Острие лезвия, ветер и любовь

ПРОЛОГ

Далеко-далеко на востоке, где нет людей, эльфов и гномов, скрыто тайное королевство. Королевство изгнанников.

И нет ничего прекрасней этой страны осенью. Все деревья покрываются золотом или багрянцем. В пожухлой траве — если повезёт — удастся найти ловко спрятавшийся гриб или куст с алыми или тёмно-синими терпкими ягодами. На полях собирают последний урожай, после чего всех ждёт праздник, последний перед грядущей зимой. Его всегда празднуют с размахом — до самого утра здесь не умолкает музыка, а свежий эль и молодое вино льются рекой. В этот день все равны: и стар, и млад; и богат, и беден.

А следом приходит зима.

Кое-где на снежном фоне расцветают последние упавшие с деревьев листья; сквозь белое морозное одеяло пробиваются плоды снежноягодновика. Горожане ходят друг к другу в гости, а детвора с утра и до самой ночи резвится на улице. Зиму здесь любят все — волшебную сказку, которая приходит каждый год в это тихое место. И никто не боится замерзнуть, ведь кровь в жилах, так горяча, что даже в самый лютый мороз не покажется страшным.

Чудесны в эту пору дома, что один за другим уходят вверх по горе почти к самой вершине. Из-за маленьких светящихся изнутри окошек, напоминающих чем-то глаза (не меньше двух, но и не больше четырёх), и пушистых снежных шапок, эти домики напоминают головы каменных великанов, которые высунулись, чтобы поглядеть на долину, своими разномастными глазами. А поглядеть есть на что: раскинувшаяся у подножья гор долина усыпана маленькими, укрытыми снежными шапками домами. Жители раскрашивают стены в яркие цвета, а кто половчее — рисует пёстрые картины.

За зимой неумолимо приходит весна. Всё живое просыпается в лесах и реках: птицы вновь щебечут сутки напролёт, а рыбы плещутся в полноводных реках. Молодая листва занимает место опавшей, и на ветках распускаются почки. Кругом снуют пчелы; ребятня бегает меж деревьев, забираются по веткам на самый верх и оттуда видит всё королевство как на ладони — так высоки те деревья. С полей сходит снег, и горожане начинают посев.

Если приглядеться, то меж пастбищ и полей, можно увидеть старые развалившиеся от времени землянки. Они — как память о былых годах. Тех самых, когда этот народ только покинул Средиземье — дома первых поселенцев. Побитых. Израненных. Бегущих.

Удивительный народ, скрытый от глаз чужаков. Он чтит традиции сложенные веками, хранит тайны, что берегли предки. Народ, созданный в неволе, но убежавший от Тьмы, а после и от ненависти.Где-то далеко на востоке, за хребтом высоких гор, за быстрыми и петляющими реками, густыми лесами, есть королевство тех, кому не нашлось место в мире людей, гномов и эльфов.Королевство оборотней.

***

Год 3018 Третьей эпохи

Листья, потревоженные копытами идущей по тропе лошади, возмущенно шуршали.

Плотный ковёр опавшей жёлтой и алой — а иногда и старой сухой серой — листвы простирался по земле во все стороны. Найти тропу было не так уж легко, и вороная лошадь уже пару раз сходила с верного пути.

Солнце лениво и неохотно поднималось из-за горизонта. Дневное светило не желало оставлять тёплую постель и подниматься в холодное утреннее небо. Чего не скажешь о его лучах, которые бежали впереди и разливали ярко-алые и оранжевые краски на всё, куда ни бросишь взгляд. Особенно красивыми теперь казались облака. Легкие и пушистые, будто разорванные на маленькие кусочки каким-то великаном, по краям были окрашены жёлтыми и красными цветами. Деревья же, почти лишившись листьев, выглядели уныло и скучно, вздымая к небу свои неуклюжие тёмные ветки. Другие же, ещё не снявшие пёстрые одежды, красовались на их фоне яркими пятнами. Всадник неспешно следовал вперёд.

Он покачивался в такт лошадиному шагу, кутаясь в длинный тёмно-зелёный плащ, закрывающий капюшоном лицо. Всадник, как и солнце, не хотел расставаться со своим сном. Голова его неизменно клонилась к чёрной шее лошади, а на руку, обтянутую перчаткой, были намотаны поводья. На поясе, с обеих сторон, висели одноручные мечи эльфийской работы — подарок старого друга; к седлу была прикреплена сумка, потёртая и выцветшая от времени. Лошадь замедлилась, а после и вовсе остановилась.

— Я не сплю, — послышался голос всадника, а точнее всадницы. Девушка ткнула животное пятками в бока и натянула поводья правее, возвращаясь на тропу. Медленно переступая, лошадь, фыркала и мотала головой, но покорно продолжала путь. Всадница поправила капюшон, открыв, наконец, глаза, и с наслаждением зевнула.

Темноволосая лениво провела ладонями по лицу, будто пытаясь снять с себя марево сна. Она мчалась всю ночь, и те две, что были до неё — боялась опоздать, но приехала даже раньше, чем нужно. Вот он Ривенделл — старый друг — раскинулся перед взором со всеми своими бесконечными водопадами. Девушка невольно залюбовалась, пусть и видела город раз, наверное, в тысячный, а лошадь вновь фыркнула и остановилась, упрямо цокнув копытом по выглянувшей из-под листьев каменной тропе.

— Знаю, — всадница провела рукой по мускулистой шее животного, — я тоже устала, но нам осталось сделать последний рывок. Совсем немного и мы будем дома, — она пустила лошадь рысью, позже перейдя на галоп.

Холодный утренний ветер прогнал остатки сна и сбил капюшон с головы девушки, трепля её короткие тёмные волосы. Ворота медленно открылись перед всадницей, и теперь цокот копыт о каменную поверхность дороги отскакивал от домов и разносился гулким эхом. Эльфийская лошадь, не сбавляя скорости, мчалась по давно изведанным улочкам. Она несла свою всадницу на площадь перед домом владыки Элронда, а всё кругом было таким до боли знакомым, таким привычным и родным. Таким... домашним что ли.

Все ещё спали — и гости и горожане — но два знакомых силуэта девушка заприметила у родного сердцу дома. Она спешилась, ступив на мощённую камнем дорожку. Эльфы-близнецы появились рядом.

— Здравствуй! — радостно сказал один из них, но кто это был, Элладан или Элрохир, гостья точно не знала.

Глава 1. О старых друзьях и новых знакомствах

Арагорн, наконец, встретился со своим старым другом - принцем Леголасом. Теперь двое мужчин прогуливались в компании лихолеских эльфов по Ривенделлу. По небу медленно плыло слишком яркое для осени солнце, и тихий ветерок гулял меж деревьев. Принц в присущей всем принцам манере, сдержанно вёл беседу, рассказывая о новостях своего края, человек же внимательно слушал, иногда задавая вопросы. Особенно часто он спрашивал о Голлуме, ещё недавно бывшем в заточении у эльфов.

- Мы искали его, - царевич знал, чего стоило следопыту поймать Голлума, и теперь чувствовал себя виноватым в случившемся, - но мерзкая тварь оказалась слишком проворной.

- Всё хорошо, Леголас, - остановил друга дунэдайн. - Здесь нет твоей вины.

Эльф нахмурился и бросил быстрый взгляд на своих спутников. Он надеялся поговорить с Арагорном наедине, но отец его вдруг стал слишком осторожен. Даже чрезмерно. Принцу этого не сказали, но он знал (догадался), что король Лихолесья приказал всем эльфам сопровождающим сына не оставлять его одного. Теперь лихолесцы следуют за Леголасом неотступно. Он поймал за предплечье своего друга - эльфа Си̒мрада.

- Отвлеки их ненадолго, - попросил царевич. - Я хочу поговорить без посторонних ушей.

Симрад кивнул.

Как удачно, что именно сейчас они зашли на стрельбище. Лихолесец начал храбриться, хвалясь, что лучше всех управляется с луком. Его земляки не оставили это утверждение без внимания: кто начал спорить с Симрадом, а кто смеяться. Эльф предложил подтвердить слова на деле и схватил первый попавшийся лук.

- Да ведь он стрелять-то так и не научился, - человек по-доброму засмеялся, смотря на попытки знакомца выпустить стрелу, но смех его прервался, когда Леголас заговорил.

- Арагорн, - начал принц, отходя немного в сторону и уводя за собой друга. Голос его был встревожен. - Я не всё рассказал тебе о той охоте.

- И о чём ты умолчал? - мужчина снова стал серьёзен и чуть поддался вперёд, будто догадываясь, что хочет сказать ему Леголас и, не желая, чтобы это услышали посторонние.

- Там в Лихолесье, когда мы погнались за Голлумом, - эльф бросил быстрый взгляд на сородичей, - Я отстал от остальных и заблудился, но не о том речь. Арагорн, я нашёл город, - дунэдайн нахмурился. - Разрушенный город и явно не эльфийский, - царевич нервно и торопливо положил руку на плечо друга и повёл того дальше вдоль стоек с оружием. - Там было всё: дома, вольеры для животных, вычищенные поля. И кое-где в стенах я находил торчащие стрелы. Эльфийские стрелы! - он не сдержался, повысив голос, и прикусил язык. Увлеченные спором с Симрадом лихолесцы не услышали этого. - Я не знаю, кто там жил и что случилось. Мне нужна твоя помощь чтобы узнать это.

- Я бывал в том городе, - кивнул следопыт, - но не знаю о нём ничего. Быть может, Трандуил знает? Ты спрашивал у него?

- Да. Первым делом. Но отец ничего не ответил. Сказал, что это неважно, и чтобы я перестал спрашивать. Он запретил мне возвращаться туда и с того дня никто из них, - он кивнул на эльфов позади, - не позволял мне оставаться одному в лесу. Я должен узнать, что это за город и что с ним случилось.

- В жизни не видела худшего эльфа-стрелка - в их разговор вклинилась лучница, мимо которой двое и проходили. Голос её звучал так непринуждённо и расслабленно, невольно выделяясь на фоне напряженного и заговорщицкого тона принца. - Я рядом с ним ещё ничего.

Она усмехнулась, взяв ещё одну стрелу. Те - шесть штук - торчали из земли у её левой ноги.

- Сули? - Арагорн узнал девушку, но лишь, когда та мельком обернулась, чтобы приветственно кивнуть. - Не ждал тебя здесь увидеть.

Мужчина сделал неспешный шаг и остановился рядом со старой знакомой, та почти уверенно держала лук в правой руке, а левой натягивала тетиву; стрела сорвалась, но упала, пролетев полпути.

- Сегодня я эту фразу слышу слишком часто, - нахмурилась незадачливая лучница и быстро опустила оружие.

Это была невысокая девушка с простой приятной глазу внешностью. Из-за яркого солнца её короткие, едва доходящие до плеч, волосы переливались золотом, хотя - Леголас был в этом почти уверен - на самом деле они тёмные. Глаза серые и чуть прищуренные из-за широкой улыбки, смотрели прямо на дунэдайна. Двое быстро обнялись, и только тогда лучница обратила внимание на принца. Она всё так же улыбалась, демонстрируя небольшой зазор между передними зубами.

- Знакомься, это моя давняя подруга Сулме̒ндис воспитанница Элронда, - представил девушку Арагорн. Эльф слегка поклонился, приложив руку к груди. - А это мой друг Леголас сын Трандуила.

Солнце, наконец, скрылось за облаком, и лихолесец убедился - волосы и вправду тёмные.

- Сын Трандуила, - эхом отозвалась Сули, когда улыбка её исчезла. Она громко хмыкнула и повернулась обратно к мишени.

Тетива напряженно звякнула, стоило девушке разжать пальцы, и вот очередная стрела вонзилась в землю, не долетев пары метров - стрельба никогда не была её сильной стороной. В юные годы темноволосая уделяла время лишь сражению на мечах, но никак не луку и стрелам. А теперь ей уже ни до первого, ни до второго.

Положив ещё одну стрелу на тетиву, воспитанница Элронда выдохнула, прежде чем начать целиться. Оперение щекотно прошлось по скуле. Раз. Два. Три. Сули разжала пальцы, и стрела попала в мишень. Не в яблочко, конечно (и не близко), но хотя бы в мишень.

- Ты слишком напряжена, - послышалось позади, и девушка резко обернулась. Леголас кивнул на мишень, - вот стрелы и не попадают.

Сули сморщила нос и перевела взгляд на Арагорна с видом «убери от меня его от греха подальше. Он ближе - в него попаду». Но мужчина вместо этого лишь улыбнулся. Нервно дёрнув правым плечом, лучница подняла лук чуть выше положенного, и стрела пролетела над мишенью слева.

- Слышала я об этом городе.

Бросив фразу как бы между прочим Сули взяла следующую стрелу, но говорить не стала, буквально чувствуя как за спиной Леголас переглянулся с Арагорном. Быстрая злорадная улыбка коснулась губ, но тут же скрылась.

Глава 2. О Совете и прогулках по крышам

Сули проснулась, когда солнце уже было высоко. Она хотела ещё понежиться в постели, но настойчивый стук в дверь заставил подняться.

- Да иду! Я сонная, а не глухая! - запахнув наскоро натянутый халат, она открыла дверь.

- Сулмендис, вы ещё не готовы? Совет вот-вот начнётся! - перепуганный эльф стоял перед ней. Он явно пытался донести до воспитанницы Элронда какую-то мысль, но сама девушка откровенно не понимала ничего, потому просто стояла в дверном проёме и смотрела на восклицающего эльфа. Остроухий не казался ей знакомым. Она знала всех ривенделльцев, живших здесь со времен её детства, но этого почему-то никак не могла вспомнить. Кажется, девушка видела его как-то раз во время своего прошлого визита в город, но где он был до этого, Сули совершенно не представляла. Погодите, что? Она проспала? Совет!

Выставив эльфа, перед этим заверив его, что успеет, темноволосая начала собираться. Вчерашнее платье валялось рядом с кроватью. Снимать его без посторонней помощи было ужасно сложно, а звать служанку воспитанница Элронда не хотела - слишком уж поздно вернулась.

После пира Сули ещё долго бродила по городу, сначала в компании гондорца, а потом в одиночестве. Ей не спалось. Это странное, гложущее душу предчувствие не давало покоя, так что в своей спальне она оказалась только перед самым рассветом. Сейчас девушка понимала, что решить полежать немного, прежде чем начать собираться к Совету, было самым глупым решением в её жизни. Впрочем, оно не стало первым, и не будет последним.

Служанку девушка отправила за водой, чтобы умыться, а сама принялась возиться с волосами - расчесала их, но собирать не стала, слишком мало оставалось времени. Сегодня она надела простое парчовое платье цвета осеней листвы. С ним не было больших хлопот. Как-никак без этой шнуровки - явно сотворенной Морготом в угоду его желанию причинять страдания - было куда проще. Девушка уже закончила с приготовлениями, когда служанка принесла воду. Умывалась Сули наскоро и в спешке немного помочила рукава платья. Высохнет по дороге - махнула рукой, выбежав в коридор. В тот самый момент раздался звон колокола, созывающий всех на Совет.

Добежать до зала совещаний темноволосая успела за пару минут и остановилась недалеко от входа, чтобы перевести дух, поправить платье и заправить выбившиеся пряди за уши. Негоже появляться в неподобающем растрепанном виде на таком важном мероприятии. Она провела рукой по лицу. Это не страшнее чем битва с орками или встреча с семьёй.

К собравшимся Сули вышла, гордо расправив плечи и держа голову прямо. Владыка всегда уделял должное внимание воспитанию своих детей и воспитанницы.

- Пусть ты и не моя дочь, - говорил он, - но ты выросла в моём доме. Для меня ты воспитанница, для моих детей - сестра. С близкими ты можешь быть самой собой, но с остальными тебе должно научиться быть той, кого они ждут увидеть - леди Сулмендис.

Проходя мимо Элронда, девушка едва заметно кивнула ему.

В небольшом зале совещаний собирались представители всех свободных народов Средиземья. Собирались они на Великий Совет, чтобы решить судьбу Кольца Всевластия. Присутствующие молчали, будто боясь сказать что-либо. Занимая место во главе Совета, Элронд сидел такой же хмурый и серьезный, под стать всеобщему настроению.

Свободных мест было всего лишь четыре - по правую руку от эльфов.

Почти всех присутствующих Сули - кого-то смутно - но знала. Из людей был Боромир, ещё три седовласых гондорца и Арагорн, сидящий сбоку. Гномов было лишь двое: Глоин и, наверное, его сын Гимли, о котором седовласый гном вчера ни один раз упомянул. Проходя мимо них, девушка кивнула со сдержанной улыбкой, и Глоин ответил тем же. Больше всего в зале было эльфов: Элронд и его советники, Глорфиндейл - эльфы Ривенделла, которых воспитанница владыки знала с детства; ещё был гость из Серых гаваней - эльф Гэлдор (девушка и его знала, но друзьями они никогда не были), а рядом со свободными местами сидел Леголас, облаченный в светлые одежды - единственный лихолесец из присутствующих.

Темноволосая села с краю, подальше от царевича, и сложила руки на коленях. Она сидела ровно, не касаясь спиной спинки кресла, так же как сидела бы на её месте Арвен или Келебриан. Только сейчас девушка поняла, что она единственная женщина среди собравшихся. Гондорцы видимо тоже заметили. Они бросали на неё быстрые (кто удивленные, кто раздраженные) взгляды и тихо перешёптывались. Боромир молчал. Сули знала, что в Гондоре увидеть женщину на военном, или любом другом совете, было сродни явлению Валар в Средиземье.

Один из мужчин повернулся к Боромиру и сказал что-то, что сыну наместника явно не понравилось. Брови гондорца сошлись на переносице, он повернулся к говорившему и сказал лишь пару слов. Седовласый замолчал и сел ровно, смотря куда-то в сторону. Девушка, не сдержавшись, усмехнулась, и, будто бы услышав это, Боромир обратил свой взгляд на неё и коротко кивнул. Теперь он не был так суров - человек улыбался уголками губ, и девушка не смогла сдержать ответной улыбки. Гномы так же перешептывались, но почти сразу перестали. Эльфы молчали. На площадь вышли два хоббита в сопровождении Гэндальфа.

С Фродо (тем, что моложе) воспитанница эльфов познакомилась вчера вечером на пиру - благодаря Глоину - тогда же она и запомнила имя полурослика, казавшееся прежде непосильно сложным. Рядом с Бэггинсом шёл другой, постарше. Девушке он смутно напоминал того растерянного хоббита, который заявился сюда с гномами почти восемьдесят лет назад. Вряд ли это тот самый, - рассудила она, - может просто родич.

Все трое заняли свободные места: Гэндальф рядом с девушкой, старый хоббит рядом с Леголасом, а Фродо между ними, растерянно озираясь вокруг.

Сули бросала невольные и, как ей казалось, незаметные взгляды на гондорца, и в какой-то момент он заметил это. Мужчина откинулся на спинку кресла, и теперь уже девушка ощущала его взгляд на себе; сама же смотрела куда угодно, но не на человека, боясь увидеть в его глазах один из тех вопросов, которыми задавались остальные: «Что здесь делает женщина?», «Кто она такая?». Но ощущение чьего-то взгляда на себе пропало в тот момент, когда Фродо явил Кольцо присутствующим.

Глава 3. О братьях, сестрах и родителях

Год 2476 Третьей эпохи

Сули тринадцать лет. Она ещё совсем ребёнок и окружает любящая семья, родной город.

Девочка, перебросив длинную косу через плечо, выбежала на площадь. Сегодня был хмурый и пасмурный день и свинцовые тучи медленно и лениво проплывали над эльфийским городом. Удивительно быстро испортилась погода, ведь вчера ещё во всю светило яркое летнее солнце, но ни дождь, грозившийся вот-вот пойти, ни по-осеннему прохладный ветерок никогда бы не помещали настроению ребенка.

На ней были серого цвета штаны и чёрная куртка, а на поясе бережно закреплён небольшой кинжал в эльфийских ножнах, украшенных алой росписью и яблоком в форме четырехконечной звезды – подарок братьев. Сули бежала без оглядки, смеясь и махая руками. Тут её и поймал темноволосый, как и сама девочка, эльф, мимо которого она пробегала.

- Куда это ты так спешишь? – спросил он, крепко держа воспитанницу эльфов за плечо. – За тобой будто орки гонятся, - усмехнулся остроухий, а Сули нетерпеливо переступала с ноги на ногу.

- Келебриан ждёт меня, - выпалила она скороговоркой, - и Арвен тоже. Пусти Элладан!

Девочка подбоченилась и уставилась на сына Элронда, своего старшего брата, ожидая, когда её уже, наконец, отпустят.

- Я Элрохир, - отозвался эльф, но руку не убрал. – Всё равно это не повод носиться по городу. Помнишь, что случилось на прошлой неделе? – и как спрашивается девочка должна была понять, что это именно Элладан, а не Элрохир? Они же как две капли воды. Надо бы придумать, какой-нибудь способ! Да только вот как? - Сули! Ты меня слушаешь?

- Слушаю! – воскликнула девочка и перекинула косу за спину. – Не буду больше, только отпусти, брат! Мама меня уже заждалась.

Сули очень переживала и всю ночь не могла сомкнуть глаз - это была её первая поездка за пределы города. Она трижды проверила всё ли взяла, готова ли одежда, а посреди ночи и вовсе порывалась сходить в конюшню, чтобы проверить не захворал ли её конь. Конь был здоров, всё собрано и одежда готова, вот только Сули не уследила за временем и сейчас ужасно опаздывала, а тут ещё и Элладан на её пути. Элрохир, то есть.

- Ладно, иди, - эльф бережно потрепал сестру по волосам, - но обещай больше не бегать.

Темноволосая фыркнула, деловито поправила волосы, кивнула и пошла дальше по дороге. Но стоило сыну Элронда только отвернуться, как она вновь сорвалась и побежала, а звонкий детский смех зазвенел вокруг.

***

Девушка стояла оперевшись о перила и смотрела на город; вспоминала детство. Как бежала босоногая по той самой улице, что раскинулась внизу, а вслед за ней гнались эльфы – мальчишки-ровесники с деревянными мечами наперевес. Но Сули тоже не была безоружна, длинная палка подобранная в саду был наспех заправлена за пояс (свой собственный деревянные меч, подаренный эльфами-близнецами, как и всегда забыт в покоях), удерживающий на себе слишком широкие, взятые из вещей брата, штаны. Она неслась вперёд и смеялась, звонко-звонко. Ривенделльцы кричали ей вдогонку «Не убежишь!», «Не скроешься!», а она знай себе бежала. Мальчишки, рано или поздно, догоняли девочку, и тогда начинался бой.

Эльфы, уже учившееся тогда владеть мечом, худо бедно, но старались фехтовать по правилам. Сули же била со всей силы и куда придется. С годами тактика не изменилась, - усмехнулась про себя девушка. Чаще она проигрывала, и кто-то из эльфов выбивал её «меч».

- Ты проиграла!

Но воспитанница Элронда не сдавалась, она знала что помощь уже близко - в этих битвах девочка никогда не оставалась одна.

В перемазанных грязью и смолой штанах её подруга-эльфийка – Ана̒риэль - спрыгивала на одного из «врагов» с дерева или атаковала сзади, давая Сулмендис время вернуть назад своё утерянное оружие. Волосы той девчонки были собраны в вечно растрепанную косу. Сули и Ани с утра и до самого вечера резвились на улицах: целом городе не найдется крыши, на которую они не залезли; дерева, на ветвях которого не посидели. Келебриан никогда не ругала воспитанницу за подобное поведение. Чего нельзя сказать об Элронде.

- Здравствуй, Владыка.

Расставшись с Боромиром у своих покоев, девушка осталась в одиночестве. Прошлась по комнате: сначала вдоль, потом поперёк и повторила всё в обратном порядке. Перелистала старые книги, пересмотрела свои рисунки, переоделась в 4 разных платья. В общем, заняться было здесь, определенно, нечем. Потому она и пошла гулять. Может случайно, а может намеренно, но воспитанница эльфов пришла к покоям своей сестры – Арвен.
 

 - Арвен, - Сули вновь, упрямо, постучала в запертую дверь. – Я приехала! Поехали кататься на лошадях?

Она стукнула ещё раз и, пожав плечами, решила, что ошиблась и сестра ещё не вернулась с прогулки. Темноволосая побежала в сад.
 

Девушка поравнялась с дверью.
 

- Арвен, - она перебросила непослушные волосы на одну сторону, те от долгого бега спутались. – Эй? Ты ведь здесь, я знаю. Я хочу тебе кое-что показать. Собирайся и приходи на площадь, мы ждём тебя.

Но в тот день новые навыки, которым научил подругу Ралис, Сули демонстрировала лишь братьям и заглянувшему ненадолго Элронду. 
 

Сулмендис оглядела пустой коридор и прикусила губу. Она колебалась.
 

- Сестра, - робкий стук пронесся по пустому коридору, - У меня есть одна новость и я хочу, чтобы ты узнала это вместе со всеми, - девушка неосознанно положила руку на уже заметно округлившийся живот. - Пойдём, Арвен!

Ундомиэль узнала новость лишь от Элронда.
 

Сули сделала неуверенный шаг. Шершавая поверхность деревянной двери оказалась под её раскрытой, влажной от волнения, ладонью.
 

Остановившись у двери некогда самой близкой подруги на свете, воспитанница Элронда трижды стукнула в дверь. Сегодня (прямо сейчас) она покинет город, и ждать случайной встречи в трапезной или в саду у неё просто не будет времени.

Глава 4. О нежданных гостях и неожиданных ситуациях

- Сулмендис это ведь эльфийское имя? – спросил гондорец, спустя почти три недели знакомства.

Они с Сули сидели на окраине тренировочной площадки для сражений на мечах. В руках девушки был короткий одноручный тренировочный меч, такой же, только полуторный, был в руках гондорца.

- Да, - она положила оружие себе на колени и поймала солнечный зайчик, бесцельно гоняя его по деревьям вокруг. Тренировка их началась, когда солнце только встало, сейчас же оно было почти в зените. – Может на сегодня хватит?

Не так давно Сули в разговоре с гондорцем обмолвилась, что давно не практиковалась в сражениях на мечах и Боромир, по доброте душевной, предложил помочь – потренироваться. С тех пор начались её мучения.

- Мы только начали.

Мужчина резво поднялся на ноги, подхватил меч, играючи взвесил его в руке и протянул свободную руку Сули, а в ответ получил протяжное протестующее мычание.

- Пожалуйста, пощади, - девушка сложила ладонь к ладони и готова была даже пустить слезу, лишь бы разжалобить Боромира, но человек был неумолим. Он подхватил Сули под руку и поднял,поставив на ноги, словно та и не весила ничего вовсе.

С самого Совета прошло уже достаточно времени, чтобы эти двое успели хорошо познакомиться и даже подружиться. Девушка была этому несказанно рада: человек на поверку оказался очень интересным собеседником и не раз рассказывал воспитаннице эльфов истории от которых у бывалой путешественницы дух захватывало. Особенно проникновенны и наполнены счастливой тоской были рассказы о родном крае, охваченном сейчас войной. То как мужчина кистью слов рисовал в воображении подруги свой родной город... темноволосая заслушивалась. Представляя теперь те самые белые стены Крепости Солнца, которые не раз видела ещё задолго до рождения самого Боромира, она видела их поистине завораживающими, почти волшебными. Пустынные и людные улочки, дома – деревянные или же высеченные из белого камня – и люди, что снуют то тут, то там. Они не казались Сули угрюмыми, как прежде; они смеялись и радостно улыбались друг другу. И Белое Древо – символ Гондора, раскинувшее тяжёлые ветви в стороны или протягивающее их к небу, такому голубому сейчас. Безоблачному.

- Продолжим. Вставай в стойку, - скомандовал Боромир, обходя Сули по кругу. По задумке девушка должна была делать то же самое, но слишком устала. Все мышцы её тела ныли и умоляли безжалостного человека пощадить. Медноволосый сделал первый выпад; воспитанница эльфов неловко парировала.

- Я не могу, - она опустила руку с мечом вниз и, дождавшись, когда гондорец, завершая круг, окажется за спиной, стала падать. Рукоять выскользнула из расслабленных пальцев.

- Ты устала не настолько сильно! – Боромир подхватил подругу под руки в метре от земли, и та повисла, словно тряпичная кукла. Вставать на ноги Сули упорно отказывалась, и гондорцу не осталось ничего кроме как вот таким вот незатейливым образом удерживать её от падения.

Дыхание мужчины неожиданно обожгло кожу девушки даже сквозь куртку. Она громко и рвано вздохнула, чуть поддавшись вперёд, но потом, передумав, прикрыла глаза и расслабленно откинулась назад, опираясь на широкую грудь человека.

- Не хочу больше драться, - она помотала головой из стороны в сторону, от чего волосы разлетались по сторонам, щекоча лицо гондорца. - Давай продолжим завтра, а лучше вообще не будем.

- Вот что с тобой делать? Лентяйка! – пусть Боромиру и удалось состроить возмущение в голосе, Сули-то знала, что он и сам развеселился.

За своей шуточной перепалкой новые знакомцы и не заметили, когда на тренировочном поле появились ещё двое.

Арагорн неспешным шагом пересекал поляну, а рядом с ним шла улыбающаяся Арвен. Она почти не отрывала взгляда от человека, а тот вёл эльфийку под руку, гордо расправив плечи. Дочь Элронда держалась, как и обычно, подобно принцессе: неизменно прямая спина, легкая улыбка – не вежливая и сдержанная как обычно, а святящаяся – уложенные аккуратно волосы и струящееся легкое платье цвета молодой зелени; Сули невольно залюбовалась ею. Сама-то она выглядела не так царственно. Вся мокрая от пота и покрытая пылью, с застрявшими в торчащих во все стороны волосах травинками (те, кстати, возникли после неловкого падения девушки при попытке увернуться от удара), красная после долгой тренировки, да ещё и повисшая на руках у гондорца – тот к слову так же выглядел не очень.

Заметив Сули в руках Боромира, дунэдайн сначала остановился, нахмурился, но тут же рассмеялся.

- Думаю, эта история достойна того, чтобы быть услышанной, - Арагорн и Арвен оказались рядом. Человек едва уловимо коснулся тонких пальчиков эльфийки, которыми та держалась за его предплечье.

Ундомиэль кивнула сестре, рассеяно улыбаясь; девушка неловко поздоровалась в ответ.

- Сулмендис устала, - спокойно ответил Боромир, будто бы и не было всей этой глупой ситуации, хотя от девушки и не ускользнула усмешка, проскочившая в его голосе. – Мы сражались на мечах.

Арагорн улыбнулся, и маленькие морщинки вдруг сбежались в уголки его глаз. Он посмотрел на Арвен, которая тут же ответила на взгляд мягкой улыбкой, а пальцы на его предплечье сжались чуть сильнее.

- Ей стоило бы передохнуть, - произнес дунэдайн, переведя взгляд на гондорского воина, а потом снова глянув на эльфийку. – А что ты думаешь, Арвен?

- Думаю, моя названная сестра действительно устала, - кивнула она. – Может быть наш друг из Гондора согласиться проводить Сулмендис в её покои?

Сули, как ей казалось, незаметно толкнула друга затылком в грудь и усмехнулась: её веселила напускная серьезность такой глупой ситуации. А вот Боромир, надо сказать, держался достойно. Сейчас он немного напоминал не очень строгого родителя, наблюдающего как его чадо делает всё, что душе угодно. Арагорн и Арвен подыгрывали, а темноволосая наслаждалась происходящим, нежась в руках мужчины. Благо что рядом никого больше не было и Сули могла спокойно продолжать развлекаться.

Глава 5. О примирениях и ссорах

Год 2510 Третьей эпохи

В этот год Сули исполнилось тридцать восемь лет.

Девушка узнала кое-то очень важное о себе, то, что смогло дать ответы на многие вопросы - она оборотень. Создание, способное совмещать в себе человека и зверя; девушка увидела своё другое лицо - белую волчицу с острыми как лезвия клыками.

Но радость от обретения такого удивительного, пусть и странного, дара, была недолгой.

В этот же год Сули потеряла самое важное, что было в её жизни - Келебриан. Девушка потеряла маму.

Последние месяцы эльфийка, не вставая, лежала в своих покоях, на мягкой воздушной перине и всё смотрела на город. Чаще она молчала, заговаривая изредка и сразу же умолкая. Сули всегда была рядом.

Она сидела чуть сгорбившись у изголовья кровати, совсем рядом с подушкой на которой покоилась светловолосая голова эльфийки. Иногда девушка позволяла себе касаться волос Келебриан. Раньше она часто так делала – обнимая маму, неизменно зарывалась носом в её светлые, словно расплавленное золото, волосы. Такие мягкие и сияющие. Нежные.

Сейчас они померкли и кололись – будто жёсткое старое сено.

Воспитанница эльфов плакала и спешно стирала слёзы, когда Келебриан вдруг открывала померкшие глаза.

Плен изменил эльфийку.

У Сули ещё свежи были воспоминания - в тот раз Келебриан почему-то не позволила ни воспитаннице, ни дочери поехать с ней. Темноволосая обиделась и, назло, не вышла проводить супругу Элронда. Если бы она только знала...

Келебриан начала ходить. Не много. Не часто. Эльфийка неспешно поднималась с кровати, обходила комнату, а после долго стояла, опираясь на перила, и смотрела куда-то вдаль. На запад. Спустя пару дней она объявила, что именно туда и направится. На запад. За Море, в Валинор.

Воспитанница пыталась спорить, хотела убедить мать остаться.

- Что тебе этот Валинор? – вопрошала она, прижимая к лицу холодную сухую (некогда живую) ладонь Келебриан. – Ты ведь и не была там ни разу. Откуда тебе знать, что там будет лучше? Да как тебе там может быть лучше?! Там ведь нет нас!

Она умоляла, кричала и плакала, но мать в ответ лишь улыбалась своей усталой – пустой – улыбкой.

- Хочешь уезжать, - в порыве закричала Сули, - так езжай. Если для тебя мы не важны, то давай. Проваливай за своё Море.

Темноволосая размазала злые слёзы по лицу и убежала из покоев эльфийки. Келебриан её не любит.

Келебриан она не нужна.

Сули разрушала комнату, созданную для неё матерью. Рвала сшитые эльфийкой платья – бросала их на пол и топтала, ругалась. Сбросила книги с полок. Мяла и рвала листы бумаги с цветастыми рисунками. Те, на которых неловкой детской рукой был выведен смутно узнаваемый белокурый силуэт, были лишь смяты и брошены на пол, но не порваны.

Закричав – зарычав – девушка оглядела воцарившийся вокруг хаос и остановила свой взгляд на кровати. На тряпичной кукле в зелёном платье. В два шага Сули подбежала к ней и схватила – одной рукой за туловище, ближе к голове, другой – за ноги и рванула в разные стороны.

Треск отрезвил. Девушка зажмурилась, прижимая к груди сломанную игрушку. Уничтоженный подарок.

***

Уже который день всё её тело ноет из-за постоянных тренировок (пусть и оборотень, но бесчисленное множество синяков и ушибов, кого угодно доконают). Кажется Боромиру было нечем занять себя и он решил всё своё время посвящать издевательствам над подругой, заставляя тренироваться чуть ли не весь день напролёт. Так что сейчас видеться с гондорцем не было никакого желания. Вчера насмотрелась.

Оборотень с самого утра была с владыкой; она заглянула в его покои с первыми лучам солнца - Элронд уже не спал. Вдвоём эльф и его воспитанница сходили в трапезную, прошлись по аллее, что тянулась от дома и до самой главной площади города, огибая многочисленные неглубокие ручейки. Сейчас они добрались до беседки, которую когда-то в детстве так любила Сули. Находилась та на небольшом возвышении и потому отсюда была видна вся восточная половина города. Девушка в зелёных штанах из крашенной шерсти стояла облокотившись о перила спиной. Смотреть на город сейчас не хотелось, уж слишком больно солнце светило в глаза.

Вчера поздно ночью Элладан и Элрохир покинули город, долго прощаясь с названной сестрой. Сули бы и сама с радостью присоединилась к ним - отправилась на север истреблять орков бок о бок с братьями и следопытами, но Братство покинуть она уже не могла - через шесть дней ей придётся оставить город и уйти с этой странной компанией.

Элронд стоял рядом, а Сули, активно жестикулируя, рассказывала о своей тяжёлой судьбе.

- Вот так и получается, что мой новый друг, при каждой встрече издевается надо мной, заставляя махать мечом.

Благо вокруг не было ни души и темноволосая смогла во всех красках расписать своё недовольство сложившейся ситуацией. Эльф улыбался, но почти всё время молчал, внимательно слушая воспитанницу, до тех самых пор пока та не выдохлась. Оборотень глубоко вздохнула, сложила руки на груди и, успокоившись, снова облокотилась спиной о перила беседки.

- Боромир ведь ещё не знает, - промолвил владыка, спустя пару минут тишины, - кто ты.

Это не прозвучало как вопрос. Элронд знал это совершенно точно: Сули не рассказала гондорцу о том, что она оборотень.

- Он спрашивал несколько раз, но я так и не решилась рассказать, - голос, совсем тихий, был ни капли не похож на тот озорной и весёлый, звучавший здесь несколько минут назад.

Да, Боромир спрашивал: о том кто она, о том, как оказалась здесь в Ривенделле и о многом другом; Сули всегда отвечала вскользь.

- Боишься напугать его этим? – нахмурился эльф. Он стоял, смотря на город, но теперь отстранился от перил и сделал шаг к темноволосой девушке. Та нервно сжимала и разжимала челюсть, скрипя зубами. Этот противный звук её странным образом успокаивал.

Всё было верно – она боялась. До дрожи в коленях! Когда-то из-за этого страха оборотень стала скрывать свою природу и от семьи - Элронд и его дети узнали правду о Сули только спустя почти полвека. Хотя тогда уже никто и не верил, что девушка просто человек – не старела она совсем, в свои-то сто лет.

Глава 6. О Братстве

С Гэндальфом она была знакома уже давно, с самого раннего детства.

Сули была ещё совсем ребёнком, когда впервые столкнулась с волшебником в сером одеянии и синей конусовидной шляпе. Из-под кустистых седых бровей на неё смотрели два внимательных, пытливых глаза. Маг глядел пристально, жуя трубку и иногда выпуская изо рта легкое облако едкого дыма (от него девочке ужасно сильно хотелось чихнуть).

Всякий раз, стоило Гэндальфу только отвернуться, Сули со всех ног бежала к Келебриан. Эльфийка успокаивающе улыбалась воспитаннице, взяв крохотную ладошку девочки в свою, длинную и изящную.

- Я всегда буду защищать тебя, - говорила она.

Где же ты сейчас мама, когда так нужна? - думала девушка, замерев, как и в детстве, под строгим взглядом Гэндальфа. Она бы с радостью бросилась бежать, но ей уже не 5 лет, а 555; страх был всё тот же.

Их разделял заваленный старыми пыльными картами дубовый стол; Сули глубоко вздохнула, стоило магу отвести от неё взгляд, и тут же закашлялась - уж больно много пыли парило в воздухе. Однако и кашель пришлось прекратить, ведь шум мог заставить Гэндальфа вновь обратить на неё своё внимание.

- Не трясись ты как лист на ветру, лучше скажи, как думаешь будет лучше здесь пройти, - истари ткнул в одну из карт и Сули встала на мысочки, чтобы лучше разглядеть куда угодил палец мага. Видно было плохо, но приблизительно девушка поняла, чего волшебник от неё хочет и уже была готова начать рассказывать, но тут случилось то, чего темноволосая так боялась: - Подойди!

Сули нервно сглотнула. Подойти? К Гэндальфу! Нет. Нет, нет, нет! Она бросила беспомощный взгляд на Арагорна, но человек лишь развёл руками. Элронд и вовсе не заметил (или сделал вид, что не заметил) метаний воспитанницы. А больше просить помощи было не у кого. Её позвали сюда, чтобы продумать возможные маршруты, ведь оборотень бегала по Средиземью с тех самых пор, как узнала, что она может превращаться в белую волчицу. Иногда ещё в библиотеку робко заглядывал Фродо, но каждый раз очень быстро уходил.

Пару минут тишины и Гэндальф, кажется, забыл о своих словах. Во всяком случае, Сули надеялась на это.

- Ну?

Темноволосая прикусила губу и сделала первый шаг. Она же волк! Оборотень. Одна из самых страшных хищников во всем Средиземье - после драконов само собой.

Подбадривая себя этими словами, девушка делала шаг за шагом, пока не осознала страшную истину: из всех страшных хищников Средиземья она определенно самая трусливая. Воспитанница эльфов остановилась, не дойдя метра, и вновь заглянула в карту.

- Там можно пройти, но я бы не стала рисковать, - сказала и сделала четыре быстрых шага назад. Гэндальф хмыкнул.

Карт было много: от старых, готовых рассыпаться от одного касания, и до тех на которых едва-едва успела высохнуть краска. Сули, пока никто не видит, села в кресло в углу комнаты, аккурат за книжным шкафом. Гэндальф стоял, склонившись над столом, и говорил что-то тихо, зло и, кажется, на гномьем. Девушка слабо знала кхуздул, но ей казалось, что это был именно он. Арагорн проверял оставшиеся карты-свитки бережно разложенные по полкам. Напротив волшебника стоял Элронд, задумчиво приложив ладонь к подбородку. Они всё рассуждали и спорили, а оборотень сидела в уголочке и надеялась, что больше о ней не вспомнят, по крайней мере волшебник. Слушая тихие речи и шорох бумаги Сули потихоньку начала засыпать и даже пыль, упорно пытающаяся залететь в нос, уже не казалась такой уж мешающей.

В былые годы, перестав быть ребенком, но ещё не став взрослой женщиной, темноволосая именно здесь - в библиотеке - пряталась ото всех, желая побыть в одиночестве. Она была не самым лучшим подростком: ссорилась со всеми с кем только могла, сбегала и пряталась. Даже Келебриан не справлялась с дочерью. Лишь Арвен удалось подобрать к ней ключик.

В тот день девушка объявила Элронду, что покинет Ривенделл, раз эльф запрещает что-то очень важное на тот момент для Сули (сейчас уже и не вспомнить, что это было). После этих слов воспитанница убежала и оказалась здесь.

Оборотень улыбнулась, задержав сонный взгляд на тёмном дубовом стеллаже с книгами. Не приглядываясь, никогда не скажешь, что за ним есть потайной уголок. Там и нашла названную сестру Арвен. Там же эльфийка находила её после каждой ссоры, ведь Сули и не думала искать новое место. Ей нравилось, пусть девушка и не призналась бы, что сестра была рядом в такие моменты.

Гэндальф поставил точку в споре, расправился и вышел, так быстро, что листы пергамента, лежащие поверх книг, разлетелись по полу. Арагорн совсем тихо распрощался с владыкой, кивнул Сули и покинул библиотеку. В комнате остались только Элронд и его воспитанница. Эльф, будто и вовсе забыв о девушке, бережно поднял упавший на пол лист и пристально вчитывался в написанное.

Покидать такую безопасную библиотеку и отправляться в город, где в любой момент можно столкнуться с Боромиром, темноволосая не решалась. Вместо этого она подошла к Элронду и, не дойдя пары шагов, потянулась к лежащему возле самой ножки стола листу. На выцветшем от времени пергаменте был изображен едва узнаваемый Ривенделл - художник изобразил горы слишком близко, отчего одна неизменно сливалась с другой. Деревья редки, а ручьи бегут не туда, но Сули аккуратно свернула листок и спрятала его под куртку.

Элронд как-то задумчиво улыбнулся оборотню и снова обратил свой взгляд к пергаменту в руках. Не говоря ни слова, он отошёл обратно к дубовому столу.

Помимо волшебника в Братстве так же был и Арагорн. История их с оборотнем знакомства была не такой «страшной», как с Гэндальфом. Они познакомились, когда Эллесару было два десятка лет, не больше (его детство прошедшее в Ривенделле Сули пропустила, путешествуя со стаей). В те годы дунэдайн уже получил от Элронда кольцо Барахира и обломки Нарсила, а вместе с ними и сердце прекрасной Арвен.

Человек всегда был приветлив и вежлив с воспитанницей владыки Имладриса и был одним из первых кто держал на руках новорожденного Кайи.

Глава 7. О землях стаи

Рассвет наступил слишком рано; Сули уже не спала. Она стояла на балконе и смотрела на город. Почти весь. Как на ладони. Первые солнечные лучи разливались по улочкам, заглядывали в окна, рассказывая жителям города, что настал новый день. Если бы оборотень только могла, она остановила бы время на этой самой секунде, чтобы запомнить каждый лучик, каждую улицу и каждое окно.

Сули вдруг стало страшно, а предчувствие горчило на языке.

- Надеюсь, я всё же не в последний раз смотрю на тебя, Ривенделл, - прошептала она, отступила назад, но двери, ведущие на балкон, закрывать не стала.

У кровати лежала распухшая от одежды (на случай если придется в спешке обернуться волчицей) сумка, которую девушка собрала вчера поздним вечером. Сули легко подхватила её и направилась к двери, ведь солнце поднялось уже высоко, чтобы оборотень и дальше могла оставаться в комнате – не хотелось заставлять ждать остальных.

Девушка непроизвольно вздрогнула, когда дверь в покои за ней неслышно закрылась. Будто отрезала Сули от чего-то родного. Стены тёмного и пустого коридора окружили её, неумолимо давили со всех сторон. Что же это? Помнится раньше здесь было не так безрадостно.

Оборотень, будто стыдясь, брела, низко опустив голову. Волосы упали на лицо, и стало ещё темнее.

- Сули?

Девочка и не заметила, как чуть не врезалась в эльфийку. Она брела по коридору, склонив голову и с каждым шагом всё сильнее пиная подол платья.

- Мама, - темноволосая подняла взгляд и легонько улыбнулась, наспех заправляя растрепанные волосы, закрывавшие прежде лицо, за уши.

- Что-то случилось? – участливо поинтересовалась Келебриан, взяв воспитанницу за руку. – У тебя очень расстроенный вид.

- Нет, - Сули хмыкнула и быстро выпалила, отвернувшись от эльфийки. – А можно я не поеду в Лориэн? – голос её чуть дрогнул.

Келебриан едва заметно нахмурилась и две тонкие, но по-эльфийски изящные линии пролегли между бровями.

- Тебе ведь всегда нравились наши поездки? – аккуратно начала владычица Раздола.

Девочка молчала, переминаясь с ноги на ногу и перебирая серую ткань юбки, но стоило эльфийке только коснуться ладонью её длинных мягких волос, Сули тут же порывисто обняла Келебриан и та негромко вздохнула от неожиданности.

- Не хочу больше уезжать, - проговорила девочка неразборчиво, ощущая под щекой приятную на ощупь ткань платья. – В прошлый раз мы вернулись домой почти на месяц позже, чем хотели, вдруг в этот вообще не вернёмся?

Келебриан улыбнулась, медленно гладя воспитанницу по волосам. В прошлую их поездку в Лотлориэн в обратный путь пришлось тронуться куда позднее, нежели планировалось, а всё из-за отряда орков. Галадриэль убедила дочь остаться в городе до тех пор, пока лориэнские эльфы не решат эту проблему.

- Сули, - позвала Келебриан воспитанницу, - Ривенделл – твой дом и ты всегда сможешь вернуться сюда, когда того пожелаешь, - темноволосая подняла голову и взглянула в чистые голубые глаза эльфийки. – Никакие орки не помешают тебе это сделать.

Оборотень поправила волосы и взяла сумку в другую руку. Пусть этот коридор и располагался на западной стороне, но солнечные лучи добирались и сюда.

- Если захочу, то вернусь, - повторила она давно произнесенные слова матери. – Кто ж меня остановит? – и вдруг воскликнула: - Ой! Что же это я.

Развернулась, взмахнув короткими волосами, и побежала обратно. В своих покоях девушка забыла мечи – подарок старого друга. Вздохнула, сетуя на свою забывчивость, закрепила их на поясе (зря она, что ли, с Боромиром столько тренировалась?) и в последний раз окинула комнату взглядом. Всё те же рисунки, те же книги, куча одежды на кресле и неизменная кукла в зелёном платье.

Сули села на кровать и взяла игрушку в руки. Кукла улыбалась, и девушка не смогла не улыбнуться в ответ, провела рукой по мягким волосам-ниткам, зарываясь в них пальцами, пробежалась указательным пальцем по толстому шву - оборотень сама, неумело, сшила её заново.

Она оставила куклу лежать на кровати, переборов желание засунуть ту на дно сумки (так чтобы никто не нашёл), а игрушка лишь безвольно раскинула руки.

Легкий, сонный ветерок дернул тёмно-зелёный плащ воспитанницы Элронда, когда та появилась на веранде. На улице оказалось прохладней, чем девушка ожидала. Пусть холод ей и неведом, оборотень поежилась и посильнее укуталась в плащ. Пара птиц, прилетевших проводить хранителей, сидели на ветке и встревожено переговаривались, то и дело взлетая, чтобы снова усесться на прежнее место.

На веранде первыми Сули встретили Фродо и Сэм. Второй, завидев девушку, замер, не отводя настороженного взгляда; вчера оборотень решилась рассказать всем Хранителям – тем, кто не знал – о своём втором лице. Гимли раскатисто засмеялся, увидев волчицу, и хлопнул ладонью о ладонь.

- А отец-то всё голову ломал. Вот посмеётся он, когда я ему расскажу!

Хоббиты отнеслись настороженней к этой новости. Хватило им старых баек о замёрзшем Берендуине и о белых волках, пришедших по льду в Шир. Так что к Сули в обличье снежно-белой хищницы они отнеслись с опаской, даже Мерри и Пин.

Проходя мимо навьюченного пони, воспитанница эльфов не удержалась и провела рукой по его гладкой гриве. Животное радостно тряхнуло головой в ответ и цокнуло копытом о мощённую камнем площадь. Билл тоже видел белую охотницу – Сули решила, что стоит сделать это до похода, чтобы пони не испугался, если вдруг придется обернуться при нём – но храбрый Билл не испугался, будто и так знал обо всём.

- Привет, мой милый, - поздоровалась девушка, разглаживая пальцами и без того идеально вычесанную гриву. По словам Арагорна пони был уже стар и повидал всякое в руках у прежнего хозяина. Сули слабо верила в это, уж слишком молодо и резво выглядел Билл.

Мерри и Пин сидели и о чём-то перешептывались. К ним подсел Фродо, а Сэм, уже забыв об оборотне, рылся в своей сумке и, качая головой, повторял: