Осколки

«Крупицы»

‎Крупицы бегут от распада

‎В переулках меж столкновений

‎Когда под дверью заплачет цикада

‎Не убежать от лихих совпадений.

‎

‎Сохранить бы кусочек

‎От светлого и кустистого

‎И взрастить бы новый росточек

‎Да выпить на закате игристого.

‎

‎Но у нас ничего не получится,

‎И на восходе бесшумно расходимся.

‎Ведь за ночь не успели соскучиться

‎По одиночке с тобой охотимся.

‎Сохранить бы хоть что-то на память,

‎Да ладони пусты, да и нечем дышать.

‎Мы с тобой недописанный тот самый

‎Черновик, что спешим мы сжигать.

‎В переулках осела усталость,

‎Фонари догорают вразбег.

‎Я хотел, чтобы ты отказалась,

‎Но услышал согласие.

‎Снег заметает следы и пороги,

‎Цикада замёрзла в белой пыли.

‎Мы с тобой две пустые дороги,

‎Что к обрыву наверно вели.

‎И на самом последнем мгновенье,

‎Когда воздух разрезан луной,

‎Я прошу у судьбы позволенья

‎Не дружить, не любить - просто плыть по течению

‎Вместе с этой разорванной тьмой.

‎

‎

‎

‎

‎

«Не крестись,‎ это танец. Смотри и не злись».

‎Я отморожу себе пальцы,

‎Пока зима продолжает танцы.

‎Её скорбь лишь формальна,

‎А мне здесь стоять превратно.

‎Она кружит в белом платье,

‎Мне бы к теплу, да в объятья,

‎Но сугробы всё выше,

‎И никто меня не слышит.

‎Я отморожу себе уши,

‎Лишь бы стало чуточку лучше.

‎Нет, не согреет чужая беда,

‎Заметает поля, не оставит и следа.

‎

‎Заметает пурга уже и слова.

‎Я тут был? Или не был? Беда

‎Забирается в мысли, под кожу,

‎Становлюсь я призраком-прохожим.

‎

‎А зима всё танцует и вьюжит,

‎Врёт, что я ей хоть чуточку нужен.

‎И в её ледяном хороводе

‎Время не тает - просто уходит.

‎

‎Отморожу я душу в придачу.

‎Больно, но уже не заплачу.

‎Только ветер мне вслед: «Не крестись,

‎это танец. Смотри и не злись».

‎