Остановите этого мужчину

1

— Мам, сорок лет, — говорила в голос, чтобы мама по громкой связи услышала мои слова.

Сама вытягивала шею, стараясь лучше видеть грунтовую дорогу среди зарослей. Надо было ещё километр проехать и свернуть на нормальную дорогу. Срезала, потому что дед всегда так делал, когда возил меня в деревню.

— Галочка, молодуха, — кричала мама на весь салон.

— Сорок-то молодуха? — посмеялась я, — возможно потому, что тебе семьдесят.

— Нет, я просто знаю, какой возраст можно считать молодостью. Так что не расслабляйся, всё только начинается.

Я опять смеялась. Хочешь поднять себе настроение – позвони мамочке.

Когда мать жива, женщина чувствует себя девочкой. Я ощущала защиту, заботу и любовь. И в момент развода, полного отвержения мной самой себя, я к маме за защитой, как маленькая девчонка, которой никогда не придется беспокоиться о своей безопасности и комфорте. Мама – моя опора, поддержка и образец, которому всегда следует стремиться. Вот, всего-то минута разговора, а я чувствовала себя уверенной, сильной и способной решать любые проблемы, которые могут возникнуть.

— Всё, мам! — выскочила в деревню с лесной дороги. — Приехала!

— Отлично, ключ в собачьей будке справа, на гвоздике.

— Хорошо, я помню, — смеялась я. — Давай, целую, мамуль.

— Печи хорошенько протопи, я может в конце лета появлюсь, а в следующем году уже поеду жить. Пока!

Я отключила звонок. Мама бы и так ездила, но внуков много, и документы на дом, после смерти бабушки получили только вчера.

Владелица шикарного домишки – я.

В этот солнечный день, когда я въезжала деревню, почему-то почувствовала, что моя жизнь на пороге перемен. На несколько дней оставила за спиной городской шум, суету и бешеный ритм жизни, чтобы найти покой и тишину в старом доме, который когда-то принадлежал моей бабушке.

Конец ознакомительного фрагмента

Ознакомительный фрагмент является обязательным элементом каждой книги. Если книга бесплатна - то читатель его не увидит. Если книга платная, либо станет платной в будущем, то в данном месте читатель получит предложение оплатить доступ к остальному тексту.

Выбирайте место для окончания ознакомительного фрагмента вдумчиво. Правильное позиционирование способно в разы увеличить количество продаж. Ищите точку наивысшего эмоционального накала.

В англоязычной литературе такой прием называется Клиффхэнгер (англ. cliffhanger, букв. «висящий над обрывом») — идиома, означающая захватывающий сюжетный поворот с неопределённым исходом, задуманный так, чтобы зацепить читателя и заставить его волноваться в ожидании развязки. Например, в кульминационной битве злодей спихнул героя с обрыва, и тот висит, из последних сил цепляясь за край. «А-а-а, что же будет?»

Деревня была маленькой и тихой, с узкими улицами и старыми домами. За перелеском настроили совершенно другие дома, а тут уголок приятный. Бегали курицы, гуси, паслись козочки.

Класс!

Я остановилась перед воротами старого дома, и сердце мое билось быстрее. Это тот самый дом, где я проводила каждое лето своего детства, где моя бабушка рассказывала мне сказки, и где я чувствовала себя в безопасности.

Вышла из машины и огляделась вокруг. Воздух чистейший, пропитан запахом зелени и цветов.

Дом выглядел так же, как и в моих воспоминаниях – с его старыми кирпичными стенами, деревянным, но уже покосившимся крыльцом, и вьющейся хмель его так окутал, что даже дверь не было видно. Огород, где моя бабушка выращивала свои любимые овощи, зарос. Прохудилась теплица.

Я улыбнулась, вспомнив, как мы с бабушкой собирали цветы и делали из них букеты. Взяла свою спортивную сумку, завернула джинсы по колено и открыла ворота.

Будка рядом с калиткой. Тоже заросла травой, пришлось свернуть с мостков.

Так радостно, и неизвестно от чего.

Я, отодвинув хмель, поднялась на крыльцо. Соседский двор неплохо было видно.

Деревья выросли, конечно. И зелени немерено!

Открыла дверь и глубоко вдохнула. Вдруг представила, что моя бабушка рядом со мной, что она улыбается мне и приветствует меня.

С замиранием сердца, вошла в дом.

Внутри все было так же, как и в моих воспоминаниях – старая мебель, старые фотографии на стенах. Только не было запаха, который я так любила в детстве – выпечки и сладкого варенья. Сейчас пахло сыростью и плесенью.

Права мама, здесь надо топить печи и включить отопление.

Первым делом пошла по комнатам, открывать окна. В некоторых местах не было сетки. Комарья здесь наверняка много, поэтому я осторожно, чтобы спать было можно. Комнат было всего три, кухня, выход в баню и хлев.

Я начала осматривать дом, вспоминая каждый уголок, каждую вещь. Нашла старый стол, где моя бабушка готовила мне завтрак, и старое кресло, где она сидела и рассказывала мне сказки. Я нашла даже старый альбом с фотографиями, где были мои детские фотки.

Обогреватели включила, несмотря на то, что день обещал быть жарким. Еду в контейнерах положила в чистый холодильник, включила его. Одеяла выкинула на улицу и развесила, чтобы спать на проветренной кровати. Постельное бельё с собой привезла. Мягкие ковры и подушки отправились загорать на солнышко.

Ух, с каким удовольствием я хозяйничала! Музыку себе включила и до обеда в коротком халатике приводила дом в порядок.

Уютный деревенский дом, буду здесь спасаться от городской суеты. И расположение среди живописных полей и лесов.

Дом потихоньку наполнялся свежим воздухом.

Добралась до просторного сада, собрала клубнику среди сорняков, вишню с кустов, какую птицы оставили.

Время быстро пролетело.

И никто мне не звонил.

Совершенно никто. Маме если сама позвоню, поговорит. К вечеру тоска накатывала.

Перекусив, я надела обратно джинсы и футболку, вышла из дома, чтобы прогуляться по деревне и насладиться свежим воздухом. У меня фитнес-браслет показывал жалкое количество шагов, нужно было добрать норму.

2

Я не могла поверить, насколько он изменился! Теперь стал взрослым мужчиной с белозубой, лучезарной улыбкой в густой бороде.

— Миша? – наконец сказала я, мой голос был едва громче шепота.

Он улыбнулся и сделал шаг ближе ко мне.

— Галочка, — сказал он низким и ровным голосом.

Мы немного постояли, молча глядя друг на друга. И взгляд его тяжёлый, пронзительный… Хищный.

Показалось?

Озорной мальчишка, который раньше дразнил меня и подшучивал надо мной. Парень, поступивший в университет, долговязый, с сильными руками, который лез целоваться, и я в целом была не против. Теперь стал бруталом с доброй улыбкой в густой бороде, и нежным взглядом. Точно не хищническим.

Показалось!

Я посмеялась, от части восторженно. Не могла поверить, сколько времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Мы выросли, пошли разными путями, и все же мы были здесь, стояли в этой деревне, где провели свое детство. А когда-то под этим дубом пили лимонад, а потом уже лакали пиво.

— Нет, — неожиданно рассмеялся он, а потом стал грустным.

От него веяло прекрасным парфюмом и почему-то костром.

— Ты ошиблась, Галочка. Надо же, ты не изменилась нисколько, — он сам себе ухмылялся. — Я Макс. Мишу застрелили, когда ему было двадцать три.

— О-о, — протяжно выдохнула я, и улыбка сползла с моего лица.

Мишку забияку всё же грохнули. Последний раз видела его, как раз получается перед смертью. Какой ужас! Приехал ко мне с братками делать предложение. Я так испугалась, что в эту деревню только после тридцати лет наведалась. Мишку не видела.

А Макс его брат…

Он же старше лет на пятнадцать. И так обалденно выглядел!

Что я знала о Максе? Абсолютно ничего, кроме того, что он предлагал секс в мои двадцать, зная о том, что я любовница брата. Стоило сейчас повернуть и свалить от него. Но не могла, словно зачарованная магическим обаянием.

Он притягивал взгляд своим идеально скульптурным лицом, излучающим неподдельную мужественность. Его глаза, как два тёмно-серых агата, вглядывались в мою душу, вытягивая из меня тайные желания и мечты. Красивое лицо, с правильными чертами. Седина в бороде и волосах так гармонично вписывалась в стильную причёску. Передо мной стояло олицетворение харизмы и страсти. И начинали душить какие-то эмоции, которых слишком давно не было в моей жизни.

Я ослабела под этим взглядом, в тени этой высокой фигуры.

— Ой, — выдохнула я, погладила шею. С трудом оторвала от него взгляд.

Это что сейчас было?

— Вспомнила меня? Ты не изменилась совсем.

— Да, ладно, — усмехнулась смущённо. — Конечно же изменилась.

— Для меня нет, — легко ответил он, и доел свой бутерброд. — Прогуляемся.

И не смогла отказать. Пока что до меня не дошло, в чём причина. Возможно, хотела узнать подробности гибели Миши. Хотя какой нафиг Миша!

Не сразу расслабилась, но Макс располагал к себе, если честно.

— Я к тётке приехал, мириться. После тех разборок, где Мишка залетел, мы не разговаривали. Я не претендую на её дом, мне нужен был разговор, но меня на порог не пустили, — он грустно посмеялся.

Дожевал свой бутерброд и предложил мне фляжку.

— Нет, спасибо, я ещё ужинать буду.

— Я напрошусь к тебе? — откуда-то сверху спросил Максим.

Я подняла глаза, и он врезался меня взглядом и на мгновение замер.

— Ночевать негде, на ночь глядя к дочери ехать не хочу. Она в Питере с мужем живёт.

— Ну, если так.

Дурацкая привычка людям помогать. А тут знакомый. И ощущение, что это Мишка не покидало меня.

И что тут сказать, он так располагал к себе, что я через десяток шагов немного расслабилась.

Мы начали гулять вместе по деревне, вспоминая старые времена. Мы говорили о наших семьях. Казалось, что времени вообще не прошло. У него дети немного младше меня, погодки Миша и Миша, девочку, конечно, звали Михайлина. Рано они с женой нарожали и вовремя остановились. И так он о них рассказывал: мне казалось, что они действительно дети, а не взрослые люди.

— У меня дочь Вика, ей шестнадцать. Я в разводе.

— Я тоже развёлся недавно, а супруга моя, ту, которую ты помнишь, погибла, разбилась нетрезвая на машине.

— Прости, — прошептала я, прогулочным шагом шла по дороге.

— Бывает. А бабуля твоя?

— Тоже умерла не так давно.

— Булки с сахаром у неё были восхитительные, — мечтательно протянул мужчина.

И шла я с ним, погружаясь в какой-то сон.

Ощущение защищенности рядом с этим мужчиной накрыло волной. И мне даже шутливо пришла мысль, вот бы Семён увидел нас вместе. Мой бывший сам ушёл от меня, бросив с ребёнком, но при этом был ревнив. А я шла с высоким и статным мужчиной, эмоционально зрелым и способным поддержать даже в разговоре о смерти бабушки. Я никогда такого не ощущала, чуть ли не физически – чувство безопасности и комфорта.

Это расслабляло. И подкупало. Ему за пятьдесят, он точно надежный и ответственный. А ещё в короткий период нашей прогулки Макс умудрился развеселить меня. Проявляя заботу, неожиданно схватил за руку и помог перепрыгнуть лужу.

"За ним я, как за каменной стеной" — крутилось у меня в голове. Или это гипноз?

Хотя о чём говорить?! Он в строительстве, я архитектор-инженер. У него в Москве бизнес. В Питер приехал к дочери и по делам, решил к тётке заскочить. А я… Я жалкая сорокалетняя дамочка, в разводе с ребёнком, только-только выплатила ипотеку за свою двушку в новом районе. И шла с таким мужчиной, от которого веяло чем-то загадочным и привлекательным.

И руку он мою так и не отпустил.

Пока мы шли, я не могла не заметить, как сильно он изменился. Мне казалось, что тогда, в моей молодости он был старым мужиком, а теперь нет, мужчина в самом соку. Меня потянуло к нему… После очередного анекдота, хлебнула из его фляги крепкого чая с коньяком.

И мир заиграл другими красками.

Быстро так всё, я не успевала сориентироваться.

3

— Вот честно, Галочка, неожиданно так, ты и не изменилась ни капли. Худенькая такая.

— Макс, как тяжело держать фигуру. И не понимаю в чём секрет.

— Ну, понятно тайна третьей котлеты.

Я рассмеялась, открыла дверь.

— Проходи. Топила сегодня, жарко, — скинула кроссовки и побежала отключать отопление.

— Да, не суетись ты, нормально, разденемся.

— Что? — крикнула я из комнаты, показалось, что ослышалась.

Только вошла, почти сразу вспотела. Переборщила я с просушкой дома.

Два окна в большой комнате открыты. Прилично так всё, по-старинному: стол с салфеткой и швейной машиной в футляре. Часы с боем, которые не ходили. Кровать со взбитыми подушками и мягким старым покрывалом. Незабываемый ковёр над кроватью с узором, рассмотренным в детстве детально.

— А ты вот сильно изменился, прямо реально, и борода тебе идёт.

Дура… Мужика в дом притащила. Не боялась. Но вряд ли.

— Лишь бы тебе нравилось, — спокойно ответил он.

— Две комнаты с отличными постелями свободны, — сразу расставила точки над «и».

Макс огляделся.

— Давно я в этом доме не был. К бабуле твоей заходил время от времени.

— Я не знала об этом.

— Я всех тут навещал.

— Ну, что, будешь ужинать?

— Мне бутерброда до утра хватит, так что ешь свои салатики, — он наклоняясь к стене, рассмотрел фотографию и улыбнулся. — И деда твоего помню. Меня крапивой гонял.

— Вас с Мишкой кто только не гонял, такая у вас компания была, — я посмеялась.

— Какая компания? — улыбка ещё была в бороде, а глаза спрятались в тени нависших широких бровей.

— Бандитская, — весело ответила я, а потом подумала, что обидела его.

Макс уверенно подошел ко мне. Я же заметно напряглась, когда он оказался рядом, и отвернулась, избегая его взгляда. Воцарилась неловкая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра в заросшем саду за окном. Открыла рот, но слова застряли в горле, и я лишь неловко кашлянула. Украдкой бросила на него взгляд, но тут же отвела глаза. Почувствовала себя неуютно, не зная, как себя вести. Повисла пауза, которая с каждой секундой становилась все более напряженной и неловкой.

— Галочка, так почему ты мне отказала? — хрипнул мужчина.

— Я же тебе объяснила.

Он аккуратно коснулся моей талии, и я вытянулась по струнке, подняла на него испуганные глаза.

— А волосы у тебя длинные? — поинтересовался он. — Это ведь твой натуральный цвет.

Внимательно рассматривал мою причёску.

— Макс ты что? — выдохнула я, немного испуганно.

— Что ты мне сейчас только что сказала, Галочка?

— Про тайну третьей котлеты? — нахмурилась я.

— Про бандитов, — смотрел на меня свысока и таилась в бороде улыбка. — Вот кто, Галочка, бандита к себе в дом приводит, скажи мне, пожалуйста.

— Ты меня пугаешь, — выдохнула я. — Прекрати немедленно.

— Не пугаю, шучу, — умиротворённо ответил Макс и очень быстро разобрал мою причёску.

Я только охнула, а волосы упали ниже плеч.

Они не особо густые, русые с платиновым оттенком, оттенок не натуральный, я так делала у стилиста.

— Макс, я не буду.

А сама чувствовала пальцы на своей талии

— Не будешь что? — нагло спросил мужчина, прямо глядя мне в глаза.

Нет, всё-таки хищнический у него взгляд. Не обмануло меня первое впечатление. Такой меняющийся: вроде казалось, смотрит на меня с какой-то нежностью, а вроде и людоедски.

И деваться некуда.

Я никак не могла. Ну, совершенно! Извините, я с его братом спала. И вообще Мишка у меня был первым, и я, кстати, у него тоже. Честно в подростковом возрасте на чердаке вот этого дома всё и случилось. А теперь что?!

Я взяла его руки и по швам их уложила.

— Нет, Максим Михайлович, — строго заявила я.

Всё-таки к сорока годам у меня получалось говорить строго. На дочери натренировалась. Хотя на самом деле я слишком мягкотелая для этой суровой жизни.

— Да, Галина Сергеевна, — прошептал он и резко ухватив за талию.

С лёгкостью, приподнял, сделал несколько шагов и усадил на бабушкин стол, покрытый, вязанной крючком, белой скатертью. Сильной рукой отодвинул в сторону старинную швейную машинку в деревянном футляре.

— Нет-нет, — только было начала сопротивляться, а он накрыл мой рот своим.

Колючая борода кусала подбородок, а в ней таились мягкие губы, и настырный язык пролез в меня.

Куда-то начало уносить, я забыла на мгновение обо всём.

Противная жара, лёгкий сквозняк, его горький коньяк на губах.

У него такие руки!

Моё тело предательски вопило в телесном желании.

Но разум ещё присутствовал во мне, и я попятилась назад. Тут же грубая рука легла мне на затылок, и никуда я деться не смогла. Выпучив глаза, приоткрыв рот, который жадно сосали, я хотела выкрутиться, но у меня ничего не получилось, потому что стоял он между моих ног и целовал насильно.

Гладил свободной рукой, под футболку залез. Меня в дрожь кинуло от спектра эмоций.

Жутко, если честно. Приятно – однозначно, неприятно, что чужой, обалденно, потому что заводилась.

Ладонь лифчик накрыла, и пальцы ловко так вытащили грудь из чашечки, начали катать возбуждённый сосок.

Я закрыла глаза, заныла. Попыталась руку его вытащить из-под одежды. Всё тщетно, предплечье сильное даже двинуть не смогла. Барабанила по широким плечам ладошками, пытаясь спрятаться, скрыться от своих же желаний, но электрическим током разливалась сладкая пульсация по всему телу.

Давно не было, а ведь хотелось. Гормоны видимо концентрированно стрельнули в кровь, и голову затуманило.

Я очень серьёзно ослабла, и мужчина это почувствовал. От груди начал спускаться ниже, ловко так, опытно расстегнул ремень моих джинсов.

Отталкивала, упёрлась в его широкую, окладистую грудь руками. Но это стену, эту гору не сдвинуть с места.

****

На время сомкнутые ноги, с которых он резко, рывком, стянул мои джинсы, вместе с трусиками, не дали мне надежду на спасение. От такой манипуляции кожу зажгло, и происходящее украсилось ещё и болью.

4

Ранним утром, когда деревня еще спала, я торопливо ходила по дому, на носочках, как мышь, собираясь в дорогу. В халате на голое тело, вступила в кроссовки. Не терпелось поскорее уехать от своего позора.

Это ночью по пьяную лавочку прикольно, а теперь я просто в шоке от того, что переспала с малознакомым мужчиной.

Я не такая! Пять лет отбрыкивалась от своего начальника, а тут прямо сразу. Но такому напору противостоять сложно.

Закончив сборы, заглянула в комнату, где мирно спал мой любовник. Постояла несколько мгновений, глядя на его спокойное лицо, но потом решительно отвернулась.

Но всё равно не могла уйти просто так. Забралась в сумочку, достала блокнотик. Сжав зубы, тихо-тихо оторвала листочек и написала: «Макс, дверь закрой, ключ сунь в будку, с правой стороны есть гвоздь».

И больше ничего не оставила. Кинула листочек на его рюкзак и сбежала теряя тапки.

Тихо вышла из дома, аккуратно закрыв за собой дверь.

На улице было свежо и тихо. Я поежилась от утренней прохлады и поспешила по мосткам к машине, которую за ночь усыпал цвет сирени, но скидывать её я не стала.

Решение далось нелегко, так поступают малолетки. Но я видимо того, чутка в отношениях с мужчинами осталась на уровне: «Галя+Миша=любовь».

Бросила последний взгляд на дом, деревню, а потом решительно села в машину, не хлопнув дверью.

Как можно быстрее поехала отсюда.

Тело пело в буквальном смысле – всё трепетало, я чувствовала себя великолепно, просто потрясающе. Не какой-то замученной сорокалетней бабой, а молодой, полной сил женщиной.

Вот он секс животворящий после долгого его отсутствия.

Отключила кондиционер и открыла окна. Ветер тёплый трепал мои волосы, и я смеялась. Посмотрела на себя в зеркало, косметики не было, зато был прекрасный румянец, чуть припухшее алые губы и волосы, возможно, именно они – растрёпанные, летающие на ветру, придавали мне ещё больше лёгкости.

— Господи! — закричала я. — Мы же не предохранялись!

Между ног влажно.

Я неслась по трассе в сторону Санкт-Петербурга и неожиданно захотела шашлыка. Голод такой страшный одолел, что я остановилась у шашлычной. В салоне надела трусики, зашнуровала кроссовки и побежала купить себе порцию.

Невыносимо захотелось жареного мяса и лучше с салом, и чтобы: кетчуп, майонез и горчица.

Да!

— Девушка, можно с вами познакомиться?

Я рассмеялась, посмотрела на мужчину.

— Я знаю, какого цвета у вас трусики.

— Мне так стыдно! — бесстыже кричала я на бегу, стремясь в кафешку.

Мужик всё равно ко мне подошёл. То ли дальнобойщик, то ли мимо проезжал.

Я купила себе порцию шашлыка, как мечтала, со всеми соусами, и баночку кваса.

— Так как насчёт познакомиться? — поинтересовался мужчина очень импузантный – пузан с трудом обтягивала футболка.

— Не знакомлюсь, — посмеялась я и вернулась к своей машине.

Да мне вообще этого секса хватит надолго, может до конца жизни, потому что действительно мы не предохранялись. Максим выглядел слишком хорошо, я уверена, что он следил за своим здоровьем, но вопрос не в этом, а в том, что может быть ребёнок.

А я только выплатила ипотеку!

Кондиционер пришлось включить ближе к городу и закрыть окна. Жевала шашлык, запивала квасом, попала в пробку, но добралась до Василеостровского.

Хороший старый дом, и квартиры в нём с большим метражом, полногабаритные. У мамы пять комнат, с ней жила моя сестра с мужем и двумя детьми, и брат старший, часто выгнанный женой из дома, частенько ночевал. Иногда приходил не один, а с двенадцатилетним сыном. Ещё в квартире сегодня ночевала моя Вика, ей шестнадцать, будет семнадцать осенью.

Взрослая девица, и у нас с ней хороший такой конфликт. А я бы не хотела сейчас ни с кем конфликтовать. Я вообще человек скромный, тихий, уступчивый и мягкий, чем большинство людей предпочитали пользоваться. Допустим, Семён, мой бывший муж, очень хорошо так пользовался моей мягкотелостью.

Ключ от квартиры у меня был. Я открыла, а там на велосипедах катались дети, играла музыка, на кухне смеялась мама.

Вика только проснулась, удивлённо посмотрела на меня.

— Мам, привет. Ты же на все выходные собиралась?

Она зевнула, волосы растрепаны, глаза заспанные. На меня совершенно не похожа – вылитый папа: плотненькая, кареглазая и волосы тёмные.

— Привет, доченька, — улыбнулась я, подошла к ней и поцеловала в щёку.

Вывалил зять – нефиг взять в одних трусах, почесал свои яйца.

— Вообще-то я сюда своего ребёнка привожу, — зло кинула я.

— Галька! — гаркнул Никита, рассматривая меня. — А ты что такая красивая сегодня?

— В халате и красивая? — посмеялась я.

— Ага, как девчонка, — усмехнулся он.

Вика, заметив дядьку, шмыгнула быстро в ванную комнату.

— Нет! — всплеснул руками Никита. — Опять на два часа!

Племянник на велосипеде тут же врезался в дверь, за которой скрылась моя девочка.

— Нет-нет! У нас коммуналка! — кричал зять, дети тут же взялись барабанить в дверь.

— Вика, я забираю тебя! — крикнула я, с брезгливостью глядя на зятя.

Девочка вышла, пустив наглого мужика.

— А я не хочу с тобой ехать. Что там у тебя в квартире делать?!

— Правильно, правильно, — кивнул Никита. — Вика, построй свою мамашу, ничего тут в халатиках передо мной носиться.

— Ну, конечно! Надо в семейных трусах ходить при взрослой племяннице! — возмутилась я.

— Однозначно мои трусы так на тебя не влияют, как твой халатик на меня.

— Отвали, — закатила я глаза.

Дети укатили, Никита скрылся. Мы остались стоять с Викой в большом, просторном коридоре вдвоём.

****

— Мама, меня это задолбало! Там спальный район, у меня там нет ни друзей, ни знакомых , школа далеко. Здесь хотя бы все родные и близкие. Что я буду в этой каменной коробке делать? Из интернета не вылезать? Я вообще к отцу уеду! Ты поняла меня?!

— Я отпускаю.

5

Хочу доверия и безопасности рядом с любовником.

Ощущение защищенности с мужчиной – важный аспект здоровых и счастливых отношений. Мне вообще иногда хочется спрятаться, и хорошо бы если это будет сильное крыло. И чувство защищенности не должно быть основано на зависимости или подчинении одного партнера другому, а должно быть основано на взаимном уважении, доверии и любви.

Ага, мечтать невредно!

Так. Мужчины у меня нет. Крылья отсутствуют.

Чего я хочу в таком случае? Даже не знаю. Секса ещё и ещё. Я может расцвела и уже готова к продолжению.

Но уехала от любовника, кинула всё на самотёк. Как он там? Пережил моё исчезновение?

Картина, где здоровый мужик лежит на небольшой кровати, будоражила почему-то именно лоно.

Хочу.

Но сама сбежала, и между прочим, поступила правильно.

Умная женщина ныть не должна, нос к верху и дальше идём.

Бедняга Макс, я с ним не знакома, а уже со всех сторон обдумала и придумала, чего быть не могло.

Вот какой он? Сейчас прямо идеальный. А если так, зачем знакомиться ближе? Чтобы разочаровываться? Пусть бы был хоть один идеальный мужчина в моей жизни.

Искать я его, конечно, не собиралась. Мне подумать надо, что я натворила. И о возможных последствиях. И вот если не будет этих «последствий», я могу впасть в печаль. Вот как настроилась!

Смесь грусти, одиночества и неудовлетворенности. Из-за разлуки с любовником. Вот до чего может дожить свободная женщина!

Работать! Работать и работать!

И какое счастье, что у меня в конторе есть лодыри и бездельники.

Позвонила Юля, когда я застряла в пробке. Это моя коллега по работе, молоденькая девица, которая совершенно не хотела трудиться. Очень часто просила её подменить. А так как я слежу за её проектом, то в принципе я согласилась выйти за неё на работу.

На ловца и зверь бежит.

Я из поколения тех женщин, которых готовили к тому, что они выйдут замуж и будут как за каменной стеной. То есть муж забирает к себе жену. Мама потом сильно раскаивалась в таком воспитании, поскольку сейчас живёт со своим зятем, а я была вынуждена брать ипотеку после развода.

Приехала я к Сёме на всё готовенькое и получила за это по полной программе. Всё-таки те, кто младше меня на десять лет, они более сообразительные и смогли адаптироваться к современному миру. А я вот так попала к сорока годам: с ребёнком, ипотекой, с дурацкими мелкими алиментами, потому что Сёма работал не то, чтобы не в полную силу, не полностью открыто. Всю жизнь скрывал свои доходы. Делал всё, чтобы мне не платить. И его бабы были ушлыми, изворачивались всяческим образом, лишь бы мне ни копейки не досталось.

Я не в обиде, дочь я любила, у меня работа и квартира своя собственная.

Ничего хорошего, если честно, квартирка так себе. Привыкла жить в полногабаритке, ну в конце концов на природе у бабушки. Пусть там дом не такой большой, но зато огромный участок. А это, кстати, дорогого стоит.

Нашла местечко для машины. Жуткий спальный район. Но вроде как моё гнёздышко, личное.

Поднялась на восьмой этаж, ещё не высоким считался. Лифты новые, так что прилично всё.

Моя маленькая двухкомнатная квартира – это мой уютный уголок. Хотя она и не самая большая, но в ней было все необходимое для жизни.

В первой комнате находилась моя спальня и гостиная. Спала я на диване. Несколько полок, на которых я хранила свои любимые книги и фотографии. Телевизор, куда я без фильмов и сериалов. Вторая комната Вики, там все стены обклеены картинками, игрушками и поделками разного толка.

Ремонт скромненький, обстановка незаурядная.

На кухне выход на балкончик, не из комнаты. Вот такая планировка. На балконе сетка для сушки белья и стул пластиковый, укрытый покрывалом. Вид на соседний дом.

Красота.

Но в целом, это – моя уютная обитель, где я чувствовала себя дома.

Сёма, вдруг пообещавший дочери, что заберёт её к себе жить, неожиданно, явно с подачи совей бабы, передумал. Но я не отвечала на сообщения и звонки.

У меня конфликт с дочерью. Из-за него, между прочим. У нас с Викой эмоционально напряженный период в жизни. Как родитель, я понимала, что моя дочь проходила через сложный возраст, когда она уже не ребенок, но еще и не взрослая. Я же помочь хотела ей найти свое место в мире, а оказалась ненужной.

Была бы семья полноценной, ей бы некуда было деваться от нас.

Но нас нет, вот она и металась.

Вика чувствовала, что я не понимаю ее, вроде я не в курсе, что происходит в ее жизни, и будто родная мать не может помочь ей. Жаловалась, что ограничиваю ее свободу, не доверяю и не хочу, чтобы она росла и развивалась. А ещё кричала: я не уважаю ее мнение и не хочу слушать ее.

Короче, папины слова.

Вот пусть теперь папе всё это говорит и с мачехой поживёт.

Я старалась быть терпеливой.

Терпила.

Моя дочь должна научиться уважать меня и других членов семьи. Я хочу, чтобы она понимала, что ее слова и действия могут ранить, и пора бы нести ответственность за свои поступки. Естественно, люблю ее, но это воспитание не отменяет. Хотя поздно девицу воспитывать.

Прошла в ванную комнату.

Воду горячую отключили. Какой-то кошмарный ужас! Так вот я из поколения тех женщин, которые в тазике умеют мыться. А что? Не у всех же мужчины водонагреватели вешают. И вообще мужчины не у всех!

Набрала ванну и кинула кипятильник туда. Вот такие вещи имеются в хозяйстве у наших дам. Просто тазиком, я не обойдусь сегодня.

Пока ждала воду, кипел чайник, я лазала по интернету в поисках Голикова Максима. Их раком до Москвы не переставить, а моего не было.

А у него такие руки!

Вот только руки и член запомнила. Кажется, ещё борода ничего такая, раздражение на коже от неё.

Надо бы прогнать от себя эти воспоминания. Ну, перепихнулась с братом бывшего, с кем не бывает.

И какое дело богатому мужчине до скромного архитектора. Да ещё возраст у меня такой! Ладно бы было тридцать, а то сорок! Хотя если я постараюсь, а иногда и не стараюсь, вполне хороша собой.