызнулась Галина.

– Дорогая моя крестница! – фея взяла Галину под локоток. – Ты много трудилась, была честна и добра ко всем. Я знаю, что ты очень хотела бы поехать сегодня на бал…

– Слушай… Давай вот без прелюдии пожалуйста! – девушка грубо стряхнула с себя старушку. – Маши своей палочкой и поехали уже!

– Ладно, ладно! – попятилась фея и извлекла из недр своего необъятного наряда Эвелин.

Она трижды коснулась ее кончиком плеча Галины. Сначала ничего не происходило. Галина уже открыла рот, чтобы высказать фее все, что она думает о бракованных волшебных палочках, но тут воздух вокруг нее замерцал и заискрился. Миллионы крошечных звездочек закружились вокруг, защипало кожу, защипало глаза, защипало в носу, и Галина чихнула раз, другой, третий.

– Будь здорова, дитя мое! – добродушно пожелала крестная.

– Спаси… – начала Галина и осеклась.

На ней было платье. Нет, даже не платье – платище! Небесно-голубого цвета, с пышной юбкой, которая шуршала и переливалась при каждом движении, с корсетом, стягивающим талию так, что дышать стало возможно только мелкими-мелкими глоточками. Декольте поражало воображение – Галина никогда не позволяла себе такой откровенности, даже в молодости. А рукава-фонарики делали ее похожей на барышню с картины какого-нибудь старого мастера.

– Это что за цирк? – прохрипела она, пытаясь вдохнуть поглубже. – Ты меня решила прикончить? Я дышать не могу!

– Красота требует жертв! – назидательно подняла палец вверх фея.

– Жертвы точно будут! – двинулась на старушку Галина, но та успела отскочить подальше и отгородиться стулом.

– Тише, тише… Ты сейчас привыкнешь! – увещевала фея.

– Сними это немедленно! Я в удавке на бал не поеду! – она безуспешно пыталась нашарить несуществующую молнию на спине.

– Потерпишь! – отрезала крестная и щелкнула пальцами.

Галина почувствовала, как ее волосы на голове зашевелились сами собой. Они поднимались, скручивались в локоны, укладывались в замысловатую прическу, в которую тут же воткнулись какие-то шпильки, блестящие заколки и, кажется, даже пара живых цветов. Голова стала тяжелой, как после годового отчета.

– Ты ювелирный магазин ограбила? – проворчала Галина, пытаясь повернуть шею. – Я сейчас перевешусь назад и упаду.

– Не упадешь! – заверила фея. – А теперь самое главное!

Она снова полезла в складки юбки и с видом фокусника, достающего кролика из шляпы, извлекла пару хрустальных туфелек. Они сверкали и переливались в лучах заходящего солнца, отбрасывая радужные зайчики на стены кухни.

– Обалдеть! – только и смогла выдохнуть Галина. – И это сейчас не шутка? В этом же ходить невозможно! Чистое стекло!

– Хрусталь! – поправила ее крестная. – Примерь!

– Да я себе в них все ноги переломаю! – затрясла головой Галина.

ГЛАВА 8

Замок сиял. Тысячи свечей отражались в хрустальных подвесках люстр, дробились на миллионы золотых зайчиков, скользили по зеркалам, по мраморным колоннам, по золоченой лепнине на потолке. Бальный зал был так велик, что противоположная стена тонула в легкой дымке, смешанной из сияния свечей и дыхания сотен людей. Высокие стрельчатые окна, забранные тяжелым бордовым бархатом с золотыми кистями, тянулись от пола до самого потолка, теряющегося где-то в вышине. Пол, выложенный белым и черным мрамором в шахматном порядке, был натерт до такого блеска, что в нем, как в зеркале, отражались танцующие пары.

Вдоль стен, между колоннами, стояли длинные столы, ломившиеся от яств. Жареные поросята с румяными боками соседствовали с огромными осетрами, запеченными целиком и разевающими пасти в безмолвном крике. Башни из фруктов громоздились одна на другую, рискуя рухнуть от малейшего сквозняка. Пирожные, похожие на маленькие произведения искусства, теснились на серебряных подносах, переливаясь кремом и глазурью. В хрустальных графинах и кубках играло вино – красное, как рубины, золотое, как янтарь.

Музыка лилась отовсюду и ниоткуда одновременно. Оркестр, расположившийся на небольшом возвышении у дальней стены, играл вальс, и сладкие звуки струнных обволакивали зал, проникали в каждую клеточку пространства, заставляли ноги сами пускаться в пляс.

В центре зала кружились пары. Пышные юбки шелестели, взлетали, сталкивались, разлетались вновь. Кавалеры в расшитых золотом камзолах ловко поддерживали дам за талии, и те, запрокинув головы, смеялись, сверкая глазами и жемчужными зубами. Воздух был наполнен ароматами дорогих духов, терпких мужских одеколонов, цветов – повсюду, в вазах, в корзинах, в руках у дам, в петлицах кавалеров, были живые цветы. Розы, лилии, орхидеи – их доставили с утра из оранжерей, и теперь они источали пьянящий аромат, смешивая его с запахами еды и вина.

Где-то в углу, укрытая живой изгородью из кадок с лимонными деревьями, расположилась небольшая эстрада для певцов и чтецов. Сейчас там томно выводила рулады полная дама в античном платье, но ее почти не слушали – музыка оркестра заглушала, а разговоры и смех и вовсе перекрывали тонкий голосок.

У стен, в специально расставленных креслах и на маленьких диванчиках, восседали пожилые дамы и важные вельможи, не участвующие в танцах. Они обмахивались веерами, перешептывались, бросали многозначительные взгляды на танцующую молодежь, обсуждали наряды, прически, возможные партии и размер приданого. Их глаза поблескивали не хуже бриллиантов в ушах и на пальцах.

Свечи оплывали, их меняли незаметные слуги, скользящие вдоль стен серыми тенями. Время текло медленно, тягуче, сладко, как этот вальс, как это вино, как этот вечер, который, казалось, не кончится никогда.

Князь Андрей, будущий зять короля, кружился со своей невестой – принцессой Викторией, в самом центре зала, но его взгляд хищно блуждал по откровенным декольте придворных дам, танцующих рядом.

Король Павел XIII Саныч восседал на троне с широкой улыбкой на лице, сложив руки на кругленьком животе, и притопывал ногой в такт музыке. Рядом с ним сидел его сын, принц Сергей, и откровенно скучал. Он с безразличием всматривался в пролетающие мимо лица девушек, которых собрали сегодня по всему королевству ради одной цели – чтобы он выбрал себе будущую жену, но ни одна из них не отзывалась в его сердце.

– Ну а вон та, смотри, – ткнул пальцем король в проплывающую в танце красавицу. – Неужели не нравится? Кровь с молоком!

Король подмигнул девице, отчего та мгновенно зарделась и потупила очи.

– Не нравится, – сморщил нос принц, не давая больше никаких комментариев.

– А та? В золотом платье? – с ними поравнялась сводная сестра Золушки, Анна. – Ух какая!!!

– Эта меня сожрет и не подавится, – отмахнулся принц.

– Ну а эта! – рядом в реверансе склонилась высокая, как жердь белесая девица с прозрачными рыбьими глазами.

– Издеваешься? – отвернулся Сергей. – Не понимаю, отец, почему я должен так скоропостижно жениться? Неужели нельзя подождать, пока я встречу ту единственную, которую полюблю всем сердцем? Что за спешка вообще?

– Князь Андрей торопит меня со свадьбой на твоей сестре, – король наклонился к сыну и зашептал ему на ухо. – Партия хорошая. Упускать нельзя. А пока ты не женишься, Виктории так и ходить в девках. Так что, давай, не кочевряжься. Я собрал здесь весь цвет королевства. Выбирай!

– Отец…

– Иди-иди! Потанцуй немного! Они глаз с тебя не сводят!

– Да они не сводят глаз с моей короны! Не будь ее, и не посмотрели бы! – Сергей обижено поджал губы. – Я им не интересен. Они пришли сюда только для того, чтобы получить шанс стать принцессой!

– Все девушки мечтают стать принцессами, – развел руками король. – И вместо того, чтобы ныть, сказал бы спасибо, что родился принцем, а не каким-нибудь конюхом или свинопасом.

– Да у свинопаса и то больше шансов встретить свою любовь, чем у меня!

Король тяжело вздохнул и закатил глаза. Он перевел взгляд на разудалого князя Андрея, отплясывающего кадриль с пышногрудой дамой. Он залихватски топнул ногой в изящном сапоге, подкрутил ус двумя пальцами и закружил красавицу так, словно та была пушинкой. Вот какого сына он заслуживал... Вот какому наследнику хотел бы передать трон...

ГЛАВА 9

Оркестр заиграл медленный вальс, будто музыканты прочитали их мысли. Принц протянул руку, не отрывая от таинственной незнакомки восхищенного взгляда, и Галина вложила в нее свою ладонь. Сергей увлек ее в центр зала. Она не сопротивлялась. Ноги сами понесли ее, легкие, почти невесомые, будто и не было за плечами многолетней тяжести – ни груза прожитых лет, ни той глухой обиды, которую она носила в себе так долго.

Принц кружил Галину медленно, бережно, словно боялся разбить. А она смотрела в его глаза – зеленые, как в тот самый день, когда он протянул ей букет ромашек, а подружки захихикали у нее за спиной. Она тогда фыркнула, демонстративно отвернулась, и он ушел. А она осталась – с этим воспоминанием, с этой болью, с этим вечным вопросом: «А что, если бы она тогда приняла цветы?»…

И вот теперь он стоял перед ней. Только не тот робкий рыжеволосый парень с круглым веснушчатым лицом, а принц – статный, уверенный, но с теми же добрыми, чуть усталыми глазами. И она – не Галина Ивановна Сковородникова, не суровая главбухша ООО «Рога и копыта», которую боялся даже генеральный директор, а юная девушка в голубом платье, у которой все еще впереди. Так может поэтому она оказалась здесь? Может судьба давала ей второй шанс? Шанс все исправить. Шанс начать все сначала.

– Мне кажется, что я знаю вас всю свою жизнь, – тихо прошептал Сережа. – Разве так бывает?

– И мне кажется, что я вас знаю, – щеки Галины вспыхнули румянцем.

– Может быть именно вас я ждал? Вас искал в этой безликой однородной толпе? – от принца исходил такой пыл, что Галина мелко задрожала.

– Значит, дождались… Вот она я, здесь, – пробормотала она, пряча глаза.

Сергей улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, стерла печать усталости. Он прижал ее чуть сильнее, и Галина почувствовала тепло его руки на своей талии.

Если бы ты знал, Сережа, – думала она, кружась рядом с ним по залу. – Если бы ты знал, сколько раз я возвращалась в тот день. Как я мечтала развернуться, взять у тебя эти ромашки, пойти с тобой гулять, не слушать никого.

– Как зовут вас, прекрасная незнакомка? – спросил принц, когда музыка ненадолго стихла. – Кто вы? Откуда? Почему я не видел вас раньше в замке.

– Я… – она запнулась.

Что сказать? Что она главный бухгалтер мясокомбината, которая попала в сказку по пьяни? Что она одинокая женщина не первой свежести, которую превратили в молодую девушку на один вечер? Нет… Как ни любила Галина правду, сейчас она готова была впервые в жизни изменить своим принципам.

– Меня зовут Золушка, – ответила она. – А не видели вы меня потому, что я до этого момента никогда не была в замке.

– Не может быть, – покачал головой принц. – Мой отец устраивает балы каждый месяц! Неужели вы не любите танцевать?

– Люблю, – призналась Галина. – Просто…

В этот момент с помоста громыхнули трубы, и медленная плавная музыка сменилась грохочущей плясовой. Принц поморщился, тронул себя за ухо, показывая, что ничего не слышит.

– Давайте выйдем в сад? – попросил он, перекрикивая звуки духовых инструментов, и Галина кивнула.

Сад был огромен. Дорожки, посыпанные мелким белым гравием, петляли между кустами роз, которые в свете сотен маленьких фонариков казались огненно-красными. Воздух был напоен их густым сладким ароматом, кружащим голову не хуже вина.

– Я люблю этот сад, – признался Сергей, ведя Галину по главной аллее. – Здесь я часто прячусь от… от всего. От обязанностей, от придворных, от отца, когда он начинает говорить о женитьбе.

– Вы не хотите жениться? – уточнила Галина.

– Не в этом дело! – поспешно замахал руками принц. – Просто я еще не встретил ту единственную, с которой захотел бы связать свою судьбу. Вернее… Так было до сегодняшнего вечера.

Галина молчала. Сердце ее колотилось где-то в горле.

– И что же изменилось сегодня вечером? – потупила она взор, сделала вид, что с интересом рассматривает камешки на дорожке.

– Как что?! – с горячностью в голосе воскликнул Сергей. – Сегодня я встретил вас!

Сергей остановился, повернулся к ней. В свете фонарей его глаза казались почти черными, только зеленые искорки плясали где-то в глубине.

– Когда вы вошли в зал… Когда я увидел вас… – он говорил сбивчиво, тяжело дышал. – Я сразу понял, что вы – это она!

– Кто – она? – испугалась Галина.

– Та самая… Единственная! Та, которую искал всю жизнь! Та, с которой хочу разделить судьбу… Скажите, что вы согласны???

– С чем? – не поняла Галина.

– Стать моей женой! – принц опустился на одно колено и нежно взял ее за руку.

– Согласна! – просияла Галина.

Если бы он только знал, сколько лет она мечтала услышать эти слова! Как давно она уже была согласна!

ГЛАВА 10

Галина Ивановна выскочила из ворот, и ночь рванулась ей навстречу. Луна, только что полная и щедрая, спряталась за тучи, будто испугавшись той ярости, что кипела в ее груди. Фонари у замковых стен остались позади, и дорога теперь казалась бездонной, черной, уходящей в никуда. И она побежала, не разбирая пути. Слезы застилали глаза, текли по щекам, падали на роскошный бюст и по ложбинке устремлялись в декольте платья, постепенно пропитывая ткань, делая ее тяжелой и липкой. Где-то в груди, под ребрами, пульсировала глухая, тупая боль, которую словами было не выговорить. Ее можно только выкричать, выстрадать, выплакать.

Следом за ней, со всей прытью, на которую только может быть способна пожилая женщина, задрав юбки до колен, открывая тощие, в синих прожилках вен, ноги, мчалась крестная-фея. Она тяжело дышала, спотыкалась на каждом камне, но не отставала.

– Галина! Галя! Галочка! – кричала старушка, и голос ее разрывался, терялся в темноте. – Да подожди же! Куда ты втопила, оглашенная?

Но Галина Ивановна только отмахивалась от нее, будто от назойливой мухи, и все бежала, бежала, бежала, пока окончательно не выдохлась. Воздух рвал легкие, в боку кололо так, что каждое движение отзывалось острой вспышкой боли. К тому же передвигаться в одной туфле было не только неудобно, но и опасно: хрустальная подошва скользила по камням, пятка то и дело норовила соскочить, а босая нога уже саднила от острых краев гравия.

Когда силы почти оставили ее, а ноги начали заплетаться, она запнулась о валявшийся на дороге булыжник, замахала руками, пытаясь удержать равновесие, но почти нагнавшая ее крестная-фея не успела вытормозиться и со всего размаху влетела в пышное бухгалтерское тело. Толчок придал Галине ускорение. Она зацепилась за старушку, и они вместе кубарем покатились с тракта вниз по склону, сминая кусты, сшибая головки полевых цветов, оставляя за собой примятый, всклокоченный след.

Земля кружилась, небо мелькало вперемешку с травой, острые камешки впивались в спину, ветки хлестали по лицу. Когда Галина, наконец, приземлилась на дно оврага, ей показалось, что из нее вышибло весь дух. Мокрые, пахнущие прелью листья прижались к щеке, где-то над головой шелестела осина, роняя мелкие, словно серебряные монетки, листья. Хуже уже быть не могло. Но, когда сверху на нее с глухим стуком упала фея, оказалось, что могло.

– Ты цела? – старушка наклонилась к самому Галининому лицу, заглядывая в глаза, прислушиваясь к дыханию. Ее лицо, освещенное пробившимся сквозь тучи лунным светом, было перепачкано землей, в седых волосах запутались сухие травинки.

– Слезь с меня! Сейчас же! – рявкнула та, спихивая с себя старушку.

– Я испугалась, как бы ты не покалечилась, – фея, кряхтя, сползла на траву, потирая ушибленный зад. Голос ее обиженно дрожал.

– Тебе-то какое дело до меня? – огрызнулась Галина.

Она села, выплюнула изо рта пучок травы, отряхнула прилипшие к губам землю и листья. Платье превратилось в грязную тряпку: рукава оторваны, по подолу расползлись зеленые травянистые пятна. Она злобно уставилась на старушку, и в глазах ее горело такое, от чего фее захотелось провалиться сквозь землю.

– Ну как же? – всплеснула крестная руками, пытаясь изобразить обиду.

– А вот так же! – отмахнулась Галина. – Не смей вообще ко мне больше приближаться! Никогда! Это все из-за тебя!

Голос ее дрогнул, и она, не в силах больше сдерживаться, всхлипнула. Громко, по-бабьи, взахлеб. Все, что накопилось за этот вечер – надежда, счастье, страх, унижение – выплеснулось наружу соленым потоком.

– Погоди, погоди! – запротестовала старушка. – Я-то здесь при чем? Это ты не уследила за временем, между прочим. Миловалась с принцем и профукала полночь! Я тебя предупреждала! Я тебя звала! А ты меня, между прочим, ногой отпихнула!

– А по чьей вине я вообще здесь оказалась? Не подскажешь? – Галина закатала рукава, насупила брови, ноздри раздулись, как паруса. В этот момент она была страшна – вся в грязи, с размазанной по щекам тушью, с горящими бешенством глазами.

– Ну тише, тише, – фея попятилась, на всякий случай отползая подальше. – И на старуху, знаешь ли, бывает проруха! Но мы все исправим! В следующий раз обязательно получится!

– Не будет никакого следующего раза! – отрезала Галина. Голос ее прозвучал так, что ветки над головой вздрогнули, и несколько осиновых листьев сорвались вниз, закружившись в воздухе.

– То есть как? – опешила крестная.

– А вот так! Видела, как он перепугался, этот ваш принц, когда меня настоящую увидел?

– Видеть не видела, но расслышала очень хорошо. Визжал так, будто его режут, – закивала головой фея. – Я уж, грешным делом, подумала, что ты его обидела ненароком. Принц, он же у нас такой ранимый, чуткий…

– Чуткий, как же! – хмыкнула Галина, поднимаясь на ноги. Платье, мокрое и тяжелое, облепило ее тело, подчеркивая каждую складку, каждый лишний килограмм. – Он у вас порядочная свинья! Я-то все думала, почему он делает вид, что не узнает меня… А оказалось… Не гожусь я теперь для него. Ему, видите ли, Золушку подавай!

– Точно! Золушка! – хлопнула себя по лбу старушка, словно только что вспомнила о самом главном. – Про крестницу-то я и забыла совсем! Надо торопиться. Она ж, бедная, там, в междумирье, истомилась, наверное. Мается, света белого не видит… Давай в следующий раз без фокусов! Ровно в полночь…

– Ну уж нет! – отрезала Галина. – Думаешь, я снова вернусь назад? Буду весь день пресмыкаться перед мачехой и сестрами, а потом снова влезу в платье и эти чертовы туфли и, как ни в чем не бывало, стану принцу глазки строить? Не на ту напали! Не прощу!

ЕЩЕ НЕМНОГО АРТОВ