Особености современной артефакторики

Глава 1

До конца каникул оставалась еще неделя, а мой деятельный классный руководитель уже разослал своим ученикам расписание. Видимо, чтобы ценили последние деньки свободы. Буквально второй урок — физика. Насколько я знаю нашего преподавателя, будет контрольная. Суровая и беспощадная. Особенно для меня, потому что синусы с тангенсами, как и химические уравнения, сложностей мне не доставляют, а вот физика с ее многочисленными формулами — чистая головная боль. Понимать понимаю, но формулы запомнить не могу, как ни пыталась!

То ли дело магия. Рецепты зелий и свойства трав имеют для меня смысл, я их интуитивно чувствую. Описанные в семейных книгах чары вижу, будто наяву. А физика... Даже руническое письмо, в котором шестнадцать падежей, и то проще!

- Лина, - окликнула меня умная колонка Алекса, - перед началом учебного года я порекомендовала бы тебе повторить закон Ома для полной цепи и для переменного тока. А также вспомнить, что сименс — не только название фирмы, но и единица измерения электрической проводимости. То есть величина, обратная ому.

Я вздохнула и закрыла расписание.

- Страница сорок восемь, - в мелодичном голосе искусственной помощницы не слышалось и намека на сочувствие.

Конечно, не ей же это учить. Она может просто обратиться к внутренней памяти или к сети, по сути, к внешней памяти. Хм, а я ведь тоже так могу. Для этого достаточно зачаровать ручку или карандаш — формулы просто всплывут в голове сами! Это даже не колдовство в чистом виде, это своего рода продвинутый узелок на память!

Книга, передававшаяся, как и дар, по материнской линии, открылась на нужной странице. Я пробежала глазами заклинание, написанное твердым почерком прабабушки. Вроде бы, чары несложные. По идее, справлюсь и без опыта. Сердце заколотилось часто и тревожно, но с предвкушением. Пальцы покалывало, ладони потеплели, и я поторопилась достать шпаргалку по физике и взять карандаш, пока ощущение не пропало.

Первое слово произнесено — магия, давно ждавшая возможности действовать, потекла по пальцам к карандашу. Он засиял ровным голубым светом и стал очень похож на мамину волшебную палочку в тот единственный раз, когда я ею пользовалась.

Дурная идея. Идиотская!

Я отбросила карандаш, захлопнула книгу, откинулась на спинку стула.

Нельзя. Нельзя колдовать!

Даже если я убедила себя, что это не настоящее, не полноценное волшебство, и департамент за него наказывать не будет. Будет, еще как будет. А я обещала, слово дала приемным родителям, что больше не попробую колдовать намеренно.

Я досадливо спрятала злосчастную шпаргалку и расписание в ящик стола, чтобы не видеть. Взяла семейную книгу и попросила у нее прощения, надолго прижав к груди. Книга не виновата, что магию запретили еще десять лет назад. В этом, как ни печально, виноваты сами волшебники, развязавшие войну.

Тогда схлестнулись чародеи всего мира, а последствия были ужасными, сравнимыми если не с разгулом чумы, то с эпидемией испанки. Основной удар был направлен на магическое сообщество, а пострадали, как водится, все. От зелий, подмешанных в воду, не так-то просто избавиться. К тому же они быстро выходят из-под контроля. Вода испаряется, выпадает где-то дождем, надолго сохраняется в других местах в виде снега и льда. Об этом отравители думали мало, если вообще считались с сопутствующим уроном.

Моя семья погибла в то время, уцелела только я. Мне было семь, я предвкушала зачисление в школу чародейства, знакомство с другими одаренными детьми, изучение новых заклинаний... А вместо этого были похороны. Одни за другими. Слишком много похорон. В городе с населением более шестидесяти тысяч человек выжила всего сотня.

Правительства по всему миру привлекли к борьбе с эпидемией и магов тоже. На создание противоядия, на разработку способа нейтрализовать отраву в воде, в снегах и облаках ушло много сил и времени. Но в итоге получилось. Человечество было спасено.

После этого политики на очередном форуме связали воедино чуму, все ту же испанку, другие эпидемии, войны и прочие катаклизмы. Маги перед лицом угрозы чуть ли не полного уничтожения человечества открыто сотрудничали с немагами и предоставили все ранее замалчиваемые сведения.

К сожалению, в большинстве эпидемий и войн действительно оказались если не прямо виноваты, то сильно замешаны чародеи.

Слушать объяснения о придворных магах, которые зависели от правителей, а не сами придумывали поводы устроить войну с соседями, президенты с премьер-министрами не стали. Поэтому политики, подтверждая своим постановлением, что недалеко ушли в развитии от средневековых клириков, на форуме решили магию запретить, школы закрыть, за нарушение запретов наказывать сразу всех.

Я встала, вернула книгу на ее место между большой энциклопедией магических растений и кратким курсом демонологии, привычно провела рукой по тусклым потрепанным корешкам. Эти книги даже пахли иначе. Травами, старинной бумагой, древними чернилами и почему-то дымом.

В прошлый раз, в тот единственный раз, когда я сознательно нарушила запрет и колдовала, департамент пригрозил забрать у меня эти книги до совершеннолетия. Как сказал тогда тощий служащий: «Чтобы не было соблазнов». А как же им не быть, если я вижу ауры людей, чувствую в себе силу, ощущаю магические потоки нашего мира? Но я держалась последние пять лет, не сорвусь и сейчас.

Постепенно я успокоилась, угомонила расправившийся было дар и вернулась за компьютер. Повторив любимую фразу приемного отца «Вешать нос — не путь самурая», велела Алексе найти в интернете информацию о чабреце на английском. В семейных рецептах это растение употреблялось довольно часто, но хотелось дополнить сведениями из других источников. Хоть теорию немного изучу, раз практиковаться нельзя.

- А как же сопротивление и проводимость, Лина? - бесстрастно возразила колонка.

- Им придется немного подождать. Может, так больше знаний в голове перед контрольной останется, - буркнула я.

Глава 2

Уже утром стало ясно, что без жемчужины, подаренной госпожой Фельд, я бы не справилась. Выбранное заклинание было мне не по зубам. Мне нравилось дополнять этот вывод словом «пока». Пока не по зубам. Марина, очень тронутая тем, что мое первое волшебство оказалось именно таким, подбадривала меня этим же многообещающим словом.

«Пока». Оно и в самом деле звучало чудесно. Из-за него радостно колотилось сердце, а кончики пальцев покалывало от возбуждения.

Как бы то ни было, заклинание меня вымотало. Я засыпала на ходу, еле высидела завтрак и сразу после побрела к себе спать.

Вначале снились страницы книг, которые я листала последние дни. Разговоры с моей занудой-Алексой, предлагавшей разные идеи первого волшебства и выискавшей где-то заклинания на испанском и русском. Формулы, которые я не знала, как правильно читать и творить, рецепты, чертежи артефактов постепенно сменились видением боя. Всполохи заклятий, удары чужих чар о щиты. Я помню, что сосредоточилась на обороне, но никак не могла разглядеть ни противников, ни союзников. Знала только, что была не одна, а рядом то и дело возникала грозная, опасная звероподобная тень.

Но проснулась я не от этого, а от понимания, что мир рушится, что погибает все, что мне дорого. Я с криком подскочила на постели, хватая ртом воздух, медленно разжала ладони. Все боялась увидеть на них кровь, как во сне.

Руки были чистыми, дрожали. Сердце выпрыгивало из груди. Противно кружилась голова. Закрыв глаза, заставила себя глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, считая до десяти.

Темнота перед глазами заполнилась образами, звуками, ощущением, что вокруг очень много холодной воды.

- Рона! - истошный крик откуда-то справа.

Я повернула голову, увидела высокого светловолосого мужчину. Он был одет странно. Кажется, эта одежда называется кафтан. Но еще я почему-то знала, что его зовут Ахто.

- Рона, держи, держи купол! Ни шага назад! Иначе рухнет!

Я перевела взгляд на свои руки и с ужасом поняла, что заклинание, сдерживающее воду, вот-вот разломится.

- Надо выбираться! - еще один мужской голос, но уже слева. Рыжеволосый Кэйлва направлял на мой прозрачный щит поблескивающие металлом ленты магии. Но видно было, что его силы на исходе.

- Кэйлва, не вздумай сдаваться! - рявкнула я. - Мы сможем!

Мне на голову потекла вода. Вначале капли, потом струйка. Магия уходила через ладони, от растраты силы ломило пальцы, сердце билось с перебоями. Колени подкашивались, и тогда я поняла, что именно из-за этого кричал Ахто. В моей решимости удержать купол и довести до конца задуманное у него не было сомнений, он боялся моей физической слабости. Серебристая нить Кэйлвы закрыла брешь в моей защите, расцвела металлическим цветком сакуры.

- Карьясон аннима. Рейиджа ритти афита, - я снова и снова повторяла слова разработанного заклинания.

Защита, спасение от штормов, скрытность, воздух, мир, благословение. Мы с друзьями создавали безопасное место на морском дне. Место, где можно будет учить магов так, чтобы не выдать наш мир непосвященным.

Я вскочила с кровати, как ошпаренная. Создание школы? Я ведь нигде не читала о ней! Откуда же образы?

Я металась по комнате, терла ладони, безотчетно пытаясь размять пальцы, хотя от привидевшегося напряжения не было и следа. Нужно посмотреть в книгах. Неспроста у меня возникло видение!

Тяжелые тома, потрепанные временем обложки, бледные чернила на желтых страницах...

Аффирмации беловежских ведунов. Гадания демонические. Ежи Ёмовиц — жизнеописание. Клятвопреступничество: лиходейство, малодушие, незнание. Определение причины, способы трансформации ущерба. Юмнета. Ясновидение, ясномыслие... Вот! Это я искала!

Мда, идея оцифровать книги более чем здравая. Жаль, пока я успела отсканировать только справочник по растениям и с помощью Алексы дополняла файл сведениями из интернета.

Нужный мне раздел был очень большим, к полям страниц кое-где приклеили разворачивающиеся вкладыши с рецептами. По меньшей мере пять рецептов зелий, способных вызвать видения о будущем, лишь одно позволяло прояснить разум и осознать взаимосвязи событий, происходящих в настоящем. Несколько методик для того, чтобы тренировать ясномыслие. Два ритуала, открывающих прошлое. Но для этого требовались костер, медная плоская тарелка и что-то, принадлежащее тому, в чье прошлое нужно было заглянуть.

Я не меньше двух часов вчитывалась в выцветшие строчки, раскрывала вкладыши в надежде найти хоть что-нибудь похожее на свое видение. Я ведь ничего не предпринимала, чтобы увидеть возведение подводного купола глазами некой Роны!

Без толку. Разочарованно захлопнула книгу, но она не захотела закрываться. С таким-то количеством потревоженных вложений и я бы не закрылась! Пока я проверяла, какой из вкладышей мешает больше других, взгляд случайно упал на страницы с жизнеописанием Ежи Ёмовица, выдающегося мага-артефактора.

«... усиливающие артефакты с осторожностью применять надобно. Особливо в случаях, когда маги юные да неопытные суть свою чаровательную распределяти не в змози как должно. У наблюдений тех, по разумным сомнениям, человеколюбием обусловленным, нет доказательной основы, но нельзя не думати, что артефакты никакого влияния не оказывают. В редких случаях, когда ясновидцы в роду были, а маг еще зелен, артефакту под силу вызвать видение о прошлом или грядущем. Но ни разу не было о примерах ясномыслия в грезах говорено...»

Любопытный абзац-цитата из трактата одновременно и дал объяснение произошедшему, и подтолкнул к новым размышлениям. О ясновидцах в своем роду я не слышала, вообще мало что помнила из того, что рассказывали мне о магии. Мне ведь и восьми не было, когда родные погибли. В дневниках бабушки о такой особенности рода не говорилось, а других источников информации у меня не было.

Именно воспоминание о дневниках бабушки и натолкнуло меня на идею начать вести собственные записи. От мысли использовать привычный ноутбук я отказалась. Госпожа Фельд сказала, что электронные приборы не работают в школе, значит, от ноутбука и телефона будет мало толку. Придется писать в блокноте.

Глава 3

День финальных сборов и последний совместный завтрак наступили слишком быстро. Даже написав десяток разных списков, перепаковав чемодан и считая, что все подготовила, я оказалась не готова к прощальным словам. У меня начиналась совершенно новая жизнь. И не только у меня, но и у всего человечества в целом! Без преувеличений!

Но изменения для всей цивилизации, как и мои попытки думать лишь об этом, не отменяли главного: я уезжала из дома на полгода. Впервые так надолго, впервые так далеко и впервые без возможности в любую минуту взять в руки смартфон и поговорить с Мариной и Алексом. Это пугало, пугало до дрожи. Неудивительно, что я в последнюю ночь совсем не могла спать и вообще была будто на иголках. Да я перед самыми сложными экзаменами так не волновалась!

Прощание нам далось тяжело. Мы с Мариной плакали. Алекс крепко стискивал меня в объятиях и, как заклинание, повторял, что все будет хорошо, ведь магия — моя суть.

Подошел поезд. Алекс поднял в вагон мой небольшой чемодан. Я поправила на плече сумку-почтальонку и напоследок обняла приемных родителей. Искать свое место не пошла, так и осталась у дверей на время короткой остановки, а потом махала рукой, когда поезд тронулся.

В купе было сумрачно, что в пять утра не удивляло. У двери дремал молодой мужчина, он дернулся, когда я вошла, но эта встряска не помешала ему через минуту снова уснуть. Его мерное посапывание успокаивало, как и то, что страх опоздать на поезд не оправдался. Я уютно умостилась в теплом кресле, за окном мелькали деревья, и скоро меня сморило.

Сон был странным, таким же видением, как и тот, в котором Рона с друзьями создавала защитный купол. Но в этот раз я видела не ее глазами, а глазами Ахто. Шел бой, мир состоял из криков, неясных теней, запаха гари. Вновь возникло ощущение, что рушится все, что мне дорого. На ладонях была кровь, но не моя, то есть, не Ахто. Кровь убитого друга. Тэдди.

Светловолосый маг ожесточался, горечь пропитывала все мысли. Горечь и решимость биться до конца. Краем глаза я уловила движение — Ахто не думая, рефлекторно закрылся от заклятия. Ядовито-зеленая молния ударила в щит — завоняло паленым. Ахто ударил в ответ. И снова, и еще раз, пока не пробил щит врага. Он не колебался, убивая.

Я, оцепенев от ужаса, не вмешивалась. Отчего-то считала, что могу повлиять на происходящее. Но если я дернусь, Ахто ранят или даже убьют. Глупая, безумная, но стойкая уверенность. Все потому, что я ощущала себя так, будто мое тело мне не принадлежало. Будто я действительно была в том бою, видела других магов, темную звериную фигуру, дышащую первобытной, свирепой яростью.

Мимо пролетело заклятие — Ахто вовремя уклонился. Рефлексы хорошо обученного, опытного бойца. Неужели и я смогу так? Ну хоть почти так?

- Доброе утро! Билеты, пожалуйста!

Звонкий голос проводницы выдернул меня из видения. Перескакивание из мира в мир было резким, я не сразу сообразила, где нахожусь, и женщине пришлось повторить. Только тогда я полезла в сумку за кошельком.

Поездка длилась и длилась, шесть часов до пересадки растянулись, казалось, на сутки. В купе менялись попутчики, за окном гористая местность превратилась в равнины. Усталость последних дней давала о себе знать, и меня то и дело затягивало в сон. Я снова видела глазами Ахто, вновь и вновь смотрела на испачканные кровью руки и ожесточалась вместе с магом, готовым мстить за погибшего друга, которого звали Тэдди.

Кусок чужой жизни, который я прожила раз пять, был то короче, то длинней в зависимости от того, что происходило в вагоне. Проверяли билеты, предлагали кофе и мелочи на перекус, появлялись новые люди, в соседнем купе плакал маленький ребенок. Одно лишь оставалось неизменным — момент, в который меня затягивало. Сразу после осознания того, что Тэдди погиб.

Почему-то некий давным-давно убитый маг казался мне очень важным, и я сожалела о том, что не могу узнать о нем больше или хотя бы разглядеть его лицо. Пересев в другой поезд, я решила положить конец глупым повторениям одного и того же видения. Зацикленность сна раздражала, не давала ничего нового, а еще мне совсем не нравилось ощущать, как притупляется страх от того, насколько хладнокровно и со знанием дела Ахто убивал. Убийство даже в бою остается убийством.

- Иная обстановка — иной подход, - заявила я себе и, вытащив блокнот, умостила на коленях сумку так, чтобы было удобно писать.

В свободном письме у меня уже был небольшой опыт. Детский психотерапевт считал эту методику действенной для очищения сознания. Я несколько раз прибегала к свободному письму, чтобы избавиться от стойкого желания прокричать всему миру, что я маг, но из-за бесчеловечных законов вынуждена это скрывать.

Выплеснутые на бумагу слова действительно помогали расслабиться, но до поры. Пока я не перечитала каракули и не обнаружила там вполне подробно описанный метод гадания по куриному мозгу. Если его я еще смутно помнила по книгам, то рецепт приворотного, приготовление которого не требовало зачарования ингредиентов, я явно придумала сама. Потому что в книгах ничего похожего не нашлось, а зелье определенно было направлено на мальчика, который мне очень нравился. Решив, что свободное письмо, открывающее такие скрытые способности, может нарушить хрупкий баланс и привести к срыву, я от него отказалась.

Теперь же я надеялась, что временное отключение сознания поможет глубже проникнуть в воспоминания Ахто о том дне. Не зря же видения о бое преследовали меня последнее время.

Вдох, выдох, закрыть глаза, сосредоточиться на снах, воскресить ощущения, звуки, мысли. Новое погружение в видение, но теперь добровольное. По моим правилам.

Ручка скользит по бумаге, не думать о почерке, о словах, которые вывожу. Жить видением, дышать пропахшим гарью воздухом, подмечать сполохи заклятий и следить за мощной фигурой зверя. Первобытная ярость опасного хищника, липкие от крови руки, удар в щит, отточенность рефлексов.

Силы истощались, в ход пошел первый восстанавливающий кристалл. Хорошо, что Рона настояла на том, чтобы взять эти артефакты на «мирные» переговоры. Как чувствовала! Как глупо и цинично, что именно Тэдди погиб первым. Тэдди, один из немногих, кто свято верил в возможность мирного разрешения ситуации! Он еще обижался, когда Кэйвла раздал кольца, усиливающие защитные заклинания. Жаль, кольцо не помогло парню...

Глава 4

Объявили мою остановку, я проверила, не забыла ли что-нибудь, и потащила чемодан к двери. Поезд встал, высокий светловолосый парень, вышедший первым, просто, как само собой разумеющееся, повернулся и спустил на платформу мой чемодан.

- Тут платформа низко, осторожно, - предупредил он.

Он был прав, последняя ступенька оказалась очень высоко над землей, еще и плитка выщербленная точно под дверью. Один неловкий шаг — и растяжение связок гарантировано. Я замешкалась, схватившись за поручень, примерялась, куда поставить ногу. Парень протянул мне руку:

- Потому тут обычно никто не выходит. Все ближе к носу поезда перебираются.

Я поблагодарила за помощь, парень кивнул, будто не сделал ничего особенного, засунул болтающийся наушник в ухо и пошел к подземному переходу. Колесики чемодана тарахтели на выбоинах, торопиться было некуда — у меня в запасе оставалось еще без малого три часа до назначенной на автовокзале встречи. Судя по карте, автовокзал находился рядом с железнодорожным, а до центра городка, где можно подождать в какой-нибудь кафешке, было рукой подать.

Поезд уехал, замолк громкоговоритель, с платформы я уже видела большую вывеску автовокзала, значит, теперь точно не потеряюсь. Можно вздохнуть спокойно и позвонить Марине. Видеоразговор с ней и с Алексом длился недолго, но натолкнул меня на дельную мысль: я слишком привыкла к технике и за всеми сборами и переживаниями позабыла, что смартфон и его память не всегда будут мне доступны.

Вместо будильника в телефоне Алекс по списку, данному госпожой Фельд, купил механические часы. Ретро, с двумя колокольчиками и совсем без батарейки. Я таких раньше и не видела. Синхронизирующиеся со всеми устройствами заметки должен был заменить простой блокнот. Калькуляторы и те не работали в школе! Поэтому на дне чемодана погромыхивали счеты. Я очень смутно представляла, как с ними обращаться, но госпожа Фельд заверила, что это легко, а в Юмне научат. Какое счастье, что магический фон школы ничего не имел против шариковых ручек! Писать перьевой я категорически не умела!

Но в списке нужных бытовых мелочей не упоминалась одна очень важная вещь — фотографии. Сообразив, что смогу увидеть лица приемных родителей только во время вылазок на поверхность, я решила распечатать фотографии из памяти телефона.

Нужный магазин нашелся быстро, программа легко распознала файлы и взбунтовалась только на одном — на первой фотографии, сделанной после моего усыновления. Разрешение было плохим для задуманного размера.

На этом снимке мне было восемь, всего полгода назад мои родные один за другим умерли у меня на глазах. К моему дню рождения Марина расстаралась и сделала совершенно чудесный торт, собранный из эклеров с двумя разными начинками. На фото приемные родители и я как раз сидели рядом с этим тортом, весело горели свечи, на моем лице была улыбка, так контрастирующая с тусклым, будто неживым взглядом.

Я улыбалась, считая, что именно этого от меня ждут. Думала, что, если не будут видеть улыбку, никто не поймет, насколько я благодарна Марине и Алексу. И тогда они оставят меня одну. А я до ужаса, до ночных кошмаров боялась остаться одна. Отчасти по этой причине не плакала и не жаловалась. Хотя слезы вообще закончились на последних похоронах.

А через несколько дней после дня рождения Марина попросила меня принести с грядки помидоры для салата. Я знала, что Алекс вот-вот вернется, и к его приходу хотелось закончить с готовкой, поэтому торопилась. Так торопилась, что едва не бежала к дому с помидорками в руках. Споткнулась, упала, расшибла в кровь коленку и, что казалось мне тогда самым страшным, раздавила помидоры. Тут же убедив себя, что такая непутевая девочка никому не нужна, расплакалась, прижимая ладонями разбитую ногу.

Я не слышала, как подошла Марина. Она даже не спрашивала ни о чем, просто встала рядом на колени, обняла меня. Я рыдала в голос, никак не могла успокоиться. А потом появился и Алекс. Он тоже молча обнял меня и Марину.

В тот момент пришло удивительное озарение, ясное, четкое, сияющее. Для приемных родителей не существовали «они и я», в их мире давно были новые «мы». Я больше не была одинока и в ту минуту осознала, что уже и не буду. Эта мысль, яркая, прекрасная и совершенно чудесная, полностью, бесповоротно изменила мою жизнь и стала одним из самых восхитительных воспоминаний.

Аппарат распечатал все фотографии, кроме той с тортом, которая не подошла по разрешению. И, глядя на десятка четыре снимков, на которых мы с приемными родителям втроем сияли, а улыбки были настоящими, сердечными, я подумала, что аппарат прав. Неживой снимок нужен для истории, для памяти, но в школе ему делать нечего.

В кофейне в центре так восхитительно пахло выпечкой, что пройти мимо было просто нереально. Заприметив столик в уголке, потащила туда чемодан, чтобы не сидеть с ним на проходе. Нет, меня не обошли и не обогнали. Меня довольно грубо оттеснил с дороги крупный парень приблизительно моего возраста и сел как раз туда, куда я метила.

Ладно, все бывает, не последний столик в кафешке! Я бы промолчала, если бы лохматый неряха не поцарапал мне чемодан! Огромная царапина шла точно через самый крупный цветок сакуры, наклейка задралась противными волнами! Да чем вообще можно было проскоблить «ракушку» до металла через всю краску?!

- Эй, ты мне чемодан поцарапал! - гневно воззрившись на парня, я раздраженно нажала на кнопку. Механизм тут же со щелчком, показавшимся оглушительным во вдруг воцарившейся тишине, затянул ручку в паз.

Патлатый верзила не отреагировал. Конечно, этот глухарь вообще ничего не заметил! Ни своей грубости (это генетически обусловленная слепота), ни моих слов — наушники, ясное дело!

Я решительно подошла к нему, хлопнула рукой по столу. Темноволосое недоразумение подняло на меня недоуменный взгляд карих глаз и, видимо, от неожиданности, вынуло оба наушника.

- Ты толкнул меня и поцарапал мой чемодан!

- А ты мешаешь мне пить кофе! - зло ответил парень и снова сунул наушники в уши!

Глава 5

Зря я ждала портала или какой-нибудь волшебной пыльцы. Все оказалось проще: в одном из огромных белых валунов нашлась скрытая чарами дверь. Госпожа Фельд что-то прошептала, положила руки на гладкую поверхность камня — порода растворилась от прикосновения. В валуне зиял широкий провал в полтора человеческих роста, где-то в глубине тоннеля разливалось мертвенно-бирюзовое сияние.

Небольшой уклон вниз, идеально гладкий пол с направляющими для колес. Видимо, этим же тоннелем пользовались, чтобы доставлять в город грузы. Внизу, у хорошо освещенной сияющими кристаллами площадки, висела в воздухе большая голубоватая сфера, будто сделанная из сот. Свет на гранях причудливо преломлялся, на этом фоне изящные металлические ветви с цветами сакуры казались оправой огромного белого опала. Непередаваемая красота!

Сферы одна за другой мягко подплывали к платформе. В каждую пускали только четверых человек, служащие департамента следили за порядком, в воздухе стоял гул из обрывков восхищенных реплик. Я тянула шею, пытаясь разглядеть какие-нибудь канаты и рельсы, направляющие сферы. Но ничего подобного не заметила.

Внутри сферы было две довольно широкие скамейки. Кора, заскочившая первой, призывно похлопала по сиденью, приглашая меня сесть рядом с ней. Когда напротив устроились еще две девушки, госпожа Фельд заглянула в сферу.

- Не прыгайте по кабине, - велела служащая. - Она, понятное дело, и слона может выдержать, но расшатывать магические плетения без нужды не следует. Никто же не хочет, чтобы вас укачало и тошнило. Ехать недолго, каких-то десять минут. На нижней платформе вас встречают.

Она улыбнулась и закрыла дверь. Сфера тронулась с места совершенно бесшумно и без малейшего рывка. Легко, словно мыльный пузырь, заскользила вперед в черноту тоннеля и через минуту томительного ожидания выплыла в море.

- Смотрите! Смотрите! - восторженная Кора замахала руками, подпрыгивая на месте. - Юмна!

И без ее возгласов все взгляды были прикованы к подводному городу. Он оказался больше, чем я предполагала вначале, и расположился языком у скалы, на которой стоял замок. Самый настоящий замок. С крепостной стеной, башнями, служившими раньше не для украшения, а для обороны. Это была строгая постройка без всяких фривольностей, которые так любят сказочники. Сразу верилось, что здесь обучали боевых магов.

Над городом и замком поблескивала серебром сеть, опутывающая прозрачный купол. Благодаря видению я знала, что металлические ленты укрепляли его, и цветы сакуры распускались не напрасно. Слова заклинания я тоже помнила, они звучали в сердцебиении тем громче, чем ближе сфера подплывала к нижней платформе. Она была значительно больше верхней, красивей, от нее радиально расходились улицы средневекового города, и там уже толпились ребята, спустившиеся раньше.

Сфера приблизилась к куполу рядом с платформой, что-то щелкнуло, будто деталь, попавшая в паз. Дверь открылась, и минуту спустя я оказалась на платформе Юмны! Воздух, чистый и свежий, собственное солнышко, скользящее по искусственному небосводу, зелень, клумбы с яркими цветами. Из-за купола и его отблесков всего этого не было раньше видно! Какую потрясающую работу проделали те, кто опустил город под воду. О скольких мелочах они позаботились! Невероятно! Дух захватывало от такой предусмотрительности!

Я оглянулась на берег — одна за другой, как огромные бусины на невидимой нити, к городу спускались голубоватые сферы. Вот ты какая, настоящая магия!

Адама в толпе у платформы я увидела почти сразу, а Робина нигде не было. Он приехал на последней сфере вместе с госпожой Фельд. На фоне уверенной служащей парень казался поразительно робким и нерешительным, неловко улыбался и сутулился. В последнюю сферу положили и багаж. Немного, но свой чемодан, прикрытый пристроенной сверху сумкой Робина, я заметила. Уже хорошо, не нужно переживать, как он там доедет.

Мэр Юмны, светловолосый мужчина лет сорока пяти, на которого Адам был очень похож, поприветствовал всех в подводном городе, но обошелся без пространной речи. Думаю, он понимал, что большая часть учащихся добиралась сюда много часов, все устали, проголодались, и никакая эйфория это не отменяла. К счастью, от платформы к замку-школе идти было недалеко.

Служащие, сопровождавшие другие автобусы, шли впереди, указывали путь. Мэр, он же директор, вместе с госпожой Фельд замыкал колонну. Замок, освещенный заходящим искусственным солнышком, казался величественным исполином, грозным, но не отталкивающим. Было в нем что-то смутно родное.

- Юмне больше полутора тысяч лет. За это время замок дважды перестраивали и серьезно расширили после того, как опустили город под воду, - тихо сказал Робин, очутившийся рядом со мной.

- Неужели было так много магов, что места не хватало? - удивилась я.

- Не, расширяли угодья. Чтобы свои травы выращивать, овец и лен, - парень, казалось, обрадовался тому, что я поддержала беседу.

- Окей, травы, как я понимаю, для зелий. А овцы и лен зачем?

- Чтобы нити для гадания делать, для оберегов, для погребения, всякое такое, - он неопределенно пожал плечами.

- Надеюсь, и этому научат.

- Не в этом году, - Робин покачал головой. - Этому на последних курсах учили. Вот если школу не прикроют опять, тогда.

Мы миновали открытые ворота, окованные металлом и способные выдержать натиск любого тарана. Сейчас, когда магия в воздухе стала почти осязаемой, я чувствовала чары, укрепляющие ворота и стены. Такие же, даже более сильные, были наложены на купол. Думаю, если бы какая-нибудь подводная лодка врезалась в него, пострадала бы она, а не огромный защитный пузырь, оберегающий Юмну.

Двор за крепостной стеной, выложенный узорной плиткой, флаги на шпилях, оказавшиеся немного разными, широкий коридор, украшенный гобеленами с изображением разных битв. В воздухе витали ароматы жареного мяса, специй, хлеба. Даже живот подвело от предвкушения ужина. Но в конце пути нас, к сожалению, ждала не столовая.

Глава 6

Ужин явно был рассчитан на оголодавших волков, не евших неделю. Суп из кольраби, жареное мясо, тушеная с овощами рыба, салаты, разные гарниры - всего много и очень вкусно. У каждой тарелки лежал листочек и карандаш, чтобы написать имя и поставить крестик рядом с выбранным меню. Хорошая мысль, так поварам не придется готовить лишнее.

Кора уже давно казалась мне болезненно эмоциональной. Она восторженно сыпала словами и жестикулировала. В итоге девушка опрокинула на себя стакан томатного сока, нервно рассмеялась и, чуть не ударив меня локтем, достала из прически деревянную длинную шпильку. Быстро произнесенное заклинание, взмах волшебной палочкой - на одежде ни следа. Кора привычным движением вернула шпильку в волосы.

Получается, кому-то позволялось колдовать и вне школы. Тот же Робин явно не боялся проблем с департаментом из-за того, что починил мой чемодан и вскипятил свой кофе. Может, ограничения были и не такими строгими, как я привыкла считать? Может, я, боясь навредить всем и себе, перестраховалась?

Ужин завершился яблочным пирогом с корицей, чаем и ощущением уютной, приятной сытости. За столом все перезнакомились, улыбались, обсуждали, как восприняли новости об открытии школы. Атмосфера за нашим и другими столами была замечательная. Это чувствовалось, как ощущалось и то, что каждый факультет — команда.

Я то и дело поглядывала на сидящего напротив Робина. Ни следа так впечатлившей меня ауры опасности, ни намека на мрачную агрессивность. Ничего. Видимо, у него действительно не задалась первая половина дня. В таких случаях даже самые покладистые и тихие люди становятся на себя не похожи.

К столу подошел магистр Клиом, одетый в черную сутану с золотой эмблемой Юмны на груди. Принадлежность к артефакторам символизировала широкая белая полоса на воротнике. Строгая одежда подчеркивала мужественность фигуры, и я заметила, как приосанились парни.

- Я обратил внимание на то, что вы уже болтаете, а не едите. Значит, пора показать вам общежитие нашего факультета, - голос у этого седого красавца был чарующе приятным.

Кора подалась вперед и так откровенно любовалась преподавателем, что, будь мы в мультике, у нее над головой витали бы сердечки! Пришлось пнуть ее под столом, чтобы привести в чувство.

- Все заполнили листочки с меню? - уточнил магистр и, дождавшись кивков, указал на выход из зала: - Тогда следуйте за мной.

Преподаватель выбрал простейший путь по периметру замка, по дороге показал, где расположена аудитория, в которой будут проводить общие лекции. В том числе и утреннюю вступительную.

- Замок и прилегающие земли довольно просторные, - пояснял магистр Клиом. - Никто не ждет от вас, что вы мгновенно станете здесь ориентироваться. Для каждого в общежитии приготовлена карта школы и карта городка. Рекомендую на первых порах носить их с собой.

От коридора, по которому он нас вел, направо ответвился еще один более узкий.

- Здесь общежитие боевого факультета, - сказал остановившийся на развилке магистр, напоминающий в этот момент экскурсовода. - Вообще общежития найти проще простого. Если смотреть на замок сверху, видно, что он построен прямоугольником. В каждом углу строения - башня. Там расположены общие комнаты и небольшая библиотека с не учебной литературой. Рядом с башнями — спальни.

Он ободряюще улыбнулся и жестом пригласил следовать за ним.

Замок был огромным, к общежитию мы шли долго. Одно счастье, что по прямой. От широкого главного коридора слева время от времени ответвлялись коридоры поменьше, там виднелись лестницы на другие этажи. Чем ближе мы подходили к общежитию, тем больше портретов артефакторов я подмечала на стенах. У кого-то в руках были кристаллы, кто-то работал с украшениями. Одна картина показывала трех женщин, работающих с гобеленом.

- Они используют зачарованные нити, - тихо сказал идущий рядом Робин. - Если к такому полотну прикоснуться, то на несколько минут окажешься в картине. Будешь знать, кто кому кем приходится, что происходит, почему. Услышишь команды, разговоры полководцев, даже запахи почувствуешь.

- Интересный учебник истории, - хмыкнула я.

- Ага, но что-то масштабное редко делали. Чаще портреты, такие продвинутые фотографии, - пожал плечами Робин.

- Дорогое, наверное, удовольствие было, - предположила я.

- Не то слово! - вмешалась в разговор Луиза, высокая симпатичная блондинка. - Мой прадед заказывал такой после смерти жены. За эту сумму можно было большой доходный дом купить в центре Бремена.

- Артефакторы! - красивый голос магистра Клиома прекратил разговоры. - Коридор в ваше общежитие!

Довольно широкий ход, украшенный разноцветными кристаллами, мягко изогнулся и, уткнувшись в большие деревянные двери, разделился на два более узких коридора.

- Комнаты девушек здесь, - повернувшись спиной к дверям, декан махнул левой рукой, в которой держал большую кожаную папку. - Комнаты юношей там, - взмах правой, - на каждой двери табличка с именем. Честно предупреждаю, что комнаты маленькие. Зато без соседей. Так что, если кому-то захочется прогуляться под луной, это никому не помешает. Но наведаться в другие общежития или навестить друга противоположного пола в своем не получится из-за вмонтированных в стены артефактов. Вы наверняка заметили кристаллы. Это они и есть.

Он обвел всех взглядом и предостерег:

- Тоже сразу оговорю, что обмануть их не выйдет. Их создавали волшебники того же уровня, что опустили Юмну под воду. Попытка взломать чары чревата ранениями. Эти кристаллы отлично умеют защищаться.

Он повернулся, распахнул двери:

- Добро пожаловать в общую гостиную артефакторов.

Таких комнат я никогда в жизни не видела. Пятиэтажная круглая башня, по стенам которой к широким балконам карабкались аккуратные лестницы с перилами, имела в диаметре метров двадцать. Справа явно был угол славы, насколько слово «угол» применимо к круглому помещению. Там висел большой флаг факультета со множеством золотых звездочек. Фотографии студентов с кубками и грамотами украшали стены. Чуть дальше стоял большой стол с десятками чашек и тарелок. Там же был чайник, несколько сортов чая и кофе.

Глава 7

Каким-то чудом ночью мне хватило сил и соображения поставить будильник. Он исправно трезвонил, правда, почему-то в сумке. Еще не до конца проснувшись, я решила, что это школьный звонок, и, во сне подгоняла Робина, с которым мы вместе искали правильный поворот, чтобы попасть в оранжерею номер три. С трудом открыв глаза, встала, утихомирила будильник. Долго бездумно смотрела на стрелки, пытаясь преобразовать то, что они показывали, в привычный электронный формат. Получалось с трудом. Нужен кофе, а его много в столовой.

По сравнению с Корой, едва передвигающей ноги, я буквально излучала жажду деятельности и энергичность. Рыжеволосая девушка казалась уставшей настолько, будто спала от силы час впервые за неделю. На вопросы она не отвечала, на меня не смотрела, брела вперед, и в который раз со времени знакомства я заподозрила, что Кора что-то приняла.

Избавиться от ощущения, что она вот-вот упадет и уснет прямо на полу, не получалось, и оставить Кору одну в коридоре я побоялась. Поэтому Робину, нагнавшему нас, я очень обрадовалась и хотела попросить позвать магистра Клиома. Состояние девушки явно не было нормальным.

Парень, выслушав мой обеспокоенный шепот, кивнул и так же тихо ответил:

- Я вначале проверю кое-что. Может, и звать никого не придется.

Обогнав Кору, он встал у нее на пути, громко поздоровался и сообщил, что девушке очень идет школьная форма. Кора замерла, медленно подняла голову и слабо улыбнулась. Ее «спасибо» читалось по губам, но звука не было.

- Я еще вчера обратил внимание на твои заколки. Я раньше таких не видел, ты явно сама их сделала. Очень красивые и оригинальные, - продолжал Робин.

Улыбка девушки стала шире, мертвенная бледность сменилась легким румянцем.

- Ты же знаешь, у меня сестра младшая есть. Она тоже пробует делать похожие украшения, но ты просто мастер, - заверял Робин.

- Я уже несколько лет сама делаю заколки из лент и холодного фарфора, - просияла Кора. - Твоя сестра обязательно научится, если захочет.

- Ты поделишься каналами с мастер-классами? Было бы здорово. Проще учиться, когда кто-то показывает.

- Конечно! - она кивнула, весело подпрыгнули рыжие кудряшки. - Как только вылазка будет, я тебе перешлю почтой ссылки.

- Спасибо, Кора. Это здорово, - улыбнулся Робин и глянул на меня. - Вы тоже на завтрак, да?

- Ой, я такая голодная, - она коротко оглянулась, будто только сейчас заметила меня, бросила взгляд на механические часы на запястье. - Уже полвосьмого! Давайте скорей, а то засидимся, на лекцию опоздаем.

Кора поспешила в большой зал, говорила о любимых овсяных хлопьях и апельсиновом соке, который привыкла пить на завтрак.

В большом зале было уже полно народу. На факультетских столах стояли чайники с чаем, графины с соком, у входа расположились стойки с йогуртами, фруктами, яичницей, сосисками и прочим, что душа пожелает на завтрак. Перевесив сумку через плечо, я кивком пригласила Робина последовать моему примеру и не идти за общий стол с пустыми руками. Тем более у стойки как раз никого не было.

- Что ты с ней сотворил тремя комплиментами? - начерпывая овсянку в глубокую тарелку, спросила я.

- Я еще вчера заподозрил, что она фея. Вот подтвердилось, - тихо ответил он.

- Фея? - недоуменно глядя на высокого парня, я ждала объяснений.

Он замялся, будто тема была не из тех, которые принято обсуждать.

- Ты прости, я не подумал, что ты не знаешь, потому что твои родители не маги. Ты говорила вчера, но трудно представить, что кто-то из наших мало что знает о нашем мире.

- Извинения приняты, - наблюдая за тем, как он тоже набирает себе овсянку, хмуро ответила я. - Ты от ответа не уходи.

- Только не говори об этом громко, лады? - дождавшись моего кивка, Робин понизил голос. - К феям отношение особое. Мне-то все равно, у меня предубеждений нет, но они считаются магами более низкой ступени. Их дары более природные, поэтому феи очень плохо контролируют эмоции. Вчера, например, Кора была жутко счастлива и возбуждена. Она заразила этим счастьем весь автобус. Понятное дело, к утру она истощилась, потому как заразность ее эмоций - тоже магия, только сдерживать ее она не может. Пары комплиментов хватит, чтобы немного пополнить ее резерв и «оживить». Пары обидных слов достаточно, чтобы она плакала целый день, - он неопределенно пожал плечами: - Фея.

- Фея, значит, - ошеломленно повторила я.

Он кивнул, взял с блюда нектарин, положил на отдельную тарелку.

- Только об этом лучше помалкивать. Народ тут разный. Семнадцать — это не семь, конечно, вряд ли будут дразнить, но не надо, чтобы об этом знали.

- Понимаю, - поспешила заверить я. - Спасибо, что объяснил. Я, увидев ее поведение, уже о таблетках подумала.

- Ну, это было бы логичное объяснение. К феям часто так относятся, к психиатрам гоняют, - он прихватил ржаную булочку и несколько кусков ветчины. - Но без толку. Это медикаментами и психотерапией не лечится.

Завтракали в молчании. Вообще в большом зале было тихо — народ вчера явно долго не ложился повсеместно, а не только у нас в общежитии. Юмнеты сонно ковыряли завтрак, но кофе помогал. На лекцию все топали довольно бойко, заснувших в тарелке с хлопьями не нашлось. Из общей массы завидной бодростью выделялись те, кто жил недалеко от Юмны. Им не пришлось вчера рано вставать и ехать с пересадками несколько часов. Но таких было немного, в том числе и Адам, с которым я повстречалась в дверях большого зала. Он приветливо улыбнулся.

- Как тебе твоя команда?

- Замечательно. А как бойцы?

- Отлично! Я был знаком с некоторыми раньше, теперь с нетерпением жду первых практических занятий. Очень хочется посмотреть, кто на что способен на арене.

- Арена звучит как-то по-гладиаторски кровожадно, - заметила я.

- Это потому, что ты боев не видела, - усмехнулся он. - Хотя... Думаю, когда увидишь бои, будешь со знанием дела называть их гладиаторскими.