Ослица

Глава 1. С первого взгляда

Маленький городок в Сибири, едва ли насчитывающий двести тысяч жителей и теряющий каждый год примерно по пятьсот человек, отбывающих за лучшей жизнью, грелся под слабыми лучами последних летних деньков. Провинция дождями смывала с себя пыль и шелуху отработанных полей, натянув на город до середины неаккуратно сшитое лоскутное одеяло опавших листьев. Несмотря на отсутствие всякого лоска и захолустные виды, в какую сторону ни посмотри, в городке есть на чём заработать, а самое главное, он находится прямо в центре транспортной развязки. Судоходных рек здесь не имеется, об аэропорте стоит только мечтать, дороги вокруг не самые плохие, особенно федеральные, но главное – центральный железнодорожный узел. Сюда свозили товары со всех окрестностей, так что даже областной центр не мог похвастаться оживлением, правда, в отдельно взятых сферах. Привокзальная площадь чуть ли не самая важная в городе, за прилегающей территорией к администрации не так ухаживают. Здесь же сконцентрировались пара отелей полудомашнего типа, и самые лучшие заведения общепита, гордо называющиеся кофейнями и ресторанами.

Алексей сидел как раз в ресторане высшей ценовой категории и не самом старом, кстати, всего год, как обновили, еда тоже ничего, особенно по знакомству с владельцем. Место с претензией, приглашали дизайнера из Питера, специалист сделал, что смог. Выбранные решения вроде неплохи, но в общий облик города помещаются с трудом. Например, огромные панорамные окна, ради них специально стены покалечили и укрепили специальными железными столбами. Окна обрамили шторами, украсили искусственными цветами, птичками и другой собирающей пыль мелочью. Только выходили они по-прежнему на невзрачную крохотную площадь, ещё мимо постоянно ходят прохожие, торопясь по домам, получается, ешь прямо на глазах у голодных людей, ещё и пялишься на них.

Рассуждая, по существу, Алексею больше нравилась дорожная забегаловка в тридцати километрах от города, обшитая внутри деревом, с такими же деревянными столами и лавками, созданная специально для ненастоящих охотников, выбирающихся в лес, чтобы хорошенько выпить в чисто мужской компании. Добираться туда далеко, а так всем хороша. Он ждал вторую, завершающую обед чашку кофе и вполуха слушал друга, рассуждающего исключительно о девчонках. Вроде по двадцать пять уже, а Влада до сих пор не попустило, вертит головой и принюхивается к каждой юбке, как не устаёт непонятно. От нечего делать Алексей пялился в окно, на дороге в конце обеденного времени почти никого. В провинции, чтобы повстречать человека, в некоторые часы нужно постараться. Ни внутри, ни снаружи, решительно ничего не происходило, за отсутствием каких-либо раздражителей Алексея всерьёз начало клонить в сон. Он отчаянно боролся с накатывающей дремой, вдруг за окном исключительной чистоты мелькнул голубой лоскут, и парень встрепенулся, уставившись на него.

Девушка в бледно-голубом платье, оно скрывает её почти до пят, но настолько лёгкое и воздушное, что ощущения закрытости не вызывает, тем более рукава короткие, фонариком, а дальше загорелые тонкие руки, оживлённо и плавно размахивающие в воздухе. Видно, разговор очень важный, собеседницу девушки Алексей не видел в упор, рассматривая свою в голубом. Подол платья оканчивается на сантиметр выше косточки на лодыжке, открытые сандалии на низком каблуке соломенного цвета. Ножка маленькая, на ногтях розовый лак. Помещение ресторана полуподвальное, можно сказать, Алексей волей-неволей у ног девицы, а вот чтобы заглянуть повыше, нужно голову откидывать. Русая, волосы собраны в небрежный, посыпавшийся, низкий пучок. Отличная грудь, - Алексей попытался прикинуть размер и отказался от идеи, - нужно смотреть с другого ракурса, иначе привычные способы измерения не применить. Интересная девушка махнула рукой и шагнула в сторону от окна. Алексей подорвался с места, сердце забухало в груди, почудилось - сбежит.

- Ты чего? – прервал долгое бессмысленное нытьё, оправдывая вслух сам себя за то, что не мог выбрать между двух девушек, Влад. – Куда?

Кричал уже вслед. Алексей спешил к выходу. Влад потянулся следом за ним, заставив друга нахмуриться и притормозить. Он ценил Влада, как приятеля, но к незнакомым девушкам того лучше не подпускать, могло боком выйти, на Влада клевали исключительно девицы особого толка. Алексей пока не знал, к какому женскому типу относится девушка в голубом, но портить с самого начала не хотел.

- Здесь побудь, я сейчас, по счёту заплати, твоя очередь, - тормознул он Влада торопливо.

На замечание про счёт Влад сморщился, будто кислое проглотил. Алексей обычно не считался, и денежки у него всегда водились, в отличие от его друзей детства. Зарабатывать не каждому дано, причём Алексей вроде официально нигде не работал, но крутиться умел. В общем, он прав, если честно, очередь Влада платить образовалась на год вперёд, лучше не возникать и потерпеть потери. Владу пришлось дойди до стола, он сел и оказался в первом ряду представления, разворачивающегося за окном.

- Привет, девчонки! Познакомимся? – Алексей не применял никаких сложновыдуманных пикаперских приёмов, ему не очень надо, повезло в физическим данными и открытым характером.

Обе девушки на него оглянулись, быстро окинув глазами от макушки, через широкие плечи, подтянутый живот, вдоль длинных ног, прямо к модным летним туфлям. Алексей не метросексуал, но одевается неплохо, а главное, правильно, белые носки с серыми классически брюками надеть не подумает. Одна захихикала, но не нужная, не та, что в голубом. Спереди на платье у неё принт в виде огромного одуванчика, стебель и сам не сдутый пушок, а размер — троечка, не меньше.

- Мы на улице не знакомимся, — начала кокетничать жгучая брюнетка, пробуя отвлечь Алексея от русоволосой незнакомки, парень невежливо не поворачивал головы в её сторону, смотря исключительно на свою внезапную зазнобу.

Глава 2. Гнёздышко

Пока её подруга выдавала все известные ей секреты за тарелку салата, пару комплиментов и, главное, пристальное внимание сразу двух представительных молодых мужчин, Вера спешила домой, переходя с быстрого шага почти на бег. Собственно, подругой Вика считалась просто по факту, что росли в одном дворе, ходили в один детский садик, попав в одну группу, потом плавно переместились в школу и приятельствовали дольше, чем себя помнили. Отношения сродни родственным, а родственников, как известно, не выбирают, впрочем, ясельных одногруппников и одноклассников тоже. Вера знала, что у Вики имеются недостатки, справедливо считала себя небезупречной в ответ и предпочитала закрывать на многое глаза. Она бы ничуть не удивилась, узнай достоверно, чем сейчас занимается Вика. Стоит немного задуматься, и её спешное бегство обратно в сторону привокзальной площади, хотя они собирались попить чай у Веры дома, говорило само за себя.

Вере не по себе от встречи с Алексеем, она готова выразиться точнее – парень её напугал. Она никогда не любила таких напористых, замыкалась в себе, старалась побыстрее уйти, не общаться. Прямо сама себе она не объясняла почему так, но дело, конечно, в её отце. Слишком уж Алексей и такие, как он, напоминали ей родного папочку.

Вера открыла деревянную дверь в их с мамой маленькую квартиру своими ключами, тихонько проскользнув внутрь. У мамы ночные смены, пусть поспит, сон у неё чуткий. Хорошо, что Вика отказалась от чая и убежала по выдуманному с лету поводу, шума от неё всегда достаточно. До крохотной кухоньки по коридору ровно три длинных шага. Это только так считалось, что у них квартира, по документам она теперь числилась за отдельное жильё, но всего двадцать лет назад здание принадлежало обувной фабрике и было общежитием. С тех пор его незначительно перепланировали изнутри и продали получившиеся помещения, как полноценные квартиры. Никто особо не возражал, однако цена отличалась от полноценного жилья в меньшую сторону. Фабрики давно нет, мама перешла работать в кондитерский цех, работали там в две смены, не прерываясь на ночь. Вера ещё училась в пединституте, подрабатывая по возможности, чтобы не брать у мамы лишнего. Совсем на самообеспечение она перейти не могла, не получалось.

Девушка покрутилась по кухне, автоматически надавила на кнопку чайника и налила себе чашку, когда согрелся. Стоило сделать себе бутерброд, но это значит хлопать дверкой холодильника и греметь посудой, можно обойтись. Она не связывала в своих мыслях папу и Алексея. Отец ей вспомнился будто сам собой, и думать о нём она избегала, испытывая стыд и вину.

Лично ей папа не сделал ничего плохого, то есть так считалось в их семье, кого не спроси, ответят одинаково. Её мама и папа изначально неподходящая пара. Друзья и родственники в голос заявляли: неподходящая пара. Девочка-скромница из самой простой семьи и парень с блестящим будущим, родители помогут, если что. Мама сама признавалась в том, что буквально со свадьбы ждала, пока её жених, а потом муж, опомнится и оставит её. Вообще не сомневалась в их разлуке, делая вид, что верит его уверениям про любовь навсегда. Отец продержался восемь лет, самой Вере тогда исполнилось семь. Родители развелись, без ссор, делёжки имущества, громких разбирательств в суде и прочих прелестей расставания. Папа скоро женился заново. Остававшаяся одна на руках с дочерью мама только печально вздыхала, она даже на алименты не подавала, ей в голову не пришло обременять бывшего супруга. Молча собрала вещи и переехала из большого дома в пригороде, заняв старую квартирку, доставшуюся по наследству от бабушки.

Нельзя сказать, что отец полностью бросил Веру, правда, с течением лет, начал крепко подзабывать о её тихом существовании. Неизвестно, какое великое будущее прочили ему в молодости, но по итогу он начал руководить, а затем стал собственником нескольких продуктовых магазинов в городе и ларьков в окрестных деревнях. Ещё отцу пришлось взять на себя общественную нагрузку от администрации и завести разъездную лавку, представляющую из себя фургончик, разъезжающий по самым захудалым местам, где обитало два-три десятка человека или того меньше. Папа отзывался о лавке исключительно презрительным тоном, однако втайне ей гордился: всё-таки благотворительность.

После развода папа появлялся в жизни Веры и её мамы исключительно в образе праздника и спасителя, способного решить любую проблему. Алименты он не платил, но порой выдавал бывшей жене огромные суммы, распоряжаясь купить то и это. Благодаря его усилиям Вера могла оказаться на пороге школы с брендовым рюкзачком и в самом простеньком, дешёвом пуховике. Нетрудно догадаться, кто из родителей как её приодел к учебному году. За всю её жизнь мама не сказала про папу ни одного дурного слова. На его дикие выходки, типа огромного дорогущего фейерверка на десятилетие дочери, она только по старой привычке вздыхала. Обычному человеку не понять широты души человека исключительного.

Чем старше Вера становилась, тем больше её коробило поведение папы. Она вовсе не возражала, когда папа полностью переключился на двух подрастающих сыновей. Прямо оттолкнуть отца и высказать ему ей пороха не хватало, лучше мирно разойтись. Характером она пошла в маму. С подросткового возраста сформировал чуть ли не панический страх перед людьми, хоть сколько-нибудь напоминающими её папу. Вера собиралась прожить самую простую жизнь, выбрать хорошего парня, без лишних и неосуществимых амбиций, всю жизнь работать на одном месте, родить и воспитать детей. Имея перед собой настолько непретенциозный план, можно рассчитывать на полный успех. А большего и не надо. Не всем дано блистать на небосводе. Счастье любит тишину.

В детстве она сильно любила отца, ревновала его до дрожи, мечтала постоянно быть в центре его внимания. Но оказавшись совсем брошенной с мамой наедине, постепенно оценила прелесть неспешного существования. У них нет лишнего, но есть необходимое, тем довольны.

Глава 3. Хорошие

До вечера Вера многое успела переделать, напоследок протёрла пол во всей квартире, так, не по-настоящему, шваброй. Каждая хорошая хозяйка знает, что хорошо пол можно вымыть исключительно внаклонку руками. Ещё у неё было два онлайн-урока по истории. На летних каникулах учеников оставалось в разы меньше, даже безжалостные родители, нацеленные на обучение на бюджете, позволяли детям отгулять лето, особенно последний месяц. Вере дорога каждая копейка, поэтому от занятий девушка никогда не отказывалась. В учебную пору приходилось себя бить по рукам, чтобы не нахватать лишних, которых не вывезти. Мама редко хвалила её вслух, до сих пор боялась испортить и избаловать похвалой, но наблюдала за занятой домашними делами девушкой с тайным удовольствием.

Ближе к девяти вечера девушка всё чаще начала поглядывать на настенные часы, без пятнадцати окончательно засобиралась. День давно пошёл на уменьшение, но в девять летом ещё светло. Городок у них крохотный, ещё и разделён на отстоящие друг от друга довольно далеко районы, так что здесь всюду рядом. Встречать её не надо, она добежала вприпрыжку за пять минут, стукнула в квартиру, дверь тут же распахнулась, и Вера повисла на шее расплывшегося в улыбке при виде неё парня. Он осторожно приложил ладони к её спине, прикрытой лишь слоем лёгкой ткани летнего платья, на уровне лопаток, и прижал её к себе.

- Я тебе пирог принесла, — нехотя отстранившись, и не в силах скрыть румянец на щеках, сказала Вера, она считала заботу лучшим доказательством чувств, и Илья её мнение поддерживал.

- Хорошо, я голодный как волк, родители на даче окопались, урожай собирают, не вытащишь, зато младших с собой утащили, — нажаловался Илья, почёсывая затылок и следуя за поспешившей на кухню Верой.

Добравшись до места, Илья самостоятельно набрал в чайник воды и поставил его обратно на станцию, одновременно включив, потом уселся за стол, сложил руки и больше ничего не предпринимал. Вера от него не ждала, не мужское дело. Они давно встречались, девушке доводилось хозяйничать на чужой кухне, мама Ильи не возражала. Вера не оспаривала её лидерство, слушала каждый совет и старалась воплотить в жизнь. Семья Ильи девушку обожала, среди них никто не сомневался, что они поженятся. Собственно, до свадьбы недалеко, договаривались после окончания института. Вера была не уверена какой именно срок считать окончанием, стоит ли им подождать завершения Ильёй магистратуры. Уточнять она стеснялась. Пусть будет как будет.

Не успел Илья окончательно истомиться в ожидании еды, всё более плотоядно поглядывая на пакет с кусками пирога, как на столе оказалась спешно размороженная в микроволновке, разделанная и поджаренная курочка, золотистая картошка по-деревенски, вместе с ней и салат из свежих овощей. Да, блюда не ресторанные, но от этого не менее вкусные. Вера могла поднапрячься и приготовить нечто замороченное, но, во-первых, у Ильи в холодильнике продукты тоже не из французской лавки, во-вторых, нужно было поторопиться.

Жених её не подвёл, умял порцию с добавкой, сыто похлопал по животу, передохнул немного и отдал должное яблочному пирогу, запив огромной кружкой чая. Истинная девочка Вера поклевала жареное куриное крылышко, запив чаем, в основном насыщаясь видом жующего парня. Для женщины нет ничего прекрасней, чем любимый мужчина, поедающий еду, приготовленную её руками.

- Чем занималась? – завалившись на диван и притягивая Веру к себе в объятья, лениво поинтересовался Илья.

Они вместе смотрели сериал, не позволяя себе заглядывать в следующие серии в одиночку, просмотр затянулся уже на полгода. Илья установил ноутбук с открытой крышкой у себя на коленях и ткнул в кнопку включения, старенькая техника грузилась долго, можно поболтать.

- Так, нашла подработку на фасовке в нашем торговом центре, там по часам платят, вроде не обманули, — стала пересказывать свои нехитрые занятия Вера. – Уроков сейчас почти нет, приходится выкручиваться, хоть немного до учёбы денег собрать, меньше месяца осталось.

Илья сочувственно скривился. Ему очень не нравилось, что его девушка вынуждена подрабатывать на грязной и неблагодарной работе. Илье хотелось её оградить от такого, только ничем особо помочь он ей не мог. Они находились примерно в одном и том же положении, оба на иждивении родителей, перебиваются случайными заработками, жертвуя сном и временем. У него полная семья, значит, чуть больше финансовой поддержки, только значительную часть финансов оттягивают на себя младшие близнецы, брат и сестра, и они в шаге от поступления. Скоро чахлый фонтанчик материальной помощи окончательно иссякнет. Илья заботился о Вере, как только мог, к сожалению, в большинстве случаев, забота выражалась в обычных словах. Вере хватало, она всё понимала и не требовала большего, не тянула из него жилы, не мотала нервы, главное, не искала другого – побогаче. Она настоящая. Таких больше не делают, не бывает таких, и раньше единицы попадались, доставались счастливчикам. Ему повезло.

- Знаешь, я из торгового центра с Викой возвращалась, к нам пристал один, познакомиться пытался. - Вера была искренней со своим парнем и вплела в попытку знакомства Вику не из лукавства, поскромничала. Она ничем от других девушек не отличается, а тому парню на улице всё равно с кем, он к каждой готов цепляться.

Илья подобрался, свёл брови и притянул Веру к себе рукой посильнее, сжал так, что она почувствовала его хватку впервые за вечер.

- Я ему сказала, что у меня есть ты, — вздохнула ему на ухо девушка, приблизив губы к его лицу. – Он отстал.

- Вот и правильно, а то я бы ему накостылял, — самоуверенно заявил Илья, он крепкий парень в самом расцвете лет. Однако проведшему половину жизни в разных спортивных секциях и спортзалах, окончательно осевшему в боксёрском клубе Алексею он всё же не соперник. Алексей потяжелее килограммов на двадцать, и руки у него длиннее, и опыта в драках предостаточно. – Надо быстрее нам пожениться, чтобы ты кольцо носила.

Глава 4. Дружба

Алексей родился с зубами. После рождения мама любовно рассматривала мальчика, запоминая каждую складочку и ноготок, удивляясь насколько совершенное создание вышло из её тела. В таком состоянии вполне естественно вообразить появление младенца чудом, спустившимся с небес, потому что она на такое в одиночку неспособна. Долгое изучение привело к обнаружению двух крохотных белых точек в середине нижней челюсти малыша. Роженицей были подняты по тревоге все окрестные медицинские работники, несколько голов склонились над младенцем, вердикт вынесла старая, опытная акушерка:

- Сразу зубастый вылез, боевой пацан будет.

Так и оказалось, Алексей демонстрировал самый решительный настрой, примерно с пяти он выражался в бесконечных драках с другими пацанами. В первую очередь страдала одежда, редкий месяц обходился без фингала под глазом, замученная мать выслушивала жалобы на сына от родителей других детей. Прислушавшись к советам со стороны, женщина отдала своё бедствие в кружок по каким-то единоборствам, тогда они вырастали как грибы после дождя даже на уровне их малюсенького городка. Ни она, ни Алексей, сильно на названии не заморачивались, мальчишка влился в тренировки и немного успокоился. С того маленького возраста Алексей иногда менял кружки, но никогда не бросал посещать секции по контактным видам спорта, постепенно проникаясь мыслью, что нельзя месить кулаками встречных — поперечных. Темперамент иногда брал вверх, но с годами меньше.

Парень с младшей школы обрастал друзьями и знакомыми, продолжал драться, начал дружить, находя самых верных соратников в числе прежних соперников, кадрил девчонок и умудрялся оставаться в хороших отношениях с большинством встречающихся ему на пути. Душа компании, рубаха-парень, нежадный и при деньгах. Ничего больше не требовалось. Со стороны казалось, что его лучшим другом является Влад, они не учились вместе, однако дружили с детства. Такие вещи прямо между мужчинами не обсуждались, но Алексей, в свою очередь, твёрдо знал, что на самом деле его лучший друг – Пётр. Ни в школе, ни во дворе с Петром они не пересекались, Пётр старше него на целых семь лет, пропасть по мнению любого подростка. Алексей оказался одноклассником младшего брата Петра, когда сформировали сборные десятые классы. Пацан — ининвалид, у него ДЦП, за что нежные, чуткие девочки и мальчики булили его с самого первого класса. Алексея трудно уличить в излишней сердечной мягкости, но он к травле не подключался и не вмешивался, делал вид, что проблемы не существует.

Однажды Алексей застал, как пацана окружили плотным кольцом, спустили с него штаны, задрали верх и катали голыми местами по сугробам. Небольшой опыт прожитых лет твердил Алексею в оба уха, что парень сам виноват, нужно уметь отбиться хотя бы один раз и отстанут. На его лице мелькнуло и не задержалось презрение, затем черты окончательно закаменели, он уже отвернулся и собирался идти дальше. Одноклассник однообразно и пронзительно скулил, остальные ржали. Звуки напомнили Алексею ролик из интернета, на котором стая гиен жрала заживо какую-то тупую и слабую зверюшку. Его пробрало ледяными мурашками, Алексей сам не понял, как врезался твёрдым плечом в толпу, разошедшуюся перед ним без возражения. Основная часть деток просто стояла кружком, издевались двое, оба мгновенно отвлеклись на Алексея, они точно знали, кто он такой, школа за углом, всё оттуда. Алексей больше не мог скрывать презрения, смешанного с отвращением, причём ошибочно полагать, что испытывал он эти чувства исключительно к пацану со спущенными штанами. Он решительно шагнул ещё ближе, наклонился, ухватил жертву за шиворот и вздёрнул вверх, жёстко встряхнув два или три раза. Сначала школьникам показалось — веселье продолжится с новым участником, но Алексей выпустил дохляка из руки и рявкнул ему:

- Штаны подтяни, долбоеб.

Пацан пытался сделать это неоднократно, ему всё время мешали, сейчас удалось ухватить пояс и натянуть куда следует, он остался стоять на ногах, покачиваясь и низко опустив голову, совсем не показывая лица. Алексей оглядывался вокруг, сверкая глазами, он прекрасно понимал, так просто их не отпустят. Некоторые люди опасались пробовать на прочность свою заработанную кровью и потом репутацию, но Алексей не из таких.

- Эй, иди куда собирался, Альоша, - вякнул один из мучителей, припомнил давнюю обидную кличку, прицепившуюся и просуществовавшую целых полгода, впрочем, в глаза возмужавшему Алексею её произносить обычно опасались. – Он Любке под юбку заглядывал, она по лестнице поднималась, он внизу у перил пристроился.

Алексей быстро отыскал в толпе обиженную Любку. Девчонки сумасшедшие, посреди зимы она одета в короткий дутый пуховик, кончающийся в районе талии и капроновые колготки. Незначительное пространство между колготками и пуховиком действительно занимала юбка, чтобы разглядеть интересное лестница не требовалась. Алексей оценил юбку взглядом и красноречиво подержал паузу. Решил не отвлекаться от поистине важного.

- Как ты меня назвал? – сухо и коротко поинтересовался он у главной гиены и, не дожидаясь реакции, коротким ударом кулака в нос, опрокинул его на снег.

Подростки жестоки, парни вдвойне, — Алексей добавил поверженному противнику несколько пинков по рёбрам. Толпа смотрела на избиение с прежней жадностью, нисколько не смущаясь сменой объекта. Второй участник незаметно отступил и смешался с остальными. Прежняя жертва спастись не спешила, обречённо скукожившись в центре уже не такого плотного круга.

- Разошлись все, — заорал на толпу Алексей, совершенно непререкаемым тоном, будто три года в сержантах отслужил. – Конкурс на лучшее хуйло школы закончился вничью, валите отсюда.

Глава 5. Наемник

Как-то так Алексею повезло с самого мальчишества взобраться на невидимого необъезженного мустанга популярности. С тех пор непокорная кобыла много раз пробовала его скинуть, пробуя так и эдак, но он удерживался на её спине без особого труда. Наверное, вот в чём ему действительно посчастливилось: лидерство присуще некоторым личностям от природы, они способны собрать вокруг себя группу людей или войти в уже существующую и повести их за собой, не факт, кстати, что в нужном направлении, но сомнения мало у кого возникали. Ранний успех притушил амбиции, ему не приходилось рваться через преграды, дрессировать себя, закалять силу воли, пробивать стены, возведённые вокруг низкой самооценкой. Алексей не имел наполеоновских планов, не стремился уехать и покорить столицу. Его не покидала твёрдая уверенность, что он сумеет прекрасно устроиться в своём маленьком городке. Присущие провинции, семейные кланы, целые династии, процветающие в разных структурах, кумовство и остальные прелести его не смущали.

Большой влиятельной семьи у него за спиной не оказалось, однако был отец, погибший в перестрелке в девяностые и отбросивший на него тень своей репутации. Оставался дядя, ведущий явно полукриминальный образ жизни и потихоньку подмявший под себя основную часть городских СТО. Дядя убеждённый семьянин, у него шесть человек детей и две жены, причём детей на каждую женщину поровну. Дядя бывшей и нынешней жёнам никогда не изменял, но среди них никак не мог определиться, жил пару лет с одной, переезжал к другой и так по кругу. При такой тотальной занятости много внимания, а главное, денег племяннику он уделять не мог, тем не менее то и другое периодически подбрасывал.

Именно через него в девятнадцать лет Алексей получил в своё управление автомойку, типа в аренду, по факту подачка с барского плеча и способ попробовать силы. Старшие сыновья дяди тремя годами ранее устроили из мойки нечто среднее между пивнушкой, кальянной и шалманом, пришлось отобрать помещение, кодлу разогнать. С тех пор сыновей из-под присмотра дядя не отпускал, мойка худо-бедно держалась на плаву и вот племянник дорос. Чрезмерных надежд дядя на него не возлагал, ждал, пока прогорит, первая неудача Алексея пообломает и потом можно будет забрать его в основной бизнес.

Тут окончательно вылупились и расправили крылья организаторские способности Алексея. Мойка раньше задумывалась, как в американских фильмах, дядя закупил в неё оборудование для механической очистки машин хотя бы снаружи. Ноу-хау для их мест. Первое время народ съезжался и заказывал услугу только чтобы посмотреть, как оно происходит. Ощущение новизны быстро прошло, цена оказалась вдвое выше обычной, воды уходило немерено, оборудование требовало постоянного технического обслуживания. В общем, дядя на ней прогорел, однако отчаиваться не стал, забросил и переключился. На автомойке стали мыть машины старым способом, держали с десяток мойщиков и мойщиц без официального устройства, исключительно на подневной оплате по факту. Работали на мойке люди исключительно пьющие, в их жизни происходили всякие неотложные мероприятия, так что на условную работу заявлялись двое — трое человек, ровно столько и было нужно. Машины мыли по старинке из шланга и обычными тряпками. Дядя испытывал на чудо-бизнесе способности подрастающего поколения ближайших родственников.

Алексей приступил с энтузиазмом новичка. За аренду мойки ему платить не приходилось, дядя же не зверь, ребёнка до копейки обирать. На нём лежала коммуналка, разборки с ненадёжным персоналом, нехитрая бухгалтерия. На его уровне бизнеса, если можно так назвать подобную деятельность, о рекламе и дополнительных доходах приходилось только мечтать. Задачи стояли самые примитивные. Алексей наладил работу мойки буквально за год, не пасуя перед возникающими проблемами, и заскучал. После ежедневной беготни, приведение помещения хоть в какой-то порядок и установления рабочих смен, за вычетом всех расходов, ему на руки оставалось чуть выше средней ежемесячной зарплаты по городу. Жить можно, но тоскливо до безобразия.

Спустя три месяца после того, как устаканилось, Алексей повздыхал, побродил по условно принадлежащим ему владениям, почесал в затылке, прикинул кое-что, поскрёб по сусекам, напряг свои не слишком выразительные финансовые возможности и притянул Петра. Его друг выходил из дома не слишком часто, проводил целые дни в чудовищно захламлённой комнате, максимально отгородившись от родителей, которые продолжали существовать в остальных помещениях квартиры в фатальной созависимости. Алексей не знал, на что надеется, но ткнул Петра прямо в старые механизмы автоматической мойки. Друг ковырялся неделю, потом начал изрекать списки необходимых деталей. Алексей крутился, вертелся, просил записать на листочек, разыскивал и приобретал. Отлучение от семьи действовало на Петра благотворно, меньше затворником он не стал, теперь отделяясь от людей в большом ангаре с оборудованием, часто выходя покурить на задний двор. Постепенно его мертвенно-бледная кожа покрывалась более живыми красками под воздействием слабого осеннего солнца. Алексей периодически появлялся там же, слушая обстоятельные размышления вслух от Петра о разных его придумках. За жизнь они не беседовали, Пётр такие фокусы исполнять не умел, Алексей загружался на подобную философию под определённым градусом и под давлением внешних обстоятельств.

Пётр начал и закончил ремонт практически в одиночку. Алексей подсуетился, заплатил, и небольшую битую площадку перед мойкой покрыли слоем свежайшего асфальта. Сбоку автомойки прилепился небольшой ларёк, торгующий втридорога фасованным пивом, сигаретами и снеками. Автомойка открылась заново. Она находилась на достаточном расстоянии от многоэтажек. Окрестный частный сектор так бухал, что его не разбудить из пушек. Здесь многое можно позволить. Собственно, двоюродные братья Алексея тоже себе позволяли, но делали это в корне неправильно.

Глава 6. Темки

Его друг излагал довольно муторные и детальные теории, в них не содержалось ничего бредового, но Пётр настолько в них погрузился, рассказывал про каждый винтик, что становилось невыносимо душно. Алексей плохо справлялся с потоком информации, поступающей от него. Он не понимал, как оно работает, сколько не объясняй, ничего не поделаешь, у него нет особого таланта к точным наукам и всякой инженерии. Такая вот странность, можно целыми днями обсуждать движки автомобилей и не суметь починить самую пустяковую поломку. Последнее время, то есть два-три года, Пётр говорил исключительно про производство кислородных баллонов. Чем его так впечатлила именно оно не уловить. Пётр утверждал, что сможет запросто собрать линию при совсем небольшом денежном вливании, показывал чертежи, схемы и расчёты. В связи с прощальным подарком дяди, у Алексея денег почти хватало, только они совсем не потянут разрешения, лицензии и постройку правильного помещения. Алексей думал целых две недели и решил рискнуть, всё лучше, чем ставки на спорт.

В каком-то смысле они оставляли исключительную пару, дополняя друг друга. Некрасивый, необщительный, полностью замкнутый Пётр и словоохотливый, спортивный, легко выстраивающий коммуникации Алексей. Один знал, как сделать, другой, где достать. Они обсудили от начала до конца и начали искать место. Пётр проявил предосторожность, и пришлось остановиться на сравнительно целом ангаре на территории заброшенного завода, в несколько километрах от города. Алексей без лишних слов догадался, что вполне может рвануть, и Пётр старался обезопасить случайных людей. Очень пьющий владелец развалин сильно обрадовался договору аренды, возня с документами заняла время, Алексей уехал лично за нужными материалами, оставив Петру денег. В итоге договор аренды заключал именно Пётр.

Они наняли десять человек, тщательно проследив, чтобы им нечего было терять. Никаких трудовых книжек, Алексей неплохо чувствовал людей и подобрал отчаявшихся бывших сидельцев, пытающихся начать нормальную жизнь. Платили им хорошо и вовремя, строго по договорённости, Пётр разжёвывал каждую задачу до мелкого крошева, которое каждый неумеха оказался способных проглотить. Производство открылось спустя пять месяцев, самым сложным оказалось достать качественные, несписанные баллоны. И понеслось. Алексей умудрился составить клиентскую базу прямо на пустом месте, в основном заманивая ценой сильно ниже рыночной. Вскоре среди покупателей числились несколько больших больниц. Неизвестно, как у них проходило по документам, но у Алексея образовалась целая очередь, довольно жадная и скандальная. Что ж, деньги отмывают на всех уровнях. Алексею пришлось освоить науку, странно она далась ему намного проще конструкторских решений Петра, как говорится, у кого к чему душа лежит.

Автомойка под управлением Алексея просуществовала чуть меньше года, палёная кислородная станция продержалась два с половиной, потом их накрыли, обиженный отказом клиент сдал. Алексея знатно потрепали, но Пётр конкретно влип. Их рабочие по большей части молчали, расколись двое и окончательно притопили Петра. Ситуация нестандартная, тем более для провинции, следователи примеряли к Петру одну статью за другой, не находя на какой остановиться, его не закрыли, посадили под домашний арест. Хуже всего был договор аренды, лучше, что Пётр не особо общался в своём нормальном состоянии, в стрессе вообще затыкался навечно.

Алексей бросить друга и не подумал, нанял ему лучших адвокатов, пару местных и областного. Алексей и Пётр участвовали в процессе впервые, воспринимая происходящее довольно остро и ожидая чего угодно. Прошли трудные одиннадцать месяцев, Петра осудили к штрафу в полтора миллиона. Даже не верилось, а начиналось так серьёзно и пугающе. Цех они потеряли, доход Алексей нормально вывел и спрятал. После приговора с Петра сняли браслет прямо в здании суда, пришлось потерпеть восторги адвокатов, и они медленно пошли от суда вдвоём, остановившись возле подъезда. Полдень, вокруг никого, можно свободно говорить прямо возле лавки, если сильно не орать.

- Мы заработали шестьдесят три ляма с копейками, — тихо сказал Алексей, он остался стоять, а Пётр уселся на старые доски, спрятав худые руки с выступающими суставами между колен. – Чистыми. Я чего-то не понимаю или нам повезло.

- Давай продолжим, — жизнь Петра по шёрстке не гладила, и трудности лишь вызывали остервенелое желание выстоять, несмотря ни на что. – Штрафанут ещё раз, пусть по максимуму, не страшно.

Алексей задумался и отрицательно покачал головой, у него не было учителей, но понимание того, что нельзя пользоваться одной и той же уловкой дважды лежало для него на самой поверхности.

- Ты думаешь, цех забросят? – просил он друга, прекрасно зная ответ на вопрос. – Нет, его уже передали нужным людям, там работать будут наши мужики, туда лучше не лезть и конкуренцию им не составлять. Знаешь, чем закончится?

Пётр постоянно возился с их оборудованием, просматривал, проверял, чинил, не гнал линию сверхразумного. Им не смогли предъявить за качество кислорода, и нарушение техники безопасности не привело к трагедии, поэтому такое наказание. Там ведь действительно опасно и лучше держаться подальше. Кажущийся совершенно безэмоциональным в суде Пётр вдруг занервничал, его игрушки теперь в других руках и играть ими не умеют.

- Нельзя так оставлять, — пробормотал он.

- Мы здесь не при делах, — равнодушно пожал плечами Алексей. – Отдать тебе твою половину?

- Не надо, ты найдёшь чем нам заняться, — нисколько не сомневаясь в своих словах, произнёс Пётр, до денег он на редкость не жаден, несмотря на тотальную бедность своей семьи.

Глава 7. Ошибка молодости

В момент встречи с девушкой в голубом Алексей более-менее встал на ноги. После разливочного цеха ему подвернулся под руку потихоньку загибающийся пивной завод, тогда от него остался один остов, пиво варили в сарае, бросив остальные помещения, посчитав ремонт в них неподъёмным. Алексей взял кредит, хотя в нём совсем не нуждался, деньги от кислорода он сумел отмыть окончательно через кальянную, но остальные приходилось прятать и лучше одолжиться на глазах у интересующихся. Купил развалюху целиком. У них с Петром получалось. Теперь Алексею двадцать семь. Он и Пётр как раз купили хороший кусок земли и заложили фундамент будущей кислородной станции. Дядя в их небольшом городском сообществе делал вид, что они незнакомы. Возможно, он жалел, что оттолкнул племянника от себя, пожадничал с автомойкой и упустил парня, но вслух такое не произносят. Продукцию завода хвалили, сеть торгующих ею магазинчиков неуклонно разрасталась, постепенно забираясь в соседние области.

Алексей весьма уверен в себе. И разве он преувеличивает свои достоинства? Первое поражение не привело его в уныние. Девушек нужно добиваться, особенно красивых, таких как Вера. Он всё ещё живёт в городе, подумывая о строительстве дома и довольствуясь дачей. Сил и времени на какое-нибудь заведение у него катастрофически не хватало, и дача стала основным местом встретиться с нужными людьми. Кто хотел девочек, привозил с собой. Мясо, выпивка, природа и баня с Алексея. У мужчины с дачей отношения не сложились, в силу обстоятельств, он воспринимал её продолжением своего рабочего места и находиться там не любил. Отдыхал в квартире, обычно просто повалившись на диван и впустую щёлкая пультом от телевизора, нигде не останавливаясь.

Сегодня вечером перещёлкивание каналов не заходило. Хотелось вскочить и немедленно нестись по выясненному адресу, скрестись в двери и совершать другие ошибки. Узнай Алексей, что Вера нежится в объятиях своего без пяти минут жениха, так легко бы валяться не остался. Он выяснил про склад в торговом центре, где она подрабатывала, смена у неё через сутки, после он её подцепит. Оставалось решить, как появиться. Стоит ли при полном параде вручить ей букет из сто одной розы? Принести охапку бледно-розовых пионов в круглой коробке? Или напугается? Лучше аккуратнее подступиться, расположить к себе, показать, что он нормальный парень.

В мечтах Алексея девушка проявляла на редкость покладистый характер и соглашалась выпить с ним кофе, в его воображении конфетно-букетный период мелькал, как нечто неважное и начиналось настоящее. Постель, конечно, Алексей уверен, она будет сладкой, яички тяжелели и подбирались заранее, от одного предвкушения. По сути, сейчас он не испытывал к ней ничего, кроме сильного физического влечения. В принципе, он её не знает, повёлся чисто на внешность, лёгкую фигурку в голубом платье, осенённую тёплым светом летнего дня. На мужчин сильно действует женская красота, остальное отступает в тень, становится вторичным, по крайней мере, пока пожар ещё полыхает, не укрощённый и не помещённый в строгую рамку семейного очага. Частенько после удовлетворённого вожделения вообще ничего не остаётся. Мысли заводили Алексея всё дальше, он чувствовал определённое напряжение в области паха, придётся поработать рукой. Давно он не рукоблудствовал, представляя конкретную девушку, обычно усмирял нежданную эрекцию и не более. Стоило подготовиться. Алексей начал шарить на нижней полке в поисках упаковки салфеток, она никак не находилась, и мужчина залез под столешницу с головой. Неожиданно зазвонил телефон, заставив его дёрнуться и приложиться затылком об твёрдое. Алексей разозлено зашипел, вынырнул обратно, вернулся на диван, нащупывая трубку. Увидел, кто звонит, и скривился ещё больше, поколебавшись всё же нажал на приём вызова.

- Привет, не моя Любовь, — сказал он первым, не дожидаясь начала, шансов вставить пару слов в предстоящем разговоре у него изначально немного и стоит пользоваться каждым. – Что случилось?

- Ты совсем про сына забыл? У него секции не оплачены, нужно в школу собирать. Где перевод? – полетела в него пулемётная очередь нападок. – Я теперь тебе по поводу каждой копейки должна названивать? Охренел?

- Это ты что-то попутала, не любимая, — поправил её мужчина, нисколько не боясь вызвать целую бурю, наоборот, откровенно провоцируя. – Алименты тебе переведены точно в срок и положенная сумма, остальное я не обязан, если помнишь. Всё по закону.

- Подавись своими грошами отсуженными, — заголосила невидимая Любовь. – На них только кошку содержать, а не ребёнка. Что сложно тебе? Ты в деньгах купаешься. Единственному сыну одежду оплатить не можешь.

- Напомню тебе, дорогая моя, что плачу я тебе ровно столько, сколько сама у суда попросила, я не трепыхался и сумма у нас вышла со среднюю зарплату по городу, - втолковывал Алексей, причем ему приходилось говорить на фоне женских воплей, паузы в них он бы не дождался при всем желании. – Ты живешь в моей квартире, за аренду и коммуналку не платишь. В остальном извини, ты сама нарушила правила.

- Засунь себе эти правила знаешь куда? – ухватила основное и еще сильнее разозлилась женщина. – Какой из тебя отец? Название одно. Сына не увидишь, я тебе сказала.

Разговор окончился после последнего выкрика, Алексей снова остался в одиночестве, эрекции как ни бывало. Любовь можно дозировано принимать от чрезмерного полового возбуждения вместо брома, она отлично справляется. Раньше они умели договариваться, бывшая сбесилась четыре месяца назад и начала выкидывать коленца. Алексей мог бы оборвать с ней общение полностью, но у них совместный сын, и он выступает основным средством нынешних манипуляций.

Он обычно забирал сына на выходные, пару раз в месяц, они постоянно созванивались, общались ровно настолько близко, насколько позволяло им раздельное проживание. Олег слушался бойкую мать, однако контролировать взрослеющего пацана становилось тяжелее. Олег уродился в отца и хапнул темперамента от матери, ему требовалась твердая, направляющая рука. Алексей не пренебрегал обязанностями, ходил на разборки по поводу драк, разбитых стекол и прочего. А полгода назад Любовь вдруг озарило, что они должны стать одной семьей, пожениться, растить Олега вместе и родить ему сестренку.