Осколки Хаоса

Пролог: Тени предательства

«Ибо во тьме рождается выбор, а в выборе — судьба»
— Книга Бездны, стих 7

Элизия — древняя земля, где магия течёт в жилах лесов и пульсирует в сердце камней. Города святых сияют, будто сотканы из света, а дремучие чащи шепчутся с тенями. Когда-то демоны и святые жили в мире, но боги разлучили нас, оставив артефакты, способные менять саму реальность. Святые возводили храмы, называя нас порождениями тьмы. Мы отвечали сталью, видя в них тиранов.

Меня зовут Алуора, мне четырнадцать. Я — демонесса, гордость клана Теней. Меч в моих руках пел с детства, и Марадор, наш старший, видел во мне надежду. Его глаза, чёрные, как безлунная ночь, но тёплые, как угли, неотступно следили за каждым моим движением на тренировках.

— Каждый удар, Алуора, — говорил он, касаясь моего клинка, — это твой голос. Пусть он звучит громко.

Я жила местью. Святые отняли у меня мать, когда я была маленькой. Её тихий голос, шептавший, что даже во тьме есть место для света, до сих пор преследует меня. Я отгоняла эти мысли, но они возвращались, как тени с заходом солнца.

Сегодня я стою у больницы — серого здания, затерянного в старом лесу. Утренние лучи пробиваются сквозь листву, окрашивая мох в призрачный, голубоватый полумрак. Мой клан, дети-демоны, уже скользят внутрь; их клинки холодно блестят в предвкушении. Приказ Марадора прост: уничтожить всех, кто связан со святыми. Но это место — приют для раненых, а не крепость. Я замираю у входа, сжимая рукоять меча. В памяти звучит голос матери: «Не всё, что кажется врагом, достойно смерти».

Внутри — хаос. Крики, звон стали, тяжёлый запах крови. Я вижу младенцев в яслях, их крошечные груди едва поднимаются. Врачи в запачканных кровью халатах тщетно пытаются прикрыть их собой. Мои сородичи не останавливаются. Дерон, мой друг, с горящими глазами заносит клинок над колыбелью.

— Алуора, чего ты ждёшь? — его голос дрожит от ярости и азарта. — Это же святые! Их щенки вырастут и придут убивать нас!

— Они ещё не знают, кто они, — тихо говорю я, глядя на беззащитные личики. В их взглядах нет ненависти, только чистота.

— Вырастут — узнают! — Дерон смеётся, но в смехе слышится боль. Его сестру сожгли святые два года назад.

Война — это не сила. Это слабость, что заставляет убивать невинных. Я делаю шаг вперёд.

— Стой, Дерон! — мой голос режет воздух. — Они не враги.

Его лицо искажается.

— Ты предаёшь нас? Марадор предупреждал, что ты слабая!

Тьма, которой учил меня старший, хлынула в жилы — но теперь это не слепая ярость, а холодная решимость. Мой меч сверкнул, поймав отблеск ламп. Я сражаюсь не с врагами, а с теми, кого ещё вчера считала своими. Каждый удар точен, но сердце разрывается на части. Когда всё стихает, я стою среди тел. Меч в руках тяжелеет, будто вобрал в себя всю пролитую кровь. Слова Марадора — «Тьма — твоя сила» — звучат в ушах, но теперь я чувствую её бремя. Лес принимает меня, укрывая своими тенями.

На следующий день город гудит. На рынках шепчутся о бойне в больнице, о демонессе, которая обернулась против своих. В главном соборе святых, под сиянием золотых витражей, верховный святой Аэрендор вглядывается в набросок моего лица. Его седые волосы ниспадают на плечи, а голос дрожит от сдержанного волнения.

— Она нужна нам, — произносит он. — Эта девочка не просто убийца. Она может стать мостом.

Аэрендор мечтает о батальоне Отрешённых — воинах, где демоны и святые сражаются бок о бок за мир. Его брат пал от руки демона, но он верит, что ненависть можно победить. Мой поступок, слух о котором уже облетел Элизию, дал ему надежду.

— Найдите её, — приказывает святой, глядя на витраж, где ангел и демон скрещивают мечи в немыслимом союзе. — Она — наш шанс.

Глава первая: Пробуждение надежды

«Свет и тьма сплетаются в сердце, что ищет мира»
— Скрижали Света, псалом 12

Десять лет прошло с того дня, когда юная демонесса Алуора, пылавшая местью, сделала в больнице выбор, перевернувший её мир. Застыв тогда у входа в серое здание, она сжимала рукоять меча, слушая в памяти голос матери: «Не всё, что кажется врагом, достойно смерти». Её клан жаждал крови, но она защитила невинных, обернувшись против своих. Крики «Предательница!» и лязг стали из той бойни до сих пор звучали в тишине. Теперь она возглавляла батальон Отрешённых — хрупкий союз демонов и святых, что боролся за мир в раздираемой войной Элизии. Итерин, город, где её поступок зажёк искру надежды, стал ей домом: символом борьбы за единство и живым напоминанием о шрамах прошлого.

Итерин дышал магией, пропитанной древними клятвами. Шпили из звёздного камня, гладкие и сияющие, словно отполированное небо, тянулись к облакам, а солнце, играя на их гранях, зажигало холодное пламя. По узким каналам струилась вода, похожая на жидкое серебро, отражая переливы магических фонарей — их огоньки плясали, как звёзды, упавшие вглубь. Мосты из чёрного дерева и белого мрамора, украшенные резными фигурами ангелов и демонов, сжимавших руки в знак союза, связывали кварталы, где обе расы учились сосуществовать. Мостовые, выложенные тем же звёздным камнем, тихо пели под ногами; вплетённые в плиты руны пульсировали мягким теплом, и их магия шептала об ancientих договорах. На рынках кипела жизнь: торговцы в багровых плащах, чьи когти выдавали демоническую кровь, предлагали зачарованные клинки, лезвия которых бормотали заклятья, а святые в белых мантиях торговали амулетами, сиявшими утренним светом. В тавернах, из окон которых глядели витражи с историями Ашеры и Ксарона, стоял гул — споры, смех и звон кубков сливались с ароматами жареного мяса и пряного вина. В самом сердце города возвышались храмы, посвящённые богам; их хрустальные купола отбрасывали радужные блики, а внутри маги пели гимны, и их голоса, сплетаясь с ветром, несли из садов запах лилий и жасмина — цветов, расцветавших под влиянием магии. Итерин был символом надежды, местом, где волшебство текло в жилах самой земли, а союз двух рас казался вечным, несмотря на тени войны, что подбирались к стенам с пустошей.

Утренний свет пробивался сквозь занавески в комнате Алуоры в Великом соборе, рисуя звёздные узоры на каменном полу. Она стояла перед зеркалом. Чёрно-синие волосы обрамляли лицо, закалённое борьбой. Глубокие аметистовые глаза хранили тайны, о которых она не говорила никому. Кожаная броня, тёмная и облегающая, поскрипывала при движении — напоминание о сражениях и бремени лидерства. Она больше не была ребёнком, ослеплённым яростью; теперь она была вождём, чья решимость питалась словами матери: «Даже во тьме есть место для света».

Шагая по коридорам, она слышала, как эхо отзывается на мраморном полу. Мимо проплыл витраж: ангел и демон, сжимающие руки в союзе — олицетворение мечты Отрешённых. Сегодня ей предстояла встреча с новобранцем, святым по имени Кайан. Слава о его подвигах на передовой будоражила умы: говорили, он сражался с демонами-изгоями, а его бунтарский дух напоминал её собственный. Сможет ли он стать союзником против набегов клана Пепла, терзавших границы Итерина?

Рано утром Алуора уже побывала на окраине. Над сожжённой деревней всё ещё вился дым, семьи оплакивали погибших. Огненная магия оставила на домах чёрные рубцы, в воздухе пахло пеплом. Сжимая кулаки, она поклялась защитить город. Вспомнилась ночь после больницы: бегство сквозь лес, крики клана Теней, клеймившие её предательницей. Тогда один святой пощадил её, разглядев не врага, а ребёнка, ищущего искупления. Та милость и зажгла в ней клятву объединить их миры. Теперь та же клятва вела её на совет.

Зал совета был величественным: фрески на потолке изображали древний союз, а мраморные колонны ловили солнечные лучи. Отрешённые — демоны и святые — сидели за массивным столом из тёмного дерева в напряжённом молчании, их взгляды метались между надеждой и подозрением. Алуора заняла место во главе, и одно её присутствие немного успокоило собравшихся.

Рядом были верные соратники. Ларак, демон с острыми чертами лица и умом стратега, примкнул к ней после того, как его собственный клан отверг за милосердие к святому. Эриан, святая, потерявшая семью в набеге, когда-то ненавидела Алуору, но теперь её мягкий голос умел гасить любые споры. Мировиг, демон с огненной магией, сидел, крепко скрестив руки, — искры, плясавшие на его пальцах, выдавали пылкий нрав. Астерия, святая с сияющим всегда наготове мечом, бдительно следила за дверью; её верность была закалена в десятках боёв.

— Он сражался на передовой, — пробормотал один из демонов, и в его голосе явно звучало недоверие. — Говорят, его боятся и наши, и святые.
— Он опаздывает, — буркнула святая. — Святая спесь.
— Святые не мешкают, — возразила Алуора, слегка улыбнувшись. — Возможно, он просто тщательно подбирает слова.

Двери распахнулись, и в зал вошёл Кайан. Высокий, с серебряными волосами, ловившими свет, и зелёными глазами, обведёнными тёмным контуром. От него исходила спокойная сила. Шрам на руке говорил о битвах, а в его походке чувствовалось напряжение, будто он был зверем в клетке.

— Я здесь, чтобы сражаться с вами, — заявил он. Голос был ясным, но в нём слышался вызов. Его взгляд упал на Алуору, изучая её. — Ты Алуора. Мост. Для одних — предательница, для других — спасительница.
— А ты — Кайан, — парировала она, и её аметистовые глаза не дрогнули. — Святой, который, по слухам, рубит всех подряд. Докажи, что они лгут. Покажи, чего ты стоишь.
— Справедливо, — усмехнулся он, и в усмешке не было насмешки. — Тогда начнём.

Искры на пальцах Мировига вспыхнули ярче, рука Астерии легла на эфес меча. Ларак наклонился вперёд.
— Нам известно о набегах, — сказал он. — Клан Пепла сжигает деревни. Они что-то ищут. Реликвии, силу… Возможно, Сердце Бездны. Каков твой план, Кайан?
Тот прислонился к колонне.
— Объединим силы. Клан Пепла действует быстро, сеет хаос, чтобы ослабить Итерин. Укрепим оборону и вычислим их маршруты. Ваши демоны, мои святые — вместе мы их остановим.
— Укрепление — это лишь часть дела, — мягко, но твёрдо возразила Эриан. — Но атаковать? Нам нужно не мстить, а понять их цель.
— Если мы узнаем, чего они хотят, — добавила Астерия, — мы найдём ответ. Мир возможен только через понимание.
Алуора кивнула; перед глазами снова встали дымящиеся руины.
— Клан Пепла не просто грабит. Они ищут что-то, что угрожает всем нам. Кайан, ты говоришь о союзе, но готов ли ты доверять демонам, которых твои люди презирают?
— А ты, Алуора? — Кайан прищурился. — Можешь ли довериться святому, зная, что многие винят тебя за прошлое?

Глава вторая: Искры на ветру

«Где танцуют страсти, там рождаются искры вечности»
— Заветы Огня, стих 19

Утренний совет в Великом соборе оставил лёгкое напряжение в воздухе, но улицы Аэрендора, культурного сердца Итерина, жили своей яркой жизнью. Солнце заливало главную площадь, превращая рынок в кипящий котёл красок и звуков. Под навесами из алого и сапфирового шёлка на лотках громоздились дары Элизии: персики, похожие на закалённые солнцем самоцветы, гранаты с зёрнами-рубинами, корзины с травами, источающими пряное благоухание. Торговцы выкрикивали цены, их голоса сливались с общим гулом, звоном монет и взрывами смеха. Святые в белых одеяниях предлагали зачарованные клинки, чьи лезвия нашептывали древние заклятья, и свитки с мерцающими рунами. Фокусники жонглировали сгустками магического пламени, искры от которого взвивались к балконам, а музыканты перебирали струны арф, вплетая мелодии в густой аромат специй, мёда и жареного мяса. Дети носились между прилавками, а стражи в полированной броне невозмутимо наблюдали за порядком. Мостовые, выложенные звёздным камнем, отзывались лёгким гулом под сотнями ног. Алуора шла по рынку с Эриан и Астерией, пытаясь отогнать тень прошлого — предательства клана Теней, что холодила душу даже здесь.

— Смотри, какие персики! — воскликнула Эриан, указывая на лоток. — Прямо маленькие солнца. Возьмём?
— Да, — кивнула Алуора, вдыхая сладкий запах, смешанный с нотками корицы.
Старик-торговец расхваливал товар хриплым голосом. Среди безделушек на его прилавке Алуора заметила амулет — пепельный круг с шипами. Знак клана Пепла. Сердце на мгновение сжалось: слухи о набегах их владыки, Зариэля, проникали даже сюда. Сдержав тревогу, она купила фрукты и последовала за подругами к лавке тканей, где шёлковые полотна струились, словно водопады, а нити, оплетённые магией, переливались на солнце.

— Алуора, ты ведь придёшь на вечеринку? — спросила Эриан, перебирая складки платья. В её взгляде мелькнуло лукавство, но и тень задумчивости.
— Бары — не моё, — ответила Алуора, но в голосе послышалась неуверенность. — Слишком шумно.
— Ой, брось! — Эриан подмигнула. — Кайан будет. Я видела, как вы спорили. Между вами искры летели.
Алуора сжала персик, и брызги сока обожгли пальцы. Кайан — его дерзкий взгляд, шрам на руке, слова, задевшие самое больное. Сердце отозвалось странным толчком.
— Ты правда думаешь, он придёт? — спросила она и тут же пожалела.
— О, да, — рассмеялась Эриан. — Такой не упустит случая. В нём есть что-то… особенное. Будто святая кровь смешалась с тьмой.
— Твои фантазии, — усмехнулась Алуора, но мысли уже завертелись. Кайан был другим — ни святой, ни демон, а нечто пограничное.

У лотка с украшениями Астерия остановилась, склонившись над ожерельем из мерцающих бусин.
— Красиво, — тихо сказала она, и голос её смягчился, взгляд стал отстранённым.
— Бери, — подтолкнула Эриан. — И подумай о вечеринке, Алуора. Кайан не устоит.
— Может, попробую, — тихо согласилась Алуора, чувствуя, как волнение борется с тревогой.

Купив ожерелье, они ещё посмеялись, но тень от амулета клана Пепла не отпускала Алуору. Вспомнилась ночь после больницы: крики «Предательница!», боль от поступка собственного клана. Она поклялась тогда служить миру, но Зариэль, владыка Пепла, мог разрушить всё.

Спустя несколько часов Алуора стояла перед зеркалом в комнате Эриан. Воздух был наполнен смехом и светом из окна. На ней было облегающее красное платье с глубоким вырезом, подчёркивавшее и силу, и уязвимость. Эриан в чёрной юбке и воздушной блузке крутилась у зеркала, её макияж был дымчатым, а взгляд — чуть рассеянным. Астерия в персиковом платье светилась, и глаза её искрились тихим ожиданием.
— Давай, Алуора! — воскликнула Эриан. — Пора всех сразить!
— Это слишком, — пробормотала Алуора, касаясь ткани дрогнувшими пальцами.
— Ты справишься! — Эриан сверкнула улыбкой. — Выпусти свой внутренний огонь!
Астерия поправила складки платья на подруге.
— Ты прекрасна, когда улыбаешься, — мягко сказала она, и взгляд её на миг стал тёплым и далёким.

Платье сидело безупречно. Яркая помада и уложенные локоны завершили образ. Эриан и Астерия переглянулись — их улыбки были тёплыми, но в глубине глаз таилась осторожность.
— Готова? — крикнула Эриан.
— Пора, — кивнула Алуора, чувствуя, как колотится сердце.

У входа в бар их уже ждали Мировиг и Ларак. «Звёздный Пепел» в сердце Аэрендора был как живая легенда. Фасад из чёрного камня с мерцающими рунами возвышался над площадью, а витражи с образами Ашеры и Ксарона отбрасывали на мостовую разноцветные блики. Внутри под балками, покрытыми резьбой, парили магические фонари, освещая длинную стойку из тёмного дуба, заставленную бокалами с искристым вином и шипящими эликсирами. Зал был полон: воины, маги, горожане — их голоса, смех и споры сливались с ритмичной музыкой. Бармен-демон ловко жонглировал бутылками, а в воздухе витал аромат пряного эля, мёда и жареных орехов. Стены украшали трофеи — память о войне, но тёплый свет и общий гул создавали иллюзию мира.
Мировиг, в строгом наряде, улыбнулся, увидев Астерию, и искры на его пальцах вспыхнули ярче, но он сразу же сделал шаг назад.
— Леди, вы ослепительны, — сказал он, и голос его прозвучал неожиданно мягко.
— Ты тоже ничего, — ответила Астерия, поправляя прядь волос и отводя взгляд.
Ларак смотрел на Эриан, и его обычно острые черты смягчились.
— Ты… светишься, — тихо произнёс он, едва сдерживая порыв коснуться её рукава.
— Строгость — мой стиль, — пошутил Мировиг, но взгляд его снова скользнул в сторону Астерии. — Особенно когда игры под запретом.
Эриан улыбнулась, встретившись глазами с Лараком, но тут же отвернулась.

— Я вижу, как вы переглядываетесь, — вдруг сказала Алуора прямо, но без осуждения. — Эриан с Лараком… Астерия с Мировигом… Вам есть что сказать?
Эриан замерла, щёки её вспыхнули.
— Что? Нет! — воскликнула она слишком поспешно, избегая взглядов. — Просто друзья, Алуора!
Астерия сжала кулаки, улыбка стала натянутой.
— Ничего такого, — пробормотала она, глядя в пол. — Просто… общаемся.
Мировиг и Ларак переглянулись, сохраняя маски невозмутимости, но в глазах мелькнула тревога.
— Чувства между расами… — продолжила Алуора, смягчая голос. — Запреты ведь не просто так существуют.
— Это сложно, — тихо призналась Астерия, не поднимая глаз. — Но свобода важнее страха.
— Риск… пугает, — добавила Эриан, её взгляд снова на миг задержался на Лараке. — Ничего нет, честно.

Глава третья: Кровавая жатва в Матарте

«Кровь проливается, но жизнь в ней не гаснет»
— Книга Демонов, глава 3, стих 14

Полная, холодная луна висела низко над горизонтом, заливая серебристым светом покосившиеся дома деревни Матарта. Тени от разрушенных стен тянулись по земле, словно когти незримого зверя. Алуора стояла на краю обрыва, пальцы судорожно сжимая рукоять меча. Ветер, резкий и колючий, трепал её плащ, неся с собой едкий запах гари и металла — верный признак демонов.

Шесть наёмников. Шесть жизней на моей совести. Мысль пронзила сознание, и в груди сжалось знакомое бремя ответственности. Она отогнала его, заставив себя сосредоточиться. Эмоции были роскошью, которую разведчик позволить не мог.

Командир разведки, мужчина с измождённым лицом и шрамом через левый глаз, молча протянул ей свёрток. Алуора даже не взглянула на пергамент — имена не имели значения. Важны были только навыки.
— Берите тех, кто умеет слушать и не задаёт вопросов, — бросила она, разворачивая на грубом столе карту. Её пальцы, покрытые тонкими шрамами, скользнули по пергаменту, отмечая точки возможных засад. Склад на северной окраине… Если разведка не ошиблась, там они копят оружие.
Она подняла глаза и встретила взгляд командира. В его глазах читалось что-то между надеждой и предчувствием. Алуора лишь кивнула — лишних слов не требовалось. Они оба понимали, на что идут.

Группа двигалась в гробовой тишине, используя руины старой крепости как укрытие. Камни под ногами были скользкими от ночной росы. Алуора шла первой, тело напряжено, как тетива. В воздухе витал сладковатый запах разложения — возможно, останки тех, кто уже пытался сразиться с демонами.

Она подняла руку, давая знак остановиться. У входа на склад стояли три фигуры. Внешне они ничем не отличались от людей. Но в движениях чувствовалась хищная грация, а во взгляде — холодный расчёт, знакомый Алуоре по лучшим убийцам.
— Ждём моего сигнала, — прошептала она, чувствуя, как напряглись мышцы спины.

Но маг не выдержал. Его пальцы судорожно сжались, и огненный шар рванул в сторону демонов, осветив всю округу.
Идиот! — мелькнуло у неё в голове, но было уже поздно.

Тени зашевелились. Из-за стен, из-под земли появились они — внешне обычные люди, но с глазами, полными жестокости. Двадцать один против шести.

Алуора выдохнула и вытащила меч. Лезвие засветилось синим пламенем.
— Что ж… — её голос прозвучал громко и чётко. — ПОГИБАЙТЕ С ШУМОМ!

Бой разорвал ночь. Первый наёмник, маг, пал почти сразу. Демон пронзил его копьём, подняв тело, как трофей. Кровь брызнула на камни.

Алуора рванулась вперёд, меч рассекая воздух со свистом.
— Ко мне! Сомкнуть строй!
Но было поздно. Вторую, женщину-лучницу, схватили сзади. Её крик оборвался, когда в спину вонзился кинжал. Алуора увидела, как глаза подруги расширились от ужаса, прежде чем погаснуть.
— Нет! — Она рванулась к ней, но демон с сине-карими глазами преградил путь. Их клинки скрестились с оглушительным звоном.

Она отступила на шаг, оценивая ситуацию. Оставшиеся трое сгруппировались в кольцо. Один из них, молодой воин с рыжими волосами, крикнул:
— Капитан! На помощь!
Алуора рванулась к ним, меч выписывая смертоносные дуги. Она вонзила клинок в горло одного нападавшего, почувствовав, как тёплая кровь обожгла руку. Развернулась — второй отпрянул с проклятием.
— Держитесь! — крикнула она, прикрывая их спиной. — К руинам!

Но демонов было слишком много. Один за другим пали все её люди. Последним умер рыжий — он упал на колени, пытаясь удержать вываливающиеся внутренности. Его взгляд, полный ужаса и немого вопроса, встретился с её взглядом.

Алуора шагнула к нему, но в этот момент сильный удар сбил её с ног. Она покатилась по земле, острые камни впиваясь в спину.

И наступила тишина. Только она, истекающая кровью, и Он.

Он шагнул к ней неспешно, будто наслаждаясь её отчаянным дыханием. Высокий. Сильный. Смертельно прекрасный.

Его чёрные волосы, словно шёлковая мантия, ниспадали на плечи, а кончики, окрашенные в кроваво-красный, казалось, были окунуты в саму смерть. Топор в его руке блестел в лунном свете, а сине-карие глаза светились холодным любопытством.
— Сражалась… впечатляюще, — его голос обжёг, как крепкий виски.
Алуора попыталась подняться, но рухнула на колени. Всё кончено.

Он наклонился, вдыхая запах её крови.
— Жаль губить такую… живую.
Его пальцы коснулись её подбородка — лёгкий, почти нежный жест.
— Меня зовут Самаэль. Запомни это имя. Оно станет твоим кошмаром… или спасением.
И растворился во тьме.

Она доползла до базы на последних силах. Каждый метр давался мучительно. Грязь смешалась с кровью на одежде, превратив её в окровавленное рубище.

В лазарете лекари торопливо принялись за работу, но даже их тёплые руки не могли разогнать холод, въевшийся в грудь.
Почему он отпустил меня? Этот вопрос глодал изнутри.
Он мог убить… но не стал. Зачем?
Пальцы непроизвольно сжались, когда она вспомнила его сине-карие глаза, полные чего-то непостижимого.

Две недели в полубреду, между сном и явью. Запах мазей и повязок не мог заглушить внутренний холод. Дверь скрипнула — вошли Эриан и Астерия. Их лица, обычно оживлённые, были омрачены тревогой. Эриан несла корзину с фруктами, Астерия — свёрток в ткани. Они переглянулись.
— Ты выглядишь… лучше, — осторожно начала Эриан, садясь на стул.
— Не лги, я — тень, — Алуора попыталась улыбнуться, приподнимаясь на локтях, и игнорируя боль. — Что случилось? По вашим лицам видно — новости плохи.
Астерия бросила взгляд на Эриан, и та вздохнула.
— Кайан… как буря, — понизила голос Эриан. — Уверен, что нас предали. Наводка про склад была ложной. Нас предупредили о нескольких демонах, а их оказалось больше двадцати. Это была засада.
Алуора нахмурилась, пальцы впились в край одеяла. — Предатель? Среди нас?
— Кайан так считает, — кивнула Астерия, разворачивая свёрток. Там лежал её меч, отчищенный, но с новыми зазубринами. — Он допрашивает всех, кто знал о миссии. Даже Ларака и Мировига вызывал. Говорит, кто-то специально подставил отряд, чтобы ослабить Отрешённых.
— И тебя, — добавила Эриан, глаза сузились. — Считает, что целью могли быть именно ты. Ты ведь единственная выжила.

Глава четвертая: Эхо вины

«Прошлое шепчет, но лишь сердце решает, слушать ли»
— Скрижали Вечности, псалом 9

Спустя неделю Алуора вернулась к командованию Отрешёнными. Тело её помнило раны — шрамы на боках ныли при резком движении, рёбра отдавались болью на вдохе, — но разум был отточен, как лезвие. Тренировочный зал гудел: звон стали, тяжёлое дыхание, скрип пропотевшей кожи. Ларак отрабатывал манёвры с кинжалами, движения его были точны и безжалостны. Эриан учила новичков исцелению, голос её дрожал от усталости, но в глазах горела непоколебимая решимость. Астерия проверяла лучников, её стрелы били в самую сердцевину мишени, а насмешливая улыбка лишь тонко маскировала внутреннюю тревогу. Мировиг разжигал огненные вихри, от которых дрожал воздух, а его лицо было темнее грозовой тучи. Алуора наблюдала за ними, чувствуя силу этого хрупкого братства, но тень Самаэля — его насмешливый взгляд, аура, от которой до сих пор бежали мурашки по коже, — не отпускала. Она сжала рукоять меча, пытаясь подавить странное тепло, вспыхнувшее в груди. Зачем он приходил? Чего хочет? И почему я не могу выбросить его из головы?

Вечером Кайан созвал собрание в главном зале собора. Массивные мраморные колонны, испещрённые золотыми прожилками, возвышались над длинным деревянным столом. Люстра из кованого железа с магическими кристаллами отбрасывала дрожащий свет на карту, испещрённую рунами. Кайан стоял во главе, его серебряные волосы отливали металлом, а зелёные глаза с тёмным ободком сверкали, как у хищника. Само его присутствие сгущало воздух, наполняя его запахом воска, старого пергамента и стали.

— У нас есть месяц, — его голос разрезал тишину. — Месяц, чтобы подготовиться к миссии, от которой зависит всё. Мы должны найти Сердце Вечной Бездны.

В зале повисла мёртвая тишина. Алуору пронзил холодок, будто кто-то провёл льдинкой по позвоночнику. Легенды о Сердце — артефакте Древних Богов, способном перевернуть баланс сил, — всегда казались сказками для устрашения новичков. Она посмотрела на Кайана, ища в его лице шутку, но увидела лишь пугающую серьёзность и сплав решимости со страхом.

— Сердце Вечной Бездны? — Астерия приподняла бровь, и в её скептичном тоне явно прозвучала дрожь. — Это же детская страшилка! Ты серьёзно, Кайан?
По залу прокатился нервный, неверный смех. Несколько бойцов переглянулись. Мировиг фыркнул, скрестив руки. — Не время для шуток. Мы и так по уши в проблемах после Матарты!
Кайан ударил кулаком по столу. Древесина глухо ахнула, кристаллы звякнули.
— Это не шутка! Сердце реально, и оно ближе, чем вы думаете! — Он ткнул пальцем в карту, где мерцала руна в форме разорванного круга. — Это древний кристалл, сплетённый из первозданного Хаоса и Равновесия. Сгусток багрового света в паутине серебряных прожилок. У него нет формы, пока его не возьмёт в руки тот, кто пройдёт испытания.

— Какие испытания? — Эриан наклонилась вперёд, её пальцы побелели, сжимая браслет. — И какая сила в этом артефакте? Почему такой риск?
Кайан обвёл взглядом собравшихся. — Если демон завладеет им, он получит абсолютную регенерацию — раны будут заживать мгновенно, даже от священных клинков. Тьму, пожирающую свет. Возможность призывать легионы из Бездны. И силу искажать саму реальность.

Шёпот, словно шелест сухих листьев, пробежал по залу. В голове Алуоры вспыхнуло имя: Самаэль. Она представила его с кристаллом в руках, его триумфальный взгляд, его подавляющую всё ауру.
— А что оно даст нам? — спросила она, голос её был твёрд, но внутри всё сжалось.
Кайан взглянул на неё, и в его глазах мелькнуло что-то личное, почти больное. — Несокрушимую волю — защиту от внушения и страха. Излучение, сжигающее нечисть. Однократное воскрешение павших. И Клинок Правосудия, способный рассечь саму материю тьмы.

— Звучит как оружие богов, — прошептала Эриан, широко раскрыв глаза. — Как мы можем надеяться его забрать?
— Так оно и есть, — голос Кайана понизился, став зловещим. — Его создали Древние Боги перед исчезновением. Оно спрятано в Хранилище Вечного Молчания, между мирами. Попасть туда можно только через Зеркала Сумерек.

Ларак нахмурился, постукивая пальцами по столу. — И что нас ждёт в этом Хранилище? Почему бы не оставить его там?
— Потому что кто-то уже знает, где оно, — Кайан сжал кулаки. — Если мы не успеем первыми, оно достанется демонам. Или тому, кто устроил засаду в Матарте.

Имя Самаэля вновь пронзило сознание Алуоры. Она стиснула губы, чувствуя, как по-прежнему горит запястье от его прикосновения.
— Расскажи всё, Кайан, — потребовала Астерия, и резкость её тона не скрывала беспокойства. — Что это за Хранилище?
Кайан провёл пальцем по карте. — Лабиринт Искажённых Отражений, где коридоры меняются, а зеркала показывают худшие воспоминания, чтобы сломать разум. Стражи: Тени Павших Королей — призраки неудачливых искателей. Безликие Хранители, читающие мысли. И Древний Дракон Тьмы и Света — двуглавое чудовище.

— И это всё? — Мировиг фыркнул, но его огненная аура нервно вспыхнула.
— Нет. Ловушки: Комната Вечного Падения, Река Забвения, стирающая память. И Испытание Истины — признай свой самый глубокий грех, или душа будет разорвана.

Тишина в зале стала тягучей и гнетущей. Алуора почувствовала, как сжимается горло. Мой грех… предательство. Смогу ли я вынести это снова? Она видела, как побледнела Эриан, как натянутая маска Астерии дала трещину, как потух огонь в глазах Мировига.

— Это безумие, — тихо выдохнула Эриан, и её глаза блестели. — Ты хочешь, чтобы мы рисковали всем ради легенды?
— Это не легенда! — Кайан вновь повысил голос. — Я видел записи в архивах! Зеркала существуют! Вы хотите, чтобы сила богов досталась тем, кто спалит Аэрендор дотла?

— А если мы все погибнем? — спросил Ларак, и в его спокойном голосе зазвучала сталь. — Ты готов принести нас в жертву этому мифу?
Кайан замер, и в его взгляде мелькнула боль. — Я готов пожертвовать собой. Но я верю в нас. В Отрешённых. Если мы не попробуем, мы уже проиграли.

Глава пятая: Пепел и звёзды

«Из пепла восстаёт надежда, как звезда из ночи»
— Книга Света, стих 22

Месяц пролетел, как миг. Отрешённые стояли перед Зеркалом Сумерек в северных руинах. Его поверхность мерцала багровым светом, искажая их отражения, словно насмехаясь. Алуора коснулась рамы, пальцы ощутили холод металла, пропитанного древней магией. Портал открылся с низким гулом, и они шагнули в Хранилище Вечного Молчания.

Река текла медленно, её гладь была зеркальной, но от неё веяло холодом, пронизывающим до костей. Берега были усеяны костями — человеческими, демоническими, ангельскими — и ржавыми доспехами, покрытыми чёрной коркой, будто воды пожирали целые армии. Узкий мост из потрескавшегося чёрного камня, покрытый слизью, тянулся над водой, слегка подрагивая. Края его осыпались, и обломки падали вниз с шипением, словно река была кислотой.
— Не касайтесь воды, — предупредила Алуора, её голос был напряжён. — Она стирает память. Всё, что делает вас вами.
— Легко сказать, — пробормотала Астерия, сжимая лук. — Этот мост выглядит так, будто сам хочет нас убить.
— Тогда идём быстро, — сказал Ларак, его кинжалы сверкнули в тусклом свете рун. — Алуора, веди. Мы тебе верим.

Алуора кивнула. Её сапоги осторожно ступили на скользкий камень. Мост скрипел, а шёпот реки становился навязчивее, проникая в сознание: Забудь. Отдайся. Ты никто. Она сжала амулет на груди — его тепло вернуло ясность, но в памяти всплыли образы Матарты и Самаэля, его голос, звавший её. Я не поддамся.
— Держитесь за руки! — скомандовала она. — Эриан, свет!
Эриан подняла посох, и её магия осветила путь, но свет дрожал, будто его пожирала окружающая тьма. Они двинулись цепочкой, цепко хватая друг друга за запястья. Алуора чувствовала твёрдую хватку Ларака, но видела и тень страха в его глазах.
— Ты в порядке? — спросила она тихо.
— Пока не упал в эту проклятую воду, — ответил он, стараясь улыбнуться. — А ты? Выглядишь… будто очень далеко.
— Просто мысли, — призналась Алуора, и голос её дрогнул. Самаэль. Его слова. Его взгляд. Его проклятая аура, что тянет, как магнит. Она прогнала образ, сосредоточившись на мосту.
— Если это тот демон, о котором ты бредила, — вмешалась Астерия, — скажи нам. Мы твоя семья.
— Не сейчас, — мягко, но твёрдо отрезала Алуора. — Позже. Спасибо.

Внезапно мост качнулся. Молодой святой позади оступился, его нога коснулась воды. В тот же миг глаза его потухли, лицо обездвижело. Он рухнул в реку, и тело бесшумно растворилось в серебристой глади.
— Нет! — Эриан рванулась вперёд, но Алуора схватила её за руку.
— Мы не можем его спасти, — голос её был стальным, но в глазах стояла боль. — Идём. Должны идти.
Эриан кивнула, бледная, по её щекам текли слёзы. — Это место забирает всё…
— Тогда не дай ему забрать тебя, — твёрдо сказала Астерия, сжимая плечо подруги. — Держись. Вмести. Ради него.

Они пересекли мост. За ним ждали Безликие Хранители — высокие фигуры в чёрных мантиях, с гладкими, как маска, лицами. Их присутствие давило на разум, вызывая панику. Один взмах руки — и воздух сгустился, заставляя бойцов задыхаться.
— Мировиг, огонь! — крикнула Алуора.
Мировиг выпустил огненный шар, но хранитель поглотил его беззвучно. Алуора и Астерия бросились в атаку, но их клинки проходили сквозь мантии, будто сквозь дым. Невидимая сила ударила Алуору в грудь, отбросив к стене. Она услышала хруст рёбер, и кровь наполнила рот.
— Алуора! — Ларак бросился к ней, его кинжалы вонзились в тень хранителя. Тот растворился, брызнув кислотной слизью.
— Кайан, что делать? Они не умирают! — крикнула Алуора, с трудом поднимаясь.
— Их слабость — в единстве! — ответил Кайан, его меч рассек мантию, и оттуда хлынула чёрная кровь. — Атакуйте вместе! Эриан, свет!
Эриан собрала силы, и её магия ударила по хранителям, заставив их отступить. Мировиг добавил пламени. Огненная буря смешалась со светом, разрывая мантии в клочья. Алуора и Астерия били в унисон, находя слабые места. Ларак метался между тенями, его кинжалы оставляли кровавые раны.
— За мной! — прокричала Алуора, добивая последнего хранителя. — Почти у цели!

Но силы отряда были на исходе. Эриан тяжело дышала, Ларак вытирал кровь с лица, Астерия сжимала окровавленный лук, аура Мировига угасала. Кайан стоял плечом к плечу с Алуорой, его рана сочилась кровью, но взгляд горел.
— Ты цела? — спросил он хрипло.
— Жива, — ответила она, сплёвывая кровь. — Но это место… оно ломает.
Она посмотрела на друзей — израненных, дрожащих, но не сломленных. Я не могу потерять их. Не снова.

Следующий зал оказался пустотой. Пол исчез, и они полетели вниз, в бесконечную тьму, усеянную звёздами-оками, холодно взиравшими на них. Холодный, тяжёлый воздух давил на грудь. Иллюзии набросились на разум. Алуора увидела Самаэля, его сине-карие глаза, услышала его голос: Ты моя. Всегда была. Она судорожно сжала амулет, и боль от впившихся в металл ногтей вернула её в реальность.
— Это иллюзия! — крикнула она, голос дрожал от напряжения. — Ищите выход!
Видения атаковали каждого. Астерия зажмурилась, отгоняя образы проклинающего её клана. Ларак видел брата с ножом в груди. Эриан — ребёнка, которого не смогла спасти. Мировиг — горящего в пламени брата. Кайан — пылающий Аэрендор и собственное бездействие.
— Эриан, свет! — призвала Алуора, пересиливая собственные кошмары. — Нам нужно объединиться!
Эриан, сквозь слёзы, подняла посох. Её магия создала дрожащую световую платформу. Они собрались на ней, держась друг за друга, отбиваясь от призраков страха.
— Как ты не ломаешься? — прошептала Эриан.
— Я ломаюсь, — призналась Алуора. — Но я не одна. Вы — моя сила.
Кайан, стиснув зубы, провёл рукой по пустоте. — Здесь… Я чувствую дверь!
Алуора присоединилась к нему. Её пальцы нащупали ледяную поверхность. — Сюда! — Она рванула на себя невидимую створку, и они вывалились в следующий зал, падая на пол, усыпанный костями и пеплом.
— Проклятье, — прохрипела Астерия. — Это было слишком.
— Но мы живы, — Ларак помог ей подняться. — Уже победа.
— Не для всех, — Эриан взглянула туда, где был их товарищ.
— Закончим это ради него, — твёрдо сказала Алуора, заглушая внутренний вопль вины.