Особняк

Дом, который оставила мать

Поезд медленно остановился на маленькой станции где-то на юге Франции.

Мэлони Патинс прижала пальцы к холодному стеклу окна и посмотрела на платформу. Всё здесь казалось чужим: тёплый вечерний воздух, запах лаванды, старое здание вокзала с облупившейся вывеской.

Она никогда раньше здесь не была.

Её мама умерла три месяца назад, и вместе с болью Мэлони получила письмо от нотариуса.

В письме говорилось всего одно:

«Мадемуазель Патинс, согласно завещанию вашей матери, вам передаётся поместье во Франции.»

Поместье.

Мэлони тихо усмехнулась.
Её мама никогда не рассказывала о поместьях.

Она выросла в Швейцарии, в небольшой квартире над цветочным магазином. Мама варила по утрам кофе, слушала старые пластинки и иногда смотрела на Мэлони так, будто хотела сказать что-то важное… но так и не говорила.

Теперь было поздно.

Мэлони поправила ремешок сумки и вышла из поезда.

Её светлые волосы слегка растрепал ветер. На носу проступили веснушки, а зелёные глаза внимательно оглядели пустую платформу.

И тогда она заметила его.

Высокая фигура стояла у чёрной машины неподалёку.

Слишком высокая, чтобы не заметить.

Парень был одет в тёмную рубашку и строгие брюки, но держался так, будто одежда — лишь формальность. Его рост был почти невозможным — около метра девяносто. Чёрные волосы коротко подстрижены, густые брови, острые скулы.

На правой брови — тонкий шрам.

Он смотрел прямо на неё.

Спокойно.
Изучающе.

Когда Мэлони подошла ближе, она заметила ещё одну деталь — его глаза.
Чёрные. Почти непрозрачные.

Парень чуть склонил голову.

— Мэлони Патинс? — спросил он низким голосом.

Она кивнула.

Незнакомец сделал шаг вперёд.

— Меня зовут Диего Таккер.
Я дворецкий поместья вашей матери.

Мэлони моргнула.

Дворецкий.

Ему было… максимум двадцать.

Это было последнее, что она ожидала услышать.

Диего открыл дверцу машины и на мгновение улыбнулся — короткой, странной ухмылкой, в которой мелькнули острые клыки.

— Добро пожаловать домой, мадемуазель Патинс.

Он сделал паузу.

— Вам многое предстоит узнать о доме вашей матери.

Машина свернула с узкой дороги и медленно поехала вверх по длинной аллее.

Мэлони прижалась лбом к стеклу. За окном тянулись высокие тёмные деревья — старые платаны и кипарисы. Их ветви почти смыкались над дорогой, словно образуя арку.

— Мы почти приехали, — спокойно сказал Диего.

Фары осветили чугунные ворота. Они были высокими, с витиеватым узором из тонких металлических линий. В центре переплетались буквы P.

Патинс.

Ворота медленно открылись.

Машина въехала на территорию, и Мэлони увидела дом.

Она невольно выдохнула.

Перед ней возвышался огромный французский особняк. Светлый камень стен казался почти золотым в мягком свете фонарей. Высокие окна тянулись вверх почти до самой крыши, а тёмная черепица образовывала крутые углы и башенки.

Дом выглядел старым. Очень старым.

Но не заброшенным.

С обеих сторон к главному входу вела широкая лестница. По краям стояли каменные статуи, уже немного потемневшие от времени.

Где-то в глубине сада тихо шумел фонтан.

Мэлони медленно открыла дверь машины.

Воздух был тёплым и пах чем-то сладким — возможно, розами или жасмином.

— Это… — она запнулась.
— Это всё принадлежало моей маме?

Диего вышел из машины и закрыл дверь.

Его взгляд на мгновение задержался на доме.

— Да, мадемуазель.

Он сделал короткую паузу.

— И теперь принадлежит вам.

Мэлони поднялась на первую ступеньку лестницы и медленно огляделась.

Особняк был светлый и почти волшебный.

Камень его стен был тёплого кремового цвета, словно дом много лет впитывал солнечный свет. Большие окна отражали вечернее небо, а лёгкие занавеси внутри колыхались от ветра.

Дом казался… живым.

Странным образом он напоминал саму Мэлони — такой же тёплый, тихий и немного невинный.

Вокруг раскинулся сад.

Повсюду цвели цветы: розы, маленькие белые маргаритки и высокие кусты лаванды. В мягком воздухе смешивались сладкие запахи, и казалось, будто сам ветер стал ароматным.

Над клумбами лениво кружили бабочки, их крылья вспыхивали в лучах фонарей. Где-то в густых ветвях деревьев пели птицы, будто сад встречал новую хозяйку.

Мэлони медленно вдохнула.

— Здесь… красиво, — тихо сказала она.

Позади неё послышались шаги.

Диего остановился на нижней ступени лестницы и посмотрел на особняк так, будто видел его уже тысячу раз.

— Ваша мать очень любила этот дом, — произнёс он.

Затем его чёрные глаза снова остановились на Мэлони.

— Думаю, он ждал именно вас.

Диего открыл тяжёлую входную дверь.

Она мягко скрипнула, будто дом долго ждал этого момента.

Мэлони переступила порог.

Первое, что она почувствовала — тепло. Дом внутри был таким же светлым, как и снаружи. Высокий потолок, большая лестница из светлого дерева, широкие окна, через которые проникал мягкий вечерний свет.

Пол был выложен старым мрамором, слегка потёртым временем.

И прямо у входа её уже ждали.

Три человека.

Первая — пухлая женщина в белом фартуке. У неё были мягкие щёки, добрые глаза и слегка растрёпанные волосы, будто она только что выбежала с кухни.

Она сразу всплеснула руками.

— Ох, боже мой… — тихо сказала она, разглядывая Мэлони. — Какая вы… совсем как ваша мама.

Мэлони неловко улыбнулась.

— Я Марта, — продолжила женщина, вытирая руки о фартук. — Повар. Если вы проголодаетесь — кухня всегда ваша.

Рядом стоял низкий худой старик. Его спина была немного согнута, а в руках он держал маленькую книгу.