Осколки Верности 4: Врата Миров

Глава 1.1. Первый снег

📘 Это четвертая книга цикла "Хроники Мортении". Первая книга "Осколки Верности" жаждет вашего внимания. Ссылка на первую книгу ниже.
https://litnet.com/shrt/xwJi

Первые хлопья снега падали на выжженные поля, словно небо само устало смотреть на черноту земли и решило укрыть её покровом забвения. Белые крупицы медленно ложились на вымершие луга, на обугленные балки сожжённых ферм, на скелеты деревьев, что вытянули к небу свои обугленные руки, будто просили о милости. Зима вступала в свои права.

Малкольм стоял у распахнутого окна тронного зала и не ощущал холода. Он долго смотрел, как первые снежинки падают на стекло и тают, оставляя прозрачные капли, похожие на слёзы. Для него этот снег был не просто предвестником зимы, он был избавлением. Он был подобен острому ножу, который наконец рассечёт узел, сжимающийся на его горле долгие месяцы.

За спиной послышались шаги. Лука уже свыкся со своей ролью короля и теперь вёл себя гораздо увереннее.

— Когда вижу тебя у открытого окна, всё время беспокоюсь за твоё здоровье, дедушка, — произнёс он, подходя ближе. — Но потом вспоминаю, что простудится ты не можешь.

Малкольм усмехнулся уголком рта.

— Это смешно, внук. Хорошая шутка.

Какое-то время они стояли молча.

— Военная кампания ставит нас в трудное положение. Мы не справляемся, — опять начал приводить аргументы Лука. — Поля не вспаханы из-за войны. Самые плодородные земли провинции Ортенбург всё ещё в руках врага. Фермы в окрестностях Архендора брошены, по ним бродят упыри и крестьяне не хотят браться за работу. Торговые пути больше не безопасны, Даави покинули нас, их фабрики опустели. Экспорт артефактов единственное, что поддерживает жизнь нашей экономики, но Палатия наступает нам на пятки, конкуренция всё сильнее. Казна пуста, а зерно дорожает каждый день.

Он говорил горячо и убеждённо, глядя на своего внука Малкольм невольно почувствовал гордость.

— Когда наступят холода и ты уйдёшь на запад, нас ждёт голод. Мы не можем позволить себе кормить армию. Людей от голода погибнет больше, чем на поле битвы. Этот поход самоубийство.

Малкольм медленно кивнул. В его глазах не было ни злости, ни раздражения, только осознание правдивости слов Луки.

— Я и так тянул, как мог, — ответил он спокойно. — Мне с трудом удалось убедить патриархов начинать кампанию зимой. Когда холод будет терзать Детей Солнца, дни станут темнее, а ночи длиннее, что позволит нам защитить упырей от солнца. Больше тянуть нельзя.

Он подошёл к столу, на котором лежали свитки карты, приказы, отчёты. Пальцы, иссечённые старыми шрамами, скользнули по пергаменту.

— Я убедил их ждать, — продолжал он. — Но ещё месяц промедления, и они вырвутся из-под контроля. Вампиры становятся беспокойными. Вечный шепчет в моих снах, и я чувствую его недовольство. Его нетерпение.

— Значит, всё решено? — в голосе Луки прорезалась горечь.

Малкольм посмотрел на него, и во взгляде его мелькнула тень сожаления.

— Разве можно противостоять воле существа, которое убило бога? — сказал он тихо. — Я дал ему клятву в обмен на свою жизнь. Теперь пришла пора её выполнить. Мы в любом случае должны избавиться от Детей Солнца. Они вероломно напали на нашу страну и почти взяли столицу. Они угроза.

Лука шагнул к нему ближе, словно его слово могло повлиять на решение Малкольма.

— Он убил только аватар бога. Может быть, он не настолько силён, как мы думаем? Ты не можешь оставить нас сейчас. Королевство держится только на тебе.

— Ты ошибаешься, — ответил Малкольм. — Теперь ты их король. Ты человек, мой законный наследник, тебе они верят больше. Я чувствую, что не справлялся с этой ролью так хорошо, как должен был. Я давно думал о том, чтобы передать корону тебе. И теперь время пришло.

— Но я не ты.

— И слава богу, — устало усмехнулся Малкольм.

Он опустился в кресло у окна. Снаружи ветер принёс горсть снега белые хлопья плавно осели на его плечи и таяли, оставляя мокрые следы на тёмной ткани.

— Ты должен будешь не только сохранить порядок в королевстве. Но и обеспечить армию провиантом, оружием и поддержкой.

Лука тяжело выдохнул. Его дыхание паром поднялось в воздухе в зале было по-зимнему холодно, даже несмотря на горящий камин.

— Это невозможно… — начал он, но Малкольм поднял руку.

— Ты сможешь. Бьянка останется с тобой. Она поможет тебе удержать под контролем наименее лояльные слои населения. Аларик поможет тебе в делах, связанных с магией.

Он встал, и тень от его фигуры нависла над Лукой.

— Я не знаю, как именно ты справишься, — сказал он, — но знаю, что справишься.

Он положил руку на плечо внука. Молодой король ощутил ледяную тяжесть руки вампира, но не отстранился.

— Когда я вернусь, — продолжил Малкольм, — Архендор должен стоять. Ради нашей семьи, твоих братьев и сестёр. Когда эта кампания закончится, мы наконец-то станем свободны.

— Но почему Вечный так подгоняет нас? Он же… Вечный? В его распоряжении были века, если не тысячелетия? Почему именно сейчас? — спросил Лука с отчаянием.

— Я не знаю, почему он стал таким активным именно сейчас, но видимо есть вещи, которые могут заставить спешить даже Вечного.

— Прежде чем ты уйдёшь, я хочу тебе кое-что показать. Возможно, это изменит твоё решение по поводу похода.

📘 Это четвертая книга цикла "Хроники Мортении". Первая книга "Осколки Верности" жаждет вашего внимания. Ссылка на первую книгу ниже.

https://litnet.com/shrt/xwJi

🕊️ Если книга вам нравится поддержите лайком и комментарием

Глава 1.2. Первый снег

Лука, одетый в простую и неприметную одежду, вёл Малкольма по улицам Архендора, лишь изредка поглядывая на деда, будто пытаясь понять, насколько тот готов видеть истинное положение дел. Город, некогда сиявший светом мастерских, школ, таверн и рынков, встречал их тёмными проломами стен, заколоченными окнами, пустыми площадями, где ветер гонял пыль и прочий мелкий мусор. Некогда шумные перекрёстки верхнего города теперь пересекали только одинокие пешеходы, пряча лица и убыстряя шаг при виде незнакомцев.

— Посмотри сам, — наконец произнёс Лука и указал вперёд.

Перед ними открывалась площадь, на которой некогда стоял цветочный рынок. Теперь здесь раскинулся пункт записи в армию. Две длинные очереди, огибая полуразрушенный фонтан, тянулись к шатру, где стояли писари. Люди жались друг к другу худые, замёрзшие, истощённые. Они смотрели на шатёр, словно на последний шанс выжить.

— Ты видишь, как много людей записывается в твой поход? — тихо сказал Лука. — Они идут сюда не ради славы. Они идут, потому что думают, что служба спасёт их от нищеты. Что в армии хотя бы кормят. Здесь жители нижнего города, который всё ещё кишит упырями, сбежавшими от своих хозяев. Здесь крестьяне из провинции Ортенбург и окрестностей Архендора, люди которые больше не могут прокормить себя и свои семьи, потому что их земли потеряны. Здесь всё местное отребье, потому что понимает, что скоро их ждёт голодная смерть.

— Может быть, это и к лучшему, чем больше голодных ртов я заберу с собой, тем легче тебе будет удержать столицу от голодного бунта. — Ответил Малкольм, но взгляд его цеплялся за людей в очереди у которых война отняла всё, кроме желания выжить. Но даже это желание было слабым, изломанным.

Они прошли дальше. В одном из немногих кварталов нижнего города полностью очищенном от упырей люди теснились один на другом, в каждой комнате полуразрушенных домов спало по семь-восемь человек. Вокруг царила грязь и местные уже начали собираться в банды и обирать беженцев. Лука показывал разрушенные улочки, где крыши обрушились под осадными заклинаниями. Склады, разорённые во время паники, места куда даже городская стража отказывалась заходить. На одном из переулков они увидели людей, перебирающих кучи мусора, пытаясь найти хоть что-то съедобное.

— Мы не только не собрали свой урожай, но и не можем закупать зерно у торговцев. — признал Лука, не скрывая горечи. — Караванщики боятся идти в раздираемую войной страну. Мы закупаем зерно по чудовищным ценам. Уже ясно, что его не хватит на всех.

Малкольм замедлил шаг.

Он смотрел на разрушенные кварталы и перед глазами вставала картина, каким был Архендор ещё совсем недавно. Город, который он растил, как садовник растит цветок. Город, где каждую неделю открывалась новая закусочная, лавка, пекарня или мастерская, где горели ночами магические лампы, где Даави спорили с людьми о механике и артефактах, где маги могли обучить ребёнка простому фокусу прямо на улице, демонстрируя маленькие чудеса. А теперь город задыхался от страха, безысходности, голода и переизбытка беженцев.

Малкольм настолько углубился в свои тяжелые мысли, что не заметил как из переулка на них вылетели два человека, оборванные и грязные. Один был вооружен дубинкой, второй ржавым ножом. Их глаза блестели от отчаяния и злости.

— Какие чистенькие! Выворачивайте карманы, всё что есть давай сюда! — выкрикнул один, поднимая нож.

— Или шею свернём! — бросил другой.

Малкольм вырвался из своих мыслей, он двинулся вперёд так быстро, что нападавшие не сразу поняли, что происходит. Он ударил ближайшего пальцем в лоб, отвесил ему увесистый щелбан, стараясь не пробить череп, человек осел без чувств. Лицо Малкольма было тёмным, как ночь.

— Не позорь себя, — произнёс он глухо, обращаясь ко второму. — Я вижу, ты просто хочешь выжить. Но грабёж… — он позволил своим глазам блеснуть алым и второй грабитель в ужасе попятился. — …не спасёт тебя. Ты умрёшь до того, как растает первый снег.

Он наклонился ближе, не отрывая взгляда от грабителя.

— Иди. Запишись в армию. Или умри здесь, как крыса.

Человек попытался ответить, но Малкольм даже не взглянул в его сторону, только махнул рукой, как отгоняют мух. Разбойник исчез в переулке, таща на спине своего товарища еле передвигаясь на заплетающихся от страха ногах.

Лука с ожиданием смотрел на деда, надеясь, что увиденное смогло его переубедить.

— Ты видишь, что происходит, — тихо сказал он. — Люди умирают от голода. Их дома разрушены. Они не верят, что доживут до весны. Они хватаются за любую возможность выжить… даже за такую.

Малкольм выдохнул.

— Я понимаю, — сказал он. — И принимаю твои опасения.

Лука кивнул, словно эти слова для него значили больше, чем он готов был признать. Малкольм же поднял голову на серое, холодное небо и с тихой, мрачной уверенностью произнёс:

— Но выбора у нас нет.

Он положил руку Луке на плечо.

— Война идёт. И мы должны её закончить. Мы связали себя обещанием союзнику, а наш враг ещё не побеждён. Если мы нарушим своё обещание, и вампиры Морсиба обратятся против нас, нам в любом случае конец. Мы должны начать этот поход или проиграем войну.

📚 Понравилась книга?
💖 Ставь лайк, оставь комментарий и ✨ подписывайся на автора!
🦇 Твоя поддержка вдохновляет на продолжение истории!

Глава 1.3. Первый снег

К счастью, ему больше не нужно было дышать, иначе он не смог бы одновременно наслаждаться вкусом её губ и двигаться так же быстро и сильно. Её молочно-белая кожа почти сливалась с белоснежной простынёй, только ало-красные губы, горящие как угли глаза и чёрные как сама тьма волосы, которые разметались по подушке, создавали контраст. Спина Жанны выгнулась в приступе наслаждения, а яростный стон заставил стражников у входа в его покои неловко переступить с ноги на ногу.

Малкольм опустился на кровать и облокотился на локоть. Слабое пламя лампы выхватывало из полумрака удовлетворённую улыбку на лице Жанны. На её плечах и упругой груди ещё виднелись краснеющие следы от жадных прикосновений Малкольма. Она вытянулась на кровати как довольная кошка, под её кожей еле заметно подрагивали сведённые сладкой судорогой мышцы. Ему хотелось наслаждаться этим видом как можно дольше, но спустя минуту он всё-таки задал давно мучавший его вопрос.

— Скажи, — произнёс Малкольм. — Что для тебя важнее всего?

Жанна повернула к нему голову, тёмные волосы переливались как шелк, отражая свет факелов.

— Важнее всего? — Она будто взвесила слова. — Мой дом. Мой патриарх. Без них нет меня. Без Мордреда я ничто.

— А если бы ты могла выбрать иной путь? — спросил он, вслушиваясь в собственный голос, в котором вдруг прозвучала нота ревности.

Жанна чуть усмехнулась.

— Ты спрашиваешь то, чего не может быть. Он правит домом Зу Арк уже несколько сотен лет. Он занял место предыдущего патриарха, доказав, что линия его крови самая сильная.

Малкольм медленно сел, скинул с плеч простыню. На его теле серебрились старые шрамы тонкие и ветвистые от ударов клинка и один большой округлый прямо в центре груди, совсем близко к сердцу.

— Как он занял место предыдущего Патриарха?

— В бою. Все вопросы в великом доме зу Арк решаются только так. О, я вижу, как загорелись твои глаза. Бой с ним нужно заслужить, но у тебя в любом случае нет шансов.

— Если я хочу, чтобы мы были вместе, — сказал он, — мне нужно наладить отношения с твоим патриархом. Я правильно тебя понял?

— Не просто наладить. — Она поднялась с кровати, и накинула на плечи лёгкую накидку. — Тебе придётся склонить перед ним голову. Он наш отец. И если ты хочешь по-настоящему быть со мной, тебе придётся стать частью Морсиба, тебе придётся стать его сыном.

Малкольм усмехнулся.

— Я уже сын иной силы. — В его голосе прозвучала сталь. — И, если уж на то пошло, всё зависит не только от Мордреда.

Жанна обернулась, глаза её на мгновение потемнели.

— Вы не равны, Малкольм. Ты отпрыск его силы. Его воля течёт в твоих венах.

— Если бы это было так, — ответил он, — Сам Вечный не стал бы со мной торговаться.

Она остановилась, будто поражённая его словами. Пауза растянулась на несколько секунд, и только пламя лампы затрепетало, отражаясь в её зрачках.

— Ты не понимаешь, — тихо сказала она. — Вечный не похож на нас. Ты даже не представляешь насколько он могущественен. Он не заключает сделок, каждый его разговор с тобой, это проверка тебя, а не попытка выгадать преимущество. Он выше этого.

— А ты уверена, что всё так же как раньше? — Малкольм поднялся, подошёл ближе, и его тень легла на её плечи. — Почему Вечный спешит? Зачем ему подгонять нас?

Жанна резко повернулась, в глазах её блеснуло раздражение.

— Ты не знаешь, о ком говоришь! Существо настолько могущественное не обязано отчитываться ни перед тобой, ни передо мной. Мы его дети. Мы исполняем его волю.

— Эти слова, — Малкольм произнёс тихо, но твёрдо, — не похожи на слова гордого Зу Арка.

Жанна вскинула голову.

— Ты не понимаешь… — её голос дрогнул. — Всё меняется, когда речь заходит о Вечном. Он даёт нам свободу, но это свобода до первого его слова. Когда он требует, мы повинуемся. Так было всегда. Его сила течёт в нашей крови.

Малкольм провёл рукой по её щеке, она резко отстранилась. Малкольм улыбнулся устало и грустно.

— Я чувствую это совсем по-другому. Во мне, значит, течёт его страх. Его сомнение. Его усталость.

— Ты не должен так говорить! — вспыхнула она. — Это богохульство.

— Может быть, — согласился он.

Она отвернулась, обняв себя руками. Лампа тихо потрескивала.

— Ты всегда идёшь против течения, Малкольм.— Она говорила медленно, словно пыталась объяснить всё себе самой. — Тебе кажется, что ты можешь изменить мир, но рано или поздно он сожрёт тебя. Я боюсь, что для тебя это плохо закончиться.

Он подошёл ближе, обнял её со спины. Она не сопротивлялась, но её тело оставалось напряжённым.

— Что, если он начал поход не ради победы? — спросил Малкольм после паузы. — Зачем Вечный двигает армии именно сейчас? Куда он торопится?

Жанна медленно выдохнула.

— Я не знаю. И знать не моё дело.

— Ты говоришь, как фанатик, — с усмешкой произнёс он.

Она резко обернулась.

— Ты просто никогда не стоял перед ним вживую. Он проникает в разум, в память, в саму суть. Его сила безмерна. Когда он желает, ты бежишь исполнять его приказ. Он только начал говорить, а ты уже согласен.

Он не ответил. Только вышел к ставням и открыл их шире. Снаружи медленно падал снег, первые хлопья, тихие, почти невесомые. Они ложились на руки, таяли.

— Если даже ты не знаешь, чего он хочет, может быть он и сам не понимает?

Жанна подошла, её ладонь легла на его спину.

— Нет, у него есть цель. Великая цель. Я это чувствую. Если ты продолжишь говорить так, он услышит, — прошептала она.

Малкольм тихо рассмеялся.

— Пусть услышит. Пусть знает, мои интересы, это моя семья и моё королевство.

Она закрыла глаза. Её руки сжали его с такой силой, что он почувствовал боль.

— Ты не понимаешь, — сказала она. — Я не смогу выбрать тебя, если придёт его зов.

— Я не допущу, чтобы тебе пришлось выбирать, — ответил Малкольм.

Жанна отступила, посмотрела на него долго, с какой-то печальной решимостью.

Глава 2. Ночная охота

Снег лежал неровным ковром, укрывая старую дорогу, неподалёку от Архендора, по которой когда-то ездили купцы. Марк ехал впереди, вслушиваясь в скрип седла, в тишину ветра и цокот подкованных копыт своего коня. За его спиной держались два вампира: Рейнхард зу Алхи и Ульрих зу Аксани. Луна висела высоко, и от её холодного света чёрная рыцарская броня Марка казалась посеребрённой инеем.

Они двигались медленно, не торопясь. Ветер доносил запахи: старую кровь, дым, гниль. Земля вокруг была мертва, осада, которую устроили Дети Солнца разрушила окрестности Архендора, магия выжгла плодородную почву на метры в глубину. А шныряющие вокруг упыри не давали крестьянам вернуться на свои поля.

— Почему они разбегаются? — спросил Марк, нарушая тишину. — Разве упыри не находятся под контролем того, кто его создал?

Ульрих, ехавший слева, чуть повернул голову, и в бледном свете луны блеснули его клыки.

— Сразу видно, что ты никогда не управлял большим количеством упырей. Чем их больше, тем труднее. Зато теперь у нас есть отменное развлечение. Разве нет дела более благородного чем охота?

— А ещё, — добавил Рейнхард, более сдержанно, чем его брат, — их мозг гниёт. Это неизбежно. Чем сильнее повреждается мозг, тем сложнее их контролировать.

Марк замолчал. Упыри угрожали подданным его двоюродного брата и ему это не нравилось.

— Это портит репутацию Морсиба, — сказал он наконец. — Люди боятся того, что кланы не могут контролировать собственных созданий. Малкольм недоволен.

Ульрих хмыкнул, усмехнулся хищной, ленивой улыбкой.

— Смертные всегда недовольны. Им кажется, что если вампиры живут рядом, мы обязаны быть пастухами для каждой выродившейся твари. Но, — он сделал паузу, втянул носом воздух, — зато теперь у нас есть дело.

Он приподнялся в седле, повернув голову в сторону холмов.

— Я чувствую их там, — сказал он, глядя в темноту. — Штук десять. Держаться вместе. Судя по всему, загнали какую-то дичь.

Марк сжал поводья.

— Ты уверен?

— Абсолютно, — ответил Ульрих, и в его голосе мелькнула искра веселья. — Я чувствую обрывки их разума.

Рейнхард ответил не сразу.

— Благородство кончается там, где начинается нужда, — сказал он тихо. — Контролировать такое количество упырей невозможно. Даже патриарх не справится. Они тянутся к жизни, как голодные псы к мясу. А живых за городской стеной слишком много. Их запах сводит упырей с ума. Поэтому давай покончим с этим побыстрее брат. Покажем нашему гостю как это делается.

Марк посмотрел на него с интересом. Два брата, такие одинаковые, но в то же время не похожие друг на друга. Он начал понимать, почему кланы так разные.

— Как так получилось, что вы два брата, похожие друг на друга как две капли воды, являетесь вампирами разных домов?

— Красивых делают зу Аксани, а умных забирают зу Алхи. — Сказал Ульрих с усмешкой.

— Мой слишком остроумный брат пытается сказать, что вампир, обративший нас, был из дома зу Алхи. Он почувствовал магический дар, похитил нас из родного поместья. Зу Алхи дом магов, единственный дом, у которого нет патриарха. К нам может присоединиться любой вампир, обладающий магическим даром. Поскольку у Ульриха не было магического дара, а вампир, обративший нас, изначально был из клана зу Аксани, они приняли Ульриха к себе, а меня забрали зу Алхи.

— Никогда не слышал так много про дом зу Алхи. — Задумчиво протянул Марк.

— Да, мы самый необычный из высоких домов Морсиба. В нас есть понемногу от каждого. А структура больше всего похожа на ваш университет. Мы рады всем, у кого есть магический дар. Включая тебя.

— Меня? — Удивлённо переспросил Марк.

Слова повисли в воздухе. Снег падал медленно, крупными хлопьями, и казалось, будто сама ночь слушает их спор. Ульрих поднял руку в воздух, призывая к молчанию.

— Они совсем близко, прямо за тем холмом. — Сказал он.

Марк молчал, глядя в сторону тёмных холмов. Внутри него шевелилось странное чувство не страх и не отвращение, а что-то вроде зависти. Эти двое знали, кто они. Каждый из них знал своё место в этом мире. А он нет. Чужой для людей, потерянный для вампиров Морсиба. Его дом был среди его «Чёрных Роз», но достаточно ли этого? В глубине души Марк знал, что нет.

Они двинулись вперёд, добыча была совсем рядом. Они не стали спешиваться. Слишком многое зависело от скорости, и никто не хотел искать отбившихся упырей ещё пол ночи. Лошади шли шагом, потом перешли на рысь. Снег хрустел под копытами, ветви редких кустов царапали сапоги. Воздух становился плотнее, тяжелее в нём уже ощущался запах звериной крови.

Когда они перевалили через холм, им открылась отвратительная картина. Внизу, в ложбине, копошилось не меньше десятка упырей. Согбенные, уродливые, они напоминали людей только отдалённо, от них исходил запах гниения, их тела покрывали рваные остатки одежды, глаза напоминали бельма. Они рвали зубами мёртвую корову, оставленную крестьянами при бегстве. Труп животного уже был почти наполовину обглодан, хребет блестел обглоданными костями, пар поднимался от ещё тёплого мяса.

При появлении троицы чудовища подняли головы. На мгновение воцарилась мёртвая тишина. Потом из их глоток вырвалось низкое рычание гортанный звук звучал так, будто сама смерть училась говорить. Они чувствовали силу, что перед ними вампиры. Но не их хозяева.

— Они не признают нас, — тихо сказал Ульрих, сжав поводья. — Для них мы чужие. Они подчиняются только крови дома зу Арк. Так что, Марк, можешь не бояться, — усмехнулся он. — На тебя они не нападут.

— Боятся? — Усмехнулся Марк.

Вряд ли слово «бояться» хоть как-то подходило к тому, что он чувствовал сейчас. Эти твари были отбросами войны, следствием того, что осталось после великой осады. И если их не уничтожить, они будут множиться.

Рейнхард не стал терять время. Его глаза вспыхнули тусклым огнём, губы беззвучно зашевелились, и в воздухе появился запах серы. Из его ладони сорвался огненный шар, величиной с человеческую голову, и устремился к центру стаи. Вспышка ослепляла, на мгновение ночь стала днём.

Глава 3.1. Знай своего врага

В центре лесной поляны, на массивной каменной плите был распластан вампир. Его глаза пылали бессильным гневом, он пытался разорвать цепи, которые сковывали его, но усилия не приносили результата. Тишину поляны разорвал его гневный крик.

— Я Роланд, из высокого дома Зу Арк. Убейте меня или деритесь со мной лицом к лицу жалкие твари!

Рядом с постаментом стояли двое, не обращая на крики вампира внимания. Генерал Детей Солнца смотрел на вампира немигающим взглядом золотых глаз, сложив на груди покрытые костяными наростами руки. Он протянул свою руку и сжал в ней ладонь вампира. Небольшое, едва видимое усилие и кости захрустели, заставляя пленника зайтись в крике боли. Но как только Генерал отпустил руку, раны сразу же начали зарастать, кости встали на место, на коже, порванной осколками раздроблённых костей, не осталось шрамов.

— Удивительно, насколько противоестественные существа. Само их существование бросает вызов плану Древних.

— Ты хотел знать, — сказал Вильгельм, — как их убивать. Надежных способов не так уж и много. Смотри внимательно.

Он поднял булаву и ударил по колену пленника. Раздался хруст сухой, отчётливый, будто ломали хрупкую ветку. Вампир взвыл, выгибаясь в цепях, его рот распахнулся, и из горла вырвался звук, похожий на рёв зверя, умирающего в ловушке.

— Они так же чувствуют боль, как и любое живое существо, это сбивает их, мешает творить магию, — протянул Вильгельм, наблюдая, как нога вампира начинает срастаться обратно. — Что бы полностью зарастить даже тяжелую рану у обычного вампира уходит около минуты. У тех, чья кровь не разбавлена, всего несколько секунд.

Он сделал паузу, позволяя Генералу наблюдать за восстановлением. Спустя несколько секунд только брызги крови, порванная одежда и тяжелое от боли дыхание пленника напоминали о том, что его нога была раздроблена.

— Ты сказал, что раньше вы просто разбивали головы, — Вильгельм бросил короткий взгляд на генерала. — Да, это работает. Превосходящая физическая сила твоей расы позволяет проворачивать подобные трюки. Но с вмешательством в войну Морсиба вампиров на поле боя станет гораздо больше. Нам нужно менять тактику. Есть более эффективные методы.

— Дайте мне умереть с честью, дайте мне в руки клинок…

Не обращая внимания на слова вампира, Вильгельм вынул свой меч из ножен. Лезвие пульсировало светом чистым, режущим, как утренний луч на снегу. Вильгельм Светоносный призвал магию света. Вампир завыл, почувствовав её ещё до того, как клинок коснулся кожи.

— Смотри внимательно. — Вильгельм шагнул ближе. — Магия света прожигает их плоть. Элементарная магия так же хороша. Лучше всего подходит огненная.

Он одним резким движением отсёк вампиру ногу. Мгновенно воздух наполнился запахом горелого мяса. Вампир закричал так, что даже птицы в окружающих поляну кронах вспорхнули в воздух.

— Раны, нанесённые магическим или серебряным оружием, не позволяют им регенерировать. Но если нанести порез выше…

Он потушил свой клинок и отрезал кусок плоти чуть выше предыдущей раны. Секунды спустя из обрубка, как из чёрного ростка, потянулась плоть, формируя новую ногу. Вампир дышал рывками, его взгляд загнанно метался из стороны в сторону пытаясь найти путь к спасению, но не находя.

— У них есть свои хитрости как справляться с магией и серебром. Единственным надёжным способом убить вампира это раздавить его мозг или сердце. Для этого подойдёт и простое дробящее оружие. Но даже если отрезать им голову, они не умрут просто так.

Он взмахнул рукой, клинок описал дугу. Голова вампира скатилась на камни. Тело обмякло, но глаза на отрубленной голове продолжали двигаться, губы шевелились, беззвучно произнося слова. Без легких воздух не проходит через гортань и крики боли существа оставались беззвучными, но гримаса боли, исказившая его лицо была красноречивее любых слов.

— Да, он будет жить, пока сердце или мозг не разрушены. — Вильгельм взял в руки булаву.

Удар был коротким и тяжёлым. Хрустнул череп, и тёмная кровь брызнула на сапоги. Когда Вильгельм поднял булаву, от головы осталось месиво, размазанное по камню.

Он вытер лицо тыльной стороной ладони и вздохнул.

— Вот теперь он мертв.

Некоторое время оба молчали. Только пар от крови поднимался вверх и растворялся в сером воздухе.

Генерал нарушил тишину:

— Теперь я понимаю больше. Благодарю тебя, человек. Это было… полезно.

Вильгельм коротко кивнул, глядя на растерзанное тело:

— Знание, это тоже оружие, генерал. С серебром у нас проблемы, но насытить оружие магией вы сможете.

— Хорошо, что они тянули с наступлением, — сказал генерал, сжимая пальцы в кулаки, над поляной пронёсся скрип трущихся друг о друга костяных пластин. — Мы подготовились. Успели вылупиться новые кладки, и в них гораздо больше воинов, чем раньше. И холод больше не проблема для нас.

Глава 3.2. Знай своего врага

Вильгельм медленно шагал меж рядов лагеря Стражей, слыша под ногами мягкий хруст гальки. Это было всем, что осталось от некогда располагавшегося тут человеческого селения. После последнего сражения среди серых было много раненых и калек, но стояла глухая, вязкая тишина. Никаких криков боли или просьб о помощи. Их безмолвный способ общения казался Вильгельму жутким. Рабочие особи по интеллекту были не умнее собаки и ему было сложно воспринимать их как разумных существ.

После последнего боя Вильгельм мог бы помочь им своей магией, исцелить раненых, спасти несколько жизней. Но в тот момент поймав взгляд Стража, его охватило странное чувство. В этом взгляде не было мольбы, боли, благодарности, надежды, не было ничего человеческого. Глаза были просто углублениями в черепе, в которых как куски стекла, сверкали глаза. В них было не больше сознания чем в големах, прислуживающих магам Алиты.

Он поднялся и отошёл, даже не пытаясь призвать магию. Тратить силы, дарованные Делателем на эти создания, казалось ему кощунством.

— Сами справятся… или умрут, — пробормотал он. — И, кажется, им самим это не так уж и важно…

Под Архендором Стражи потеряли огромное число воинов. Вампиры Морсиба появились неожиданно, и ударили в спину в самый пиковый момент осады, когда армия стражей была зажата между внутренними стенами столицы. Удар был не просто сильным, он был сокрушительным. Но это не повлияло на боевой дух серых, у них его просто не было. Только холодная, чистая логика.

И всё же подкрепления уже идут. Из Драавелона прибывали новые отряды, маги и земляные драконы. Вылупились очередные кладки этих странных созданий. И битва под Архендором была лишь разминкой.

Следующую схватку Мортении придётся принять на открытой земле, под градом магии, без защиты крепостных стен и укреплений. Вильгельм невольно усмехнулся.

К своему собственному удивлению, Светоносный поймал себя на мысли, что единственным стражем, с которым он смог нормально общаться был Генерал, скорее всего есть ещё подобные ему. Но у остальных не было лиц. Не было характеров. Как Криста нашла путь к нему? Каким образом она смогла уговорить этих бессердечных тварей служить делу Делателя?

Мысль об этом кольнула его где-то глубоко внутри. Эта женщина не могла похвастаться физической силой, но её разум был бритвено остр. И всё же как она добилась союза с Стражами?

Он поднял голову к небу, где между ветвями мелькали блики солнца, и медленно осенил себя знаком Делателя. От него по пальцам растеклось привычное тепло.

— На всё Его воля, — произнёс он тихо. — И если Он привёл нас сюда, значит, так должно быть. Даже если вокруг нет ни одного существа, которое можно назвать по-настоящему живым. Я очищу эту страну от скверны во имя Его.

Глава 4.1. Путь в никуда

Колёса глухо скрипели по размокшей дороге. С неба валил мокрый снег. Грязь всасывала сапоги до щиколоток, и каждый шаг отзывался тупой болью в ногах. Ветер шёл с запада, тяжёлый, даже под слоем снега и грязи пахнущий гарью сожжённых полей. Они шли почти в самом конце колонны, охраняя обоз с порохом. Одну из повозок медленно тянула худая, иссохшая лошадь. Кости под кожей животины выпирали, будто пытаясь пробиться наружу. Шея опущена, лошадь дышала с трудом, казалось только собственное упрямство поддерживало в ней жизнь.

Боб шёл чуть позади, прижимая к себе тяжелое длинное копьё.

— Глянь на неё, — сказал он, мотнув подбородком на лошадь. — Ещё пару вёрст, и сама рухнет.

— Пусть рухнет, — отозвался Бик, не поворачивая головы. — Нам то какое дело?

Боб помолчал, а потом усмехнулся:

— Какое дело? Я уже три дня почти ничего не ел. Только похлёбку из солонины и сухарей. Желудок уже пытается сожрать меня изнутри. Я хочу мяса!

— Когда ты успел стать таким нытиком? Жратвы нет уже давно, погода отвратительная, всем тяжело так же, как и тебе. Мяса нет и не будет. Иди, пока можешь, я слышал, тех, кто отстаёт выпивают вампиры. — Бика передёрнуло от страха.

— Давай сожрём лошадь? Ткнём её кинжалом, она сама истечёт кровью. А потом быстро приготовим и съедим. Никто не догадается!

Он сказал это тихо, будто самому себе, но Бик обернулся. Его глаза под нависшим капюшоном голодно блеснули.

— Что ты сказал?

— Да ничего... — пожал плечами Боб. — Просто... Если сказать, что пала сама, никто и не узнает. Отрежем кусок, сварим в котелке, хоть один день по-человечески поедим.

Глаза Бика выдали его сомнения. Он голодно сглотнул подступившую в глотку слюну. Его взгляд метнулся в сторону телеги.

— А что если…

Но спустя несколько мгновений он резко мотнул головой, словно отгоняя наваждение. Потом шагнул ближе и отвесил Бобу звонкую оплеуху.

— А кто, по-твоему, потащит телегу, когда ты обглодаешь её кости? Ты? Или, может, командир?

Боб мотнул головой, не отвечая. По лицу побежала тонкая струйка грязной воды, и он вытер её рукавом.

— Да пошёл ты, — пробормотал он. — Мы все тут подохнем рано или поздно. Хоть бы раз поели горячего, а то живот сводит.

— Замолчи, — оборвал его Бик. — Все мы голодные. Но если начнём жрать своих лошадей, завтра будем тащить повозки сами. И тогда сами будем валяться на обочине. Или окажемся в бою без пороха и ядер, тогда нас самих сожрут чужаки.

Они шли дальше. Колёса продолжали жалобно скрипеть, словно жалуясь на судьбу. Лошадь тянула, спотыкалась, но не останавливалась. Грязь, снег, хмурое небо и бесконечная дорога всё сливалось в одно бесконечное серое и отвратительное полотно.

Боб и Бик провожали животное взглядами, в которых было всё: голод, злость, усталость и тупое сожаление.

— Всё равно сдохнет, — буркнул Боб.

— Может быть, — ответил Бик, не поворачиваясь. — Но не сегодня. Сегодня она работает за нас обоих.

Повозка качнулась, и солдаты молча пошли дальше.

Глава 4.2. Путь в никуда

Лёгкий иней покрыл мёртвую траву, и от каждого шага в воздух поднимались облачка серебристой пыли. Ветер гнал по ровной как стол равнине сухой снег, срывая его с полей и стягивая в тугие вихри. Напротив друг друга выстраивались две армии, одна неподвижная, молчаливая и серая, её солдаты двигались слаженно ими как будто управляла единая воля. Вторая разобщенная, состоящая из двух частей, чернильно-чёрных воронок упырей, кружащих вокруг своих хозяев и усталой, отливающей сталью ровной стеной щитов, которые сжимали руки людей.

Малкольм, Вальтер, Марк и Элизабет молча смотрели на боевые построения. Над ними хлопал чёрный штандарт с гербом рода Раук.

Элизабет стояла чуть позади, кутаясь в меховой плащ. На её щеках лежал румянец, глаза воспалились от ветра.

— Люди устали, — сказала она тихо, глядя вниз, где растягивались колонны солдат, разбитые на сотни. — Мы шли по мерзлоте больше месяца. Даже сухари уже закончились, кони дохнут один за другим. Усталость и холод делают своё дело. Мы не готовы к битве.

Малкольм ответил не сразу. Он стоял, опершись на рукоять топора, и вглядывался в ряды армии противника.

— Мы не можем отступить, — произнёс он наконец. — Зимний марш ломает даже тех, кто закалён в сражениях. Если мы сейчас повернем назад, провизии больше не станет, а враг будет преследовать нас по пятам и навяжет битву тогда, когда сам захочет.

Он медленно повернул голову к Вальтеру:

— По нашим прогнозам они должны были отступать до самого Драавелона, они ведь не переносят холода. Что изменилось?

— Обратите внимание, Ваша Милость, над армией противника висит еле заметное марево.

Малкольм пригляделся, на самом деле, над строем Детей Солнца, воздух искажался, как над нагретым металлом в жаркий день.

— Это один из видов магического барьера, он нагревает воздух внутри себя, позволяя врагам не страдать от холода. Они будут в полной боевой готовности. Но это значит, что они тратят много маны на поддержание барьера и это даёт нам больше шансов в магической дуэли.

Малкольм задумчиво нахмурился.

— Я ждал патриархов зу Арк и зу Аксани. Хотел обсудить сражение. Они не пришли.

Голос его был ровным, но в нём звенело раздражение. Марк озвучил то, что крутилось в мыслях каждого.

— Это не случайность. Это знак презрения. Они показывают нам, что могут выиграть эту битву сами. Без помощи слабых людей.

Вальтер нахмурился. Его длинные волосы били по лицу, но он не отводил взгляда от Малкольма.

— Патриарх Зу Арк пытается показать нам наше место, — произнёс он тихо.

— Это глупо, — отрезал Малкольм. — Эта битва может стать для всех нас болезненным уроком, будем надеяться, что не последним.

Марк, стоявший рядом, усмехнулся уголком губ, но ничего не сказал. Элизабет отвела глаза, чувствуя, как мороз пробирает её до костей.

— Армия чувствует раскол, — сказала она. — А ты слишком спокоен для человека, который знает, что завтра может случиться бойня.

И добавила шепотом, так чтобы услышал только Малкольм.

— Не забывай, ты обещал, что мои дети не пострадают.

Благодаря обострённому слуху Марк услышал слова матери.

— Я сам в состоянии о себе позаботиться, мама. — В его голосе чувствовался холод.

Малкольм посмотрел на Элизабет. На миг в его взгляде мелькнула усталость.

— Мы пережили осаду Архендора, — произнёс он, — переживём и завтрашний день. Я чувствую, он принесёт нам новые открытия.

Глава 4.3. Путь в никуда

Две армии стояли друг против друга на равнине, длинные тёмные линии, растянувшиеся от горизонта до горизонта. Армия Детей Солнца была единым монолитом, вампиры, которые держались поодиночке, каждый окружённый своими упырями, не казались единой силой. А уставшие люди Малкольма выглядели полными решимости, но истощенными донельзя.

Земля, укрытая коркой инея, поблёскивала под сапогами солдат, когда две армии двинулись навстречу друг другу. Но всё изменилось в одно мгновение, когда тепловой купол детей солнца достиг рядов армии Малкольма.

Воздух задрожал, снег под ногами солдат начал стремительно таять, превращаясь в липкую серо-бурую кашу. Влага поднималась в виде густого пара, обволакивая людей и упырей. Дышать стало тяжелее, будто кто-то накрыл их всех невидимым котлом. Холодный воздух зимнего утра сменился удушающим влажным жаром тропического леса.

Над рядами Детей Солнца поднялась сверкающая дуга, и в следующее мгновение в сторону объединённой армии Морсиба и Мортении полетел первый магический снаряд. Он оставлял за собой яркий след, как падающая звезда, и разорвался в самой гуще упырей. Землю сотрясла волна, запах озона смешался с гарью, а на месте удара осталось пятно выжженной земли голый круг чёрной почвы, более десяти метров в диаметре, в котором не осталось ничего живого.

Следом полетели новые снаряды. Один за другим, они пересекали небо, взрывались среди плотных рядов солдат, осыпая окрестности пламенем, обломками и кусками тел тех, кому повезло меньше. Крики, звон оружия, стоны раненых, всё сливалось в невообразимый хаос. Воздух дрожал от магии и криков боли. Люди, ослеплённые вспышками, жались к земле. Тут и там маги из Дома Зу Алхи пытались противопоставить что-то силе Детей Солнца, но их попытки выглядели жалко. Ещё немного, и армия людей побежит и у вампиров не останется и шанса.

Небо вспыхнуло. Из-за облаков вырвался огонь, в котором проступил огромный пылающий силуэт с раскинутыми крыльями. Гигантская птица, огненный феникс, спустился на поле боя. Он появился точно между армиями столь внезапно, что даже маги Детей Солнца прекратили обстрел, поражённо глядя вверх. Тело феникса состояло из света и пламени, но было видно, что это не живое существо, а прозрачная проекция, зыбкая, как отражение в воде. Вальтер и его маги наконец-то вступили в бой.

Феникс издал пронзительный высокий крик, от которого содрогнулась равнина. Ударом крыла феникс отправил назад огненный шар, который летел в сторону строя людей. Вспышка, столб дыма и пламени, десятки Детей Солнца сгорели дотла.

Пламя, струящееся с его перьев, падало вниз, сжигая чужаков одного за другим и когда он распахнул клюв, из него вырвалась огненная буря, сметающая всё на своём пути. Там, где прошёл поток его пламени, земля чернела, металл плавился, а сотня Детей Солнца исчезла в ослепительном зареве. Крики затихли, уступая место треску горящей плоти.

Малкольм стоял, стиснув рукоять топора, и смотрел на эту картину. Его сердце на миг дрогнуло, сила магии, которой владел Вальтер, ужасала. Малкольм никогда не слышал о магах способных на подобное.

Феникс пролетел над рядами армии Детей Солнца, оставляя за собой шлейф жара. Искры, падающее с его крыльев прожигали плоть и заставляли кровь чужаков кипеть, убивая их изнутри. Магические снаряды Детей Солнца попадали в него один за другим, но Феникс как будто не замечал их, продолжая сжигать чужаков одного за другим.

Малкольм перевёл взгляд на Вальтера, стоящего в стороне, тот стоял в центре огромной пентаграммы, начертанной прямо на промокшей земле. Линии, выведенные серебряной пылью, мерцали, пульсируя в такт его сердцу.

Вокруг Вальтера, кольцом, стояли маги университета. Все, кого он сумел собрать за последние дни. Старые профессора с осунувшимися лицами, юные адепты, едва научившиеся контролировать потоки силы, сейчас важна была каждая капля маны. Но Вальтер собрал не только их, здесь же были знахари из приграничных деревень, аптекари, деревенские ведьмы, каждый, в ком теплилась хотя бы крупица искры, и кто не нужен был на поле боя. Они стояли плечом к плечу, образуя живую цепь, и передавали энергию Вальтеру, который направлял её на поддержание феникса. Сама пентаграмма была уникальным артефактом, который помогал и поддерживал магистра.

Дети Солнца, увидев, что их магические снаряды не причиняют гигантской птице никакого вреда, спешно воздвигли новый барьер. Десятки магов вытянули руки к небу, их заклинания сплетались в ослепительную стену, которая должна была отделить их армию от магического создания.

Но Феникс выдохнул очередную волну пламени, она ударила в барьер, разорвав его в одно мгновение. Огненная стена, расколовшись, обрушилась на своих создателей. Маги серых сгорали как спички в руках ребёнка. Казалось, что магическая дуэль выиграна и осталось только подождать пока маги не закончат своё дело.

Но покой длился недолго. Прямо под пролетающим фениксом из земли вырвался земляной дракон, его челюсти сомкнулись на крыле птицы, бросая её на землю. Его тело было полупрозрачным, как и тело феникса, Дети Солнца решили выбивать клин клином. Рёв магических существ сотрясал воздух, заставляя людей чувствовать себя беспомощными мошками, которые наблюдают за битвой титанов.

Дракон ринулся вперёд, его когти вонзились в грудь феникса, с хрустом вырывая куски света. В ответ птица вскинула голову, и вонзила раскалённый клюв в шею чудовища. Из разрыва брызнула чистая мана, выжигая всё вокруг.

Они сцепились в яростный клубок из когтей и пламени. За каждое движение титанов кто-то платил огромную цену, каждый пропущенный удар мог стоить десятки жизней.

Вальтер стоял в самом центре, его лицо было неестественно бледным, глаза горели магическим светом. Потоки силы, которые он направлял в феникса, были слишком сильны даже для него. Воздух вокруг пульсировал, на его теле появлялись ожоги, мгновенно заживающие и открывающиеся вновь.

Первым не выдержал один из знахарей на внешнем круге. Его тело выгнулось дугой, он издал тихий стон и осел на колени. Из его носа потекла тёмная кровь. Следом упала ведьма в зелёном плаще, она обмякла словно в её теле не осталось ни одной целой кости. Сразу за ней упал молодой маг с тонкими чертами лица, его глаза налились кровью, и через секунду из ушей и носа хлынул алый поток. Малкольм понял, что молодой маг уже не поднимется на ноги.

Глава 5.1. Сила оружия

Сверху казалось, что армии сошлись в одно живое месиво, где человек неотличим от вампира или серого, где броня, плоть и грязь смешались в единую поглощающую саму себя массу. Издалека всё казалось простым, ровные линии отрядов, похожие на схему на столе алхимика, никакой грязи и крови, почти математика.

Благодаря Вальтеру у них было преимущество. Но даже без магии Дети Солнца оставались врагом, которого нельзя недооценивать.

Фаланга людей медленно но верно давила с левого фланга, напирая тяжелыми щитами. Длинные копья вгрызались в плоть противника, а сапоги хлюпали в грязи, напитанной кровью. Люди шли стеной ровной и непоколебимой, приказы сотников раздавались над строем. Они разрезали строй Детей Солнца, шаг за шагом оттесняя их. Но даже отсюда Малкольм чувствовал их усталость. Каждый новый шаг вперёд давался всё тяжелее и тяжелее. Их продвижение вперёд становилось всё медленнее, пока не прекратилось совсем.

С правого фланга, который заняли силы Морсиба, дела шли ещё хуже. По отдельности каждый из них был чудовищем, способным в одиночку сокрушить десяток людей, но их растили одиночками-хищниками, а не солдатами. Они сражались, как волки, окружённые собственной сворой упырей: рвали, метались, отрывали головы, вместо того чтобы двигаться вперёд. Там, где должна была быть стена клинков, бушевал хаос. Каждый из них был сильнее противника, но их строй был жидким и слабым.

Малкольм видел, как один из вампиров, массивный, с длинной косой и рубиновыми глазами, прыгнул прямо на стену щитов. Он рубил направо и налево, отнимая жизни, но копья врага находили его тело раз за разом, пока он не потерял возможность двигаться, а следом и жизнь. И сразу будто по неведомому сигналу десятки упырей вокруг завыли и бросились в разные стороны. Несколько из них рванули прямо на людей, во фланг человеческой фаланги привлечённые запахом человеческой крови. Малкольм сжал кулаки, чувствуя, как пальцы впиваются в перчатку. Ещё немного и они перегрызут горло своим же союзникам.

С счастью сотник, который управлял сектором фаланги, вовремя увидел опасность, резкая команда и строй принял упырей на копья, серебряные наконечники быстро закончили дело. Малкольм тяжело выдохнул. Только счастливая случайность спасла его людей, и всё же на поле боя иногда достаточно и этого.

Малкольм видел, как линия человеческой фаланги выгибается под напором врага. Ещё немного и строй переломится. Люди уже не шли вперёд, они держались, сгибаясь под тяжестью щитов. Дети Солнца, словно чувствуя слабину, врубались в их ряды тяжёлыми мечами.

Малкольм чувствовал, как растёт раздражение. Если бы здесь был Декер всё было бы по-другому, он смог бы удержать строй, но старого друга не было рядом и уже никогда не будет. Малкольм знал, стоит фаланге рухнуть и всё пропало. Без прикрытия людей, Дети Солнца сомнут вампиров и всё будет кончено менее чем за час.

Но внизу уже начиналось то, чего он боялся, фаланга ломалась. Она, изогнувшись, дрогнула и пошла назад. Самым слабым местом была середина строя, где смыкались силы людей и вампиров.

— Труби сигнал «Чёрным Розам». Они нужны нам!

Над полем боя разнёсся переливчатый звук сигнальных рожков.

📚 Понравилась книга?
💖 Ставь лайк, оставь комментарий и ✨ подписывайся на автора!
🦇 Твоя поддержка вдохновляет на продолжение истории!

Глава 5.2. Сила оружия

Десятник Ханс стоял в третьем ряду. Не первый, не второй, третий, это значит, что у него есть шансы пережить сегодняшний день. В отличие от тех, кому не повезло оказаться впереди. Он знал, что его король, бывший или нынешний, кто сейчас разберёт, этого не одобряет, но всё равно украдкой начертил в воздухе знак Делателя. Чтобы пережить этот день ему не помешает любая помощь.

— Повезло, — пробормотал он себе под нос и крепче сжал древко копья.

Копьё было старое, древко потемнело от времени и впитавшегося в него пота. Весь его мир теперь сводился к этой шершавой деревянной рукояти, к ощущению тяжести щита на левой руке, к запаху пота и масла, которым пропитаны ремни доспеха.

Небо над ними было тяжёлым, цвета свинца, с редкими клочьями дыма. Сражение магических чудищ, развернувшееся меньше часа назад, превратило небо в пепельную бездну. Огненные вспышки и гул стояли у него в голове до сих пор. Ханс тогда видел, как сотни людей сгорели живьём, как их тени навсегда отпечатались на земле. Он не понимал, что это было, и не хотел понимать, но серым точно досталось больше. Главное, что он до сих пор жив. Если начать думать о том, как близка его смерть, он точно не переживёт этот день. Сейчас он жив, главное, чтобы так и оставалось.

Он огляделся. Всего в ста метрах от него было выжженное пятно, соседнему отряду повезло гораздо меньше. Ханс тихо чертыхнулся, почувствовав, как по спине стекает пот под кольчугой. Удивительно, что ещё никто не бросил копьё, и не побежал. Их всех держал в строю только страх, что проигрыш будет страшнее смерти.

— Чёрт бы всё побрал… До отставки оставалось всего-то два года, — подумал он, — два года и пенсия. Дом, где жена варит похлёбку, где печь теплая, где сын уже подрос. Я пережил бойню в Архендоре не для того, чтобы помереть здесь с бурчащим от голода животом.

Раздался протяжный звук рога. Сотник выкрикнул приказ, повторяя его за сержантом. Ханс, как положено, зычно повторил за ним:

— Вперёд! Шагом!

Его крик подхватили десятники справа и слева, слова волной прокатились по фаланге. Строй дрогнул и двинулся вперёд как единое целое. Сотни ног поднялись в унисон, гул шагов отдавался в груди.

Фаланга пошла вперёд, сапоги отбивали единый ритм. Щиты ударялись друг о друга, копья опустились вперёд навстречу противнику, и звук их движения напоминал шелест дождя по железной крыше. Ханс шагал в ногу, чувствуя, как под подошвами дрожит земля от тяжёлого топота сотен ног.

— Главное дожить до вечера. Один день. Потом ещё один. И так, пока не вернусь домой.

Всё лишнее исчезло. Страх отступил. Он смачно сплюнул на землю, попав на сапог идущего рядом бойца. Ритм шагов убаюкивал, превращался в песню. Шаг за шагом, вздох за вздохом, дыхание всей армии сливалось в одно. Даже в его чёрством от многих лет службы сердце Ханса зашевелилось что-то похожее на детский восторг. В такие моменты он чувствовал себя частью чего-то большего. Сильнее и важнее чем он сам. Он часть огромного живого тела, в котором тысячи людей двигаются как один.

Он не знал, сколько их падёт сегодня. Не знал, что будет завтра. Но сейчас он чувствовал, что пока строй держится, у страха нет над ним власти. И даже смерть не кажется такой ужасной, если рядом плечо товарища и ритм, который гремит в груди как барабан судьбы.

Так было до тех пор, пока Ханс не увидел противника. Чешуйчатая кожа блестела тусклым серым блеском, как у рыбы, только толстая и жёсткая, под ней перекатывались огромные канаты мышц. Их морды были заострённые, вытянутые, с длинными челюстями, в которых мерцали ряды зубов, золотые, холодные, бесстрастные глаза смотрели прямо на них. Каждый из серых выглядел пугающе, не вместе они были похожи на неостановимую стихию, которая сметёт жалких человечков и даже не собьётся с шага.

Копьё задрожало в руках Ханса. Дерево дрожало, но он только сжал древко крепче. Он десятник и не может показывать слабость. Подняв взгляд, он увидел, как люди вокруг напряглись, кто-то глубоко вдохнул, кто-то сжал зубы, но все продолжали шагать.

Рядом, среди его людей, что-то застучало, и сначала Ханс не понял откуда исходит стук. Но глядевшись понял, что стучат зубы Зига. Молодой парень, которого он принял в свою десятку совсем недавно, ещё совсем зелёный, худой с детским пушком над верхней губой. Его зубы стучали так часто и так громко, а в глазах плескалось столько паники, что Ханс не мог оставить это без внимания. Одно слабое звено, это смерть для всей фаланги.

Он резко повернулся, вскинул руку и дал Зигу звонкую оплеуху. Удар отозвался в дешёвом шлеме парня колокольным звоном, и взгляд Зига на миг остекленел.

— Ты получал жалованье, щенок? — начал кричать Ханс так, чтобы его услышали ближайшие ряды. — Ел нашу баланду? Значит ты теперь часть строя! Если побежишь и нарушишь строй, я сам тебя прикончу! Держи копьё крепче и коли изо всех сил. А если почувствуешь, что не можешь стоять на месте и ноги пытаются унести тебя подальше, тогда закрой глаза и продолжай колоть, пока всё не закончится или пока не сдохнешь. Понял?

Зиг коротко закивал. Взгляд его еще дрожал, но в нём проснулся новый страх, сейчас он боялся командира больше, чем Серых.

Серые приблизились. Их челюсти скрежетали, в ноздри людей ударил звериный запах. Ханс уже мог рассмотреть отдельные чешуйки на их руках и их грубые сколоченные из кусков дерева щиты и дубинки.

Крик сотника пронёсся над полем, как раскат грома:

— Опустить копья! Вперёд! Шаг!

Фаланга сдвинулась вперёд. Гул тысяч подошв слился в единый звук, будто сама земля ожила и пошла в бой. Щиты прижались плотнее, копья устремились на противника. Ханс ощущал плечо соседа, и дыхание того, кто стоял позади него.

Передний ряд столкнулся с серыми. Глухой удар и первые копья вонзились в чешую. Воздух наполнился хрипом и визгом. Серые давили, ломились грудью, их когти скрежетали по металлу, зубы пытались добраться до человеческой плоти, но строй держался. Копьё каждого следующего ряда было чуть-чуть длиннее, чем у предыдущего и если Серые подбирались слишком близко, то второй и третий ряды могли нанести им удары. В этом и состояла сила фаланги.

Глава 5.3. Сила оружия

Жизнь Джона изменилась в неожиданную сторону с тех пор, как он стал вампиром. С самого детства он мечтал попасть в королевскую гвардию или стать генералом, носить блестящий доспех, украшенный гербом Мортении, и отдавать приказы тысячам солдат. Он хотел занять своё место в иерархии и доказать своим братьям, что даже младший сын обнищавшего рода способен подняться до небывалых высот. Но бой у ворот Архендора перечеркнул все его мечты.

Джон помнил тот день до мельчайших деталей. Он помнил копьё, которое пронзило его насквозь, всепоглощающую боль и хищную морду твари, которая это сделала. Если бы не Марк де Ланк, он бы так и остался лежать под грудой тел, рядом со створками ворот, выбитыми магией. Но Марк решил иначе. Он оценил его храбрость и даровал ему новую жизнь, вечную и полную сражений. Но это не изменило того, кем был Джон, изменились только обстоятельства.

Теперь Джон стоял вне привычного порядка, вне мира, где есть король, вассалы и закон. Орден Чёрной Розы, созданный Марком, жил по собственным правилам. Его члены подчинялись только воле своего повелителя, презирая власть смертных. Они были самыми сильными воинами королевства, никто не спорил с этим. Они были оторваны от обычной иерархии общества, мечту о том, чтобы стоять перед солдатами в блестящих доспехах можно было забыть.

Это было не то, о чём Джон грезил в детстве. Но, как ни странно, в этом новом положении были свои преимущества. Мир стал проще. Не нужно было выслуживаться перед придворными, угождать командирам или мечтать о милости короля. И хотя Орден Чёрной Розы был подчинён только Марку, Джон быстро понял, что рядом с ним есть место для ещё одной фигуры, ведь у каждого лидера должна быть правая рука.

И теперь, когда над полем боя загудели рожки, зовущие их в сражение, Джон почувствовал, как в нём поднимается знакомое волнение. Его губы сами собой растянулись в холодной улыбке, той самой, что он неосознанно перенял у своего господина. Рядом стоял Марк, улыбка на его лице, показывала его жажду крови и боя.

А Джон… Джон жаждал признания. Для него бой был не просто резнёй, это была сцена, возможность показать себя, подняться на ещё одну ступень выше. Он хотел, чтобы его имя звучало рядом с именем Марка, чтобы его уважали, чтобы даже бессмертные кланялись, видя в нём не просто воина, а второго после Марка.

Над полем боя раздался звонкий звук сигнальных рожков. Джон узнал условный сигнал.

Марк обнажил меч, его клинок блеснул в тусклом свете, и всё вокруг будто замерло на миг. Джон достал из седельной луки копьё, чувствуя, как сила крови бьётся в его венах, наполняя мышцы нечеловеческой лёгкостью. Он больше не был человеком, он был гораздо большим.

— Орден Чёрной Розы, вперёд, — произнёс Марк, и его голос был похож на раскат грома.

Они понеслись в обход, низко пригибаясь к гривам своих коней, и земля под копытами дрожала, будто не выдерживала этого натиска. Только фланговый удар кавалерии мог изменить ход боя, и Малкольм доверил это им. Фаланга трещала, упыри не слушались приказов, Джон видел, что только они могли исправить положение дел.

Лошади, напитанные кровавой яростью своих всадников, хрипели от предвкушения боя, их глаза сверкали безумием. Чёрные доспехи рыцарей сливались с грязью поля боя, лишь изредка вспыхивали красные отблески в забралах шлемов чёрных рыцарей.

Широкая дуга, которой они огибали строй Детей Солнца, тянулась мучительно долго. Джон чувствовал, как напряжение растёт в груди, как разум затягивает красный туман, и даже его холодное сердце, обычно безупречно сдержанное, начинало дрожать от жажды крови. Он вгрызался взглядом в вражеские ряды, и мир сужался до одного-единственного желания рубить, резать, рвать. Таком была сила крови Зу Арк.

Но в тот миг, когда они почти развернулись во фланг вражеской пехоте, воздух впереди засверкал. Словно солнце само спустилось на землю. Навстречу вылетели рыцари в белых доспехах, сияющих слепящим светом. Вокруг них поднималась аура магии Делателя. Над их головами поднимался стяг с серой гончей. Герб дома де Ланк. Единственный кто до сих пор использовал его, это Вильгельм Предатель.

Джон увидел, как Марк вскинул голову, и в его глазах вспыхнуло нечто, что можно было принять за радость. Он мгновенно забыл о пехоте, о фаланговом ударе, о ходе боя. Его внимание полностью захватил этот свет, этот вызов.

— Меняем цель! Посмотрим, поможет ли им магия, если сердце перестало биться! — прорычал он, поднимая копьё.

Крик его разнёсся по равнине, и кавалерия вампиров ринулась вперёд, сталкиваясь с сияющими рыцарями. Свет и тьма столкнулись в ослепительном вихре.

Джон мчался рядом, ощущая, как каждая капля силы в нём горит, как пульсирует жажда. Прямо на Джона мчался рыцарь в белой броне. В его руках было такое же длинное копьё. Они казались искаженными отражениями друг друга, но Джон оказался быстрее. Он отбил щитом вражеское копьё, и оно разлетелось в щепки, копьё Джона вошло прямо под шлем рыцаря. Светлая броня окрасилась брызнувшей на неё кровью.

Не успел Джон обрадоваться победе, как невероятной силы удар сбросил его с лошади. Над ним гарцевал всадник, от которого исходило ослепительное сияние за спиной распростёрлись крылья, один взгляд на которые причинял Джону боль. Свет пригвоздил его к земле, не давал двинуться, лишал сил, ему оставалось только смотреть на то, как всадник наклоняет своё копьё, чтобы пронзить его сердце.

— Отец! А вот и ты!

Гневный крик разорвал поле боя, Марк яростно напал на Вильгельма и хаос поля боя унёс их прочь.

Джон с трудом поднялся на ноги, прямо перед его глазами оказалась вдетая в стремя нога в светлой броне, он схватился за неё, дёрнул вверх и всадник, вскрикнув от неожиданности упал с лошади. Джон топтал шлем рыцаря, пока наружу не брызнули ручейки крови вперемешку с ошмётками мозга, и вскочил в седло. Битва ещё не закончена, чем больше он сегодня прольёт крови, тем ближе станет к своему повелителю.

Глава 5.4. Сила оружия

Поле боя дышало поражением. Над чёрной равниной клубился дым, воздух был густ от пепла и криков. Малкольм с трудом подавил стон разочарования, когда увидел, как кавалерия Марка позволила противнику связать себя боем. Этот мальчишка, как обычно, на поле боя, поглощён кровавой яростью и не видит общей картины.

Порядок войска вампиров рушился, смещался, превращался в бесформенную массу. Дети Солнца перестраивались клином, расширяя разрыв между силами людей и вампиров, если так продолжится дальше, строй развалится и превратиться в хаотичные островки сопротивления. Фаланга пехоты с длинными копьями станет беспомощной добычей, если строй будет разорван.

Теперь только чудо могло спасти эту битву. И Малкольм больше не мог отсиживаться в стороне. Но Мордред первым успел на поле боя. Патриарх зу Арк, чья гордость не позволяла видеть поражение своего дома, ринулся вперёд. Он был гол по пояс, взмахи гигантского молота в его руке заставляли воздух петь. Картина поля боя сразу изменилась, если до этого вампиры бились как одиночки, то теперь они стремились к своему лидеру. Вокруг Мордреда быстро сформировалось ядро из вампиров, которые начали теснить Детей Солнца по центру. Мордред был неостановим, каждый удар его молота обрывал жизнь одного из врагов. Он не просто ломал им черепа, от Серых оставалась лишь лужица зелёной крови и обрывки плоти.

Малкольм понял, что он гораздо слабее. Такие удары раскололи бы Хельгрим как скорлупу ореха. Уже казалось, что в нём нет нужды и всё под контролем, когда земля под ногами патриарха вспучилась и взорвалась осколками камня. Гигантские челюсти оторвали ему обе ноги ниже колена. Земляной дракон вырвался из земли, издав оглушающий рёв, он разметал всех вокруг и тяжело опустился на все четыре лапы. Зверь продолжал топтаться на теле Патриарха, превращая его в кашу, со спины существа соскочил Генерал, нагнувшись он поднял в воздух измочаленное тело Мордреда. Вампир посмотрел ему в глаза без страха, ощерился клыками и зарычал. Покрытое костяными наростами лицо генерала исказилось в подобии улыбки.

— Гораздо проще чем я думал.

Но прежде, чем он смог нанести последний удар. Из клубов дыма, в громыхающем Хельгриме, вылетел Малкольм, размашистый удар его топора заставил Генерала отшатнутся и выронить искалеченное тело Мордреда. Генерал едва успел поднять свой молот, чтобы заблокировать следующий удар, вокруг них бушевала битва, земляной дракон с рёвом топтал очередного вампира и отступал под ударами подходящей фаланги копейщиков, солдаты детей солнца пытались пробиться сквозь упырей к своему генералу. Но на этот короткий миг они остались один на один. Генерал заблокировал удар Малкольма и давил своим молотом, пытаясь получить преимущество. Малкольм с удивлением понял, что опять уступает в силе, он давил всей массой Хельгрима, призывал всю силу крови Зу Арк, но ничего не помогало, Дитя Солнца теснило его шаг за шагом.

Размокшая земля скользила под тяжестью доспеха, Малкольм чувствовал, как начинают дрожать ноги. За спиной генерала мелькнул блик на лезвии рапиры, настолько быстро, что фигура её обладательницы была почти не различима. Лезвие воткнулось в шею генерала, проскрежетав по костяной пластине и глубоко вошло в плоть. Генерал оступился и прежде, чем смог схватить юркую цель, за его спиной уже никого не было. Следующим местом куда воткнулась рапира Элизабет была голень, потом середина спины и наконец колено. Яростный взмах молота откинул Элизабет и Малкольма. Они оба тяжело дыша замерли напротив противника, который хоть и истекал кровью из множества порезов, но не выглядел тяжело раненным.

За его спиной лежал поверженный патриарх зу Арк, едва подававший признаки жизни. Его раны почти не восстанавливались.

— Мы оба потеряли слишком много, — произнёс генерал, вытирая кровь с лица. Малкольм впервые слышал его странно человеческий голос. — Хватит этой бойни. Заключим мир, Малкольм фон Раук. Пусть вампиры Морсиба сами делают свою грязную работу, бери своих людей и уходи.

На мгновение на поле воцарилась тишина. Шум поля боя как будто отступил. Малкольм поднял топор показывая, что готов к бою. Его глаза вспыхнули алым, от гнева, который он не собирался сдерживать.

— Меня связывает клятва верности, которую я дал из-за вашего нападения. Вашему слову никогда нельзя было доверять. Вы убили Декера, одного из моих лучших людей во время похожих переговоров. Война продолжиться, пока я не буду верен, что вы больше не угроза для Мортении.

Элизабет перевела взгляд с него на генерала. В её глазах мелькнула затравленная усталость, мимолётная надежда закончит всё это умерла не родившись. Генерал окинул взглядом поле боя, поднёс руку ко рту и издал высокий свист. Земляной дракон наклонился к нему, и Дитя Солнца запрыгнуло ему на загривок.

— Ты считаешь себя больше человеком, чем вампиром. Это необычно. Для выживания твоего рода ты должен избавиться от вампиров.

Дракон нырнул в рыхлую землю и закопался в неё унося своего всадника прочь от поля боя. Армия Серых начала организованно отступать, забирая своих раненых и оставляя погибших на поле боя.

— Преследовать! — резко бросил Малкольм.

Но Элизабет остановила его, положив руку на рукоять топора.

— Посмотри вокруг, — сказала она тихо. — Потери равны. У нас нет преимущества. Люди вымотаны, маги истощены, упыри не слушаются, вампиры без патриарха не пойдут дальше. Если мы двинемся за ними, потери будут огромными.

Малкольм оглянулся. Поле было усеяно телами, люди валились с ног от усталости. Кровь смешалась с грязью, окрашивая поле боя в бардовый цвет. Ветер нёс стоны раненых. Он молча смотрел на всё это, потом медленно кивнул.

— Прекратить наступление, — произнёс он, тяжело опуская топор. — Сегодня поле боя осталось за нами.

С отступающей армией Детей Солнца пропал и согревающий воздух купол. И снег вновь начал падать тихий, равнодушный, накрывая мёртвых последним белоснежным саваном.

Глава 6.1. Холодный марш

Снег шёл мелкими, мокрыми хлопьями, не настолько густо, чтобы заметно покрыть землю, но достаточно чтобы напомнить о себе. Под ногами Бика и Боба влажно чавкала грязь дороги, разбитой повозками и ногами людей, холодный воздух резал лицо и казалось, забирался в самую душу, пробирая до костей. Это был не грозный зимний мороз, но он крал тепло, потому что в животе у каждого жил голод, который не позволял телу согреться.

Боб шёл рядом с Биком, еле переставляя ноги. Каждый шаг давался всё труднее, желудок сводило так, что все мысли были только о еде. Он надсадно закашлялся.

— Мы же победили, — сказал он внезапно. — Так зачем нам дальше тащиться? Сколько мы так проходим на куске солонины и на половинке ломтя хлеба в день? — Его голос дрожал, и фразу оборвал очередной приступ кашля.

Бик бросил усталый взгляд на Боба и ответил ровно и безразлично:

— Не трать силы. Иди и не думай слишком много. Мы просто солдаты. За нас думают другие. Радуйся, что пережил ту битву.

— Я бы рад, — начал Боб тихо, — но всё, о чём могу думать, это жратва. Всё в голове крутится вокруг еды. Не могу перестать представлять себе домашнюю стряпню. Хочу домой.

Бик выдавил из себя подобие ободряющей улыбки.

— Я ещё ни разу не встречал солдата, который много думал и долго жил, — сказал он. — Не думай, просто иди и тогда переживёшь ещё один день.

Боб знал, что товарищ прав, уже не раз и не два они прошли мимо солдат, которые не выдержали марша. Их тела на обочине дороги теперь медленно покрывались снегом. Некоторые ещё были живы, но их судьба была незавидной. Без еды и огня они не переживут следующую ночь.

Боб молчал, пока внезапно не разродился полной упрёка фразой.

— Жалко, что мы тогда не сделали… ну с той лошадью, — проговорил он, глядя себе под ноги. — Она сдохла. Мясо разделили на всех, и в итоге нам досталось по маленькому кусочку.

Желудок Бика забурчал так, что услышал даже собеседник.

— Да, — признал Бик. — Ты был прав.

Повозка квартирмейстера тряслась впереди. Боб посмотрел на повозку как на оазис в пустыне, и на его лице как в открытой книге читалась новая мысль.

— Слушай, — прошептал он, почти улыбаясь, — ты знаешь, о чём я сейчас думаю?

Бик не повернулся, но напряженные плечи выдали что он думает о том-же самом.

— Заткнись. Мы не будем красть еду, — коротко отрезал он. — Это плохо закончится.

Глаза Боба загорелись голодным блеском напополам с решимостью и отчаянием.

— Ты уже признал, что я был прав один раз, — сказал он хитро. — Давай сделаем это или сдохнем от голода.

— Заткнись, или я тебя опять ударю. Молчи. Шагай. И жди ужина. — Ответил Бик, но теперь и его взгляд не отрывался от повозки, едущей перед ним. Он тяжело сглотнул слюну и с трудом опустил взгляд.

Глава 6.2. Холодный марш

— Ты позор дома Зу Арк. Если бы ты не остановил наступление, Дети Солнца пали бы. Они отступали, потому что проигрывали. Вечный недоволен. Теперь мы топчемся здесь, теряя время. — произнёс Мордред, голос его был наполнен наигранным презрением, за которым скрывалась ярость уязвлённого самолюбия. Последние слова он почти выплюнул, будто сама мысль о промедлении оскорбляла его.

Малкольм стоял неподвижно. Сам взгляд на Мордреда давал ему силы держать себя в руках. Он не мог позволить себе скатиться в ту же звериную ярость, он пытался быть лучше, чем его собеседник. Только снег, тающий на его плаще, медленно стекал по ткани и испарялся на тёплом воздухе костра. Он позволил паузе затянуться.

— Мы победили бы, — повторил зу Арк, делая шаг вперёд, и его глаза вспыхнули алым. — Но ты остановил нас. Почему? Из страха? Или потому, что люди тебе дороже, чем твой род?

Малкольм медленно поднял взгляд. Его глаза отражали пламя, красные языки плясали в глубине зрачков. Он ответил ровно, не позволяя себе повысить голос:

— Я остановил наступление, потому что ты позволил себя ранить, а твои подчинённые ведут себя как свора волков, а не как армия. Без тебя они неуправляемы. Потому что у вас никогда не было необходимости в настоящей дисциплине. — Он шагнул ближе. — Наша армия сильнее их. Но мы разобщены. И не бьёмся, как единая сила. Во время боя упыри напали на людей. Как можно держать строй в таких условиях? В отличие от Чёрных Роз моего внука твои вампиры не дерутся плечом к плечу, в итоге вас убивают поодиночке, и упыри теряют чувство поводка. Из-за тебя Зу Аксани и Зу Алхи держатся особняком. Мы не армия, а бродячий цирк.

Он говорил спокойно, но в каждом слове чувствовалась усталость и глухая ярость, он видел, что бесполезно сотрясает воздух. Мордред не собирался даже попытаться понять его слова. Вождь небольшого северного племени, который был обращен много столетий назад бывшим патриархом за свою смелость и силу просто не понимал его.

— Ты хочешь победы? — продолжил Малкольм. — Тогда мы должны драться как армия. Сила одного бойца не стоит ничего, если ты управляешь тысячами рук, которые сжимают копья.

Пламя костра вспыхнуло выше, отражаясь на лице зу Арка, и на мгновение в его чертах проступило нечто звериное, древняя гордость охотника, привыкшего, что мир склоняется перед ним.

— Ты забываешь, с кем говоришь, — процедил он. — Членам своего дома только я отдаю приказы, и ты его часть. Ты пытаешься учить меня, как управлять моими детьми, пока твои собственные скрывают свою силу за доспехами, которые только гнуться и не дают им восстанавливать свои тела от ранений, жалкие человеческие привычки.

Малкольм не отвёл взгляда. Молчание между ними натянулось, как струна. Внутри Малкольма поднялась волна презрения. Как этот идиот вообще удерживает один из пиков Морсиба? Подумал он. Мелкий племенной вождь, который, наверное, даже читать не умеет. Просто идиот, опасный, сильный, но идиот.

Но вслух он произнёс другое, стараясь говорить спокойно, будто успокаивал опасного зверя:

— В твоих словах про доспехи есть доля правды, мы готовы учиться, в отличие от тебя. Мордред, я член своего собственного рода. Рода Фон Раук. Я заключил соглашение с Вечным. Не с тобой, и твоим приказам подчиняться не буду.

Патриарх побелел. Его руки дрогнули, словно он собирался броситься вперёд, но лишь сжал кулаки так, что кости хрустнули. Он привык к тому, что его слово закон. Привык, что каждый склоняет голову. Но перед ним стоял человек, которого нельзя было ни запугать, ни купить. Пока что. Только слова о Вечном заставили Мордреда вспомнить об осторожности.

Малкольм молча развернулся, не дожидаясь ответа. Плащ его задел край пламени и рассыпал огненные брызги в воздухе. За спиной он слышал, как Зу Арк глухо выдохнул, будто пытаясь проглотить собственную ярость. Мордред был проблемой, с которой нужно было разобраться.

Глава 6.3. Холодный марш

Большой зал с высокими потолками, выбранный Лукой для дворянского собрания, был полутёмным, несмотря на ранний час. Узкие окна бойницы с трудом пропускали серые солнечные лучи зимнего дня. Лука приказал слугам принести больше свечей и зажечь лампы. Новый король Мортении стоял во главе длинного дубового стола, покрытого картами, списками хозяйственных запасов и тонкими столбцами цифр, показывающих, как стремительно иссякают зерно и серебро.

Он был бледен от недосыпа, но стоял ровно, опираясь одной рукой на стол, другой сжимая пергамент с докладом о запасах зерна в Архендоре. Несколько седых баронов переглядывались, зная, что новый властитель попытается залезть к ним в карман. Представители торговых домов с жадностью думали о том какие послабления для себя смогут выбить в обмен на уступки, а старая знать недовольно морщила губы, уже готовясь ответить «нет» на просьбу молодого короля.

Толпа помещалась в зал с трудом: люди шли плечом к плечу, запах мокрой шерсти, конского пота и скопившейся тревоги висел тяжёлым облаком. Лука попытался собрать большую часть мелкого и среднего дворянства королевства и ему это удалось.

— Господа, — начал Лука, стараясь говорить громко и уверенно, его голос благодаря небольшому артефакту, закрепленному на груди, заполнил весь зал. — Народ голодает. Зима уже наступила, а урожай в большей части пахотных земель не собран. Две провинции разорены упырями. Война тянется, и то, чем она закончится, зависит не только от войск моего деда и вашего бывшего короля, но и от нас здесь и сейчас. Наше королевство должно пережить зиму. Я надеюсь на каждого из вас, я жду, что вы откроете свои запасы и накормите людей, я жду от вас пожертвований в золоте для закупки провизии за Срединным морем и для обеспечения похода на Драавелон.

По залу прошёл разнородный ропот. Местами недовольный, местами удивлённо задумчивый. Кто-то не выдержал и произнёс:

— Ваше величество, — с акцентом на последнем слове, почти насмешливым, — вы просите слишком многого.

Лука поднял глаза. Барон де Бурк широкий в плечах, с мясистым лицом, красноватым от вина и вечного раздражения уже шагнул вперёд.

— Это не просьба, а грабёж, — произнёс он громче, чем требовалось. — Вы слишком молоды и слишком спешите распоряжаться тем, что вам не принадлежит! Мы уже заплатили вам положенные налоги. Вы не имеете права требовать больше!

Несколько дворян за его спиной согласно кивнули. Другие замерли, пытаясь остаться в стороне от спора. По залу пронёсся недовольный ропот, никому не нравится, когда залезают в его карман. У де Бурка всегда были нездоровые амбиции, и теперь, когда власть сменилась он пытался получить поддержку других дворян критикуя решения нового короля.

Луке пришлось приложить усилия, чтобы не скривиться от раздражения. Де Бурк всегда был просто досадной помехой, на которую Малкольм решил не тратить своё время, но сейчас, когда всё трещало по швам даже маленькая помеха могла оказаться фатальной.

— Я ничего не отнимаю. Я прошу вас оказать помощь народу и стране, — твёрдо ответил он. — И это не прихоть. Это необходимость. Вы дворяне, вам много дано и с вас много спрашивается. Это ваш долг и пришла пора его выполнять!

— Народ, народ… — фыркнул де Бурк. — Вам просто хочется быть добрым королём.

Лука смотрел на него с раздражением, медленно переходящим в гнев.

— Любая война невозможна без надёжного тыла, — сказал он ровно. — Только вашими усилиями армия под предводительством Малкольма сможет уничтожить чудовищ, которые разрушили ваши дома, захватили половину королевства и почти сровняли с землёй столицу. Вы такие же бойцы как и те, кто сейчас проливает кровь на поле боя. Ваш вклад так же важен для нашего выживания. А тот, кто бежит с поля боя, просто трус.

Вздохи пронеслись по залу, как порыв ветра. Несколько баронов, до этого сомневавшихся, опустили головы, выказывая согласие. Но де Бурк ударил своей пухлой унизанной перстнями ладонью по столу так, что несколько листов бумаги взвились в воздух.

— Сентиментальные речи оставьте детям. От меня и моих вассалов вы не получите никакой помощи. Ни зерна, ни меди, ни единой монеты. Я заплатил положенные налоги и на этом всё.

Лука медленно закрыл глаза, сейчас ему нельзя показывать слабость. Он видел, что большая часть дворян понимает нужды королевства, одни готовы помочь, другие трусливо ждут, куда склонится чаша весов, третьи не посмеют перейти дорогу де Бурку.

— Я не могу заставить вас быть благородными, когда от этого зависят ваши жизни. — сказал он, глядя барону в глаза. — Но король не должен отступать, когда страна в нужде. Те, кто поддержат меня, будут вознаграждены. Те, кто откажутся…

Он не успел закончить. Барон уже развернулся и направился к выходу. За ним потянулись несколько недовольных. Другие, наоборот, сделали шаг к королю, в их лицах отражалась решимость. В зале стоял гул множества голосов, это было большим на что Лука мог надеяться. Совет завершился не идеально, но и поражением это не назовешь.

Когда дверь за последним из дворян закрылась, тень у дальней колонны шевельнулась. Бьянка выступила из полумрака. Её глаза мерцали, в тени алыми искрами.

Лука не повернулся к ней. Только выдохнул:

— Ты была права, как всегда.

Бьянка подошла ближе, её шаги звучали мягко, растворяясь в ворсе ковра. На губах появилась лёгкая язвительная улыбка.

— Я всегда восхищалась твоей добротой, — сказала она тихо. — И твоими попытками сохранить жизнь барону. «От этого зависят ваши жизни». Ты даже посмотрел ему в глаза, но этот боров так ничего и не понял. Лука, ты больше не мелкий дворянин, ты король. Пора бы уже понять, если хочешь приготовить омлет, придётся разбить яйца.

Лука медленно поднял взгляд и тут же отвёл его.

— Малолетний наследник де Бурка, — продолжила Бьянка так же мягко. — Будет куда более сговорчивым. После смерти отца я объясню ему какое поведение обеспечит ему долгую сытую жизнь, а какое сделает её такой же короткой как у его предшественника.

Глава 7.1. Душа человека

Ветер метался вокруг шатра, гудел в натянутых верёвках, заставляя полотно дрожать. Пламя в жаровне то вспыхивало, то угасало и с каждым новым порывом ветра холод пробирался внутрь. Когда полог шатра откинулся, Малкольм не обернулся. Он узнал эти шаги лёгкие, но уверенные, и почувствовал знакомый запах кожи и железа.

— Ты слишком долго показываешь своё неповиновение, — её голос был обманчиво спокоен. — Мордред в ярости.

Малкольм повернулся. Её кожаные доспехи были потрёпаны и порваны в нескольких местах. Во время последней битвы она не отсиживалась в тылу.

— Судя по твоему вопросу, — сказал он, — ты всё ещё веришь, что мои слова, это детский акт неповиновения. И я просто набиваю себе цену, прежде чем стану его послушной собачкой.

— Именно так я и думаю, — Жанна сделала шаг вперёд, но он не отступил. — Ведь у тебя нет другого выбора, ты вампир дома Зу Арк и должен подчиняться своему патриарху. Прекрати играть в человека, эта часть твоей жизни давно в прошлом. Мы совершили ошибку, оставив тебя одного на целых пятьдесят лет, но теперь ты со своим патриархом.

— К сожалению всё гораздо сложнее, — резко ответил Малкольм. — Мордред идиот. Ему нельзя доверять командование, он угробит армию. Он не имеет понятия о логистике человеческих подразделений, особенностях снабжения, порохе, пушках и универсальной магии и артефактах, которые используют мои маги. Отдать командование ему, это то же самое, что отдать фарфоровую вазу годовалому ребёнку.

Она сжала губы.

— Ты не видишь, насколько опасно то, что говоришь. Он твой Патриарх, а я… я его дитя.

— Вот именно, — он подошёл ближе. — Ты не видишь правды, потому что связана с ним кровью. Он держит тебя на цепи, как зверя.

Жанна вздрогнула. На мгновение в её взгляде мелькнуло что-то по-человечески слабое, растерянность, сомнение, которые быстро сменились ожесточённой злобой.

— Ты ошибаешься, — прорычала она. — Морсиб стабилен благодаря иерархии. Мы бессмертны и постоянная смена власти в пользу больше эффективности просто бессмысленна. Дай ребёнку вазу, потом ещё одну и ещё одну и в конце концов он научится не разбивать их. Он будет совершать ошибки и учиться на них. А ты своими действиями создаёшь раскол, который может изменить всё.

— Нет, — Малкольм обошёл стол и остановился почти вплотную, — Я видел, как он обращается со своими подчинёнными. Я не доверю жизни людей в руки идиота только для того, чтобы он потратив их жизни впустую стал чуть-чуть умнее.

Он видел, как её дыхание сбилось. В ней боролись разум и кровь. Жанна отвела взгляд, потом резко подняла его вновь.

— Где твой перстень, Малкольм?

Он замер. Сердце болезненно толкнулось в грудь. Рука непроизвольно метнулась к пальцу, кольцо было на месте. Но что-то было не так. От него абсолютно не чувствовалось магии. Это была подделка.

— Что ты сделала? — тихо спросил он, чувствуя, как внутри поднимается волна ярости.

— Перстень. Тот, в котором… часть души твоей дочери. Он у Мордреда. Есть разные способы привести тебя к покорности.

Пламя в жаровне вспыхнуло от порыва ветра, озарив его лицо. На миг Жанна увидела в его глазах не просто гнев, а бездну ярости, такую глубокую, что даже она почувствовала страх.

— Ты украла его, пока я был прикован к больничной койке. Вот зачем ты навещала меня, — прорычал он.

— Да, — сказала она, не отводя взгляда, — а теперь, если хочешь получить часть души своей дочери назад, будь послушным мальчиком.

Малкольм отвернулся, упершись руками в стол. Всё вокруг внезапно потеряло смысл. Он с трудом сдерживал рычание готовое вырваться из глотки.

Если он подчинится Мордреду, они проиграют. Умрёт его старшая дочь и его внуки. И тогда Фионе просто некуда будет возвращаться. Если не подчинится, Фиона никогда не сможет вернуться в своё тело.

— Ты понимаешь, что ты сделала, и не испытываешь сожалений? Верни кольцо! — Кровавая ярость медленно отступала, не успев захватить его разум. Ничего не поменялось. Он сделает то, что должен.

Она шагнула ближе, почти касаясь его плеча.

— Я не хочу, чтобы тебе навредили, — прошептала она. — Склони голову, это лучший выход для тебя. Для нас всех.

В её голосе мелькнула дрожь не от страха, от чего-то большего. Малкольм медленно поднял руку, коснулся её щеки. Кожа вампирши была холодна, как мрамор.

— Ты борешься, — сказал он. — Я вижу это. Одна часть тебя тянется ко мне. И ты знаешь, чего хочешь сама.

Жанна опустила глаза. Её губы дрогнули.

— Если бы всё было так просто… Когда я рядом с тобой, когда я слышу твой голос, тогда всё по-другому. Но когда рядом он, мой создатель, всё меняется. Бороться слишком сложно.

— А кто сказал, что будет просто? Я найду способ. Верну перстень. И освобожу тебя.

Она отпрянула, будто обожглась.

— Не смей! — почти выкрикнула. — Если он узнает о твоих планах, то уничтожит тебя!

— Пусть попробует, — в голосе Малкольма прозвучала ледяная уверенность. — Он думает, что управляет мной, но забыл, я не одно из его созданий. Я слишком долго был человеком. Я знаю, что такое выбор.

Он прошёл мимо неё к выходу. Полог шатра дрогнул от порыва ветра.

— Если ты просто подчинишься ему, — тихо сказала Жанна, — мы сможем быть вместе и рано или поздно ты получишь свой перстень назад. Подумай об этом.

Глава 7.2. Душа человека

Перед ними раскинулась долина, затянутая сизым туманом, и в её центре стояли руины, которые когда-то были гордой столицей провинции Ортенбург под названием Вальден.

— Здесь, — коротко сказал Малкольм. — Разбить лагерь.

Офицеры знали, что делать. Армия начала организованно перестраиваться из походного построения.

Приказы офицеров разносились над головами солдат.

— Вторая сотня, направо!

— Здесь выкопать нужник!

— Третья сотня, разбить палатки здесь!

Железо стучало о железо. Деревянные колья вбивали в промёрзшую землю. Сухой снег крошился под сапогами. Вскоре запылали первые костры и над стоянкой поплыл жидкий запах походной стряпни, но солдаты были рады и этому.

Кони фыркали, когда им сдирали с боков засохшую грязь. Где-то ругался на нерасторопных подмастерий кузнец, раскладывая походную кузню.

Малкольм стоял чуть в стороне, наблюдая, как из хаоса рождается порядок. Любой солдат любил этот миг, он означал, что настало время долгожданного отдыха.

Он обернулся к долине. Сквозь туман проглядывало то, что осталось от Вальдена. Когда-то третий по величине город королевства, теперь напоминал остов полуобглоданного зверя. Остатки не до конца разобранного фундамента указывали, где раньше располагались внешние стены. Большая часть города была разобрана по кирпичику, только несколько центральных улиц выглядели подозрительно нетронутыми.

Он чувствовал это нутром. Вальден был мёртв, но не пуст. На этих уцелевших улицах, в пустых окнах, давно забывших, что такое человеческое тепло домов, копошились созданные Марком и его Чёрными Розами упыри.

В воздухе всё ещё пахло гарью и магией.

— Удивительно, сколько здесь пролилось маны. Редкость для наших времён. Здесь кипел ужасающий бой. Я удивлён, что Марк и Аларик справились и смогли выжить без нас. У нас достойные приемники, хотя некоторые решения Марка вызывают… сомнения.

— Ты про то, что он превратил почти полторы тысячи мирных жителей в упырей, чтобы прикрыть своё отступление? Вызывает сомнения? Если бы он не был моим внуком, я бы казнил его за такое. — тяжело оборонил Малкольм.

Маг согласно кивнул.

— Я чувствую, что в городе всё ещё осталось несколько сотен упырей.

— Вот почему серые не зачистили центр, — сказал он. — Слишком большие потери ради уже оставленного нами города.

— Что прикажете? — спросил Вальтер, подняв глаза.

Малкольм на мгновение замолчал. Ветер рвал край его плаща, он хлопал, как не до конца натянутая парусина.

— Разбить лагерь. Пусть солдаты отдыхают. Завтра у них будет целый день для отдыха. А мне, тебе и Марку предстоит заняться уборкой.

Глава 7.3. Душа человека

Рассвет ещё не успел разогнать туман над равниной. Они ехали по дороге, которая опоясывала руины Вальдена, огибая город по широкой дуге. Дыхание Вальтера вырывалось облачками пара, которые быстро развеивал ветер. У его спутников не было нужды в дыхании.

Когда они полностью обогнули город, и редкие оставшиеся здания загородили от них разбитый армией лагерь, Малкольм натянул поводья, остановив коня и, опершись на луку седла, повернулся к внуку.

— Марк, — сказал он ровно, — Мы должны зачистить город от упырей. Я хочу, чтобы ты как их создатель, призвал их всех сюда. Ты призываешь их на открытое место, где Вальтер расчистит небо от облаков. Солнце сделает всё за нас.

— Зачем, дедушка? Там почти три сотни упырей. С их помощью мы можем усилить войско. Или ты не одобряешь решения, которые я принимал во время осады Вальдена?

Взгляд Малкольма стал тяжелее. Он опустил глаза на молодого человека, прекрасно зная, что за его словами стоит не просто прагматизм и жестокость, но и жажда получить его одобрение.

— Внук, — произнёс он низко, — ты обратил в упырей полторы тысячи людей. Наших подданных. Среди них были ополченцы, которые поклялись сражаться за нас, женщины и даже дети.

— И что? — Марк отмахнулся, — Серые всё равно убили бы их. Они были обречены.

— Да, — кивнул Малкольм, — именно поэтому я не говорю, что твоё решение было тактически неверным. Оно дало Элизабет время, позволило подготовить столицу к осаде. В итоге оно спасло человеческие жизни. Но с моральной точки зрения… это было преступлением против народа.

Марк нахмурился, чуть стиснув губы. Его голос стал тише, но в нём слышались неровные ноты горечи:

— Преступлением против народа? Я использовал их до конца, чтобы они своей жертвой спасли тех, кто в этом на самом деле нуждался! Разве ты не сделал то же самое, когда сам атаковал Архендор? Ты забрасывал упырей в город, чтобы посеять панику. Чем это отличается от того, что сделал я?

Тяжелый взгляд Малкольма задержался на лице Марка. Уголки губ слегка опустились вниз.

— Ты хочешь, чтобы люди воевали бок о бок с трупами своих детей и любимых? — спросил он мягко, но каждое слово падало тяжёлым молотом. —Львиная часть нашей армии, это беженцы из Вальдена, которые хотят отомстить чужакам за то, что разрушили их дом. Подумай, что случится с тем, кто выйдет на поле и увидит своего сына, ставшего упырём. И главное, кого они посчитают виноватым за это? Тебя? Меня? Как долго такая армия будет лояльной? Насколько сильно упадёт их боевой дух? А то, что сделал я пятьдесят лет назад, стоило мне доверия подданных и десятков лет работы, чтобы исправить репутацию убийцы. Не бери пример с меня там, где не надо.

Марк тяжело выдохнул и кивнул, но Малкольм уловил неискренность в этом кивке.

— Хорошо, — сказал Малкольм, — призови их сюда. Сейчас.

Марк хмуро кивнул:

— Хорошо, дедушка.

Облака рассеялись, подчиняясь воле мага и первые лучи солнца упали на улицы. Упыри шли друг за другом, около сотни солдат в форме ополчения Вальдена, и все прочие, кому не повезло оказаться в городе в тот день. Они шли покорно, ведомые призывом Марка, как овцы под нож мясника. Как только они оказывались в очерченном Вальтером круге света, их плоть начинала истлевать и отваливаться от костей зловонными пластами, наконец-то освобождая измученные души.

Внезапно среди этих рядов покорных дёргающихся марионеток показалась необычная фигура. Девочка лет двенадцати, шла прямо, изредка припадая на четвереньки, на её теле не было заметно признаков разложения. Кожа была неестественно бледна, она обшаривала всё вокруг внимательным взглядом в поиске опасности. Девочке повезло пережить обращение и стать полноценным вампиром, но на дне её взгляда плескалось безумие. Полгода, прожитые в окружении неразумных тварей, жестокость её обращения и юный возраст нанесли непоправимую рану её разуму. Казалось, сердце Малкольма пропустило удар, она была так похожа на Фиону сразу после обращения.

— Убей её, — с трудом выдавил он из себя.

Девочка поняла его слова, и бросилась назад в город, под защиту зданий. Марк метнулся за ней, два прыжка и он уже был рядом. Его руки оборвали жизнь молодого вампира быстро и без колебаний. Он закинул её тело в круг света, где оно быстро истаяло под лучами солнца.

Малкольму стало тошно. Он смотрел, как строй человеческих фигур, продолжающих идти к окончательной смерти. Ужас происходящего, казалось, достиг его только сейчас.

Глава 7.4. Душа человека

Письмо пахло цитрусами, и это казалось чудом в липком холоде ранней зимы. Малкольм держал его кончиками пальцев, боясь разорвать. Бумага была тонкой, как крыло мотылька. И уже успела пожелтеть от долгого пути. В углу стояла аккуратная печать с гербом Орсини. Он сломал сургуч, развернул письмо и почувствовал, как сердце невольно забилось быстрее.

Первые строки он перечитал трижды. Почерк Фионы был прежним, немного угловатым.

«Отец,

я понимаю, в каком тяжёлом положении ты оказался. Но, к сожалению, я не могу вернуться, чтобы помочь тебе.»

Он долго сидел неподвижно, позволяя словам осесть.

«Прошел уже почти год, с тех пор как я покинула Мортению. Новое тело подходит мне идеально, передай Вальтеру, что нет никаких признаков отторжения. Эсталия похожа на рай, даже зимой можно купаться в море и есть свежие фрукты, я хочу, чтобы ты когда-нибудь приехал сюда. За всю свою жизнь ты никогда не покидал пределы Мортении и это большое упущение, у тебя есть вечность, чтобы его исправить.»

Эти слова вызвали улыбку на лице Малкольма. Действительно, когда всё закончится, он должен повидать мир. Когда, если не сейчас?

«А теперь о самом важном. Я вышла замуж за Лоренцо Орсини. И теперь ношу под сердцем ребёнка. Мы ждём мальчика. Твоего внука. Я знаю, ты одобрил бы мой выбор, всё произошло так, как должно было быть. Он хороший человек, в его мыслях нет зла, он будет замечательным отцом. Лоренцо добр ко мне, и я впервые за долгое время чувствую себя счастливой.»

Малкольм опустил письмо и провёл ладонью по лицу. Мир вокруг словно стал тише. Даже треск углей в жаровне отдалился.

Он вспомнил Фиону в детстве, её огромные васильковые глаза. Как давно он не видел в них радости. Если то, что она пишет правда, значит хоть одно его дитя обрело своё счастье.

«Кроме того, в этом теле мои способности стали гораздо слабее. Теперь я не сильнее самого посредственного мага разума. Поначалу это пугало, но потом я поняла, что возможно, в этом и есть моё спасение. Я больше не слышу мысли людей и не вижу их страхов, пока не захочу сама. Я могу просто быть собой.»

Он невольно улыбнулся. Её магический дар всегда был слишком силён, всё обернулось только к лучшему.

«Поменять тело я не могу, пока не рожу. Но даже после родов я не хочу возвращаться в старое тело. Мне кажется, если я сделаю это, ребёнок больше не будет моим. Пусть уж лучше я останусь слабой, но настоящей.»

Его пальцы дрожали, когда он переворачивал лист. Война, кровь, смерть всё, что было вокруг, вдруг отступило на второй план. Остались только эти строки, этот голос издалека.

«Я хочу поблагодарить тебя, отец. За то, что отпустил. За то, что позволил мне жить так, как я хочу. Я часто думаю о тебе, с благодарностью, всё, что есть у меня, есть только благодаря тебе.»

Он почувствовал, как в груди защемило. Капля крови капнула на письмо, пятная бумагу. Малкольм быстро промокнул её платком, пока кровь не расползлась. После чего вытер неожиданно выступившие на глаза слёзы. Плакать кровью крайне непрактично, один из немногих минусов быть вампиром.

«Лука справляется со своей ролью великолепно. Я слышала, что он заключил несколько блистательных сделок с Эсталией, по доставкам провизии. Его деловая хватка и рассудительность вдохновляют. Ты можешь гордиться им. Мне кажется, он действительно станет великим правителем. Думаю, ты поступил правильно, посадив его на трон. Ему вовсе не обязательно знать, что маг разума и будущая графиня Орсини помогает ему получать более привлекательные условия для торговых договоров, это может подорвать его уверенность в себе.»

Снабжение армии всё ещё не было идеальным, но скоро дела пойдут гораздо лучше и теперь он знал благодаря кому.

«Береги себя, отец. И если вдруг почувствуешь, что устал, просто вспомни, что стоит тебе пересечь срединное море и ты сразу найдёшь людей, которые любят тебя.

Твоя Ф.»

Он перечитал письмо снова. И ещё раз. Один из его детей по-настоящему счастлив, а значит всё что он делал все эти годы было не зря.

Глава 8. Теперь они не смогут служить мне

Марк тренировался на небольшой насыпанной между палатками площадке, засыпанной песком специально для него. Даже ради тренировки он считал недопустимым пачкать доспехи грязью. Два клинка свистели у него в руках разрезая невидимого врага. Он стремительно прорабатывал удары, рубя по воображаемым целям, отрабатывая перемещение веса, и комбинации ударов. Каждый выпад, каждый поворот корпуса были отточенной привычкой, выстроенной годами битв и побед.

Его сосредоточенность прервало лёгкое покашливание. Джон остановился рядом с Марком, деликатно пытаясь обратить на себя внимание.

— Господин… — сказал он ровным голосом. — У меня плохие новости. Я сразу поспешил к вам. Вы первый кто узнает об этом. Несколько солдат из армии вашего деда были осушены.

Марк резко остановился так резко, что клинки застонали в его руках, как будто чувствуя приступ гнева своего хозяина.

— Кто это сделал? — спросил он коротко.

— Я не знаю, мой господин. Но очевидно, что это был кто-то из войска Морсиба.

Марк зашел в уютный шатёр Ульриха и Рейнхарда без приглашения, Джон следовал за ним. Оба хозяина шатра подняли головы, когда Марк откинул полог и вступил внутрь. Шатёр изнутри был больше, чем казался снаружи, тут точно не обошлось без магии дома Зу Алхи. Жилище отражало характеры братьев, похожих как две капли воды, но разных по своей природе. Одна половина была забита охотничьими трофеями Ульриха, а вторая мягкой мебелью и книгами, в этом отчётливо угадывался почерк Рейнхарда.

— Кто это сделал? — спросил Марк прямо, без церемоний.

Братья переглянулись. Ульрих пожал плечами.

— О чём ты говоришь? Мы не в курсе.

Марк посмотрел ему в глаза и позволил заглянуть в свои мысли. Ульрих, как любой вампир из дома Аксани, воспользовался приглашением. Улыбка на его лице потухла, лицо побледнело, он непроизвольно сделал шаг назад, стараясь держаться от Марка подальше.

Рейнхард видя реакцию брата быстро добавил.

— Мы стараемся не лезть в дела дома Зу Арк, наши силы не равны. Но возможно ты найдёшь то, что ищешь в северной части их лагеря.

— Спасибо.

Марк откинул полог шатра и вышел наружу. Джон следовал за ним след в след. Выходя, Джон уловил, как Ульрих облегченно выдыхает после чего тихо всхлипывает. Что такого открыв свой разум мог показать его господин пережившему не один десяток лет вампиру?

Марк и Джон двинулись в северную часть лагеря войска Морсиба, занятую кланом Зу Арк. В отличие от вампиров Зу Аксани и Зу Алхи эти, казалось, потеряли больше человеческого чем все остальные кланы. Многие даже не разбивали палатки предпочитая спать в снегу. Повсюду сновали рабы, истощенные и измученные, хозяева не озаботились ни нормальной одеждой, ни достойным пропитанием для своих слуг. Упыри, прикованные цепями рядом с жилищами хозяев голодными взглядами, следили за движениями рабов. Джон сморщился от этого жалкого зрелища. От армии Малкольма веяло порядком и дисциплиной. От разбросанных палаток прочих вампиров он чувствовал гедонизм и расслабленное соскальзывание в упадок, но здесь среди Зу Арков он видел только грязь и звериную глупость.

Джон следовал за Марком, а тот медленно шел по лагерю, втягивая носом новые запахи. Всюду чувствовался запах крови, но гнилая кровь раба отличалась от запаха крови солдата. Вскоре он нашел нужную палатку, от неё тянуло свежей недавно оборванной жизнью, полог был разорван, словно кто-то пытался вырваться изнутри. Джон шагнул внутрь след за Марком, его взору предстала отвратительная картина. На полу лежало тело с искаженным мукой лицом, молодой человек двадцати лет был облачен в испещрённую кровавыми пятнами серую форму линейной пехоты Мортении. Обе руки пехотинца были вывернуты под неестественным углом, сломаны ещё при жизни, он пытался сопротивляться. Два вампира сидели, неподалёку лениво переговариваясь между собой.

— Вы убили этого пехотинца? — Спросил Марк, окидывая вампиров взглядом.

— Убили? Мы просто утолили голод. Кто же знал, что человечек не переживёт этого? — Ответил с вызовом один из них.

Другой вампир добавил, лениво покручивая в руках нож.

— Ты пришел сюда только ради этого человека? Я бы ради такого даже с места не поднялся. Наши рабы заканчиваются, вот и берём иногда ваших.

Слова эти были как яд, и Марк почувствовал, как в нём нарастает холодная ярость.

— Вы нанесли ущерб войску моего деда. А значит вам придётся заплатить кровавую цену.

Первый вампир не успел дать свой ответ лезвие промелькнуло, и его голова покатилась по грязи, оставив за собой кровавый след. Джон пронзил мозг в лежащей на полу голове своим клинком. Второй вампир успел достать свой меч и атаковать Марка. Тот играючи отбил его лезвие и ткнул мечом в живот заставляя вампира закричать от боли. От взмахов клинков полог шатра обрушился на них сверху. Марк резко взмахнув двумя клинками разрезал его на части.

— Давай дерись, покажи мне на что ты способен. — Крикнул он вампиру, позволяя тому восстановить равновесие.

Вампир рванулся вперёд, с силой, что могла бы снести человека с ног. Марк шагнул вбок, клинки столкнулись с коротким звоном один принял удар, второй в то же мгновение вспорол воздух и отсёк нападавшему руку. Вампир зарычал от ярости и сразу же кинулся в новую атаку.

— Наконец-то в тебе появилось что-то похожее на запал. — Бросил Марк.

Марк легко уклонился от удара и отсёк нападавшему левую ногу. Тело Зу Арка повалилось в грязь. Вокруг них уже собиралась толпа. Марк ударом сапога выбил меч из рук противника, вонзил клинок в его живот и поднял вопящее от боли тело в воздух, так, чтобы видели все вокруг. Джон следил за жестокостью своего господина, готовясь прикрыть ему спину, если толпа вступится за убийц солдата.

— Этот вампир посягнул на чужую собственность, — произнёс он громко и властно. — Люди Мортении собственность моего деда, Малкольма Фон Раука. Он их король. Их повелитель и только ему решать умрут они или будут жить. Их жизни имеют смысл. Смерть лишает их возможности быть нашими слугами! Они смертны для того, чтобы учиться, чтобы стать достаточно умелыми и ценными для обращения и служить нам в вечности! Любой, кто посягнет на собственность рода Фон Раук разделит его судьбу.

Глава 9. Преследователи

Полог палатки Элизабет колыхался на ветру. Изнутри доносились приглушённые стоны и ритмичные влажные шлепки. Марк остановился в двух шагах от входа и приподнял бровь. На его губах мелькнула ироничная тень улыбки.

— Даже ей не чуждо что-то человеческое… — подумал он.

С тех пор как Вильгельм предал их, она ходила, как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Что ж, видимо, она нашла способ снять напряжение. Он приготовился запастись терпением и остался ждать, стараясь не обращаться на раздающиеся из палатки звуки. Ожидание заняло гораздо больше времени, чем он рассчитывал и когда его терпение подходило к концу, полог шевельнулся.

Первым наружу вышел один из офицеров застёгивая пояс. Увидев Марка, он мгновенно потупился. Лицо покраснело, шаги сбились. Марк встретил его взгляд спокойно и без осуждения. Офицер проскользнул мимо, стараясь не шуметь.

Улыбка Марка погасла, когда за ним вышел ещё один мужчина. Он даже не попытался оправдаться, просто натянул воротник, поклонился и скрылся в темноте.

Только потом, из палатки вышла Элизабет. Она потянулась и поправила свои растрёпанные волосы. В руках она держала длинную резную трубку, достала из внутреннего кармана кисет и начала неторопливо набивать трубку табаком. Она встретила удивлённый взгляд Марка.

— Не смотри на меня так, — сказала она, не собираясь опускать взгляд.

Дымок от трубки уже поднимался, когда она добавила:

— Я семидесятилетняя женщина, в теле тридцатилетней, родившая трёх детей. Муж ушёл от меня к моей лучшей подруге. Скажи, чем, по-твоему, я ещё должна заниматься?

Её голос не был резким, в нём не было попыток оправдаться. Марк на секунду отвёл взгляд, потом медленно кивнул. Возражать было нечем. Если не сейчас поддаваться своим порокам, то когда?

Элизабет затянулась, выдохнула густое облако дыма и посмотрела на своего сына. В этом взгляде мелькнула усталость человека, который слишком долго несёт на своих плечах тяжелую ношу.

— Говори, Марк, — наконец произнесла она, — ты ведь не просто так пришел к моему шатру?

Он усмехнулся, но усмешка получилась тяжёлой, больше похожей на оскал.

— Я хочу крови и битвы, — произнёс он. — А не смотреть, как медленно умирает самая великая армия, которую когда-либо собирала Мортения.

Глаза его сверкнули красными искрами.

— А ещё… мне лучше покинуть расположение армии ненадолго. Дедушка недоволен тем, что я сделал во время осады Вальдена и лучше какое-то время не попадаться ему на глаза. А ещё меня ищет патриарх Зу Арк. Я убил нескольких его детей, нужно дать ему время остыть.

Элизабет медленно затянулась горьким дымом и поморщилась от вкуса пепла на языке.

— Ты как всегда вовремя находишь себе врагов, — сказала она. — Надеюсь их смерти того стоили. Что ты задумал?

— Поеду собирать старые долги, — ответил он спокойно. — И подумал, что ты захочешь поехать со мной.

Он выдержал паузу, затем добавил:

— А за армией и Чёрными Розами присмотрит Джон. Он компетентен, пусть и слишком честолюбив.

Элизабет долго молчала, выдыхая едкий дым, слушая, как где-то позади палаток ветер треплет знамёна. Потом подняла на него глаза.

— И куда же мы поедем, мой юный безрассудный сын? — спросила она с едва заметной улыбкой.

Марк глянул на северо-запад, туда, где горизонт бескрайней равнины провинции Ортенбург тонул за грядой пологих холмов.

— Мы миновали руины Вальдена неделю назад, а значит, находимся совсем недалеко от границ Драавелона, — ответил он. — Замок рода Де Брюге находится совсем недалеко. Возможно, там мы найдём отца и сможем покончить с ним. Или с Кристой.

Элизабет усмехнулась, вытряхнула пепел из трубки и подняла воротник плаща.

— Тогда дай мне час на сборы.

Она выдохнула остаток дыма и добавила:

— Надеюсь, мы на самом деле найдём и выпотрошим Вильгельма. Тогда я смогу спать спокойно.

Она скрылась в палатке, оставив за собой шлейф запахов табачного дыма, пота и пролитого вина. Марк смотрел ей вслед и чувствовал, что за дымом, упрямством скрывается боль, которой не должно было быть. Малкольму давно следовало обратить свою дочь в вампира. Вечность чужда, как и маленьким трагедиям, так и мелким радостям.

Глава 10.1. Два солдата

Малкольм стоял на помосте, сколоченном наспех из неровных, ещё пахнущих смолой досок. Под сапогами поскрипывало дерево, хоть и сырое, но способное выдержать его вес в полных доспехах. В центре площадки, освещённой мутным пробивающимся сквозь облака дневным светом, стоял пень, свежесрубленный, с неровно отпиленной поверхностью. Импровизированная плаха была готова к использованию.

Перед помостом теснились ряды солдат. Они стояли молча, нахмуренные, угрюмые. Людей пришло много, все, кого смогла уместить небольшая площадь перед эшафотом. Любопытство, тревога и смутное чувство общности притянули их к центру лагеря, где должна была состояться казнь.

Малкольм стоял прямо, излучая уверенность. Он не хотел быть здесь, но у него не было выбора. У любого лидера есть обязанности, которыми нельзя пренебрегать, и это была одна из них. Он ждал, пока затихнет шёпот. Когда стало слышно только, как солдаты переступают с ноги на ногу и как причитает один из обвинённых, Малкольм заговорил.

— Перед вами стоят те, кто ещё недавно были вашими товарищами, — произнёс он негромко, но его голос разнёсся над площадью, будто подхваченный ветром. — Те, кто делил с вами хлеб, и смерть на поле боя. Те, кому вы доверяли свои спины.

Толпа шевельнулась. Двое осуждённых стояли на коленях у пня, руки их были связаны, один угрюмо молчал. Второй, не замолкая умолял о пощаде.

— Они украли еду, — продолжил Малкольм, — еду, которая должна была быть разделена между всеми вами. Они посчитали, что имеют право выжить за счёт остальных. Но хуже того, они убили квартирмейстера. Офицера, что исполнял свой долг, когда он попытался им помешать.

В рядах послышался глухой гул. Кто-то плюнул под ноги. Кто-то тихо выругался. Малкольм позволил этому звуку немного повисеть в воздухе, прежде чем заговорить вновь.

— В другой раз я бы пожалел тех, кто сорвался от голода, — сказал он, и голос его стал ниже. — Но не сегодня. Мы стоим на краю пропасти. Мы не просто защищаем страну. Мы защищаем сам род человеческий. Если мы начнём убивать друг друга за крошку хлеба, мы обречём на смерть всех, кого оставили дома.

Казалось, он заглянул в глаза каждому солдату на площади.

— Поэтому они будут казнены. Согласно законам военного времени, казнь будет публичной. Пусть каждый запомнит, тот, кто поднимет руку на своего брата по оружию, ответит не только перед судом, но и перед всеми, кто остался в строю. И поскольку я вынес этот приговор, я его и исполню.

Он протянул руку, и Надугр, огромный топор, послушно лег ему в ладонь. Металл мгновенно начал нагреваться от прикосновения, словно чувствовал, что его лезвие скоро опробует человеческую кровь.

— Есть ли у вас последние слова? — произнёс Малкольм, его голос не был громким, но разнёсся над площадью, как раскат грома.

Боб, стоявший ближе к пню, вскинул голову, глаза у него были налиты слезами, дыхание сбивалось. Он отчаянно замотал головой.

— Я не виноват! — выкрикнул он, сипло, уже давно сорванным голосом. — Это всё случайность! Еду нам подкинули! Это подстава! — Он повернулся к солдатам, к тем, кто вчера ещё сидел с ним у костра. — Вы знаете меня, чёрт возьми! Я бы не стал!

Голос Бика перекрыл отчаянные выкрики Боба. На бледном лице не было страха, только какое-то странное, спокойное смирение. Он посмотрел на Малкольма и твёрдо сказал:

— Хочу, чтобы вы казнили меня первым.

Малкольм чуть приподнял бровь.

— Почему?

— Потому что я обещал его жене, — тихо ответил он. — Что сделаю всё, чтобы он вернулся домой. И если уж я не сдержал своё слово, пусть хотя бы умру, не дожидаясь, пока он уйдёт раньше меня.

В глазах Малкольма промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Завидная верность своему слову… — произнёс он, глухо, с оттенком печали. — Для вора.

И одним плавным движением, обрушил Надугр. Удар был так силён, что пень вздрогнул, и по нему пошла трещина, а кровь Бика брызнула на сапоги Малкольма и на доски эшафота. Толпа вздрогнула, кто-то сотворил знак Делателя, кто-то отвёл взгляд. Боб завопил. Голос его сорвался, в истошный визг.

— Нет! Нет, нет, я не виноват! — Он бился в путах, слёзы и грязь текли по лицу. — Я не хотел! Квартирмейстер сам упал, клянусь! Он побежал за нами и поскользнулся на грязи и напоролся на свой нож! Это был несчастный случай! Я не убийца!

Малкольм подошёл ближе. Тень от его фигуры легла на Боба. Он смотрел на него сверху вниз, взглядом человека, видевшего смерть слишком часто, чтобы она ещё вызывала в нём эмоции.

— Я знаю, — сказал он тихо. Настолько тихо, что слова услышал только Боб. — Но это уже не важно. Офицер умер, и кто-то должен за это ответить.

Боб вскинул голову, хотел что-то сказать, но топор уже опустился. Удар прогремел, как выстрел, и тело безвольно повалилось вперёд.

Несколько мгновений Малкольм стоял, не двигаясь, а потом вытер лезвие о плащ одного из казнённых. Надугр медленно остывал. Он взглянул на солдат.

— Пусть это будет уроком всем, — произнёс он спокойно. — Мы не звери. И не станем ими, пока я командую этой армией.

Солдаты начали расходиться. Никто не кричал, не рукоплескал. В этом молчании не было ни жалости, ни злобы, только тяжёлая решимость довести начатое дело до конца.

📚 Понравилась книга?
💖 Ставь лайк, оставь комментарий и ✨ подписывайся на автора!
🦇 Твоя поддержка вдохновляет на продолжение истории!

Глава 10.2. Два солдата

Малкольм сидел за походным столом, заваленным картами и донесениями, тяжело откинувшись на стуле. Пальцы, привыкшие к рукояти топора, неуверенно коснулись края бумаги. Письмо Фионы он перечитывал, кажется, уже в сотый раз, но строки будто менялись каждый раз, когда его взгляд скользил по ним. В тяжелые моменты он перечитывал его снова и снова. Бумага все ещё хранила слабый аромат цитрусов.

Сегодня он решил написать ответ. Не было смысла откладывать дальше. Он вернулся к столу, зажёг лампу. Перо легло в руку с неожиданной лёгкостью. Долго сидел, не находя слов, а потом просто позволил руке двигаться.

«Моя девочка,

Прости, что не ответил раньше и спасибо, что нашла время и решилась написать. Этим ты подвергла риску своё прикрытие в Эсталии. Я высоко ценю это. Спасибо тебе за помощь Луке с торговыми сделками, нам это было по-настоящему нужно. Я много думаю о тебе, наверное, слишком много.

Военная кампания идёт с переменным успехом. Мы одержали одну победу, но война ещё не выиграна. Боюсь, что если я не буду действовать решительно, то всё может пойти прахом. Прошу тебя, если мы проиграем, окажи поддержку своей сестре и её детям. Им останется надеяться лишь на тебя.

Я полностью одобряю твоё решение. Не возвращайся. Ради всего, что тебе дорого. Бессмертие пустая игрушка, если в нём нет покоя. Если ты счастлива там, где ты есть, останься. Пусть хоть кто-то из нас будет счастлив. Расти детей, наслаждайся вниманием любящего мужа. Лоренцо достоин твоей руки, я благословляю ваш брак.

Дом, это место, где ты счастлива, а не там, где лежит твоё прежнее тело.

Я люблю вас, своих детей, больше, чем жизнь. Больше, чем корону, чем славу, чем саму вечность. Когда всё это закончится, мы найдём способ встретиться.

Твой любящий отец.»

Он перечитал написанное. Чернила ещё блестели, когда он поднял взгляд. В шатре было тихо, только где-то далеко выл ветер в ночи и потрескивали костры. Малкольм опять откинулся на спинку стула, закрыл глаза.

В груди шевельнулось облегчение, которое быстро сменилось чувством неправильности происходящего. Он только что казнил двух отчаявшихся от голода людей, которые были готовы служить ему верой и правдой с оружием в руках. Принесли ли они миру меньше зла, чем его дочь? Заслужили ли они счастья меньше, чем Фиона?

Ответ не мог быть «да». Фиона была настоящим чудовищем, которое в детстве выворачивало разумы людей наизнанку по незнанию, в отрочестве выпивала чужие души по прихоти, а став взрослой и уже принеся много горя этому миру, осталась жестокой и непоколебимой в своих взглядах. Почему последствия их действий настигли этих двух солдат, имена которых Малкольм уже забыл, но не Фиону?

— Потому, что она моя дочь, и мне плевать на последствия. — Ответил он сам себе.

Он потушил лампу и остался сидеть в темноте, слушая, как дождь, вперемешку со снегом, наконец коснулся полотна шатра, будто сама ночь решила плакать вместо него.

Глава 11.1. Де Брюге

Марк развалился на походном стуле с ленивой грацией хищника, которому некуда торопиться. Перед ним, за перелеском и полосой холмов, стоял замок рода де Брюге, приземистое серое строение, цепко вцепившееся в землю своими камнями. Стены хоть и нуждались в ремонте, но всё ещё выглядели грозно. Марк наблюдал за замком уже несколько часов, хороший охотник сначала терпеливо следит за своей жертвой и только потом делает бросок.

Позади Марка расположились его Чёрные Розы. Всего два десятка, но этого было более чем достаточно. Марк чувствовал их нетерпение и сам едва сдерживал подступающий голод.

Элизабет сидела рядом, на складном стуле, закутавшись в подбитый мехом плащ. Её волосы выбивались из-под капюшона, отливая в свете умирающего солнца первыми нитями появляющейся седины. Она щурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в замке, но её смертное зрение не могло тягаться с остротой глаз вампира.

— Что ты видишь? — нетерпеливо спросила она, в голосе звучала властность и тревога, свойственная женщине, привыкшей держать под контролем целые армии.

— Сорок солдат и десяток рыцарей, — произнёс Марк, не отводя взгляда от стен. — Они не смогут оказать достойного сопротивления.

Элизабет опять стала всматриваться в стены, безрезультатно пытаясь получить подтверждение его словам.

— Не волнуйся, матушка. Они не уйдут. Вильгельма я там не видел… но заметил рыцаря в коричневых доспехах и с зелёным плюмажем. Ты узнаешь эту броню?

— Названный рыцарь, Эрлих Длань Земли. Если он здесь, значит, и Криста где-то поблизости.

Элизабет нахмурилась, уголки её губ дрогнули. При одном упоминании Кристы в ней просыпалась ледяная ярость. Марк кивнул, скрестив руки на груди.

— Как только солнце зайдёт, мы нападём. Ночь скроет нас, в темноте смертные наша законная добыча.

Он сказал это спокойно, заставив Элизабет поежиться от холода.

— Тебе, матушка, — продолжил он после короткой паузы, — тоже стоит подумать об обращении. Смертное тело слишком уязвимо и уже начинает стареть.

Элизабет покачала головой.

— Возможно, — ответила она глухо. — После того как закончим все дела.

Она отвела взгляд к горизонту, где закатное солнце медленно умирало, растекаясь по облакам кроваво-красным морем. Тени становились плотнее, и вместе с ними сгущалось предчувствие скорой битвы.

Элизабет посмотрела на сына. В нём было что-то от Малкольма, то же ледяное спокойствие перед бурей, тот же взгляд, в котором за каждым движением скрывалась расчётливая жестокость. Но в отличие от деда, Марк не искал смысла, он просто действовал, потому что его грубая сила требовала выхода.

Замок медленно тонул в сумерках. На башнях зажглись первые факелы. Ветер гнал туман с болот, заволакивая подножие стен. Где-то ухнул филин.

— Пора, — произнёс Марк, не оборачиваясь.

И Чёрные Розы, как тени, беззвучно поднялись со своих мест.