Осколки зеркала

Пролог

— Дед, привет. Есть дело на сто рублей.

Взъерошенная голова Антона просунулась в приоткрытую дверь спальни его дядьки. По-другому к нему он никогда не обращался. Немолодой уже мужчина, дед, на взгляд его племянника, так просто древний, после трудового дня возлежал на кровати и не спеша листал журнал «Максим». Всегда говорил, что читает исключительно картинки. Он оторвал взгляд от рекламы мужского белья и внимательно посмотрел на Антона поверх очков.

— Понял. Только деньги вперед.

Хохотнув, парень бросил сотку на одеяло рядом с дедом. В эту игру они играли уже давно: поначалу сотки кидал дядька племяннику, а когда Антон подрос, поступил в университет, то стал кидать деду сотки.

— У окуней, говорят, жор начался. Давай махнем на рыбалку. Сегодня на вечерней зорьке потаскаем, и завтра на утренней. Ты как? Не против?

Да когда же дед бывал против, чтобы с любимым племяшом не покормить комаров за приятным времяпрепровождением. Он давно знал, что даже плохой день на рыбалке, лучше хорошего дня на работе. Тем более что завтра суббота. А отлежаться на кровати от трудовых будней он успеет и за воскресенье.

— Тогда я закидываю все в машину. В магазин сейчас сгоняю, пожрать что-нибудь нам захвачу и через часок за тобой вернусь. А ты своей фирменной настойки для веселья подготовь, лучше «рябиновку» возьми. Ты же знаешь, я слишком крепкие твои напитки не очень уважаю, а «рябиновка» слабенькая, как компот. Пиво и то крепче твой настойки.

Дед, кряхтя, исключительно для порядка, чтобы значимость своего возраста показать, вылез из уютного кокона, который он соорудил на своей кровати. В свои семьдесят два года он фору любому молодому мог спокойно дать, что в питье, что в ловле окуней, что… Да, впрочем, Антон даже не пытался с дедом тягаться ни в чем. Он всегда говорил, что стремится хотя бы приблизиться к нему и рядом постоять, купаясь в лучах, исходящих от него.

Но не сегодня. Дед покачнулся, вскрикнул и снова повадился на кровать. Не повезло, ни ему, ни Антону — подвернул ногу, когда возвращался с работы. Пришлось даже в травмопункт обращаться — ничего страшного, но посоветовали два дня полежать, не беспокоить ногу, и наложили тугую повязку.

А про кровать, с которой сполз дед, а потом рухнул обратно можно и нужно сказать отдельно. Это был настоящий сексодром, занимавший всю площадь его тринадцатиметровой спальни. На этой кровати умещался не только он со своими журналами и ноутбуком, но и трое его котов и еще много чего, а еще оставалось место для его жены и, например, для того же Антона, который будучи совсем маленьким любил спать с ними третьим посередине. Дед соорудил кровать своими руками, как, впрочем, и всю мебель в своей двухкомнатной квартире, где он проживал со своей бабкой или старухой. Хотя эту женщину с невероятно красивым именем Лионелла, воспитавшую троих чужих детей, старухой кроме деда никто и не называл. Только Лио — и красиво, и необычно. Молодая душой и телом, с подтянутым в косметическом салоне лицом, ей не давали больше сорока пяти. Она продолжала в свои шестьдесят девять кататься на горных лыжах зимой, крутить педали велосипеда летом и путешествовать в любое время года, вот в пешие походы, правда, ходить не любила, зато на машине, всегда пожалуйста и куда удобно. Вот и сейчас Лио только что вернулась из какой-то мудреной поездки со своей старшей дочерью, на самом деле племянницей, бросив при этом деда скучать в одиночестве.

Они со старухой давно уже жили одни, если так можно выразиться — все дети давно жили по отдельности, даже самый младшенький Антон. Но одинокими никогда не были. У них постоянно кто-то толкался, то приемные дети, то теперь вот внуки. Деда хоть и бросили скучать в одиночестве, но он еще ни одного дня не провел один, например, сейчас с ним жил Антон, так, для порядка — помочь, проследить. Впрочем, парень не считал это обязанностью. Он просто любил своего деда. А тот отвечал ему взаимностью. И любовь эта выражалась в том, что они готовы были, сорвавшись, куда-то нестись, что-то делать, но обязательно вместе, прихватив при этом Лио. А рыбалка была их общим хобби уже давно. Они любили втроем потаскать окуней на вечерней зорьке, и плевать, что погода плохая, или комары заедали. А потом вялили их и уже зимой, неспешно потягивая пиво, строили планы, куда поедут, и какую рыбу будут ловить следующим летом.

Но сейчас Антон звал деда недалеко. Всего несколько километров от дома. У них дача стояла прямо на реке, более того, лодка была привязана прямо к забору участка. Святое дело, сгонять и порыбачить. Моторчик слабенький «Ямаха», чтобы не веслами грести, тоже в наличии имелся. Речка широкая, местами даже глубокая, но с удобными плесами для ловли мальков — дед предпочитал по старинке, на живца, а Лио было все равно — она хоть и предпочитала спиннинг, но могла половить и на живца, короче, как дед скажет. А вот Антон ловил только на спиннинг с новомодными насадками и приманками.

— Дед, ну ты как? — Антон кинулся к нему.

— С бабкой поедешь, — проворчал тот недовольно, садясь на кровати. — Помогу вам сумки упаковать. И отбывайте без меня.

Недовольно махнул он рукой…

Глава 1

Антон, легко подхватив сумку, которую собрал дед, вышел на площадку многоэтажки и остановился перед лифтом. Он терпеливо дожидался, когда дед закроет за ним и мной двери квартиры. Парень довольным взглядом окинул меня, свою приемную мать. Я была одета, как заправский рыбак — штаны, со множеством карманов, на ногах высокие ботинки со шнуровкой. Ботинки я, конечно, сниму, когда мы приедем на дачу, и надену резиновые шлепки, чтобы в воду можно было заходить, не разуваясь. Опять же, на мне надета куртка с капюшоном и безрукавка поверх, тоже с множеством карманов. А главное кепка-бейсболка с надписью «Интел», ее Антон привез с интеловского форума, куда ездил, будучи еще школьником. Я обожаю эту бейсболку. И в довершение образа — темные очки, круглые, как у кота Базилио.

— КрасавЕц!» — гордо произнес Антон, оставшись довольным моим видом.

Как я его понимала. Кто еще мог похвастать такой залихватской матушкой, которая с ним и в огонь, и в воду?

Пока мы ехали на машине до дачи погода начала портиться, набежали тучки, начал накрапывать дождик.

— Главное, чтобы гроза не разразилась, лето все же, июль месяц, все может быть, — многозначительно изрекла я и выразительно потыкала им в крышу автомобиля.

— Да, гроза может нам всю рыбалку испортить, — поддакнул Антон, ловко обгоняя медленно плетущуюся перед ними машину.

— Ты давай, аккуратней, не сильно гони, — строго наставляла я сына, я дело это любила. Кто же, кроме меня, подскажет, что правильно, а что нет?

Когда сама села за руль в первый раз в пятьдесят лет, то многие считали, что мне, страшно боящейся скорости, никогда не суждено научиться водить автомобиль. Но не прошло и полгода, как я записалась на курсы экстремального вождения и стала рулить, как настоящий гонщик, и все благодаря своему ворчливому деду, который сидя со мной рядом, непрерывно давал советы. А когда кто-нибудь пытался шутить по этому поводу, то я отмахивалась, мол, пусть, мне это даже нравиться, я сама бы не смогла, кто же мне на ошибки указывал бы. А теперь вот сама учила других…

Дождик, не усиливаясь и не прекращаясь, просто продолжался, когда мы, наконец, отплыли на свое любимое окуневое место. Сначала все шло неплохо, даже по паре рыбок после первых забросов вытащили, а потом, как отрубило. Поднялся небольшой ветерок, хотя до этого было абсолютно тихо, а потом ветер стал усиливаться — кажется, гроза все-таки будет.

— Все, ма, темнеет, клева нет, дождь усиливается, поплыли домой. А? — как-то не очень надеясь на успех, начал Антон. Он знал, что его мать увлекающаяся особа, и уж если я собралась окуней натаскать, то буду сидеть здесь до посинения, точнее, пока совсем темно не станет. А что зря сидеть? Клева нет, дождь идет, вон промокли уже оба.

— Ладно, — смилостивилась я. — Заводи мотор. Что-то я продрогла. Хорошо, что дед нам наливочку положил для сугрева…

А гроза, действительно, началась, да еще какая! А мы, едва успев юркнуть в дом и даже сильно не намокнув, нарядно расположились перед телевизором, нарезав колбаски и сыра и наполним крошечные рюмочки.

— За рыбалку, — провозгласила я первый тост. И первые капли наливки теплом растеклись в животе.

Яркая вспышка молнии, и сильнейший раскат грома сотряс хлипкое строение. Домик все же сложен в полкирпича.

— Где-то совсем рядом жахнула, — многозначительно заметила я.

— Может выключить телевизор, от греха подальше, — робко поинтересовался Антон следом.

Хоть он и учился на физика, но всегда благоговел перед природными стихиями. А гром и молнии производили на него особенно сильное впечатление, ведь будучи еще ребенком, он ночевал на этой самой даче, когда разразившаяся сильнейшая гроза, чуть не разрушила домик и не погребла их с дедом под грудой кирпичей.

— Сейчас досмотрю свою любимую передачу и выключу, так и быть, — смилостивилась я. Сто небеса гневить.

Мы наполнили рюмочки по второй.

— За утреннюю зорьку, — провозгласила я. Уж больно мне не терпелось натаскать окуньков, если уж не сегодня, то хотя бы завтра утром. Что зря тащилась сюда? Я уже и будильник завела на пять утра.

И снова яркая вспышка, и сильнейший раскат грома.

— Ма, ты как будто с молниями чокаешься, — попытался пошутить Антон. Только голос его звучал как-то не очень весело.

— А если и с ними, что такого? — я выразительно пожала плечами.

— Да страшновато мне как-то, — Антон тоже передернул плечами. — В этом есть что-то мистическое. Ты ей тост, она тебе раскат в ответ.

— Брось, тебе ли материалисту мистику в наших тостах искать, — отмахнулась я от сына. Нанизала на вилку кусок колбаски и ловко отправила его в рот.

— Я согласен, — кивнул Антон, беря в руку пластик сыра, — но страшновато что-то.

— Наливай по третьей до краев, — теперь пошутила я. Даже до самых краем больше пятнадцати миллилитров не войдет. — И все на сегодня.

— Может перерывчик, ты перекуришь, — как-то не очень уверенно попросил Антон.

— Сын, не смеши. Ты же знаешь, что я уже двадцать лет, как курить бросила. Вот по наливочке дедовской ударить, это можно, а куревом травить организм — это пошло, тем более в моем возрасте, — рассмеялась я. — Наливай, тем более, что передача подошла к концу. Сейчас хряпнем по завершающей и спать до утра.

Антон наполнил рюмки. Не успели мы выпить, как очередная молния, как будто нас дожидаясь, ударила прямо во дворе. Огненный смерч от нее по всем проводам просочился в дом и, вылетев из взорвавшегося телевизора, ударил мне в грудь или в лоб. Но это уже не важно.

Краем глаза увидела, как Антон кинулся помочь мне, но был отброшен к стене. Проваливаясь в темноту, отметила про себя, что хоть ничего не загорелось от зиявшего черной дырой вместо экрана телевизора…

***

Антон проснулся от звонка будильника. Что, уже пора вставать? Он перевернулся с боку на бок. Тело все ломило, как будто кирпичи грузил вагонами. Он стал судорожно вспоминать, не открывая глаз, где он, и что делал накануне. Память услужливо подсовывало все что угодно, но, где он находился в данный момент, так и не смог вспомнить. Пришлось открыть глаза и оглядеться.

Глава 2

— А что это с ними? — спросила я и зябко поёжилась. Красноволосый гигант вызывал у меня неконтролируемое чувство страха, если не сказать ужаса. — Как думаешь?

— Даже предположить не могу, — Антон покачал головой. — Не представляю, — он пожал плечами и важно так перекинул скалку из руки в руку. Другого оружия все равно на даче не было.

Можно взять, конечно, кухонный нож, но убивать «пленников» ни он, ни я не собирались, а громилу каким-то столовым ножичком не испугать — каменные мышцы здоровяка точно ничем не проткнуть.

— Последи за ними, — попросила я. — Отлучусь ненадолго. Умоюсь, приведу себя в порядок.

Антон кивнул. Заметила, он старался не выпускать из поля зрения ни собачку, ни самого парня. Что для него обычная бельевая верёвка, которой мы связали его? Хорошо, что предварительно завернули в простыню. Но почему-то и ему, и мне казалось, что и простыня не сможет сдержать здоровяка, если он захочет напрячь мышцы.

Я распахнула дверь на улицу, отодвинула тюлевую занавеску в сторону, но шагать за порог не торопилась — поначалу хотела убедиться, что на крыльце никто и ничто больше не лежало. Сделала шаг, другой, обернулась, чтобы взглянуть на дом, — больше хотела проверить, что тот нисколько не пострадал от попавшей в него вчера вечером молнии, — и тут же с истошным воплем, до смерти пугая Антона, влетела обратно.

— Что на этот раз? — спросил сын, роняя на пол скалку и хватаясь за сердце.

Но ко мне Антон не бросился и даже не повернулся, видимо, опасаясь как бы от моего крика наши пленники не пришли в себя.

Антон снова подхватил своё деревянное оружие и встал на всякий случай на изготовку.

Я же подскочила к нему и вцепилась в руку.

— Я не знаю, что случилось, — громко прошептала, — но это не наш двор и река куда-то подевалась.

— Не говори глупостей, — мягко попросил Антон. — Не поверю, что твоё благоразумие исчезло при ударе молнии.

Скорее всего, он хотел еще добавить, что с возрастом исчезла и моя рассудительность, но побоялся обидеть свою мать. Ну и что с того, что я стала выглядеть, как девушка? Матерью при этом быть не перестала.

— Сам посмотри, если не веришь, — огрызнулась я.

Пришлось вырвать у Антона скалку из рук, а его подтолкнула к двери. — Только далеко не уходи, — попросила и на всякий случай набрала полную грудь воздуха, приготовившись кричать, если вдруг спелёнатый красавец попытается освободиться…

***

Антон выглянул за дверь — ничего подозрительного. Зря мать паниковала. Сделал с крыльца шаг, другой, обернулся, чтобы взглянуть на дом и обомлел. Дома не было… Вместо него была заросшая плющом пещера в скале. Сбрасывая наваждение, Антон даже потряс головой — видение не исчезло. Стоя на месте и не пытаясь никуда больше идти, он огляделся по сторонам. Лио оказалась права — двор и река исчезли. Прямо перед крыльцом начинался густой непролазный лес. Пока в бывшем доме стояла мёртвая тишина, пренебрегая осторожностью — в лесу могли водиться хищные звери, а вход в пещеру находился достаточно далеко, чтобы одним прыжком очутиться в безопасности, — Антон сделал несколько осторожных шагов и свернул за скалу, не помешало бы убедиться, что и там тоже лес. Обрадовало только одно, что от жажды они не помрут — там, где раньше находилась раковина и водопровод, тёк ручей. А вот на месте бани находился небольшой холмик. Его следовало обследовать на всякий случай, но не сейчас. Для этого не помешало бы вооружиться хотя бы ножиком, пусть и столовым.

Антон вернулся в дом. Лио сидела не шевелясь, даже не повернулась в его сторону.

— Потрогай его, пожалуйста, — попросила она. — Меня одолевают смутные сомнения.

— Дышит он, не сомневайся, — отрезал Антон.

Его заинтересовало окно. Интересно, где он окажется, если вылезет в него из дома?

— Ты куда? — строго спросила Лио.

— Оглядеться, — бросил Антон, забираясь на подоконник.

Страшновато было прыгать из окна, не совсем ясно, куда он может приземлиться. А просить Лио подстраховать его не решался — та наблюдала за их пленниками.

Антон распахнул окно настежь и, зажмурившись, словно прыгал в омут с головой, выбрался наружу…

Все та же скала и непролазный лес. И непонятно, откуда он вылез. Антон даже по холодному камню руками прошёлся. Вот незадача. Теперь придётся обходить скалу вокруг и возвращаться в дом через проход, заросший плющом. Он снова взглянул на холмик, где когда-то стояла баня. Дойти до него не помешало бы. Всего-то несколько шагов. Но боязно до ужаса.

— Что там? — услышал он негромкий возглас Лио.

— Руку высуни в окно, — попросил Антон. — Хочу посмотреть, где расположено окно.

— Я боюсь, — прошептала Лио.

— Чего? — не понял её Антон. — Я лишь прошу подойти к окну и высунуть только руку. Я даже прикасаться к руке не стану, чтобы не напугать тебя. Только запомню место на скале. Крестик мелом нарисую.

Лучше бы он этого не говорил — в ответ Лио только тихо заскулила.

Но руку все же в приоткрытое окно просунула. Антон хихикнул — смешно выглядела человеческая кисть, висящая в воздухе. Не удержавшись от соблазна, он все же вцепился в Лио. Та отчаянно заверещала и отдёрнула руку, а Антон сильно ударился о камень.

«Вот это да, — удивился он. — Выйти в окно можно, а войти назад в него же не получается».

И тут же следом страшно испугался. А вдруг и в дом теперь не получится вернуться. Он обежал скалу и остановился перед зарослями плюща. Набрал полную грудь воздуха и шагнул, можно сказать, в неизвестность. И… очутился в доме на кухне.

— Лио, — Антон негромко позвал мать, стараясь не напугать ту своим спешным возвращением, — я не знаю, что происходит, но в окно вылезать не стоит. Вот есть дверь, ею и пользуйся.

— Я вообще из дома не выйду, пока все не нормализуется и эти двое не исчезнут после того, как расскажут нам, что произошло, — ответила Лио. — Как-то слишком долго они приходят в себя.

Глава 3

Собиралась Лио основательно. Антон скептически с улыбкой наблюдал за ней, как она складывала в рюкзак вещи. Ему прекрасно было известно, что мать пешие походы не любила и никогда в них не ходила. И причина лежала на поверхности — она набирала с собой столько самых необходимых вещей, что простому смертному их просто не унести на своих плечах…

— И как ты все это попрешь? — не выдержав, все же поинтересовался Антон.

Он подошел к рюкзаку, так любовно сложенному Лио, и принялся вынимать из него пакет за пакетом.

— Вот объясни мне, пожалуйста, — он потряс перед ее лицом огромной упаковкой с нижним бельем. — Мы собирались с тобой на дачу всего на два дня. Зачем тебе столько?

— А видишь, как все обернулось, не моргнув глазом, — воинственно отозвалась Лио, выхватывая пакет из рук Антона. — Нет, и не уговаривай, трусы я не оставлю. Я привыкла каждое утро облачаться в чистое белье, не собираюсь изменять этой привычке и сейчас. Прости, дорогой сын, — и она выразительно поклонилась, как артист в конце спектакля. — А вдруг по дороге нам на пути не встретится ни ручья, ни речки, чтобы устроить постирушки? И так несколько дней. Мне что, в грязном ходить? И футболки не трожь. Не терплю, когда от людей потищем несет, а от себя этот запах не переношу и подавно.

Антону удалось отвоевать у матери лишь лишнюю пару джинсов. Лио согласилась, что ей хватит и одной смены штанов. Ради этого можно было и не перебирать весь рюкзак матери.

— А куда ты собираешься упаковывать провиант? — спросил он, глядя, как Лио, высунув язык, завязывает битком набитый рюкзак.

— Это не мои заботы, — проворчала она недовольно. — С продуктами не ко мне. Я отвечаю только за свои вещи.

— То есть ты не собираешься в пути ничего есть? — недоуменно проговорил Антон.

Он уже давно, пока мать возилась со своими шмотками, набил продуктами дорожную сумку, с которой приехал, но оставалось еще несколько пакетов с крупой, которые надо было куда-нибудь пристроить.

— Настоящий путешественник должен обходиться подножным кормом, — гордо вскинув голову, произнесла Лио.

— Каким? — не понял ее Антон и удивленно уставился на мать.

— Подножным, — четко по слогам произнесла Лио. — Одним словом, что нашел, то и съел. А ничего не нашел, — она развела руками, — походишь какое-то время голодным.

— Да, — протянул Антон, — у тебя весьма превратные представления о походе.

— Прости, дорогой, какие есть, — Лио снова широко развела руками в стороны и отправилась одеваться в дорогу.

На этот процесс даже красноволосый незнакомец не мог смотреть без улыбки. Он честно пытался ее спрятать, как только молодая женщина поворачивалась в его сторону. Но лишь она отворачивалась от него и продолжала складывать на диван вещи, которые собиралась надеть на себя, его губы снова растягивались в улыбке.

***

— Мама, — возмущенно протянул Антон, — ну что ты делаешь?

— Что теперь не так? — я выразительно взглянула на сына. — Вот посмотри… — я принялась перебирать вещи. — Куртка, в ней я приехала сюда. Ты же не станешь возражать, если я ее надену?

— Нет, не стану, — проворчал Антон и покачал головой. — Насчет куртки я ничего не сказал. Ничего против нее не имею, как и против резиновых сапог. Но зачем тебе еще шлепанцы и кроссовки? Вот объясни мне, чтобы я понял. Ты их сразу наденешь вместе с сапогами? Или в руках понесешь?

— Сверху на рюкзак приторочу, — невозмутимо отозвалась я, выбирая обувь между сапогами и кроссовками. — Положу в пакеты и привяжу. Ненавижу, когда ноги мокрые.

— Но ведь ты же пойдешь…

Я не дала договорить Антону.

— В сапогах, — сделала выбор в пользу резиновой обуви. — Да, чуть не забывала берцы взять с собой.

Метнулась на кухню и приволокла ботинки на высокой шнуровке. Их я тоже не оставлю.

— Нет, не так, — охватила одной рукой подбородок, а второй уперлась в бок, изображая мыслительный процесс. — Я пойду в берцах, а сапоги понесу с собой. Сверху сна рюкзаке, чтобы в случае чего можно было быстро переобуться.

Антон в изнеможении рухнул на кресло рядом с красноволосым. Красавец произнес несколько слов.

— Что он хочет? — спросила я, обернувшись к Антону.

— Ничего, — покачал он головой. — Сказал только, что ты ему безумно нравишься.

— Передай, — улыбнулась я, — что я тоже в восторге от его прически…

В конце концов, одеться у меня получилось: водоотталкивающие штаны, такая же куртка. Под них я надела все же не шелковое белье, как планировала изначально, а из натурального хлопка, такую же футболку и, заметим, колготы, несмотря на лето, натянула носки.

— А не жарковато ли тебе будет? — язвительно поинтересовался Антон.

— Нет, — отмахнулась я от сына, проигнорировав его тон. В конце концов, это я собираюсь в поход, а не он. — Пар костей не ломит. Будет слишком жарко, я разденусь.

— А не проще наоборот — одеться, если станет холодно? — хмыкнул Антон.

Он точно ничего лишнего брать с собой не станет, почему-то подумала я, пойдет налегке. Только сумку с провизией понесет.

— Не проще, — покачала я головой. — Я еще и шапку на голову надену. Такие волосы, как у меня сейчас, беречь надо. Да и пауков я боюсь. Ты помнишь, сколько их вылезало на даче по вечерам?.. А в лесу их еще больше, видимо-невидимо. Так ведь? — обратилась я на этот раз не к Антону, а к незнакомцу.

Мне почему-то казалось, что тот прекрасно понимал и без переводчика, о чем я говорила.

Красавчик машинально кивнул.

«Все с вами понятно, — ухмыльнулась я. — Сговорились. Разыгрываете. А в зеркале вместо себя я кого вижу? Подсунули интерактивное. А как же грудь? Бедра?»

Я снова потрогала руками стройное тело под висевшей на мне мешком курткой. А ведь еще вчера с трудом застегивалась на груди. С силой рванула рюкзак на себя, но тот даже не сдвинулся с места. От неожиданности я чуть не упала на него. Присела спиной к нему и просунула руки в лямки, но встать с рюкзаком все равно не получилось.

Глава 4

— Не хочешь помочь мне? — спросил Антон у Дона.

— Нет, — усмехнулся тот. Если бы попросила Лио — другое дело. Ей бы он не отказал, но она прекрасно со всем справлялась сама. Опять же она сказала на подножном корму, значит, на подножном. Захотел взять прокорм, пусть сам и несет.

— Ой ли, сама — обиделся Антон. У него уже не осталось сил тащить неподъемную сумку. И на плечи, как рюкзак, ее не закинешь — ручки слегка коротковаты. А Лио идёт так, словно её ноша ничего не весит. — Ма, — застонал он, совершенно не притворяясь, — давай организуем привал. А? Сил уже нет идти.

— У тебя и нет сил?

Лио прекратила петь и, обернувшись, удивлённо уставилась на сына. Ей всегда казалось, что у её неугомонного мальчика «батарейки никогда не кончаются», — он всегда готов мчаться куда угодно, в любое время дня и ночи. Это ведь его идея была поехать на рыбалку.

* * *

— Здесь недалеко протекает ручей, дойдём до него, там и отдохнём, — предложила я.

— И откуда ты знаешь, что здесь недалеко ручей? — удивился Антон.

— Не знаю, — я пожала плечами. Действительно, откуда я могу знать? Но в то же самое время я прекрасно чувствовала свежесть ручья.

— А ты спрашивал, зачем ее брать с собой? — негромко обратился Антон к Дону.

— О чём вы там шепчетесь? — тут же переспросила я.

— Я спросил нашего друга, — отозвался Антон, — не устал ли он случаем?

Теперь я, фыркнув, скептически окинула недовольным взором и красноволосого красавчика. Если бы и он сказал, мол, устал, то я решила бы, что после попадания в меня и дом молнии, у меня неожиданно проснулись дремавшие до этого сверхспособности — я и не притомилась, и неподъемный рюкзак пру, как тягловая лошадь, но при этом у меня такое чувство, что рюкзак ничего не весил.

— Ты тоже хочешь отдохнуть? — я чуть не запнулась за собачонку, кинувшуюся мне под ноги. — Если и ты скажешь, что пора устроить привал, то мы остановимся прямо там, где стоим.

— Да нет, — тявкнула собачка, — предпочту отдохнуть у ручья, до которого на самом деле мы уже скоро дойдём.

— Что? — опешила я и остановилась как вкопанная. — Она говорящая? — протянула я испуганно и повернулась к Дону. Ведь это его псина. — При этом говорил ещё и по-русски. Я сошла с ума?

— Нет, — покачал Дон головой, а потом кивнул: — Ага.

На этот раз он обошелся без помощи Антона в качестве переводчика.

— Не поняла, — проговорила я жалобно. — Так сошла или нет?

— Нет, — тявкнула снова собачонка.

Дон что-то гортанно прокричал ей, и та, залаяв и завиляв хвостом, тут же умчалась прочь.

У меня даже слезы появились на глазах.

— Это такое место, — попытался утешить меня Антон. Только получалось у него слабо. Я продолжала чувствовать себя слегка не в себе. — Здесь ты можешь понимать язык зверей и птиц.

— Точно? — недоверчиво поинтересовалась я, шмыгнув носом. — Не обманываешь?

— Зачем мне это? — пожал плечами Антон, перекидывая сумку с руки на руку.

— Давай, я понесу.

И протянула к нему руку. Может, и вправду, в этом странном месте мне теперь подвластно все?

— Доннер Веттер, — только услышала, как успел прошептать Дон.

И что он все время ругается, когда я пытаюсь что-то сделать?

Я легко подхватила и сумку, которую до этого еле-еле тащил Антон, и быстро зашагала вперёд — теперь я не только чувствовала свежесть ручейка, но и слышала его журчание. Да, отдохнуть не помешало бы, попить чаю. Есть мне не хотелось, но вот жажда все же мучила. И я чисто на голом инстинкте принялась высматривать в высокой траве, сухие веточки и прутики для костерка. Именно для костерка, чтобы вскипятить воды. Я же не знаю, что за вода в ручье — откуда он берёт своё начало, по каким землям течёт? У меня и пара кристалликов марганцовки найдётся в рюкзаке, точнее, в кармане куртки, чтобы обеззаразить воду.

— Все, пришли.

Я остановилась и огляделась по сторонам.

— Это именно то место… — сказала я, не уточняя, что это за место.

Кинула на траву сумку, осторожно стащила рюкзак с плеч. Заметила краем глаза, как Антон упал на траву и вытянулся во весь рост. В другом случае и при других обстоятельствах я обязательно отчитала бы его, мол, травяной сок плохо отстирывается, а от влажной земли можно заработать не только простуду, но и ревматизм. Но сейчас я даже не отправила сына собирать хворост — пусть отдохнёт немного. Непонятно, когда мы ещё добредем до жилья, чтобы по-человечески полежать на чем-то мягче стога сена…

— Зря ты его балуешь, — рядом с моим ухом раздался завораживающий низкий голос Дона. Горячее дыхание демона пощекотало шею. От неожиданности я даже уронила себе под ноги хворост, который насобирала для костерка, и подскочила на месте.

— Зачем так пугать людей? — возмутилась я.

Наклонилась, чтобы снова собрать ветки и прутики. И Дон, решивший помочь мне, так как все же из-за него я все выронила из рук, тоже наклонился в тот же самый миг. А если учесть, что мы стояли очень близко друг к другу, то, естественно, стукнулись лбами да так, аж искры не вымышленные, а самые настоящие, посыпались у нас из глаз.

— Нет, — возмутилась я, потирая пальцами мгновенно вскочившую шишку на лбу, — вы определённо желаете моей смерти.

— Почему? — не понял Дон моей шутки.

Он убрал мои пальцы со лба, а сам, наоборот, прикоснулся к шишке прохладной ладонью. Боль мгновенно утихла.

— Вы кудесник, — покачала я головой. — Никогда бы не подумала, что простое прикосновение может избавить от боли. И синяка не будет?

Дон отрицательно покачал головой.

— Мне обычно везёт, — продолжила я рассказывать. — Первый раз я стукнулась лбом о чугунную батарею. Я была совсем маленькая и этих подробностей не помню. Мне мама рассказывала.

Дон слушал внимательно, я видела, что ему не известно, что такое батарея, к тому же чугунная, но он прислушивался к каждому моему слову.

Глава 5

«Может, это ролевая игра?» — спросила я сама себя.

Больше обратиться было не к кому. Я снова шла впереди всех, даже не оборачиваясь. Что-то вело меня, как мне казалось, в нужном направлении.

Итак, что я знала о ролевых играх? Ни-че-го. Даже никогда не интересовалась ими. Спокойно… Всё-таки в интернете читала кое-что о таких играх. Марго, моя подруга, немногим младше меня, ей всего-то шестьдесят пять, увлекалась ролевками, и раз в неделю посещала подобные мероприятия. У них в старом пионерском лагере была организована база. А что на пенсии делать? Особенно тогда, когда дети выросли и разъехались, а внуками ещё не осчастливили родителей. Ей-то точно в ближайшее время это не грозит.

Итак…

Мне известно, что действие ролевой игры происходит в мире игры. А что есть мир игры? Он может выглядеть, как угодно, как сейчас, например, но именно он определял ход всей игры. Отлично. Вчера была гроза. Это, вне всякого сомнения. Я хорошо запомнила, как поднимала бокалы… Как звучит-то красиво, по-сказочному… С молниями. Может, это тоже часть игры. Скорее всего. Стоп... Я нахмурилась. Как будто молния попала в телевизор, а потом в меня. Но и это могло быть частью игры. В доме утром, когда мы проснулись, совершенно не пахло дымом.

Жаль… я недовольно поджала губы, что деду позвонить нет никакой возможности. Явно они с Антошкой все это придумали. А меня чем-то опоили, чтобы мне самой казалось, что я выгляжу гораздо моложе.

Ладно, с этим все понятно. Что дальше? Зачем им это надо? Заставить меня пойти в поход? Глупо… я люблю путешествовать, но только с комфортом. Противно, когда нельзя принять душ утром и вечером, переодеться в чистую одежду. Что за удовольствие ночевать под открытым небом? А у нас даже палатки с собой нет. Надо искать стог сена или сарай на худой случай.

Я вздохнула. Так что там дальше в ролевых играх?

Мир может быть полностью придуманным или основанным на каком-нибудь художественном произведении. Например… Сюжет, предлагаемый мастером игры, и описываемый им мир составляют основу ролевой игры.

«Мастер игры», — словосочетание завертелось в голове. Точно, вспомнила я, подруга влюбилась по уши, как она сама говорила в своего мастера. Ну прямо Мастер и Маргарита — сладкая парочка. Что она с восторгом про своего мастера рассказывала на последних посиделках? Ну понятно, какой он умный и красивый. Это даже не обсуждалось, даже если бы мастер был чуточку симпатичнее обезьяны. Мужчине это позволено. Но без ума никак. Хороший организатор. Ну это тоже понятно, ведь именно на плечах мастера игры лежит основная работа по подготовке и организации игры. Он обязан грамотно подобрать полигон для игры, подготовить правила, раскрутить мероприятие. Скучно будет, если народ не соберётся. А если, наоборот, слишком много заявится, то без обид должен отобрать участников. На нём также лежит сбор организационных взносов, изготовление или закупка части необходимого реквизита.

А потом создаёт и контролирует сюжет игры.

— Ма, почему не поёшь? — из размышлений о ролевых играх вывел голос Антона.

— Потому что вы мне не подпеваете, — отмахнулась я от сына. — Предлагай. Только то, что станешь петь вместе со мной.

Общая маршевая песня нашлась только одна.

Я радостно затянула, Антон подпевал негромко — слова плохо помнил.

— А почему он не поёт? — вдруг остановилась я на месте. — Я никуда не пойду, пока он петь не станет.

— Цветан, дружище, подпевай, — подтолкнул Антон Дона. Ему даже пришло бросить сумку с продуктами и догнать кравчика.

— Не буду, — неожиданно заупрямился Дон.

— Почему? — я повернулась в его сторону. — Слуха нет? Или голоса?

— Вроде бы, и одно, и второе есть, — пожал плечами Дон. — Видите ли, песня для меня совершенно не знакомая, я слышу её впервые. Как я могу подпевать?

— Да, — протянула я, — случай сложный. Давайте тогда помолчим, что-то у меня во рту пересохло. Жажда замучила.

— Ма, вода — это первое, что надо брать с собой, — фыркнул Антон. — Что-то ты опростоволосилась.

— Я брала, — вздохнула обреченно. — Но что-то она как-то быстро закончилась. Не рассчитала.

— Ни глотка? — удивился Дон. — Мне тоже что-то очень пить хочется.

— Глоток как раз, может, и найдётся, — кивнула я, доставая походную фляжку из-за пазухи и передавая красноволосому.

Дон открутил крышку и собрался допить воду, но я схватила его за руку.

— Стой, это не гигиенично. Фляжка-то моя.

Быстро скинула с плеч рюкзак и извлекла кружку, из которой он пил чай на привале. Дон улыбнулся. Я запомнила — на его кружке отсутствовала заглавная буква «С». И надпись выглядела довольно смешно — «нами вы обречены на успех». В этом было что-то магическое.

Дон взял из моих рук кружку и почти налил её до краёв.

— На, — возвратил он фляжку. — Там и тебе воды хватит. Можешь не экономить. Пей столько, сколько захочется.

Я недоверчиво приложила фляжку к губам и сделала несколько больших глотков — действительно, воды в ней оказалось много, по крайней мере, не глоток, как показалось. Об этом тоже стоит подумать. Сейчас у меня только одно предположение, что Дон подменил фляжку, когда взял её в свои руки — я же не следила за его манипуляциями, пока рылась в рюкзаке.

«И все же это ролевая игра», — сделал вывод. В этом я уже даже не сомневалась. Что же, пусть. Сейчас я сделаю вид, что ни о чём не догадываюсь, а потом, уже дома, отомщу и деду, и сыну. Предатели. Не придумали ничего получше. И какова цель сего мероприятия?

Память услужливо подсунула слова Марго, когда та пыталась заманить меня на свои сборища. «Достижение цели — не обязательно основная задача ролевой игры. В некоторых ролевых играх её, вообще, нет. Главной задачей может выступать развитие персонажа, правильный отыгрыш или исследование мира». Последнее очень правильно подмечено, словно обо мне. И как эти двое хотят, чтобы я развилась? В моем-то возрасте! Вряд ли исследование мира они преследуют?