От воровки до королевы

Глава 1

От телефонного звонка Элис Блэквуд проснулась не сразу. После бурной ночи в баре на углу криминального района Пекхам она крепко спала прямо в одежде и обуви на продавленном и прокуренном диване болотного цвета. Не открывая глаз, попыталась нащупать телефон рукой, но безуспешно. Затем собиралась повернуться на бок, чтобы прийти в себя, но вместо этого рухнула на пол и издала раздражённый стон.

— Да чтоб тебя!

Телефон трезвонил на полу в прихожей её маленькой студии. Видимо, выпал из кармана, когда она стягивала с себя кожаную куртку. Куртка тоже валялась неподалёку.

— Говори сразу или я вешаю трубку, — сказала Элис хриплым ото сна голосом.

— Ты ничего не попутала, детка? Я тебе всё утро звоню. Просил же, не бухай перед важным делом.

Элис начала постепенно приходить в себя. Она взглянула на время — два часа дня, а вечером её ждёт ограбление века.

— Ай, Джейкоб, у меня всё под контролем, — заверила она босса банды, в которой состояла уже несколько лет. — Я тебя когда-нибудь подводила?

— Да, — жёстко отрезал Джейкоб. — Так что смотри не облажайся. Это твой последний шанс. Ты ещё не расплатилась за прошлый раз.

— Какой ещё раз?

— Когда потратила деньги оксфордского мажора и не поделилась.

— Да пошёл ты, Джейкоб! — выкрикнула в трубку Элис. — Я провернула всю эту схему, с какого я должна делиться? Это был мой личный кусок!

— А кто дал тебе верную наводку? Без меня ты бы не подобралась к нему так близко. Запомни, мы — одна семья. И если идёшь против нас, то становишься чужой. А с чужими у нас разговор короткий. Усекла?

Элис что-то пробормотала в ответ, лишь бы босс прекратил свои угрозы. Голова раскалывалась, а ей ещё нужно готовиться к вечеру.

— Не слышу, — не отставал Джейкоб. — Ты всё поняла? Сегодня у тебя особенный день. На такое мы ещё не замахивались. Учти, если тебя повяжут, про нас ни слова. Телефон возьми с собой чистый. А мы тебя, если что, вытащим.

— Да поняла я, — простонала Элис, ища глазами чистый стакан. — Всё, вешаю трубку.

Она сбросила звонок и налила воды из-под крана в кружку с кофейными разводами. Выпив всё залпом, Элис взглянула на себя в пыльное зеркало. На лице слева краснели полоски от диванных швов, на которых она слишком долго лежала, глаза припухли. В целом всё поправимо, но ей действительно следовало сразу пойти спать, а не задерживаться в баре до четырёх утра. Но ночная жизнь так и манила.

Она порылась в ящике, в котором лежали запасы анальгина, и приняла две таблетки. Сегодня ей предстояло пойти на свидание с Оливером Спенсером, заумным работником Британского музея. Нет, ей никакого дела не было до искусства и уж тем более до пухлого и лысеющего Оливера. Дело в том, что он курировал открывшуюся выставку «Сокровища Средневековья» и обещал провести ей индивидуальную экскурсию после закрытия музея.

Познакомиться с ним большого труда не составило. Элис просто надела облегающее, но строгое платье, подчёркивающее её красивую спортивную фигуру, сунула под мышку пару книг по истории и «случайно» столкнулась с ним в кофейне, куда он заходил каждое утро перед работой. Всё по классике. Они разговорились.

— Вы интересуетесь историей Средних веков? — спросил Оливер, поднимая её книги с небольшой одышкой.

— Да так, балуюсь, — хихикнула Элис, накручивая на палец светлые волосы, и добавила: — Веду образовательный блог.

Ей и правда пришлось сделать блог в интернете, куда она, не читая, скопировала чужие статьи и изображения за две недели до этого. Элис изобразила восторг, когда Оливер Спенсер сказал, что работает в Британском музее и сам является автором научных статей по истории Англии. Они встретились пару раз, и Элис задействовала все свои приёмы, чтобы заставить Оливера сходить по ней с ума. Манипулировать людьми она научилась ещё в детстве. Когда тебя передают от одной приёмной семьи к другой, нужно уметь подстраиваться и выжимать от людей максимум, чтобы выжить.

— Хочешь эксклюзив для своего блога? — спросил как-то Оливер, гипнотизируя слишком глубокий вырез на блузке Элис, которая специально оделась на встречу в стиле «сексапильной училки».

— Конечно, — ответила она и перегнулась через стол, чтобы поправить воротник его рубашки, тем самым сокращая расстояние от его глаз до своей груди.

— Что, если я проведу тебя на экспозицию, которую я курирую, после закрытия? Сейчас там такие толпы, а ты сможешь всё хорошо рассмотреть, сделать фотографии. Я отвечу на все твои вопросы.

— Ты правда сделаешь это для меня? — Элис изобразила восхищение и опустила глаза, будто смущаясь от такого щедрого предложения.

Оливер облизнулся от удовольствия и кивнул.

— Может, поедем ко мне? — спросил он с надеждой в голосе.

Элис грустно вздохнула:

— Сегодня никак не могу. Обещала заехать к бабушке. Но после посещения выставки ты от меня никуда не денешься, — Элис подмигнула ему, очаровательно улыбаясь.

Оливер тут же засуетился. У него на лбу даже пот проступил.

— Давай тогда в среду! В восемь вечера вход для посетителей закрывается, но сам музей ещё открыт для сотрудников. Я проведу тебя внутрь.

— Договорились! — Элис сжала его руку и похлопала ресницами.

Эта выставка была выбрана не случайно. К Джейкобу обратился очень крупный заказчик.

— Очень влиятельный человек, коллекционер, хочет заполучить одну вещицу. Заплатит так, что ты сразу сможешь осуществить свою мечту!

— У меня нет никаких мечт, — пожала плечами Элис. — А рисковать свободой ради денежного мешка… Я лучше по мелочи буду работать.

— Заказчик весьма влиятельный, со связями.

— Пфф, — рассмеялась Элис. — Конечно-конечно. Пусть дальше заливает. Да и вообще, о чём разговор?

— Ему нужно одно ожерелье из коллекции Британского музея.

— Да ты гонишь, — Элис выпучила на него глаза. — Я понимаю ограбить другого коллекционера, но в музее сам орудуй!

Челюсть Джейкоба напряглась:

Глава 2

Для похода в музей Элис выбрала не платье и не каблуки, а обтягивающие штаны, блузку и кеды. Это чтобы убегать было удобно. Хотя Элис надеялась провернуть всё без лишнего шума и погони по всему городу. Обычно ей удавалось делать свои дела тихо.

Хейли, её знакомая из салона красоты, работающая в иммигрантском районе, сделала ей укладку и макияж, чтобы скрыть следы ночных приключений.
— Для кого так стараешься, а? — подразнила её Хейли.
— Для себя, — усмехнулась Элис, вспоминая конечную цель в виде бумажек зелёного цвета.

В маленькой сумочке лежала копия того самого ожерелья. Её предоставил сам клиент. Элис продумала всё до мелочей, изучила на всякий случай планы помещений и варианты отступления. Перед выходом повторила легенду: она — любительница истории, влюблённая в музейного сотрудника. Несмотря на большой опыт в разных аферах, на этот раз Элис слегка волновалась. Таких серьёзных и масштабных заданий она ещё не получала.

Элис добралась до музея на мотоцикле и припарковала его в удобном для побега месте. Если всё пройдёт успешно, Джейкоб будет ждать её на базе с вознаграждением. Элис ещё не решила, на что потратить деньги. Может, купить милый домик и осесть наконец в одном месте, заняться чем-то легальным? Она рассмеялась вслух, представив себя в саду, поливающей цветы.

Оливер встретил её у входа, и она тут же прильнула к нему с поцелуем. Он сделал ей комплимент, кинув голодный взгляд на её фигуру. Этот человек оказался идеальным способом подобраться к сокровищам: холостяк, живущий в музее среди исторических артефактов, со средней зарплатой и не пользующийся популярностью у женщин. Внимание Элис, молодой и красивой девушки, да ещё интересующейся историей, показалось ему большой удачей, случающейся раз в жизни.
— Пойдём, — проговорил он, приобнимая её за талию на глазах у охранника.

Когда она проходила через металлодетектор, послышался писк. Элис даже не обернулась. Мало ли что у неё в кармане завалялось.
— Она со мной, — бросил охраннику Оливер, — я обо всём договорился с руководством.

Элис сжала руку Оливера и уверенной походкой направилась дальше.

Они поднялись по белой мраморной лестнице и прошли через египетский, античный и другие залы. Оливер предлагал ей остановиться в каждом, и Элис натянуто улыбалась, делая вид, что очень хочет послушать про очередную статую и обломок ножа.
— Мне не терпится посмотреть на драгоценности, — под конец, не выдержав, проговорила она, — да и времени может не остаться.
— Не волнуйся, — успокоил её Оливер, — для сотрудников музей закрывается в десять. Конечно, большинство уже разошлось, но, думаю, в администрации ещё осталось несколько человек.

Они двигались к нужному залу мимо стеклянных витрин и стендов. Элис поёжилась от дискомфортной тишины и отсутствия людей. Конечно, сейчас это было ей на руку, но обычно все свои махинации она проводила в толпе, а потом смешивалась с другими людьми и исчезала из поля зрения жертвы.
— Вот мы и пришли, — торжественно объявил Оливер, когда они вошли в очередной зал.

Перед входом возвышался стенд с текстом и названием «Сокровища Средневековья». Сердце Элис забилось быстрее. Она кинула взгляд на камеры, которые, по заверениям Джейкоба, сломались несколько дней назад, медленно прошлась по залу, сканируя взглядом витрины, а потом радостно закружилась, показывая Оливеру, что в восторге. Тот довольно улыбался, вытирая потеющие ладони о брюки.

Элис принялась снимать экспонаты с разных ракурсов.
— Какая красота! — щебетала она. — Сфотографируй меня на фоне этой витрины. Представляю, сколько комментариев будет о том, почему вокруг меня нет толпы!
— Да, тут целый день было не протолкнуться. Эти экспонаты выставляют нечасто. Обычно они хранятся в запасниках. Сними, как я рассказываю об этой выставке, — предложил Оливер, — у тебя будет эксклюзив!
— Да, да, обязательно расскажешь, — заверила его Элис и провела взглядом по стеклянным горизонтальным витринам.

Она быстро приметила то самое ожерелье, подошла ближе и застыла на месте. Элис никогда не прельщали украшения, её интересовало только, сколько за них можно получить. Но почему-то в этот раз не могла оторвать взгляд. Она уже видела ожерелье на фото и держала в руках подделку, но тогда оно не произвело такой эффект.

— Нравится? — спросил Оливер, подходя к ней. — Оно выполнено из высокопробного жёлтого золота, характерного для ювелирных изделий английской знати XIV века.

Элис переводила заворожённый взгляд с ожерелья на Оливера.
— Можешь снять, как я рассказываю, — настоял Оливер.

Элис нехотя достала телефон. Ей совсем не хотелось тратить время впустую. Пора переходить к плану…
— Украшение инкрустировано несколькими видами драгоценных материалов, — начал он с деловым видом. — Крупный центральный камень — рубин грушевидной формы, закреплённый в массивной оправе. В верхних декоративных элементах расположены сапфиры насыщенного синего цвета и изумруды, огранённые в квадратные и овальные формы. Мелкие вставки выполнены из гранатов и горного хрусталя. Нижняя часть украшения завершена крупной подвеской из золота с жемчужной каплей. Такое сочетание золота, рубинов, сапфиров, изумрудов и жемчуга было типичным признаком украшений высшей аристократии XIV века и демонстрировало не только богатство, но и политический статус владельца.

Оливер замолчал, а Элис всё ещё продолжала держать телефон, погружённая в свои мысли.
— Элис, я закончил. Или рассказать ещё про что-то?
— Я хочу его примерить, — выдала она.

Оливер хрюкнул от смеха, показывая, что ему понравилась шутка, но лицо Элис оставалось серьёзным.
— Оно идеальное, — проговорила она и дотронулась до руки Оливера. — Я лишь на секунду хочу прикоснуться к его истории.
— Нет. — Оливер отшатнулся от неё и возмущённо помотал головой. — Ты понимаешь, о чём просишь? Это исключено!
— Пожалуйста, ну чего тебе стоит? Никто не узнает, мы же здесь одни! Я только примерю, чтобы почувствовать себя знатной особой. Всего лишь на пару секунд.

Глава 3

Первое, что я почувствовала, очнувшись, – боль в груди. Я задыхалась, в лёгких явно что-то мешало. Ещё не открывая глаз, перевернулась на бок с сильным кашлем. Изо рта полилась жидкость со странным привкусом.

— Она очнулась! Жива! — послышался незнакомый мужской голос где-то поблизости.

В эту секунду я вспомнила, что Джейкоб меня выследил и собирался убить. Нужно бежать! Только почему-то пол стал не твёрдым, а мягким и влажным. Открыла глаза и увидела, что лежу в грязи. Меня что, оставили умирать в какой-то канаве? Это в стиле Джейкоба, только почему я вообще выжила после выстрела? В ушах стоял гул, похожий на мычание коровы.

Попыталась встать, но меня снова вырвало какой-то коричневой жидкостью. Надеюсь, что это не кровь. Двигаться оказалось затруднительно из-за того, что на мне была мокрая одежда. И не та, в которой я поехала в музей, а что-то длинное и неудобное. Ноги запутались в длинной юбке, и я извивалась, стараясь хотя бы сесть.

— Жива! Это чудо господне!

Я резко подняла голову. Передо мной стояла женщина в серо-белом платье из грубой ткани и коричневом переднике. На голове — чепец, из-под которого выбивались светлые волосы с седыми прядями. Затем я перевела взгляд на молодого парня, который с неменьшим любопытством всматривался в моё лицо. Выглядели они, мягко говоря, странно.

— Где я? — спросила и резко замолчала, не узнав свой голос.

Раньше я звучала более грубо, а теперь голос приобрёл высокие нотки. Наверное, это из-за того, что со мной произошло… Только я не видела ни раны, ни крови, не чувствовала сильной боли от пули.

— Где ж ещё, как не дома? На нашем дворе, — усмехнулся парень, продолжая меня разглядывать. — Это ж надо такое учудить?

Парень говорил на странном диалекте, но удивительно, что я его понимала. Во мне что, открылись способности к языкам? Слышала, такое случалось с теми, кто испытал клиническую смерть.

Парень подошёл ближе и помог подняться, потянув меня за руку. Измазавшись об меня грязью, он тут же принялся отряхиваться.

— Ей нужно согреться, — сказала женщина. — Давай же, Джон, отведи сестру в дом. Я разведу огонь!

Схватившись за платье с двух сторон и приподняв подол, женщина поспешила вперёд. А я, наконец оказавшись в вертикальном положении, осмотрелась вокруг. В нескольких метрах от меня бегали куры и гуси, две свиньи нежились в грязи. В стороне возвышались небольшие постройки. С другой стороны — широкая дорога, больше похожая на грязное месиво с ямами и какими-то следами.

Про какую сестру она говорила? У меня братьев не было, на сколько мне известно. Хотя зная мою мать…

— Ты как? — спросил парень и подтолкнул меня вперёд. — Я клянусь, ты вернулась с того света! Будто воскресла.

Какое-то странное воскрешение. Кажется, я не туда попала.

— Где Джейкоб? Это он привёз меня сюда?

— О ком ты говоришь? — удивлённо произнёс парень. — Ты что, не узнаёшь свой дом?

Он подвёл меня к сероватой одноэтажной постройке. У входа валялись прутья и палки. Ничего не понимая, я вошла внутрь и оказалась в небольшой тёмной комнате с серыми стенами. В углу — деревянный стол на козлах, какие-то горшки, деревянные скамьи, а пол устлан соломой. Они что, в сарае живут? Я присмотрелась: в центре комнаты горел огонь. Они что, его развели прямо на полу?

— Посади её сюда, — приказала женщина, и парень усадил меня на скамью рядом с огнём. Приглядевшись, я заметила, что огонь разведён не на полу, а на низкой платформе. Как-то небезопасно это. Подняла голову — дым выходил через обычную дыру в потолке.

— Она ещё не пришла в себя. Будто ничего не понимает, — сказал парень. — А что если она потеряла разум?

— Чего? — вспыхнула я. — Ты сам когда мозг проверял? Этот хлев — дом, по-твоему?

Парень на секунду отпрянул в замешательстве, а я уставилась на огонь, обняв себя руками в попытке согреться.

— Ты меня узнаёшь? — женщина села на скамью рядом со мной. — Я — Матильда, твоя мать, а это Джон, твой младший брат. А тебя зовут Элис Хиллс.

Замечательно, это издевательство какое-то.

— Я — Элис Блэквуд, — возразила я. — Что это за маскарад? В какую дыру меня запихал Джейкоб? Где мой мотоцикл?

В панике подскочила с места. Мне нужно выбираться отсюда, а то происходящее начинало меня пугать, а сделать это не так просто.

Женщина и парень переглянулись, а потом усадили меня назад, придерживая с двух сторон.

— Нужно позвать священника! Кажется, сам дьявол говорит вместо неё!

— Да она же пьяна. Наглоталась эля, — предположил парень по имени Джон, а потом обратился ко мне: — Помнишь, что случилось? Ты упала в чан с элем, пока готовила его во дворе. Хорошо, что мать быстро вернулась с реки и вытащила тебя.

— Я чуть сама туда не свалилась, — вставила женщина. — Я думала, что ты утонула. Ты совсем не дышала! Я побежала за Джоном, а когда мы вернулись, ты вдруг ожила.

— Я утонула в чане с чем?

— С элем.

— Хорошо меня торкнуло, конечно. Я что, в коме, и это всё сон?

— Я не понимаю, что она говорит, Джон! Будто это не Элис. Это не моя дочь! — воскликнула женщина, заламывая руки.

— Вот именно! — подтвердила я. — Мои родители умерли.

Матильда перекрестилась, а Джон отсел подальше.

Сидеть в мокрой и грязной одежде было очень некомфортно. Я вытянула руки поближе к огню и тут же заметила неладное. Кожа на руках — грубая и шершавая, ногти разной длины тоже не отличались ухоженностью. Продолжая себя ощупывать, я отметила, что грудь тоже будто выросла на два размера.

— Где здесь зеркало? — произнесла я, снова вскочив с места.

— У нас его отродясь не было, — пожал плечами Джон.

Матильда вздохнула и схватилась за голову:

— Ой, что же будет?! Неужели она потеряла рассудок? Кто теперь её замуж возьмёт? А кто работать будет?

— Да пьяная она! Успокойся, — заверил её Джон. — Наглоталась эля. Сильно он успел забродить в этот раз. Кстати, не будем никому говорить, что она в него свалилась. Вдруг покупать не захотят.

Глава 4.

Меня разбудили петухи. И пока лежала с закрытыми глазами, гадала, откуда они могли взяться в городе. Обычно вместо петухов у меня под окнами орали перебравшие соседи. Иногда я, кстати, к ним присоединялась.

К тому же всё тело пронизывал сильный холод. Одеяло практически не спасало. С чего это? Лето ведь. Я бы ещё долго размышляла над этим, находясь в полудрёме, но услышала женский голос:
— Элис, вставай! Ты меня слышишь?

Я моментально открыла глаза и села на кровати. В комнате было темно, но свеча в руках Матильды осветила достаточно, чтобы понять, где я нахожусь. Так это был не сон? Суровая реальность, нахлынувшая в одну секунду, обездвижила меня. Лучше бы я просто умерла от выстрела, чем попала в эти мучительные условия.

— Элис, — повторила Матильда, — просыпайся! Пойду подою корову, а ты делай завтрак. Джон уже отправился за дровами. Вчера же мы не успели их собрать. Ночью очаг погас! Я только что развела огонь из остатков. Так что поторапливайся, нужно успеть, пока отец не проснулся.

Столько информации в такую рань на меня ещё никто не вываливал. Для начала хотелось бы одеться и так, чтобы меня никто не высмеивал. А то они дождутся…

Я завернулась в тонкое одеяло и вздохнула. Повнимательнее посмотрев на одеяние Матильды, сделала вывод, что под платье нужно надевать длинную льняную рубаху. Тогда никаких голых участков кожи под шнуровкой светиться не будет. Собиралась справиться со всем самостоятельно, но так и не смогла найти ответ на один вопрос. Поэтому пришлось осторожно спросить:

— Мама, я что-то забыла, под платье мы что надеваем?

Матильда покачала головой:

— Вот эту белую рубаху! — она полезла в мой сундук.

— Это я знаю! А… на ноги… ну штаны там, панталоны…

— Ты мужик, что ль? Какие ещё талоны? Опять на дьявольском языке говоришь?

— Нет-нет, — заверила я, — как же мы прикрываем наши…

— Стыдные места?

— Да, — я обрадовалась, что она поняла.

Матильда нахмурилась:

— Твоя рубаха всё прикрывает. Она же длинная, — женщина вздохнула, — ты только на людях такое не говори. Быстрее одевайся и займись завтраком!

Она оставила мне свечу и вышла из комнаты. Одеваясь, я переваривала информацию. То есть у них даже трусов нет? Интересное времечко. С другой стороны, понятно, почему раньше рожали много детей.

Вышла в комнату с очагом и осмотрелась. По полу сновали цыплята. Может, одного из них зажарить? Я не имела ни малейшего понятия, что делать, учитывая, что и в своём времени никогда не готовила. На кровати храпел Томас. Видимо, его как главу семьи будили в последнюю очередь.

Дверь хлопнула, и я обернулась на звук. Это вошёл Джон с охапкой палок и веток. Я покосилась на Томаса, но он продолжал спать.

— Всё, что удалось собрать, — проговорил он. — Завтрак готов?

— Нет… Может, поможешь? У тебя всегда всё получается лучше.

Джон склонил голову набок и уставился на меня с прищуром. Сейчас опять посмеётся. Но нет, он пожал плечами и пошёл к деревянному шкафу:

— Наконец ты это признала, сестра. Ты всегда всё недовариваешь как следует.

— Э, ты поосторожнее там со словами! — выдала я и поджала губы. Не стоит нарываться.

— Что ты сказала?

— Уважай старших.

— Да я тебя на год моложе. Нашлась тут… Сейчас как дам!

— Ладно-ладно, я пошутила, — быстро проговорила я.

— Пошутила? — Джон вдруг расслабился и захохотал. — Как же смешно! Уважай старших! Вот умора!

С чувством юмора тут всё тоже плоховато. Но это мне только на руку.

Джон достал глиняный горшок с какой-то крупой и насыпал в котелок. Я внимательно следила за происходящим.

— Сходи за молоком. Мать уже надоила, наверное.

Не знаю как, но ноги сами повели меня в нужное место. Я вышла из дома и прошла вдоль него. С другой стороны располагался вход в хлев с коровами и волами. В голове вспыхнули образы: мои босые ноги бегут по траве по направлению к хлеву, в руках — кувшин. Следующая вспышка: белая корова с чёрными пятнами, молоко немного пролилось на землю…

Я вошла в хлев. Мне в нос ударил сильнейший концентрированный запах: смесь мочи, навоза, гнилого сена и сырости. Отголоски запаха и в доме чувствовались, но в этом эпицентре у меня аж глаза заслезились.

— Забери одно ведро, — сказала Матильда, не оборачиваясь.

Я подошла к ней, зажав нос рукой. Ещё немного — и меня вырвало бы. Матильда же занималась своим делом, как ни в чём не бывало.

— Поторапливайся! — прикрикнула она. А я и не собиралась задерживаться в этом благовонном месте.

Джон сварил кашу как раз к пробуждению Томаса. Тот сразу же уселся за стол и взял деревянную ложку. Сделала вид, что кашу варила именно я, и отогнала Джона от котелка:

— Что ты тут вертишься? Садись за стол.

— Джон, не мешай сестре, — добавил Томас, — сегодня будем работать до самого заката. Как и вчера. Не поспеваем уже. Ещё несколько полос вспахать надо.

— Да успеваем! — возразил Джон. — Ты бы видел, как Баррелсы отстают.

— У них земли меньше.

Я накладывала кашу в глиняные миски и ставила перед каждым. Томасу навалила больше всех, а мне досталось совсем немного. Но я не расстроилась. Каша аппетит не вызывала, к тому же я до сих пор чувствовала тошноту после хлева.

Все быстро поели, буквально минут за пять, и встали из-за стола. Я же носом клевала — очень хотелось спать и желательно не здесь. Ну или хотя бы горячий кофе, который мне теперь никогда не светил.

— Мой посуду, потом сходи в лес, собери что найдёшь. Только побыстрее, — сказала Матильда.

Прямо будто Золушке поручения раздаёт. А мне бы хотелось пройтись и оценить обстановку, понять, где я и в каком времени. Раз Матильда упомянула чуму, то это ближе к Средневековью. Спасибо, что не в каменном веке. Здесь хоть в эле можно искупаться. Без него я точно не продержусь.

Матильда скрылась в хлеву, а я приступила к первому поручению. Первым делом я подошла к колодцу, чтобы набрать воды. Он выглядел глубоким и к тому же очень опасным. Какое-либо ограждение отсутствовало! Если упадёшь — вряд ли смогут вытащить. Надо будет самой что-то с этим сделать.

Глава 5

После необычного знакомства в лесу я бодро шагала по дороге. Мои навыки оказались как нельзя кстати. Даже показалось, что мы с этим Уолтером нашли общий язык. Появилась надежда, что он поможет мне сбежать туда, где я смогу заняться привычным делом, получу свободу от родственников и деревенских правил.

С одного из дворов вышла полная женщина с кувшином в руках. Я сразу узнала её — это она вчера без стеснений смотрела, как я моюсь. Встретившись со мной взглядом, женщина напрягла квадратный подбородок, а потом приклеилась глазами к моей корзине.

— Что это не здороваешься? И чего у тебя в корзине? — спросила она хамоватым тоном.

— Травы, — сухо ответила я, не собираясь останавливаться.

— Почему ты так ведёшь себя, мерзкая девчонка? Мало били тебя родители.

— Как? — обозлилась я. — Я вас не трогаю, и вы идите своей дорогой.

— Скверно говоришь, язык у тебя отсохнет.

Назойливость женщины вывела меня из себя. Обычно с такими у меня разговор короткий.

— Ещё раз ты сунешь свой нос в чужие дела — сильно пожалеешь. Не знаешь, с кем связалась.

— Ах ты! — женщина замахнулась на меня рукой, но я увернулась и отскочила, а она потеряла равновесие и упала.

От кувшина отвалилась ручка. Я хмыкнула и пошла дальше под её возмущения. Никогда не терпела, чтобы кто-то лез туда, куда не надо. Посвящать посторонних в свои дела не в моём характере.

Когда я вошла во двор своего дома, Матильда наливала свиньям корм. Они с громким похрюкиванием принялись чавкать возле кормушки. Матильда разогнула спину и увидела меня. А я протянула ей корзину.

— Зачем ты мох собрала? — с раздражением спросила она.

— Загляни под него.

Матильда приподняла мох с травой и испуганно ахнула.

— Скорее в дом, — сказала она и понеслась, сшибая деревянное ведро на пути.

Она как будто не птицу, а пачку налички увидела. Я поплелась за ней в дом, «предвкушая» получить выговор.

— Откуда ты фазана взяла? — прошептала Матильда.

— Нашла в лесу, — я пожала плечами. — А что такого?

— Как это нашла? А рядом никого не было?

— Нет, он в траве лежал. Наткнулась, пока крапиву искала.

— Его убили стрелой, — сказала Матильда, осматривая тушу. — Какой-то охотник потерял. Только бы никто не узнал об этом.

— Почему? — не поняла я.

Матильда посмотрела на меня как на умалишённую:

— К суду призовут за то, что дичь лорда убиваем! Только он может в лесу охотиться. Нам только на кроликов разрешено. Ох, сколько проблем от тебя в последнее время. За грехи наказывает меня Господь!

— Да успокойся, — не выдержала я. — Никто не узнает. Давай быстрее приготовим его, и всё.

Матильда снова посмотрела на фазана и сглотнула.

— Ладно, — быстро проговорила она. — Нужно скорее этим заняться, а потом можно говорить, что курица это. Ты пока пол подмети, а то грязи полно.

Я посмотрела на слой соломы, а потом подняла глаза на Матильду.

— Всю солому выметать?

— Конечно! А новую позавчера отец принёс. Найдёшь в сарае.

Интересно, меня когда-нибудь оставят в покое? Или кофе-брейки здесь не предусмотрены?

— А можно мне передохнуть хотя бы? Я ж такую добычу принесла. Хотелось бы посидеть во дворе, эля попить.

Матильда приподняла брови.

— Эль распивать, пока работа не сделана? Пока твой отец с братом на поле пашут?

— Ну да, — кивнула я. — Я быстро.

Матильда грустно взглянула на меня, махнула рукой:

— Зачерпни себе кружку, но не напивайся!

Я радостно взяла кружку со стола и вышла во двор. Большой чан с элем стоял неподалёку. Не понимаю, как можно было в нём утонуть. Да, я невысокого роста, но неужели ухватиться за края не додумалась…

Я приоткрыла крышку и зачерпнула коричневатую жидкость. Внезапно в голове вспыхнул образ: я стою с большой палкой на деревянном стуле, помешивая содержимое чана. Нагибаюсь вперёд, а в этот момент свинья сшибает стул, и я падаю внутрь. Меня накрывает с головой, я захлёбываюсь и паникую. Мне страшно, я не умею плавать.

От этих воспоминаний у меня закружилась голова, и я чуть опять не свалилась. Поэтому отошла от чана подальше и села на бревно возле дома. Что за глупая смерть… Какая она была, эта Элис Хиллс? Даже плавать не научилась.

Внезапные воспоминания навели меня на мысль, что необходимо подготовиться к новой жизни вне деревни. Моё новое тело не выглядело спортивным. Оно было крепким, и, возможно, у меня имелся запас выносливости, раз я работала по дому без продыху. Но мне нужно подготовить себя к другим нагрузкам. Возможно, мне придётся от кого-то убегать, ходить пешком на дальние расстояния, драться, вырываться.

Попивая свой напиток, я немного расслабилась и решила составить себе тренировку, которая поможет мне в достижении этой цели. Решила не откладывать и сразу проверить, на что способна сейчас и от чего отталкиваться. Выбрала место поровнее, насыпала на него соломы во дворе и приступила к отжиманиям.

Оказалось непривычно делать упражнения с грудью четвёртого размера, но за недостаток я её не считала. С удовлетворением отметила силу рук. Всё-таки это тело работящей крестьянки, а не благородной дамы. Сделала для начала двадцать пять отжиманий, а потом перешла к упражнениям на руки. Для этого подобрала два камня, подпирающих дверь в сарай.

Только я сделала несколько подъёмов вверх, как услышала перешёптывания. Напротив двора стояла та же женщина, замахнувшаяся на меня на дороге, и какой-то парень. Они что-то тихо бормотали, глядя на меня в упор.

Не опустив камни на землю, я приблизилась к незваным гостям. Она всё никак не угомонится. Заняться ей больше нечем?

— Позови свою мать или отца, — проговорила женщина.

— С какой это стати?

— Я слышала, что ты умерла, утонула, а теперь в тебя вселился нечистый дух.

От такого заявления я напряглась. Откуда она узнала?

— Я и мой сын — свидетели! Ты вызывала дьявола, совершая ритуальный обряд. Мы всё видели. Вот эти камни — магические! Ты же видел, Питер?

Глава 6

Возвращаясь домой из таверны по неровной дороге и в лёгком опьянении от вина, я надеялась, что дома Матильда не вспомнит о случае с приходом соседей. Сколько раз я пользовалась этим в детстве — убегала, когда назревал скандал, а когда возвращалась, опекунам было уже не до меня.

Только здесь этот номер не прошёл. Матильда снова накинулась с желанием побить и на этот раз не рукой. Но я ей не позволила. Чтоб кто-то замахивался на меня и учил жизни? Знали бы они, через что я уже успела пройти! Как минимум через смерть.

— Где ты была?! Уже темно, а тебя всё нет!
— Просто гуляла, — оправдывалась я.
— Ты так раньше никогда не делала! — кричала Матильда. — Томас, в ней и правда нечистая сила, Гризельда права. Это не та Элис…
— Не неси ереси, — свирепо пошёл на неё Томас. — Что ты кричишь на всю округу? Гризельда Ботомс всегда была склочной бабой. А после смерти мужа только и лезет в чужие дела.

Пока они ругались, я спросила у Джона:
— Зачем ты сказал Питеру, что я якобы утонула?
— Чтоб посмеяться. Как такую историю не рассказать? Да я бы подавился, если б в себе держал!
— Тебе смешно, что твоя сестра утонула? — уточнила я.
— Да, это ж эль, а не вода! Ну и ты же потом очнулась, — он прыснул от смеха. — Моя сестра утонула в эле, воскресла и теперь всю жизнь будет вести себя, как пьяная! Кстати, от тебя и сейчас чем-то пахнет…
— Закрой рот! — прорычал Томас и отвесил сыну оплеуху. Тот сразу схватился за голову и угрюмо опустил её.

С уважением и признательностью посмотрела на Томаса. Всегда мечтала об отце, который будет меня защищать. Мечты сбываются, но каким-то странным образом.

— Может, лучше ужинать будем? — спросила я. — Очень хочется попробовать мясо фазана.

Никто не возражал. Напоминание о мясе подняло им настроение. Матильда достала фазана, хлеб и бобы. Томас и Джон моментально накинулись на еду. Матильда же ела медленно, с наслаждением пережёвывая каждый кусок.

Я пыталась отгадать возраст своих так называемых родителей. Пористая, обветренная кожа с глубокими морщинами, руки с грубой кожей, некоторые зубы отсутствовали. А им не сильно больше сорока, ведь с рождением детей в Средние века не тянули... Не хотелось бы выглядеть так же через двадцать лет. Помимо занятий спортом нужно подключить заботу о внешности. Ну это чтоб меня окончательно ведьмой окрестили.

После ужина все сразу же отправились спать, оставив гореть очаг. Но Джон обнаружил, что в его комнате стена начала обваливаться. Оказалось, что стены делали из смеси грязи, соломы и глины. С виду это выглядело как бетон, только он быстро разрушался от влаги, так что стена, граничащая с хлевом, намокала быстрее и могла обрушиться в любой момент. Матильда и Томас спали на кровати у очага, а Джон переместился ко мне в комнату на соседнюю кровать.

— Зато к огню поближе, — сказал он. — Нечестно, что моя комната дальше всех от очага. К тому же тут кровать пустует!

Я посмотрела на соседнюю кровать и задумалась. Томас упоминал ещё одну дочь, и я предположила, что кровать принадлежала ей.

— Жаль, что нашей сестры больше нет, — вдохнула я, надеясь, что он разовьёт тему и я узнаю, что с ней случилось.
— Много кого тогда чума забрала, — ответил Джон, зевая. — Что ты хочешь? Половина деревни вымерла. Ты же сама тогда больше всех боялась. Ждала, когда до нас очередь дойдёт.

Напряглась, пытаясь что-то вспомнить, но не получилось. Может, и к лучшему.

— Это страшно. Как думаешь, такое ещё повторится?
— Кто знает, — Джон повернулся на бок. — Зато земли свободной стало больше.
— А, ну это меняет дело, — ответила я с сарказмом и закрыла глаза.

Я снова проснулась с петухами, будто начиталась книг про пользу ранних подъёмов. Джон ещё храпел, и я решила тоже не шевелиться. Ждала, что Матильда придёт меня будить с минуты на минуту, но она не торопилась. Только спустя время я услышала за стеной шум и встала сама. Матильда и Томас умывались на улице водой из ведра. Я присоединилась к ним, вода оказалась холодной, поэтому я сразу же метнулась в дом к огню. Долго мне греться никто не дал. Пришлось выметать старую солому, ведь вчера я этого так и не сделала. Матильда доила корову, а Джон с Томасом делали дела во дворе. Я удивилась, что они не торопятся на поле.

— Нужно успеть позавтракать до мессы, — хмуро сказал Томас, наблюдая, как я неуклюже выгребаю грязную солому. — Где там Матильда?

Вот ещё и на мессу идти придётся. Ну хоть посмотрю на людей. Это ж у них, наверное, главное развлечение.

— Элис, иди собери яйца на завтрак. Джон пусть с тобой идёт. Почему всех подгонять нужно?
— Так выходной же, — ответила я. — Зачем торопиться? Ты и сам бы расслабился.
— Отдыхать мы все будем, когда кончатся силы. Кто-то раньше, кто-то позже.
— Не говори так, — почему-то вздохнула я. Мне на секунду стало жаль этого человека.

Томас подтолкнул Джона ко мне. Мы направились в курятник, и, пока собирали яйца в корзину, Джон сказал:
— Отец не в духе, ведь скоро сборщики налогов от лорда пожалуют.

Я остановилась и задумчиво произнесла под кудахтанье кур:
— А ведь мы не такие уж и бедные. Коровы есть, куры, свиньи. Эль сами делаем. Дом, да ещё и полторы виргаты земли…

Даже для двадцать первого века это тоже немаленькое имущество. И чего они прибедняются?

Джон пожал плечами:
— Если б всё принадлежало нам, я бы с тобой согласился. Но всё это собственность лорда, — Джон усмехнулся. — Скоро даже за его солому будем налоги платить. Радует только, что после чумы лорд стал больше с нами считаться. Кто бы вспахивал его землю?

Услышанное меня расстроило. Работать ради выживания с утра до ночи, да ещё не имея настоящей собственности? Это совсем не по мне, а вот лорд хорошо устроился. Сколько же у него денег, если ему все жители деревни за каждый сантиметр земли платят? Надо проверить…

На завтрак мы ели яйца, бобы и хлеб. Я задумалась об Уолтере. Увижу ли я его сегодня? Его жизнь казалась мне более заманчивой: ходи куда хочешь, ни перед кем не отчитывайся. Внезапно меня посетила мысль.

Глава 7

Все снова уставились на меня. Стало так тихо, что я услышала щебетание птиц на улице.

— Читай, Элис, дочь Томаса. А мы послушаем, — произнёс отец Роберт.

Казалось, что могло быть легче для регулярно посещающей мессу девушки? Но вместо неё под этими суровыми сводами стояла я, та, которая не знала ни одной молитвы и посещала церковь только с одной из приёмных семей пару раз в жизни. Теперь же пыталась вспомнить хоть что-нибудь, хотя бы отрывок, услышанный в фильме. Если провалю этот тест, не представляю, какими могут быть последствия. Та Элис точно знала «Отче наш».

Я сглотнула, откашлялась и попыталась посмотреть вглубь себя. Ведь моё тело бывало в этой церкви каждое воскресенье, а этот самый рот произносил молитвы. Так пусть оно пошлёт мне сигнал. Сосредоточилась, опустила глаза, чтобы не отвлекаться на окружающих, и отключила свои текущие мысли. Внезапно это произошло: в голове закружились тысячи слов, а в ушах стоял гул из обрывков фраз на непонятном языке. Надо бы собрать эти обрывки воедино.

— Pater noster, qui es in caelis… — начала я на автомате, а дальше слова приходили сами собой. Я торопилась, чтобы успеть произнести всё, пока этот поток не остановился.

Выдала всё без запинки и подняла голову. К горлу подступила тошнота, а голова закружилась так, что я ухватилась за плечо Джона.

По церкви же пронёсся одобрительный шёпот. Некоторые с облегчением вздохнули, особенно Матильда. Томас улыбнулся мне, кивнул и шикнул на кого-то:

— А вы сомневались в моей дочери!

Гризельда что-то ворчала Питеру, а тот ловил мой взгляд, не обращая внимания на мать.

Священник всё ещё смотрел на меня внимательным прищуром, будто в чём-то сомневался. Не нравится мне этот взгляд. Сейчас попросит другую молитву прочитать.

— Элис, ты показала, что нет в тебе беса. Но вдруг он прячется в тебе очень глубоко, что даже молитвой не изгнать? Мы все будем следить за твоим поведением. Это обязанность прихожан — распознать признаки дьявольщины и сообщить в церковь.

Замечательно, теперь не только Гризельда, но и остальные будут за мной шпионить.

— Месса закончена, дети мои, — подытожил отец Роберт.

Но никто не спешил расходиться. Церковный двор превратился в место для общения, а дети даже гоняли мяч. Недовольная Гризельда с озлобленным лицом протискивалась через толпу, отталкивая других прихожан локтями. Питер сначала шёл за ней, а потом завернул в другую сторону и смешался с группой молодых парней.

Раздавались и смех, и детский плач, и хриплый бас уставших мужчин. Я же думала над тем, как бы узнать в конце концов, какой сейчас год и вообще побольше по истории этого времени. Скорее всего, работники церкви здесь самые образованные. Но как не вызвать подозрений? Теперь за каждый мой прокол меня могут снова уличить в чём-то нечестивом.

Отец Роберт тоже вышел и остановился у дверей церкви. Набравшись решимости, я подошла и проговорила:

— Отец Роберт, спасибо, что поверили мне, а не в клевету.

— Ты всегда была богобоязненной прихожанкой, дочь моя, — кивнул тот. — Но мы не потерпим в своём приходе тех, кто может навлечь на нас гнев Божий.

— Да, — кивнула я, — как раз о гневе Божьем. Вчера вспоминали мы с братом сестру, умершую от чумы… Это наказание для нас всех. Я говорила, что молюсь за упокой её души. Три года, как её нет, только совсем не разберусь, какой год шёл? Мы с Джоном плохо разбираемся в летоисчислении.

Отец Роберт вздохнул:

— Чума многих не пощадила, но на то урок Господний за все грехи людские. То был 1348 год.

— Спасибо, отец Роберт, — поблагодарила я.

Значит, сейчас 1351 год, четырнадцатый век. Далеко же меня занесло. Нет, чтобы на век позже, в эпоху Возрождения. Хорошо хоть, что вспышка чумы закончилась. А то вернуться к жизни, чтобы тут же умереть от чумы, было бы совсем бессмысленно.

Матильда, Томас и Джон охотно общались с другими прихожанами. А ко мне подлетели две девицы: одна с кривыми зубами и широкими плечами, а другая — очень бледная, светловолосая и улыбчивая. Видимо, они меня хорошо знали, потому что принялись активно расспрашивать о моём конфликте с Гризельдой. Я же грустно вздыхала, будто прийти в себя не могу от таких кошмарных обвинений.

К счастью, они отвлеклись от расспросов, когда церковный клерк и ещё один помощник вынесли на улицу стол и поставили тарелки с хлебом и горшок с какой-то похлёбкой. Я заметила, что у многих прихожан на ремне висели деревянные ложки, и они тут же принялись их отвязывать. Видя, как они хватают хлеб грязными руками, у меня не возникло желания к ним присоединиться.

— Нужно возвращаться домой, дочка, — ко мне подошёл Томас.

— А вы не хотите поесть?

— Пусть другим больше достанется. Мы пока не голодаем.

К нам подошли Матильда и Джон.

— Вот видите, — проговорил Томас, — всё это клевета сумасшедшей Гризельды! А ты, Джон, не смей так шутить. Это до добра не доведёт. Чуть позор на нашу семью не навлёк!

Джон угрюмо кивнул и показал мне язык, пока никто больше не видел. Матильда повеселела. Видимо, слово священника для неё было истиной. А раз он сказал, что пока беса во мне не заметил, так тому и быть.

Вдоль дороги, по которой мы шли, тянулись канавы с тёмной и вонючей жидкостью. Я запнулась о камень и чуть не рухнула туда.

— Осторожно! — воскликнула Матильда. — Недавно здесь уже утонул Ричард, сын Николаса. Шёл по темноте домой и упал. Жена два дня искала.

А Матильда у нас в курсе всех происшествий.

Проходя мимо одного из домов, я заметила знакомую фигуру. Уолтер в той же самой тунике и капюшоне пил воду у колодца.

— Отец, вот плотник, про которого я говорила! Давай спросим, сможет ли он починить стену в нашем доме.

Я незаметно махнула Уолтеру рукой, поманив к нам. Тот озадаченно осмотрел нас и сделал несколько шагов вперёд.

— Доброго дня, — начал Томас. — Это правда, что вы — плотник, как говорит моя дочь?

Я многозначительно посмотрела на Уолтера. Тот скрестил руки:

Глава 8

Узнав, что я собираюсь на рынок, Матильда не разозлилась, а наоборот, составила устный список того, что надо купить, и сунула мне небольшой кошелёк с монетами. Деньги я, конечно, взяла, но вот выполнять ли её поручение — ещё не решила.

— Купи рыбу, мёд и новый кувшин, наш ведь недавно треснул, — говорила Матильда. — Нам сейчас не до рынков, а ты поезжай. Только смотри, чтоб тебя там не облапошили.

Плохо же меня знает родная мать. Это пусть торговцы остерегаются.

Когда сработал пернатый будильник, я встала без уговоров. Мне не терпелось сменить обстановку, посмотреть на что-то помимо унылых домов и свиней с курами. А раньше не любила ходить по магазинам, слишком уж это утомительное занятие: пока отвлечёшь продавца, пока используешь свои актёрские навыки… А если убегать от охранника, то все силы на поход в клуб растеряешь.

За завтраком Джон посматривал на меня с завистью. Ему-то на поле пахать. Он один раз заикнулся, что хочет поехать со мной, но Томас на него зарычал:

— Скоро будет ярмарка у нас в маноре, тогда и сходишь.

Джон вздохнул и продолжил угрюмо жевать. А Томас перевёл взгляд на меня:

— Купи себе ткани для платья, Элис. Чтобы на фестиваль и в церковь было что надеть. Тебе надо найти достойного мужа.

Я отмахнулась:

— Ещё рано думать об этом. Да и пока нет хороших претендентов.

Томас помолчал, выпил из кружки эля, открыл рот, чтоб что-то сказать, но передумал. Матильда встала из-за стола и, собирая грязную посуду, проговорила:

— Не стоит прыгать выше головы. Элис наша дочь, а мы не лорды, чтобы замахиваться на большее.

Томас кинул на неё раздражённый взгляд и вздохнул:

— Молчи лучше. Красивую невесту сейчас тоже не просто найти. Посмотри, какая Элис выросла! Разве можно её сравнивать с другими?

— Спасибо, отец, — его слова подняли мне настроение. Жаль, что скоро нам придётся расстаться.

Когда напротив дома остановилась телега с моими знакомыми, Джон показал мне язык, Матильда перекрестила, а Томас положил руку на плечо и проговорил:

— Будь осторожна. Не возвращайтесь по темноте.

— Хорошо, — я улыбнулась, и Томас поцеловал меня в лоб.

Я вышла на дорогу и поздоровалась с сидящими в телеге девушками. Как мне удалось вчера узнать, ту, что с кривыми зубами, звали Агнес. Вторую, её бледную и улыбчивую подругу, — Маргарет. Отец Агнес управлял лошадью. При виде меня он приподнял соломенную шляпу:

— Доброго дня, соседка.

— Доброго дня, — кивнула я.

— Залезай скорее! — сказала Агнес.

— Джон не поедет? — спросила Маргарет, поглядывая на наш дом.

— Нет, ему работать надо, — усмехнулась я. — Далеко ли ехать?

— Миль шесть.

Дорога до рынка оказалась не из приятных. Меня подбрасывало вверх-вниз на неровной, изрешеченной другими телегами дороге. На повороте мы чуть в канаву не свалились. Как вообще здесь люди путешествуют? Теперь понимаю, почему Томас гордился тем, что они всю жизнь на одном месте и переезжать не собираются.

По пути нам встречались другие телеги и пешеходы в плащах с капюшоном и какой-то ношей на спине, а один раз дорогу перебежал дикий кабан. Мы проезжали покосившиеся пустые дома и кладбища, таверны и просто огромные поля. Я воспринимала всё это как экскурсию по странному миру, но не ассоциировала себя с ним. Не могла до конца принять, что это теперь моя реальность.

Наконец мы подъехали к большой площади, возле которой уже стояло несколько телег. Лошади топтались на месте, оставляя после себя экскременты. Кто-то ругался, кто-то смеялся. В общем, такая средневековая парковка. Удивительно, что за неё не надо платить.

По ощущениям семь утра, а народ уже вовсю толпился у прилавков. Запах стоял соответствующий: то мне в нос бил пряный аромат каких-то специй, то вдруг ветер приносил душок несвежей рыбы.

— Пойдёмте, пойдёмте скорей! — воодушевлённо воскликнула Агнес. — Я хочу сразу выбрать самые лучшие ткани, пока их не раскупили!

— Мы не можем купить самые лучшие, — приземлил её отец. — На свадьбе придётся угощать всю деревню. Ещё и пошлину сами заплатили! Хорошо устроился твой будущий муженёк. Из имущества только две свиньи да полудохлая кобыла.

Агнес возмутилась:

— Мой Джеффри очень работящий, и мы любим друг друга!

Её отец хмыкнул и замолчал.

Я отметила, что в каждом ряду была своя категория товаров, почти как в супермаркетах.

— Лучшая обувь! — кричал торговец. — Кожа быка! Подходите сюда. Таких цен вы здесь больше не найдёте!

— Вот и ткани! Давайте посмотрим, — Агнес прошла в небольшой крытый магазинчик.

— Доброго дня, дорогие дамы! — расплылся в улыбке торговец. — Сегодня ваш счастливый день, ведь у меня в продаже такие ткани, которых вы больше нигде не найдёте!

Агнес и Маргарет воодушевились:

— Покажите!

Торговец засуетился и подвёл их к столу с тканями разных оттенков.

— И чем же они особенные? — спросила я.

— У них восхитительное качество! Это ткани, достойные благородных дам! Потрогайте и убедитесь сами.

Маргарет и Агнес прикоснулись к ткани. Судя по их лицам, никакого «вау-эффекта» не произошло.

— Сколько берёте за белую? — неуверенно спросила Агнес.

Торговец назвал цену, девушки переглянулись. Видя сомнение на их лицах, он взял ткань и приложил её к Агнес:

— Посмотрите, как вам идёт цвет! Он подчёркивает вашу красоту. Эти ткани привезли из самой Венеции!

— О-о, — впечатлились девушки.

— Здесь довольно темно, — проговорила я. — Толком ничего не разглядеть. Давайте выйдем на свет.

— Где это темно? Всё отлично видно, — возразил торговец.

В магазине и правда не хватало света. Агнес и Маргарет переглянулись и согласились со мной. Торговец нахмурился:

— Если б хотел торговать на улице, я бы там и стоял!

— Но нам нужно разглядеть получше.

Поспорив ещё минуту, торговец всё-таки вынес ткани на свет и готов был через секунду убрать их обратно.