От Я до Я

Глава 1 Юлия

— Ты видела расписание, Юль? Я так и не понял, у нас сейчас будут «Основы толерантности»? И главное, в каком корпусе?

Сашка Корнеев нервно топчется у буфетной стойки, смотрит, как я отдаю деньги за три бутерброда и два капучино. Так, если правильно взять стаканчики с кофе, то…

— Может, тебе помочь? — Сашка подходит ближе, едва не задев плечо. — Юль, а девчонки-то где?

— Стол пошли занимать. Тарелку с бутербродами захвати, пожалуйста.

Лавировать в толпе с двумя горяченными стаканчиками кофе непросто, но возможно. Хороший вопрос, какая сейчас пара и где. Если бы я только знала!

— Весь универ на ушах стоит, говорят, такого безобразия никогда здесь не было. Но нам-то сравнивать не с чем. И это у них называется «адаптация первокурсников успешно завершилась»! Юль? Ты слышишь?

Корнеев трещит без умолку, но понять его раздражение можно. У нас вся группа уже в деканат ходила жаловаться, да что толку?! Чехарда с расписанием продолжается и непонятно, когда закончится. То всего две пары в день, то первую и пятую ставят, а  посередине огромное «окно» и не знаешь, чего делать. Вижу, наконец, знакомые лица — Арина сидит за столом, уткнувшись в мобильный, и ни на кого не обращает внимания, рядом Ксюша улыбается и отчаянно машет мне рукой. Вижу, вижу.

Мы познакомились две недели назад, когда выяснили, что попали в одну группу — 102-ю испано-английскую группу на переводческом факультете. Понятно, что уже на следующий день все друг друга знали по именам, благо в группе оказалось всего пятнадцать человек, но мы трое как-то сразу стали вместе тусоваться. Не сказать, чтобы подружились, но Ксюша Солнцева, как и я, волейболистка, Арина пять лет провела в баскетбольной секции. Может, поэтому быстро нашли общий язык?

— О, Сашк, подходи к нам! — Ксюша увидела парня за моей спиной и отодвинула для него стул. — Капучино мне ведь?

— Ну да. Бутерброд тоже твой, Арин, держи свой.

Солдатенкова наконец оторвала взгляд от мобильного и грустно вздохнула:

— Ничего не понятно на этом сайте! Это из какого места должны были руки расти у того, кто сайт делал для универа?!

— Что там? — Корнеев с надеждой смотрит на хмурую Арину. Вообще, она девчонка веселая, заводная и за словом в карман не полезет, но ее, как и всех нас, уже достали непонятки с расписанием.

— Да в том-то и дело, что ничего. Может, поменять группу, пока не поздно? Я вообще не уверена, что у нас будет испанский. Елки! Первый язык, надо учить с нуля, а у нас ни одной пары до сих пор не было.

— Я второкурсников вчера на кафедре видела. — Ксюха обводит нас таким взглядом, что становится понятно: ничего хорошего мы сейчас не услышим. — Так вот, у них в прошлом году первый зачет был уже в начале октября. У нас, наверное, тоже будет. Юль, ты должна знать, ты же староста.

Молча дожевываю свой бутерброд и пока не тороплюсь отвечать. Да, меня выбрали старостой, то есть назначили. А я и не сопротивлялась, хотя прекрасно понимаю, во что вляпалась. Но это может пригодиться в будущем. Посмотрим.

— Не знаю, Ксень. Все, что знала, уже сказала. Наш препод по испанскому еще не приехал. Говорят, совсем молодой парень, аспирант. Обещают, что сегодня-завтра должен объявиться. С прошлой недели, правда, обещают.

— Вообще, очень много молодых преподов в универе, я думал, тут одни старперы будут. Ну, когда весной был здесь в день открытых дверей, одни старые кошелки только мелькали.

— Так у двух вузов аккредитацию забрали, вот их студенты и преподавательский состав к нам «переселились». — Аринка едва сдерживает зевоту. — Поэтому такой сумасшедший дом с расписанием и со свободными аудиториями. Куда идти-то?

Все снова смотрят на меня. Да, похоже, тут то же самое будет, что в школе или в команде. Кстати, о команде.

— Ксюш, ты выяснила про набор в сборную? — спрашиваю я у подруги уже практически на выходе из буфета. — Что там?

— В начале октября будут смотреть девчонок. Это что касается факультетской команды, ну а про сборную университета можно не мечтать.

— Почему?

— Там как в Хогвартсе: первый курс не берут, и вообще скамейка длинная запасных. Не будут набирать новичков в этом году.

— Скинь их группу в «ВК», пожалуйста.

— Легко!

— Ничего нового на сайте так и не появилось, сейчас очередное «окно». Я вообще не понял, за что мои родители столько денег отвалили?!

Корнеев у нас «платник», как почти все в группе. С каждым годом бюджетных мест все меньше, но мне повезло, спасибо репетиторам и двухлетней подготовке к ЕГЭ.

— Погода хорошая, может, в парк сходим? Юль, ты как?

Я не отвечаю, потому что смотрю, как прямо на нас бежит Янка Зверева. Взволнованная такая. Случилось чего?

— Юль, у тебя что с телефоном? Помощник декана дозвониться не может, наш «испанец» приехал, сейчас пара будет.

— Так на сайте нет ничего! — взвыл Сашка. — Что они творят?!

— Раздел «Расписание» на сайте можете не смотреть, не обновляется. Поломалось что-то. В общем, второй корпус, 228-я аудитория, та, где проектор на стене висит, нам будут какой-то фильм показывать об Испании, типа для погружения в языковую среду. Пойдемте, что ли.

Мы не пошли. Мы побежали.

У аудитории уже народ толпится, все наши. Ну почти все, двух девчонок я не вижу, хотя на прошлой паре они точно были.

— Кто-нибудь учебник по испанскому носит с собой? Юль? У тебя же наверняка есть.

— Какой учебник, Вась? Первое занятие, пусть придет сначала, он фильм какой-то показывать будет.

Группа у нас хорошая вроде подобралась — обычные нормальные ребята, никаких мажоров или «обмороков», многие, как и я, приезжие. В общем, пока без конфликтов живем.

— Уверена, что не напутала ничего, Ян? — Ксюха уже раз в пятый, наверное, спрашивает Звереву. — Десять минут сидим — и никого.

— Мне точно сказали: наш преподаватель по испанскому уже приехал, и сегодня наша первая с ним пара, нам будут показывать видео, — заученно повторяет Янка и опускает глаза на парту. Зажатая она какая-то, ей еще повезло, что здесь все нормальные, травить точно не будут.

Глава 2 Янош

— Ты опоздал! Ты опоздал на две недели! Янош, что ты опять творишь? Лыбишься чего? Умник!

Нервы ни к черту! Не у меня, конечно, а у того небритого, что приходится мне старшим братом и прямо сейчас вот-вот начнет орать. Да ради бога! Без твоих криков мир не так гармоничен, Андрияш! Так что я, страшно сказать, немного скучал по главному наследнику славного рода Разумовских.

Он продолжает что-то говорить, а я улыбаюсь, потому что у меня в голове две блондиночки, с которыми вместе летели в эту богом забытую дыру где-то в центре России. Одна такая с попой «как у Ким», высокая правда, я дылд не люблю, но какие бедра! А вторая — у нее все в порядке: и личико, и все, что ниже шеи. А там…

— Янош!

Так, я отвлекся. Андрияш никак не может понять, как комично выглядит, когда пытается давить на меня. Широко зеваю, потому что за последние сутки спал, наверное, часа три. Но какой нормальный парень в двадцать лет спит больше?

— Что? Я ж приехал, не гони волну, а? Я пай-мальчик, не заблудился по дороге из аэропорта, сразу к тебе — родственные, так сказать, узы укреплять. А ты вот-вот применишь в мой адрес обсценную лексику. Фи, Андрияш! Ты же гордость рода — профессор лингвистики вроде. Или филологии? Или философии? Напомни, а?

— Не юродствуй, — устало говорит старший, и я понимаю: волна гнева схлынула, сейчас успокоится, родителям точно закладывать не будет. Да и не знает он пока ничего. — Я умею выражать свои мысли и эмоции без мата.

Неужели?

— Я устал, Андрияш, реально. Спать хочу, мозг мне потом вынесешь. Я пойду посплю, а вечером поговорим, если хочешь.

То есть если застанешь меня здесь вечером.

— Твои проблемы, — широко улыбаясь, произносит Проф. — Кстати, здесь ты жить не будешь. Это моя квартира, и она не для тебя. Будешь как обычный иногородний студент.

— Не понял. — Я даже приподнялся от неожиданности. — Ты говорил, что общага здесь как одна большая комната ужасов, последний ремонт был до Рождества Христова. Я не любитель древностей, Андрияш!

Так, что там вторая блондинка втирала? Та, которая не уважает нижнее белье. Вроде с подружкой снимает хату. Как же ее звали… Таня или Аня?

— Будешь жить в общаге для иностранных студентов, у них условия получше. Не такие, конечно, к которым ты привык и которые были в Гранаде, но не умрешь.

— Общага? Серьезно?!

Я не верю своим ушам. Какая общага?! Он хочет, чтобы я раньше времени отсюда свалил? Вот это я легко организую, самолеты отсюда, слава богу, летают. Раз в десятый, наверное, обвожу взглядом комнату, и… мне все больше и больше нравится его бомжатник!

— Слушай, а ты все-таки зачем в эту дыру забрался? Я помню твои двухэтажные апартаменты в Кракове. Может, найдешь себе что-нибудь приличное? А я, так уж и быть, здесь останусь?

— Поднимайся и вали в универ. Тебя там заждались. — Старший кивнул на мою сумку под ногами. — И барахло свое не забудь.

Вид у Профа такой, словно он уже неделю вынужден соблюдать целибат. Злой Андрияш — плохой Андрияш. И дополнительный геморрой для меня.

— Да без проблем. Только давай еще раз проговорим, зачем я здесь? Чтобы нежданчика не было к концу года.

— Ты здесь потому, что я не хочу больше вытаскивать тебя из разного дерьма! На расстоянии в тысячи километров делать это непросто. Поэтому будешь учиться там, где работаю я.

— Почему ты не мог выбрать нормальный университет? Раз тебя так тянет в Россию, почему не Москва или хотя бы Питер?! Мог бы к Ковалевскому свалить, он вроде ректор. Что ты здесь забыл?

— Что бы я тут ни забыл, тебя это не касается. А к дяде Боре я сейчас даже тебя не отправлю. И вообще тема закрыта. Понял?

— Да понял. — Я пожал плечами. Мне плевать, в общем-то, что он тут забыл, просто хочу знать весь расклад с самого начала. — Мы с тобой договорились на год, так?

— Нормально заканчиваешь первый курс — родители возвращают финансирование, — согласно кивает старший и добавляет: — Не полностью, разумеется. В следующем году, возможно, вернешься обратно в Европу, вуз я подберу. Но этот год ты со мной.

Финансирование, значит. Как заговорил. Бабло под ноль отрезали, карты все заблокировали, хоть на панель выходи!

— Каждый месяц будешь получать на карманные расходы. За жалобы на тебя в деканат буду вычитать штраф. Так что все просто.

Чувствую себя, как тот шкодник, которого загнали в угол и заставили оголить зад под отцовский ремень. Вроде же ты умный, братан, но неужели и правда подумал, что я сломался и буду танцевать под твою дудку и дудку предков?! Хоть бы выяснил, чем я последние полгода занимался. Но так даже лучше. Нежданчик будет веселым, Проф. Но тебе он не понравится.

— Я постараюсь, но не обещаю, что проблем со мной не будет, — честно предупреждаю старшего, да и чего врать: волк овцой не станет или как там правильно сказать. Неважно!

— Учишься на первом курсе, переводческий факультет, так же, как и в Университете Гранады. С расписанием, правда, катастрофа — до сих пор составить не могут постоянное, так что каждый день смотри на сайте универа. Остальное по дороге объясню. Да оторви, наконец, зад от моего кресла!

Андрияш не меняется как минимум в одном — тачка по-прежнему крутая. Ford Mustang. Вечная классика, не думаю, что в этом городе много таких «крошек».

— Где ты нашел здесь «Мустанг»?

Тачки я тоже люблю, хотя вкус и не такой, как у брата, но спорткары уважаю.

— Пригнали. Значит, так! Ты проходишь по квоте иностранных студентов — чем больше иностранцев сюда приезжает, тем больше государство за них платит вузу, так что в тебе заинтересованы. Но вуз серьезный, что бы ты ни думал. Устроишь пару дебошей — и выпрут на раз-два, я не помогу. Общага на соседней от универа улице. Все необходимое там есть. Комната на двоих.

— Девчонок много?

— У тебя кроме баб в голове что-нибудь бывает?

— А у тебя?

— У меня пары через час. Поэтому в деканат тебя Вероника Ивановна проводит.

Глава 3 Янош

— Не ожидал, что он согласится. Или я чего не знаю? Проф, если вы с отцом там чего удумали…

— Мы не сумасшедшие, а ты псих известный. — Андрияш явно хотел по плечу меня хлопнуть, но вовремя одумался. — Все по-честному, мелкий. Но по мне, так дурью маешься и мозги свои скоро про… испортишь, одним словом.

Мы идем по какому-то полутемному коридору, второй корпус университета напомнил мне старый, оставшийся с советских времен муниципальный центр детского творчества, куда матушка привела меня в пять лет. Ощущение, что меня посадили в старый паровоз и отправили куда-то лет на двадцать — тридцать назад.

— Здесь везде так? — Киваю на обшарпанные стены. Мимо нас постоянно снуют толпы пацанов и девчонок, взгляд у многих просто безумный. — Че-то не ощущается в воздухе радости студенческой жизни.

— Да бардак кругом! — Проф не сдерживается, когда в него чуть не врезался здоровый лоб с грязно-зелеными волосами. — Еще и ремонт этот не закончили. Так, сейчас направо, потом по коридору налево, вторая дверь с конца. Янош, дальше сам. Я опаздываю, точнее уже почти опоздал, а мне в третий корпус идти. В твоих интересах не устраивать свои обычные представления и хотя бы все документы сегодня оформить. Отзвонись, как устроишься, потом сумку свою из машины заберешь. Завтра приступишь к занятиям. Так, все, пошел!

Не успеваю даже слово вставить, а спина старшего уже мелькнула в разноцветной толпе. И тут же получаю ощутимый удар в бок.

— Какого…? — Оборачиваюсь к прыщавой глисте в очках, который делает вид, что он тут просто мимо проходил. — Я имею в виду, в чем дело?

Очкарик смотрит непонимающе, потом что-то бурчит под нос и, ссутулившись, чуть ли не бегом несется к лестнице. Да, а я ведь чуть было не послал его. Вырвется один раз, потом не остановишься. Надо быть осторожнее. По крайней мере, до тех пор, пока дело не срастется. А оно должно срастись. Тогда и этот дурацкий спор с отцом не придется держать до конца. Так, ладно, где эта Вероника Ивановна, что помнит еще Чингисхана?

— Значит, вы до пятнадцати лет жили в России, верно? У вас русский родной?

— В семье говорили на русском. — Улыбаюсь старой канарейке так доброжелательно, как только умею. — А когда приезжал в гости к бабушке и дедушке, то на польском. К другим бабушке и дедушке — на украинском. Эти три языка как-то с детства живут во мне. Пришлось даже немного позаниматься со специалистами, чтобы их все разделить в голове.

— Конечно-конечно. — Бабка кивает, но совсем не торопится оформлять меня. По ходу, я тут весь день проторчу. — Я лично вашего папу не знаю, но по его работам у нас многие дипломы пишут. А вы, значит, по его стопам решили пойти? У нас очень хороший профессорско-преподавательский состав. Вы многому здесь научитесь.

Врать-то не надо!

— Не сомневаюсь в этом.

— Раз вы столько лет жили в России, здесь как дома, верно? И адаптация вам особо не нужна?

— Нет, конечно. Я сам со всем справлюсь.

— Точно? — Из-под толстых очков на меня смотрят недоверчивые глаза.

— Конечно! Не волнуйтесь, меня не надо водить за руку.

— Ну хорошо, — быстро и явно радостно соглашается бабка. — Тогда оформим вас сегодня. То есть завтра — Леночка, моя помощница болеет, вот как выйдет…

— Студенческий мне где получать?

Не то чтобы я торопился здесь обосноваться, но все же слишком долго жил в России, чтобы не понимать, какой у меня будет геморрой без доков.

— Студенческий? Ах да, вам же еще и кампусная карта нужна.

Бинго!

— И с общежитием надо разобраться.

— Да-да. — Снова кивает, а в глазах читаю беспомощность. — Вот, возьмите. — Сует мне в руку какой-то листок и скороговоркой выпаливает: — Деканат переводческого факультета на третьем этаже, 359-й кабинет. Вы через второй этаж пройдите, а я через десять минут туда подойду. Хорошо?

— Да без проблем. — Пожимаю плечами и смотрю, как рухлядь снова уткнулась в какие-то бумаги. — Увидимся.

Но не факт.

Не будь этого странного спора с Андрияшем и отцом, уже свалил бы в закат, то есть на хату к блондинке. Надо будет набрать ей, как доберусь до общаги.

Третий этаж, значит. Лестница перекрыта, на стене висит уже ободранная кем-то бумажка «Ремонт». И куда теперь? Что она там говорила? Через второй этаж пройти?

В коридорах никого, пара уже началась, спросить не у кого.

— …Уверена, что не напутала ничего, Ян? — Из приоткрытой двери доносится тонкий женский голос. На автомате замедляю шаг и прислушиваюсь к разговору.

— Мне точно сказали: наш преподаватель по испанскому уже приехал, и сегодня наша первая с ним пара…

Так, так, так! Какие-то олухи сидят и ждут препода. Но зато они точно знают, как дойти до деканата. К тому же если у них испанский, то, скорее всего, переводчики. Ладно, сейчас узнаем.

И точно, лохи лохами, первый курс, судя по напуганным глазам. Девки так себе, смотреть особо не на кого. Только... рыжая с парковки! А вот это я удачно зашел.

— Э… Здрасти. Вы… к нам? На пару испанского?

Это что еще за чувак?! Они никогда преподов не видели?

Ладно, развлечемся, деканат подождет, пожалуй.

— Sí.

Тишина. Злость в глазах пацанов, их всего пятеро, а вот девчонки явно в восторге. Правда, не все.

— Soy su profesor de Español. Vamos a conocer. ¿Cómo te llamas?*

Смотрю на рыжую, в ее глазах растерянность. Не поняла, что ли?

— Извините, но у нас же первая пара, испанский с нуля.

Перевожу взгляд на соседку рыжей. А ведь она мне сразу не понравилась. Заноза в заднице. Хотя симпатичная… была бы, если бы не смотрела на меня как на чмо какое-то.

— Что, даже алфавита не знаете? — С удовольствием смотрю, как у Занозы щеки покраснели. То-то.

На личико рыженькой смотреть приятнее. Вот ее бы я поучил испанскому!

Присаживаюсь на край преподавательского стола и оглядываю своих лошар. Первый курс, такие невинные, практически девственники еще.

Глава 4 Юлия

Заблудился?! Дорогу спросить зашел?! Это же надо быть таким… даже не наглым, слишком мягкое слово для него. На всю голову отбитым! Как детей малых развел! Да мы и есть дети, раз всем скопом повелись. Ну какой он препод? Оторви и выброси.

— Заблудился, значит? — Корнеев зол не меньше меня, я чувствую, как его трясти начинает от понимания, что из нас лохов сделали.

— Ну да.

Кто бы сомневался, что соврет. И ведь явно не боится, что его сдадут. А зря, кстати. Слышу, как Сашка рядом возмущенно засопел, сейчас точно спалит клоуна.

И это неправильно. Сами с ним потом разберемся. Без деканата.

— Извините, пожалуйста, так у нас пара будет? — быстро спрашиваю замдеканшу, пока Корнеев не сморозил лишнего. — Уже почти полчаса прошло с начала. И еще, нам перенесут промежуточный зачет хотя бы на ноябрь? Ведь у нас до сих пор не было ни одного занятия.

— А вы староста, кажется?  Вьюгина?

— Юлия Вьюгина, староста, — соглашаюсь и стараюсь не обращать внимания на удивленный взгляд Сашки. Реально не понимает, что не сейчас с клоуном выяснять отношения?

— Алексей Сергеевич Зайцев, ваш преподаватель, — вклинивается в разговор невзрачный парень, который пришел с замдеканшей. Да, девчонки наверняка расстроились. После такого красавчика тощий очкастый парень. Но главное, чтобы предмет свой знал.

Смотрю на клоуна — ни грамма страха на смазливой морде. Может, надо было дать Сашке его слить? Нет.

— Янош, вы поняли, как к деканату пройти? А то у нас совещание сейчас в другом корпусе.

— Не переживайте. Больше не потеряюсь.

Кивнул старушке в желтой кофте, которая рядом стоит, и преспокойно уходит. Как с гуся вода. Наташке только подмигнул, похоже, запал на нее. Ну слава богу, что ушел, может, хоть сейчас позанимаемся, наконец, испанским.

— Начинайте, Алексей Сергеевич, — командует замдеканша.

А я смотрю на Янку — у той на лице написано вселенское разочарование, и не только у нее одной. Очкарик суетливо роется в своей сумке, ищет что-то.

— Флешку оставил в деканате, — упавшим голосом сообщает очкарик. — Кажется, на в-вашем столе, Надежда Петровна.

Какое тут кино — цирк, да и только.

— Вьюгина! — Вздрагиваю от неожиданного окрика замдеканши. — Быстро в деканат, моя помощница отдаст флешку! Поторопитесь.

— Да, и Яноша проводите, пожалуйста, — включается старушка в разговор. — Вы же староста.

Староста, но не коза отпущения. Или нет?

Спорить бессмысленно, так что быстро выхожу в коридор и вижу удаляющуюся широкую спину клоуна. Как его называла «желтая кофта»?

— Янош!

Обернулся сразу. Значит, не ошиблась. Молчит, ждет, когда я подойду. Мне кажется, я еще не раз пожалею, что согласилась стать старостой. Пока только одни проблемы.

— Мне сказали тебя проводить в деканат. Видимо, чтобы с пути не сбился.

— Ну пошли, — говорит так, словно одолжение делает. Индюк напыщенный.

В коридоре никого, только мы с парнем. Как-то неуютно, что ли, рядом с ним идти. Нервно и напряженно. Словно нового подвоха от него жду.

— Да я правда к вам зашел дорогу спросить, а вы как дети повелись. — Он неожиданно останавливается, поворачивает голову и смотрит на меня с каким-то нездоровым любопытством. — Реально поверили? Капец просто.

Захотелось врезать. По наглой смазливой морде. Спокойно, Юля, спокойно.

— Слушай, тебе корона голову не жмет? — выдаю самую вежливую фразу, на которую сейчас способна.

Мне безумно обидно за себя, за ребят, за всю нашу группу, что пришел вот какой-то самовлюбленный хлыщ и просто так, от нечего делать подшутил над нами.

— Чего? Какая корона? — Он смотрит на меня с удивлением, будто первый раз слышит такое выражение. — Слушай…

— Это ты слушай. — Делаю шаг вперед и практически вплотную подхожу к клоуну, наплевав на то, что мне неприятно даже воздухом с ним одним дышать. — Давай сразу все проясним. Я хочу здесь и сейчас…

— Нет, малышка, — обрывает меня и такое выдает! — С тобой у меня не будет ни здесь, ни сейчас, да вообще никогда не будет. Не в моем вкусе, прости.

Я даже не сразу поняла, что он несет.

— Ты прикалываешься? Да я по своей воле не подошла бы к тебе никогда. Урод!

— Я? Урод? — В синих глазах такое искреннее изумление, что я чуть не рассмеялась.

— Что, раньше никто правду не говорил? Держись подальше от нашей группы, шут гороховый. И пошли уже в деканат.

— Ты мне тоже сразу не понравилась, — равнодушным тоном произносит парень. — Не мой тип, совсем.

— Я бы расстроилась, будь по-другому.

— Заноза!

— Клоун!

— Так, а дальше куда? — Янош резко останавливается и непонимающе смотрит на перекрытую строительными материалами лестницу.

— Полчаса назад всего этого не было. — Удивленно пожимаю плечами и озираюсь по сторонам. — Должен быть какой-то обходной путь. Наверное.

— Я первый день здесь и просто офигеваю от того, как все устроено. Нигде не видел такого отстоя.

— Так, может, лучше сразу обратно отправишься, откуда взялся?

— Обязательно, но чуть позднее. Можем пролезть здесь или дальше плутать по коридорам.

А потом, не глядя на меня, шустро перепрыгнул через какие-то мешки и оказался на лестнице.

— Слабо? — Смотрит на меня насмешливо и ждет, что я скажу.

— Неслабо. — Перепрыгиваю вслед и подхожу к клоуну. — Но больше я не поведусь. Тут нельзя ходить, ремонт же. И вроде можно обойти через другую лестницу в правом крыле, просто чуть дольше будет.

Глава 5 Янош

Кто же так строит! Жаль, девчонка не успела подняться наверх, вдвоем потеряться было бы веселее. Все-таки не там свернул...

— Эй... стой, где деканат знаешь переводческого факультета?

Зашуганный пацан кивает направо. Ну хоть что-то.

Да, верно иду, все больше людей по дороге встречается, но заветной таблички нигде не видно.

О, Заноза! Чуть не окликаю мелькнувшую перед глазами старосту. Надо же, обогнала меня, смотрю, как вбегает в какой-то коридор. Значит, и мне сюда. Подхожу ближе. Сюда? Ну ладно.

Странное место, деканата здесь точно нет, так куда она идет? Уже подумываю прекратить этот балаган, вернуться назад, тапнуть Профу, чтобы нашел меня после пары, но тут натыкаюсь на девчонку.

— …Вы не понимаете, что подставляете меня?! Да и себя.

Ого! А тут что-то происходит. И это что-то нас с Занозой точно не касается. Но так еще интереснее.

Она будто испугалась, сделала пару шагов назад, прямо на меня.

— Подслушиваешь? Заноза.

Чуть на месте не подскочила, хорошо, хоть не заорала.

— Тише, валим отсюда, тут нет деканата.

Она послушно кивает, но все равно шипит:

— Ты откуда знаешь?

— Читать надо таблички на стене, а потом уже ломиться в открытые двери. Пошли.

За ее спиной раздаются тяжелые шаги, едва успеваю толкнуть девчонку в сторону, куда-то за угол. Инстинктивно как-то получается, сам не понимаю, но что-то внутри сработало.

На всякий случай прикрыл рот Занозе, но она, на удивление, даже не пытается освободиться, стоит смирно, шевельнуться боится. И правильно.

— Я не собираюсь ничего с вами обсуждать, особенно здесь! — Некто явно очень нервничает. Мы стоим, прижавшись к стене, тех, кто разговаривает, не видим, но и нас тоже не видно. — Я не могу сделать то, что вы хотите. Понимаете? Я верну вам… все.

— Деньги нам не нужны, — спокойно говорит второй мужик. — Сделайте то, что должны. Срок — две недели.

— Вы не понимаете! — Голос превратился в жалобный визг. — Меня выгонят, я сесть могу, это уже уголовное…

Раздался тихий хлопок, и что-то тяжелое грохнулось на пол.

— В следующий раз получите пулю, — все так же спокойно проговорил второй. Заноза дышать перестала, смотрю на нее — в глазах ужас плещется. В моих, наверное, тоже. Вот же влипли на ровном месте. — Две недели.

Через пару секунд снова послышались шаги. Вжался еще сильнее в стену, тут все куда серьезнее, чем по шее получить в деканате или из универа вылететь. Одно хорошо: пока никого не завалили.

Он быстро прошел мимо — высокий широкоплечий мужик в черном костюме. Лица видно не было, лишь коротко стриженный светлый затылок. Главное, чтобы не оглянулся. Мы с Занозой сразу окажемся у него на виду. А это последнее, чего сейчас хочется. Не оглянулся.

Сзади раздается тихое поскуливание, какое-то копошение, бессвязный мат, шаги и шум закрываемой двери. Щелчок, вроде дверь изнутри закрыли.

Чувствую, как рядом шевельнулась девчонка, прижимаю ее обратно к стене. Надо выждать хотя бы минуту: дверь могли и снаружи запереть. Заноза стоит, не дергается, вроде понимает, что рано еще рыпаться. Секунды идут медленно, но я не двигаюсь. Вроде теперь пора. Отлипаю, наконец, от стены, смотрю на старосту — напугана, но истерику не закатит, это хорошо.

— Пошли, — одними губами произношу и делают шаг в коридор. Тихо. Теперь быстро, но бесшумно надо отсюда убираться.

Девчонка понимает без слов. Идет рядом со мной, озираясь по сторонам, пару раз назад оглядывается, тоже боится, что какая-нибудь дверь сейчас откроется и нас спалят. Главное, чтобы тот мужик белобрысый не вернулся. Вроде пронесло.

— Никогда в жизни сюда больше не зайду. Что это вообще такое? — Голос у Занозы слегка подрагивает, я молчу, быстро пропускаю девчонку вперед, она первая выходит из коридора.

— Вроде нет никого. — Озираюсь по сторонам. — Отскочили. Зачем ты вообще ту…

— Янош Разумовский!

Про себя ругнуться ведь не в счет, правда, Андрияш?

— Вероника Ивановна! Я так рад вас видеть.

— Да-да, мы заблудились, — трещит рядом Заноза, — на втором этаже ремонт, лестницу перекрыли. Тут тоже…

— Ну через это крыло вы никуда не попадете, — говорит «канарейка». — Тут хозяйственники и безопасники сидят.

— Я же говорила, что нам сюда не надо, — встревает староста, а у меня брови ползут наверх. — Правильно, что послушал меня, Янош, и не пошел туда. Так как сейчас пройти в деканат?

Заноза не замечает мой красноречивый взгляд, отвернулась и смотрит на «канарейку».

— У вас же совещание должно быть, Вероника Ивановна, — вспоминаю наш недавний разговор в аудитории.

— Отменили, — радостно произносит старушка. — Пойдемте, доведу вас. Не понимаю, зачем все перегораживать, обещали же закончить…

— Тут легко можно заблудиться, а в других корпусах так же?

 Я учтив как никогда. Заноза — не помню, как ее зовут, — подозрительно посматривает на меня, но продолжает делать вид, что внимательно слушает бабку, которую просто несет.

— …Обещали закончить в августе, все лето ничего не делали… столько денег угрохали… подрядчиков два раза меняли, а что толку…

— Полностью с вами согласны, да…? — Смотрю на Занозу. Она хмурится, но быстро соглашается.

— Да, конечно. Нам долго еще идти? Боюсь, кино мы уже не посмотрим, наверное. Не успеем.

— Тебе не хватило сегодня? — не сдерживаюсь я, все-таки нервы шалят. Во что мы чуть не встряли?

Глава 6 Юлия

— Рассказывай! Мы хотим знать все в подробностях. Да, Ариш? Больше никаких отмазок, Юль. Я еле конца пары дождалась.

Мы сидим в парке рядом с универом, занятия только что закончились, и мне не удалось сбежать от Ксюхи. Я, когда вернулась на пару из деканата, по горящим глазам подруги поняла, что пристанет с расспросами.

— Ты про клоуна? Ксень, обычный пустоголовый болван с огромным самомнением. Ничего такого.

— Ничего такого?! Ничего? Арин, ты ее слышишь? Юль, ты у окулиста давно была? Может, сама на него запала?

Я чуть колой не поперхнулась. Смотрю на Солдатенкову, Арина молча плечами пожимает и снова утыкается в телефон.

— Там не на что западать, Ксю, — терпеливо объясняю я, потому что не хочу ругаться с ней из-за клоуна. — Обычный смазливый бабник, обделенный мозгами. Таких везде много.

— Таких очень мало! Юль, ты же нормальная, но не признаешь очевидные вещи! Он классный, уверенный в себе. Вот ты бы смогла зайти к незнакомым людям и так их разыграть?

— Это дурость, а не смелость. Может, сменим тему, а?

На самом деле не хочу говорить о Яноше, потому что в мыслях возникает тот самый извилистый коридор и спокойный холодный голос, от которого у меня мурашки по коже. Хочу никогда больше не вспоминать, что произошло.

— Нет, ты все-таки расскажи, чего тебя так долго не было, — не отстает Ксюха, в глаза мне заглядывает, будто пытается что-то в них прочесть. — Я не верю, что можно было заблудиться. Ты же сама говорила, что уже выучила здесь все.

— Ну, видимо, не все. — Арина, наконец, откладывает в сторону мобильный и отнимает у меня колу. — Ксюш, мы же привыкли к определенному маршруту, а тут лестницу перекрыли, не сразу сообразишь. Я бы точно растерялась. Он до тебя не докапывался, Юль?

— Пытался... Но ничего такого. Он, похоже, иностранец.

— Испанец? — хохочет Ксю. — А по виду и не скажешь. Но я бы согласилась, чтобы он был нашим преподом. Я бы на каждую пару ходила.

— Не представляю, чему нас Зайцев может нас научить. — Видно, что Солдатенкова расстроена. Наверное, вспоминает, как аспирант заикался от волнения. — Он же студентов боится!

Ксюха фыркнула от смеха, а потом ее взгляд снова стал мечтательным.

— Давайте лучше про Яноша... Имя-то какое красивое. Янош... Балдею от него.

— Он на Наташку смотрел. — Аринка пытается вернуть Солнцеву на землю. — На нее запал, наверное. Ксюш, будь реалисткой. А где он учиться будет, не знаешь, Юль?

— Не-а. Я, когда его в деканат сдала, флешку тут же взяла и бегом на пару. Не думаю, что еще пересечемся с ним: университет большой. У нас завтра какие пары, понятно уже? Сайт починили?

Мне все-таки удается сменить тему, и следующие несколько минут мы дружно чертыхаемся, пытаясь разобраться с расписанием.

— Оу! — Взвизгивает Солнцева. — Завтра у нас красавчик.

— Который? А как же Янош? — смеется Аринка.

— Введение в языкознание! Наконец-то поставили. Он у всех уже был, а нас, как всегда, обделили!

— Разумовский? — Солдатенкова понимающе кивает. — Наслышана.

— Да все наслышаны, — соглашаюсь я. — И предмет свой, говорят, неплохо знает. Вообще, он вроде пан… Разумовский.

И замолкаю. Разумовский?! Та бабка в желтой кофте назвала клоуна Яношем Разумовским. Значит, родственник профессора. Точно, брат. Теперь понятно, почему иностранец и почему так вольготно себя чувствует. Очередной блатной мажорчик. Ему бы и не влетело, хотя, когда в том коридоре у стены стояли, он тоже испугался. Уверена в этом.

— …Он просит называть его просто Андрияш, без всяких панов и фамилий, — Ксюха трещит без умолку, а я и рада, что она не обращает на меня внимания. Рассказывать ей, что два красавчика — братья, значит обречь себя еще на полчаса причитаний о клоуне. А мне заниматься надо, вечером времени совсем не будет.

— Ладно, девочки, мне пора. Помимо красавчика завтра испанский, логика и латынь, а там не забалуешь.

— Забей, Юль, еще успеешь поучиться. Давай лучше посидим. — Ксюха, улыбаясь, щурится на солнце. — Уже на выходных обещают похолодание и дожди.

Завидую Солнцевой, вот честно: я просто мечтаю так спокойно относиться к жизни и просто наслаждаться ею. Наверное, не зря у Ксю такая фамилия. Ей вообще идет беспечность, и у меня полная уверенность, что нашу первую сессию она сдаст точно не хуже остальных.

— Я за латынь беспокоюсь, вот первый раз в жизни такое, — признаюсь я. — Сижу на парах — вообще ни в зуб ногой, какие склонения-спряжения?

— Вот у тебя и загоны! Юля, от комплекса отличницы надо избавляться, — авторитетно заявляет Солнцева, и я понимаю, что она абсолютно права. — Да мы толком учиться еще и не начали. Расслабься.

Я улыбаюсь и беру свою сумку со скамейки.

— В общагу? — коротко спрашивает Арина.

— В библиотеку. Вечером семейный ужин, и так на выходных к ним не приехала. Сегодня уже без шансов отбиться от приглашения.

— Твоя тетя? — Ксюха потягивается и улыбается явно каким-то своим мыслям. — А почему у нее не живешь? Все так плохо?

— Ну-у, — протягиваю я. Вообще-то, в мои планы не входил рассказ о наших сложных семейных отношениях, поэтому отвечаю максимально коротко: — Нет, все хорошо, просто мне нужна свобода.

Солнцева понимающе усмехнулась.

— Я бы тоже съехала от матушки, но общага не для местных. Так ты точно уходишь? Но с Яношем мы еще не закончили! Поняла?!

Библиотека у нас расположена в том же корпусе, где мы сегодня плутали с Яношем, но, к счастью, на первом этаже, так что снова проходить мимо «запретного коридора» точно не нужно. Достаю учебник по латыни, утыкаюсь в грамматический строй латинского языка и… ничего не понимаю. С правилами чтения более или менее понятно, но вот склонения… Я не фанат зубрежки — не потому, что ленюсь, как раз наоборот. Просто я должна сначала разобраться, понять, как все устроено, найти логику, самой построить взаимосвязи. С английским у меня так и было. Я просто отказывалась тупо зубрить грамматику, систему английских времен… Так же и с русским. Всегда одни пятерки в школе — и по диктантам, и по сочинениям. Да у меня весь класс списывал!

Глава 7 Янош

— Отключи телефон, лучше поспим еще немного. — Сонный голос откуда-то сбоку будит лучше любого будильника. — Мы же только легли.

Сбрасываю с себя теплую женскую руку и выбираюсь из постели. Голова гудит, мобильный разрывается. Смотрю на светящийся экран — восемь утра. Хорошо, что не забыл ночью включить. Теперь надо найти джинсы. Где они? На полу валяется одежда, но точно не моя.

— Тань?

— Не смешно. Я Аня.

— Не видела мои штаны? — Мне некогда разбираться в именах: через полчаса первая пара, а мне еще до универа добираться. Если тачку поймаю и без пробок, то минут пятнадцать.

— Понятия не имею. — Блондинка, наконец, отрывает голову от подушки. — Спроси у Танюхи.

Танюха… Точно, вторая девчонка, соседка. Было весело… может, еще повторим.

— Джинсы свои ищешь? — В дверном проеме появляется стройная брюнетка с моим барахлом в руках. — Держи. Слушай, а ты правда это пари с братом заключил? До лета баз мата?

— Ляпнул вчера чего? — Рука замерла на ширинке. — Ну?

— Не… — Девчонка зевает и потягивается. — Я могу помочь. Хочешь, весь универ об этом к обеду узнает? Тебе же «пруфы» нужны?

— Да я сам хотел.

— Тебя еще никто не знает, ну почти никто. У меня надежнее. Ддесять тысяч «живых» подписчиков. Ни одного препода так не читают, как меня, Янош.

— Валяй! Только кинь в вотсап ссылку, почитаю.

— А номер? У Аньки?

Вылетаю из подъезда и понятия не имею, в какую сторону ловить машину. Ладно, развернется, если что. Первая пара, как назло, у Андрияша, вечером даже скрин моего расписания скинул, заботливый какой.

В общагу переодеться не успею зайти, зато такси останавливается у входа за семь минут до начала пары. Осталось только понять, куда идти. Куда не идти, я вчера выяснил.

Вытаскиваю из куртки студенческий, еще какие-то бумажки, брошюрку для поступивших. Нормального приложения с навигатором у них, конечно, нет.

«Вы будете учиться с нашими ребятами, первый курс, переводческий факультет. Мы понимаем, что у вас более высокий уровень языка, но первый курс вы не окончили, у нас в этом году мы не набрали группу с продвинутым уровнем испанского языка…» Разговор в деканате оказался вчера более прозаичным, чем то, что ему предшествовало. За одним исключением. Заноза теперь долго будет мелькать перед глазами.

Значит, у 102-й испано-английской группы введение в языкознание в 218-й аудитории второго корпуса. Ну что, лошары, значит, будем развлекаться вместе?

На этот раз дорогу нахожу без труда — просто шел четко за тем хорьком, который хотел вчера слить меня вчера бабе из деканата. Стукач — я таких нутром чую — и слабак. А еще он знает, что я иду за ним, и боится.

— Эй, ты куда? — Резко оборачивается ко мне прямо перед входом в аудиторию. — Слышь, второй раз не пройдет. Давай отсюда.

Подхожу к нему на полшага, он дергается назад, в глазах растерянность и страх, но в сторону не отходит. Ну мужик просто!

— Это у меня не пройдет? Уверен?

— Уверен. Больше ни над кем не поиздеваешься!

— Саш, пропусти нас всех и его тоже, — раздается сзади недовольный голос. — Ему тоже сюда теперь.

— Что? — До хорька, похоже, не доходит. В принципе, неудивительно.

— Старосту слушай, она тут у вас главная, да?

Парень хмурится, но все же отступает. Вот и не бери на себя то, чего не потянешь.

За мной вваливается еще человек пятнадцать, притом что аудитория уже наполовину заполнена.

— Несколько языковых групп объединили, — снова раздается сзади все тот же голос.

— Так я не спрашивал, Заноза. — Не оборачиваюсь и кидаю куртку на свободный стол. — Хотя… как вчерашнее кино посмотрели?

— Сегодня будем досматривать. — Перед глазами возникла некрасивая улыбчивая девчонка. — Привет, я Ксюша, вчера не успели познакомиться. А ты Янош? Точно будешь с нами в группе учиться? Класс! А…

— Ксюх, пара вот-вот начнется, пойдем.

Я, наконец, встречаюсь взглядом с Занозой — ну ничего, привыкай видеть меня постоянно. Да, я тоже не в восторге, но ты вроде не дура, так что разберемся. А вот где моя рыжая Наташа? Что-то не видно. Ничего, я ее все равно…

— Доброе утро! Рассаживайтесь скорее. Кто не знает, меня зовут Андрияш Разумовский, можно просто Андрияш. В этом году у вас я буду преподавать введение в языкознание…

В аудитории сразу становится тихо, Заноза с подружкой уселись прямо за мной, а я слушаю, как старший начинает перекличку, и завидую его бодрому голосу. Проф явно не в пять утра сегодня лег.

— Извините, пожалуйста, можно?

А вот эту я запомнил: тихая моль с жалостливыми глазами. Как же я ее вчера назвал? Олененок Бэмби?

Такую Андрияш точно не выгонит.

— Конечно, только быстрее.

Ну, я не сомневался. Лениво обвожу взглядом аудиторию. Надо было включить мозги и остаться с блондинкой. Две ночи без сна даже для меня перебор.

— Можно сюда? — Я даже не сразу понял, что этот шепот адресован мне, а пока соображал, Бэмби уже рядом уселась.

— Со 102-й испанской группой я еще не знаком, так что поехали. Ксения Солнцева, Алена Солдатенкова…

Слушаю вполуха фамилии своих одногруппников. Судя по частым ответам, прогуливать они еще не научились. Кроме рыжей.

— Янош Разумовский.

Ну вот Проф и до меня добрался. Лениво поднимаю руку, типа тут я…

— Чтобы сразу расставить все точки, Янош — мой младший брат, — выдает старший, и тут все, кому не влом, разом поворачиваются ко мне. Приятно работать обезьяной в цирке. — Но это не означает, что его ждут какие-то преференции. Продолжаем…

Преференции? Да я удивлюсь, если «мочить» меня не станешь. Андрияш старше на десять лет, слишком большая разница для адекватного братского взаимопонимания. Мы слишком похожи с ним, только он считает, что ему можно, а мне нельзя. И здесь у нас непреодолимые противоречия.

Подмигиваю двум симпатичным девчонкам, которые с интересом поглядывают в мою сторону. Да, малышки, я весь ваш, но чуть позднее. Глаза сами слипаются, Проф переживет, если я немного похраплю у него на паре. Делать тут все равно нечего.

Глава 8 Юлия

Первое инстинктивное желание — дернуться назад и вернуть свое пространство, в которое так бесцеремонно вторгнулся шут. Но вместо этого я глубоко выдыхаю и спокойно смотрю в наглые синие глаза. Хулия, значит? Думал смутить меня? Я не наивная Янка, которая, похоже, решила в козле принца обнаружить. И восторгов других девчонок, что столпились вокруг тебя, я тоже не разделяю.

— Никаких сделок, Разумовский. И все свои условия закатай обратно, вместо с губой.

Ухмыляется, пожимает плечами и наконец убирает руки с моего стола. Молча отходит в конец аудитории, а следом за ним и стайка девчонок, во главе с Солнцевой. Кошусь на Аринку, та понимающе ухмыляется.

— Я не понял, это что, все за ним ушли? — Корнеев в шоке поворачивается назад, а потом переводит взгляд на меня.

— Тебе нас не хватает, Саш? — Солдатенкова легко одергивает парня, и тот замолкает.

А ведь он прав: все девчонки группы скучковались вокруг шута, до нас доносится радостный смех Ксюхи. Она и не скрывала вчера, что запала на Разумовского, хотя это далеко не первый парень, который очень сильно понравился Солнцевой за эти две недели. Пройдет несколько дней, и она переключится на другого. Может, на того же Андрияша — на прошлой паре, когда смотрела на подругу, все думала, что Ксю вот-вот окосеет: нельзя же безнаказанно для своего здоровья пялиться на двух людей одновременно.

— Интересно, где он испанский учил? — задумчиво спрашивает Арина, рассеянно глядя, как остальные наши парни — Вася, Антон и Глеб с Димкой — последними заходят в аудиторию. Неприязненно смотрят на девчонок, которые о чем-то спрашивают Яноша, а тот, манерно растягивая гласные, нехотя отвечает. И отчаянно зевает.

— Он же у нас учился, — удивленно отвечаю Солдатенковой. — Зайцев вчера половину своей биографии рассказал. Не помнишь?

— Я про Разумовского, — коротко бросила подруга и обернулась посмотреть на парня. — Ты же его слышала. У него произношение точно не хуже, чем у аспиранта.

— В Гранадском университете, — охотно делюсь информацией, полученной вчера от Андрияша. — Но его оттуда выгнали, что неудивительно.

— А ты откуда?.. — Ловлю удивленный, но довольный взгляд Сашки. Словно новость радостную узнал.

— Просто знаю.

Признаваться Корнееву, что вчера случайно познакомилась с профессором Разумовским, я не хочу. Может, только Аринке расскажу, когда одни будем, насколько тесен мир и что наш преподаватель по языкознанию оказался близким другом парня моей сестры Василисы и что сама Вася неплохо знает Андрияша. И уже посочувствовала мне, узнав, что младший Разумовский будет учиться вместе со мной. Нам обеим это Андрияш вчера рассказал. Он оказался милым и очень заводным. Так Ваську подкалывал, меня, свою будущую студентку, совсем не стеснялся и очень радовался, когда сестра краснела. Рыжие вообще быстро краснеют. Я под таким впечатлением была от этой встречи, что тетин ужин пролетел незаметно. Зря Васька волновалась — меня не склоняли к переезду в квартиру родителей Василисы, не пытали вопросами, вели себя чинно и деликатно. Но это я только сейчас понимаю, а тогда все мысли были заняты байками Андрияша о себе и своем младшем брате.

— О чем задумалась, Юль? — Арина слегка коснулась пальцами моего локтя, но этого оказалось достаточно, чтобы я полностью вынырнула из своих воспоминаний. — Кстати, как тебе языкознание? Он реально хорош! Во всех смыслах.

— Понравился?

— Да!

Корнеев завел глаза под потолок и сокрушенно покачал головой.

— Я слышал, он уже роман со студенткой успел закрутить. — Сашка смотрит неодобрительно на Аринку, будто это она и есть та самая девчонка.

Посматриваю на часы. Опять наш препод задерживается, хоть бы не сбежал.

— Янош! — До нас донесся капризный голос Гали Ерохиной. — Может, ты нас испанскому поучишь? Этот задохлик опять куда-то подевался.

За спиной все захихикали, а я с тоской подумала, что наваждение по имени «клоун» может продлиться дольше обычного. Все-таки так вдохновенно ни о ком другом Солнцева не болтала прежде. Даже о его старшем брате.

— З-здрасте! Я немного опоздал, но мы догоним материал.

За спиной раздался разочарованный стон. А Зайцев, похоже, и не заметил ничего. Но хоть флешку сегодня не забыл, что радует.

— Вчера мы с вами остановились в конце первой части, мы обсуждали…

— А это нормально смотреть кино, когда в группе, по сути, не было до этого ни одного занятия? — За спиной раздается голос клоуна и по тому, как он лениво растягивает слова, я понимаю, что скандала не избежать. Зайцев сразу же пятнами пошел. Красными. — То есть я, конечно, не против балду попинать, но здесь никто даже алфавита толком не знает.

Я недоуменно поворачиваюсь назад: вот такого я не ожидала, что будет выпендриваться. Показывать, что знает больше нас, — это пожалуйста, но он пошел дальше — учит препода, как учить нас.

— Вы… да как вы смеете… — запинается аспирант, но весь вид его говорит: порвать готов Яноша.

— Да, собственно, не мое дело…

— А сколько у нас еще пар на этой неделе будет? — вдруг спрашивает Арина у Зайцева.

Аспирант замялся:

— Понимаете, на этой неделе у нас будет международно-практическая конференция, она будет проходить два дня с десяти утра…

— То есть занятий опять не будет? — Солдатенкова уткнулась в телефон, я вижу, что она делает — листает график промежуточных зачетов. — А нам по испанскому так и не перенесли на более поздний срок. Это нормально?

Вот тут даже девчонки вокруг Разумовского заволновались.

— Как не перенесли? Нам же вчера обещали…

— У меня папа уже в деканат звонил, спрашивал, за что он деньги платит…

— Может, потом кино посмотрим?

Я смотрю на Яноша. Он лениво зевает и, кажется, собирается засыпать. Поднял бучу, а сам как бы ни при чем.

— Тихо, тихо! — Не с первой и даже не со второй попытки аспирант успокаивает народ. — Открываем учебники. Алфавит, как вы понимаете, на основе латинского…

Глава 9 Янош

— Я не понимаю, зачем спать на паре, если можно пойти домой и поспать там?

Юля Вьюгина, староста в группе перваков, куда меня сослали до весны, заноза, которой до всего есть дело, и моя необычная охрана. Но ведь сработало. Думал, сдохну на испанском, даже подремать не давали. Трещали как сороки.

— Может, ответишь? — Заноза на то и заноза, не отстанет просто так.

— Условия сделки, — коротко поясняю, чтобы больше не приставала. — Одно из условий.

— Не пропускать пары? До лета без мата тоже оттуда?

— Ага. Ладно, я пошел. — Забираю свой рюкзак и, не прощаясь, бреду по коридору. Зато хоть немного оклемался. Есть в этой дыре пару интересных мест, если не врут. Но спать сегодня все равно буду в общаге.

Отправил матушке фото ее самоучителя, пусть ей будет приятно. В ответ получил смешную гифку с Платоном и ее уверенность, что рядом со старшим братом я наконец приду в себя. Мама, мама, учи лучше своих студентов!

— Янош!

Не оборачиваюсь, делаю несколько шагов вперед — здесь шумновато, я ведь могу и не услышать.

— Янош!

Не отстанет, а жаль. Терпеливо жду, пока Проф подойдет ближе. Я под стол еще ходил, а уже тогда любил его выбешивать, пусть и огребал за это.

— Что за балаган устроил? — Сует мне в нос свой мобильный. Злой как собака. Даже странно, что не отловил меня раньше.

— Да я читал, Проф, читал. Не нервничай.

— Не нервничай! — Андрияш даже не пытается снизить тон, привлекая к себе еще больше внимания. Ну и где тут логика?

— Меня вызвали к ректору, твоего декана тоже, еще и перечницу эту старую — твоего куратора.

— Ну и? Я, может, заложу новый тренд в этой дыре — ругаться без мата. Где криминал? Вообще не вижу проблемы.

— Без хайпа обойтись не мог? Чтобы о тебе все говорили? Ну так говорят! Уже ставки принимают.

Ну наконец-то!

— А ты поставил? — Мне реально интересно, удержится Проф или нет. — У тебя, кстати, больше теперь шансов выиграть. — Киваю на нескольких студентов, которые, не скрываясь, стоят рядом и слушают каждое слово. — Если они просекут, то будут пытаться развести меня на мат, вывести из себя, а так…

— За мной!

Я бы прямо здесь напомнил старшему, как он учился и что вытворял у отца перед глазами, но оставлю это для следующего раза. Например, до завтра.

— Куда? Я четыре пары честно отсидел, и у меня теперь свои планы. Первое — выбраться из этой помойки и желательно по дороге не на… не споткнуться о ведро с краской или мешок гипсокартона.

— У меня встреча в городе, в три. — Андрияш что-то прикидывает в голове, надеюсь, не время рассчитывает, потому что с математикой у него так себе. — Поехали!

Уже лучше.

— Я ректору пообещал с тобой поговорить, но завтра зайди к декану. Так что за планы? Я должен начать беспокоиться?

Красный Ford Андрияша как машина времени, ей-богу: хоть почувствовал себя в двадцать первом веке.

— Ну что ты. Мы же договорились. Никаких разборок, полиции… Кстати… — Поворачиваюсь к брату. — А что ты учудил прошлой зимой в Новосибирске? Марк говорил, из обезьянника тебя вытаскивал. Бухой был или из-за бабы?

В точку. Сидит злой, руль еще крепче сжал в руках и молчит.

— Так что?

— Давно по шее не получал?

В детстве мы дрались. То есть когда мне было семь, а ему семнадцать, я таскал у Андрияша гондоны, выливал в них грязную воду после рисования и кидался ими в девочку Катю, когда она с матушкой приходила к нам в гости. Девочка Катя очень нравилась Профу, поэтому не нравилась мне. И за это меня били.

— Чего молчишь? Янош?

— Ностальгирую по своему детству. Не расскажешь, зачем мы здесь?

— Пообедаем, и ты мне расскажешь, во что еще успел вляпаться сегодня.

— Я про то, почему именно этот город. Качество преподавания я уже заценил, кстати.  Тупые как пробки.

— Как группа?

— А ты не видел? Свихнуться можно, обложили сегодня… Но есть одна рыженькая… помнишь, на парковке вчера видели?

— Рыженькая? Сегодня не видел никаких рыжих, я вот вчера познакомился с одной девушкой.

— А мне что с этого?

— Ничего, просто еще раз удивился, как мир тесен. Мы на месте. Выползай.

Кабак приличный, ну хоть что-то. Беру визитку в холле — чую, пригодится еще.

— Надеюсь, ты платишь, потому что я как нищеброд теперь. Утром не успел позавтракать, так что...

Проф не смотрит на меня, вообще не реагирует на мои слова, впился взглядом куда-то мне за плечо и вот-вот полыхнет. Неужели есть на свете нечто, что бесит моего брата больше, чем я? Даже интересно стало.

За спиной несколько столиков. Компания молодых парней вряд ли завела бы Андрияша, он не по этой части, ага…

— Хорошенькая, — оцениваю я шатенку, которая что-то воодушевленно втирает своему мужику. То, что это ее мужик, я не сомневаюсь: держит за руку, улыбается, а сейчас еще и воротник ему поправила. — Но офисные стервы не в моем вкусе. Так и вижу ее с хлыстом в руке. Как думаешь, они практикуют…

— Умолкни. И отвернись, пялишься как полоумный.

— Ладно. — Но потом снова оборачиваюсь и натыкаюсь на ледяной взгляд «стервы». — Ого! А вы и правда знакомы с ней, да? Она тебя не любит, Проф. Забей на нее.

Не сразу заметил, как у старшего потемнело лицо, в таком напряге сидит, у него вена на виске вздулась. Это из-за шатенки, что ли?

— Кто она?

— Ее зовут Лада, и она работает у Бессмертного пиарщицей, — спокойно вроде говорит, но я же вижу, что вот-вот взорвется.

Глава 10 Юлия

«Клоун» — я его так и записала в телефоне. Хорошо быть старостой: любой номер в деканате дадут. А если это твой новый одногруппник, которому нужно помочь освоиться, так вообще проблем нет. Почти. Я правильно сделала, что предупредила Разумовского, ведь договорились вместе держаться, раз уж так влипли. Он должен знать, да и мне чуть легче стало.

Прикрываю глаза, пытаюсь изгнать образ того скользкого типа, который сегодня привязался ко мне. Может, прав Янош — я себя накрутила? Я ведь даже фамилию у этого Игоря Дмитриевича не спросила. Откуда он мог знать, что мы там были? Нас же никто не видел, кроме кураторши Разумовского. Только она в отличие от Игоря Дмитриевича нам точно поверила, а этот так смотрел, будто с самого начала знал, что я вру.

Откладываю в сторону учебник и поправляю подушку — уже полночь, спать пора, чтобы завтра успеть на первую пару. Но рука снова тянется к телефону — проверить VK. Нет, Ромка уже спит давно, у него режим похлеще, чем в военном училище, мы с ним в девять уже попрощались. Глупо, конечно, ждать — мое письмо давно прочитано, но на него, видимо, решили забить. «Длинная скамейка запасных» — я вспоминаю Ксюхины слова и со вздохом убираю мобильный. Админ группы нашей сборной по волейболу, видимо, считает так же. Ну хотя бы шанс дали — я же видела их игру на ютубе, я такие подачи легко беру.

— Юль, спишь уже?

Дверь тихонько открылась, и в комнату проскочила моя соседка Алена. Она на год старше, второй курс, востоковедение. Хорошая девчонка, учиться не любит, но и мне не мешает. Мы как-то сразу с ней договорились обо всем еще в первые дни, как я сюда заехала. Комната у нас маленькая, всего одиннадцать метров, так что друг от друга совсем не спрячешься.

— Засыпаю, — признаюсь я, наблюдая, как Аленка быстро раздевается. — Ты сегодня рано что-то.

— На вторую пару придется завтра зайти, не поспишь с утра. Знаешь, я сегодня пожалела, что не на первом курсе и не учу испанский.

— В смысле?

Аленка смеется, стаскивает с себя ярко-красный топ, потом узкие кожаные штаны.

— Ваш новенький зажег! Прикольный спор, я бы не смогла. А симпатичный какой — Танька вечером познакомила. Ходячий секс! Я бы ради него даже в универ походила.

— Вечером? — Я села на кровати. — Ты про Разумовского?

— Ага, про младшего. Но старший тоже очень и очень… вот это гены, да? В баре пересеклись, но он ушел быстро. Час всего потусил с нами и свалил.

Соседка выглядит возбужденной, ей явно хочется поговорить, но я закрываю глаза и стараюсь поскорее заснуть — выслушать восторги в адрес клоуна я могу и завтра.

Утро начинается с эсэмэски от Ромы. Довольно улыбаюсь и быстро бегу в душ, пока его никто еще не занял с утра. Добираться до универа минут сорок, так что надо поторапливаться. Солдатенкова уже на остановке стоит, музыку слушает и не сразу замечает, что я подошла.

По дороге Арина сыплет шутками, рассказывает, как полночи чатилась с Ксюхой, что та раскопала «инсту» Разумовских — и старшего, и младшего. Профили открытые, и там столько разных картинок...

— Откровенных? — Улыбаюсь и представляю, как переволновалась Солнцева, рассматривая обоих красавчиков.

— О да! Хочешь, покажу? Кстати, девчонки, да и я тоже, не поняли, что это за блажь на него нашла — он последние две пары от тебя не отходил.

— Забей, ничего такого.

— Ксю обиделась, — коротко сказала Солдатенкова и замолчала. Фотки так и не показала, кстати.

В универ приезжаем с небольшим запасом времени, до первой пары еще минут пятнадцать. Рядом с нами стоит группа рослых девчонок со спортивными сумками. Ждут чего-то, переговариваются между собой. Среди них выделяется высокая брюнетка с внешностью модели, она, кстати, ею и подрабатывает. Полина Лученко — капитан женской волейбольной сборной, в этом году окончит бакалавриат. Одна из самых популярных девушек универа, когда на втором курсе училась, выиграла со своим парнем конкурс «Мисс и мистер университета». В общем, все как в голливудских фильмах для подростков. А еще она админ группы в VK и проигнорировала мое письмо вчера.

Может, это и не очень хорошая идея, но я подойду.

— Всем привет!

Смотрю на девчонок и дружелюбно улыбаюсь. Спокойно, без агрессии или страха, да и без каких-то ожиданий, мы же все просто люди, так чего строить из себя.

Смех сразу прекратился. Кто-то с недоумением смотрит, кто-то подозрительно, но у меня перед глазами Лученко.

— Я Юля Вьюгина, вчера в группу VK писала насчет набора.

— Привет…

Ловлю на себе снисходительные взгляды, мне никто вроде не собирается отвечать, но я терпеливо жду.

— Вопрос не к нам, а к тренеру, — после небольшой паузы произносит Лученко. — Но с первого курса не берем. К тому же либеро у нас есть, а судя по росту, это твоя позиция, так?

— Так, но подавать тоже умею, в сборной пробовала связующей. Неплохо получалось.

— Что за сборная? — спрашивает другая девчонка, блондинка, имени не знаю, но мы с ней одного роста, невысокие для волейболисток. Она тоже либеро.

— Молодежная сборная города, второе место этого года на областных соревнованиях.

— Попробуйся в факультетскую команду, там вечный недобр. Ты же с переводческого? Удачи!

Через секунду я уже смотрю на спину Лученко, которая спокойно продолжает разговаривать с девчонками.

— Юль, пошли, все же ясно.

Солдатенкова тянет меня в здание, я молча иду следом. Но тема не закрыта, я еще к ней вернусь. Точно знаю, на приеме я намного лучше этой блондинки, не говоря уже о запасных.

Глава 11 Янош

— Опять не выспался?

Поправляет раздраженно волосы, глаза сощурены… Заноза не в восторге, что я снова рядом, но это поправимо. С ней как раз договориться можно.

— Выспался.

И это, кстати, полная правда. В одиннадцать уже дрых сном праведника, проснулся только по будильнику утром. Общага, конечно, отстой, ночевать я там буду редко, сосед попался какой-то фрик немытый. Ладно, с ним вечером разберусь. Единственный плюс общаги — от нее несколько минут пешком до универа, и если выкурить из комнаты соседа и ее продезинфицировать…

— А с парнями чего не сядешь?

Заноза! Как корабль назовешь…

— Не понял? Где ты видишь парней?

Нет, на самом деле кучка закомплексованных хорьков, сидят перед нами, зашуганные.

— Пять ребят в группе…

— Они тоже в латыни не шарят? Точно хочешь, чтобы я пересел?

Молчит.

— Заноза?

— Нет.

— Вот и договорились. Но в истории я не шарю, тут сама давай.

Больше не лезет, да я бы и не услышал ее: в наушниках уже играет музыка. Обвожу взглядом аудиторию, под завязку набитую перваками. Чувствую себя как лис в курятнике. Очень хочется пошалить.

Но пока рано.

Наушники качественные, незаметные, отвалил за них кучу бабок в прошлом году. Как раз ради лекций потратился. Кстати, о деньгах — что там с нашими ставками? Танька вчера прислала ссылку в закрытый чат человек на триста. Пока копейки совсем, но через пару-тройку месяцев там уже будут совсем другие деньги… Листаю чат: какие-то болваны с утра обещали, что уже к вечеру видос покажут, где я матерюсь. Ну что за олухи!

Пара пролетает быстро, никто на меня внимания не обращает, сейчас это хорошо. Заноза вообще отвернулась, сидит и свои конспекты строчит. Что за бред? Во всех нормальных вузах уже давно видеокурсы с лекциями в свободном доступе… Ничего, мне тут продержаться хотя бы до февраля, а там, глядишь, и Бо с нежданчиком объявится.

— …Обратите внимание на этот список литературы, он вам пригодится при подготовке к экзамену. — Слышу голос препода, как только вырубаю музыку в наушниках. До конца пары остается всего три минуты, так что я вовремя.

Скоро становится шумно, все быстро собираются, чтобы бежать к следующему преподу. Такая самоотверженность возможна только у перваков, да и то далеко не у всех.

— Хули…я! — Хлопаю девчонку по руке, и она недовольно оборачивается. — Вторая пара же испанский вроде?

— Ну да. Ты будешь ходить?

— Нет, кролик сказал прийти на зачет и все.

— Янош, как же так? — Не понимаю, как, но у меня под рукой уже стоит Олененок с именем, похожим на мое. — Ты только на испанский не будешь ходить? А как же?.. У тебя такое произношение! С кого нам брать пример тогда?

Заноза хмурится, но я тут ни при чем — в телефоне что-то читает нехорошее.

— Ребята, наша группа, стойте. Испанского не будет. Они не стали переносить свою конференцию, помните, Зайцев говорил?

Староста расстроена, даже жаль ее стало. Хотя, если будет хорошо себя вести…

— А может, Янош нам пару проведет, а?

— Чего? Да кому это надо? — громко возмущается один из хорьков. Зависть — плохое качество, пацан. Заведи себе девчонку, а лучше двух. Или трех.

— Саш, тебя никто не держит, а нам надо. Правда, девочки?

Не знаю, как ее зовут, но она перестаралась.

— Нам со старостой в деканат надо, — несу первое, что в голову пришло. — Организационные вопросы, все дела. Хулия?

Смотрю на девчонку, знаю ведь, что не ошибся в ней. Раз не сдала, когда я к ним на пару завалился, значит, и сейчас не сольет. Не слила.

— Я узнаю в деканате, что у нас с испанским происходит, — совершенно искренне говорит Заноза. Она точно думает, что мы туда пойдем?

— Пошли! — Киваю девчонке и, наконец, вырываюсь из бабского окружения. Ни одной нормальной телки на всю группу. И куда та рыжая пропала?!  

Заноза молчит, пока мы с остальными выбираемся из аудитории. В коридоре, где тоже полно народу, рта по-прежнему не раскрывает, спокойно идет рядом. Но я понимаю, что это до первого поворота, где не будет столько чужих ушей.

— И что это было? Какой деканат? Какие организационные вопросы? Янош! — Заноза ожидаемо злится, но замолкает, как только я начинаю говорить.

— Я вчера долго думал, как этот мужик, Игорь Дмитриевич, мог узнать, что мы там были. С утра даже мимо этого коридора случайно прошел. Пару раз.

— Зачем? — Она недоуменно смотрит на меня, а потом тянет куда-то в сторону. — Здесь тупик, ремонт еще формально идет, хотя рабочие ушли. Пошли.

Идем по какому-то коридору, удивляюсь, как Заноза тут ориентируется, но она права: точно закуток. Осматриваюсь внимательно — никого нет.

— Я с трудом вчера заснула, — неожиданно признается Юлька. — Может, у меня воображение разыгралось, но мужик этот опасный. Он тебе звонил?

— Нет. Вообще тишина. Я камеры смотрел, Юль. Ты заметила, что они висят в буфете, у гардероба и еще в нескольких коридорах?

— Ни разу не обращала внимания.

— Это первое, о чем я подумал, когда ты рассказала вчера. Так вот, у входа в то самое крыло ничего не висит. По крайней мере, сегодня.

— Но, может, внутри этого коридора? — предполагает она. Вижу, страшно Занозе, но старается рассуждать логически. — Ты туда ведь не заходил?

— Не заходил. Но я зашел на сайт, нашел по поиску пятнадцать игорей дмитриевичей — в основном все преподы, но, может, тут сто лет ничего не обновляли. Проверить что есть,  все равно надо. — Смотрю, как староста оперлась спиной на стену и скрестила руки на груди. Слушает внимательно. Это хорошо. — Не у всех, но у многих фото есть на сайте. Глянешь?

Глава 12 Юлия

— Значит, вы утверждаете, что вместе с Разумовским натолкнулись на дерущихся и Янош полез их разнимать. И потом на него напал Зорин. Верно?

— Да, все так.

Никогда в жизни не врала так много, как за последние сорок минут.

— Допустим. Но как вы там оказались?

Нас в кабинете всего четверо: декан Сергей Сергеевич Малкин, «канарейка» Вероника Ивановна, профессор Андрияш Разумовский и я. Вопросы уже по третьему кругу одни и те же. Запутать хотят, что ли?

— Мы собирались в деканат, у Яноша были вопросы.

— Какие?

Это мы не успели обговорить, времени было пара минут, не больше. Поэтому лучше не врать. Янош сейчас, наверное, в приемной сидит, если его из медпункта уже отпустили.

— Юлия!

— Мы больше про испанский по дороге говорили, что у нас опять отмена пары. Я как раз хотела узнать, когда у нас будут постоянные занятия, как это прописано в документах на...

— Это я понял, понял. — Декан раздражается, а еще глаза в сторону отводит. Неловко, да? И правильно. — Но как вы оказались в этом месте? От лестницы далеко, там еще ремонт не закончился.

— Вы заблудились, Юлия? — спрашивает профессор. Андрияш только сейчас заговорил, до этого лишь слушал молча.

— Мы увлеклись разговором. — Пожимаю плечами и тут же ловлю снисходительную улыбку Канарейки, как называет ее Янош. На ней, кстати, все та же ярко-желтая кофта, что и позавчера. Интересно, она знает этого Игоря Дмитриевича?

— Ну да, увлеклись... — фыркает декан, но, поймав взгляд Андрияша, внезапно закашливается. — Значит, вы этих ребят не знаете? Они ведь тоже с первого курса.

— Первый раз увидела. — Вот тут хоть не вру.

— Ну... Ничего нового мы не услышим. — Канарейку явно напрягает этот разговор, и она хочет его поскорее завершить.

А как я хочу сбежать отсюда! Но этим разговором дело вряд ли ограничится. Спасибо, что полицию не вызвали, хотя одному парню, Зорину этому, Янош сильно по челюсти врезал. Но они сами могут заявить на клоуна. И на меня тоже…

До сих пор не верится, что опять так вляпалась! Второй раз за три дня. И оба раза с Разумовским!

— Юлия, вы староста группы, медалистка, все преподаватели о вас прекрасно отзываются, — говорит декан, перекладывая бумаги на своем столе, что-то подписывает, но в глаза не смотрит. Будто здесь и нет меня. — Да, нам нет причин вам не доверять. Надеюсь, мы не ошибаемся, Юлия. Идите.

Из кабинета вышла с гудящей от напряжения головой. Хочу шумно выдохнуть и выругаться. Громко. А еще двинуть чем-нибудь тяжелым клоуну за его дурацкий спор. Если этим олухам не удалось, то найдется другой, поумнее и хитрее. Ничем хорошим это пари не закончится.

В приемной Разумовского нет. Неужели он все еще в медпункте? У него же только губа разбита, больше он не дал себя ударить как следует. Лицо точно не пострадало. Перед глазами снова стоит их глупая драка с Зориным. Они вдвоем только и дрались. Один недомерок все это снимал на телефон, а другому я не дала. Не представляла, что Разумовский может так приложить. От воспоминаний передернуло. Вот тебе и клоун.

— Твой мобильный, Сидоров, это последнее, о чем тебе стоит волноваться! — раздается за дверью отрывистый женский голос. А через мгновение я вижу в приемной декана соцфака и трех парней, напавших на нас в коридоре. Зло смотрят на меня, но молчат. У одного распух нос — он первый врезал Яношу, за что и огреб сразу же. Потом уже больше не лез. Что за отморозки безмозглые!

— Малкин у себя? — Деканша демонстративно не смотрит на меня, спрашивает у секретаря.

— Одну минуту. Сергей Сергеевич, Диана Васильевна пришла, со студентами, которых разнимал Разумовский.

Смотрю на парней — они молчат, деканша тоже проглотила это замечание. Может, сами поняли, что лучше молчать про ставки? Но среди них нет того, с кем Янош дрался, и это может все изменить.

— Проходите, Диана Васильевна. — Секретарша кладет обратно телефонную трубку и смотрит на меня. — Вьюгина, а ты можешь идти. Я тебя вызову, если надо будет.

Скоро третья пара закончится, но мне не до учебы сейчас. Лекции спишу у Аринки, если не выгонят. Драки в универе запрещены, вплоть до отчисления. И если парни разговорятся…

«Можешь говорить?» — набираю сообщение Разумовскому и жду. В коридоре никого, но тут уже не знаешь, где прятаться.

«Звони, я в парке».

«Приду через пять минут».

Иду по улице, время от времени оглядываясь, боюсь увидеть кого-нибудь из деканата или ту же Канарейку. Так и паранойю заработать недолго. Янош сидит на спинке скамейки, щурится на солнце, выглядит безмятежным и довольным. А меня внутри потряхивает. Я не помню, чтобы так врала, мне вообще это не свойственно. Я лучше промолчу…

— Отличная погода, да, Заноза? Бабье лето во всей своей красе.

Разбитая губа заклеена пластырем, только сейчас замечаю сбитые костяшки пальцев на правой руке.

— Это все, что тебя волнует? Янош, нас могут выгнать! За драку.

— Ни один парень, даже этот ушлепок, не признается, что девчонка ему бубенцы отбила. Ты кровожадная, Заноза. Хоть понимаешь, как ему больно было?

— Ты серьезно? Янош, да он сзади тебе по почкам хотел врезать, я его еле успела оттолкнуть от тебя.

— И отбила ему хозяйство.

— В следующий раз буду стоять рядом и смотреть, как тебя избивают.

Никакой благодарности! Самолюбие, что ли, задела больное?

— Следующего раза не будет.

— Ты больше не попадешь в очередную заваруху? Не верю.

— Я тоже. Но если я сказал тебе уходить, то надо уходить. Это не твое дело, поняла?

Глава 13 Янош

Смотрю на пафосное заведение, и уже не хочется посылать Профа за то, что заставил меня тащиться чуть ли не на окраину. Разнообразие — точно не главное достоинство этой дыры. За две недели ссылки я думал, что все знаковые места уже опробовал. Но тут не был. Хотя, конечно, название «Золотой дракон» отдает нафталином — девяностые, видимо, успешно пережили, особняк явно недавно отремонтировали, а ребрендинг сделать забыли.

— А ты вовремя, даже не опоздал.

— Давно здесь?

Лениво смотрю, как Проф гоняет шары по зеленому сукну. Я не фанат, в отличие от Андрияша и папы, они могут часами играть. В принципе, можно было сразу догадаться, что старший обязательно найдет в этой глубинке самую лучшую бильярдную. Осматриваюсь. Да, на отделку зала натуральным деревом тоже не поскупились.

— Полчаса всего. Извини, если нарушил твои планы посидеть в библиотеке, может, даже ты хотел подготовиться к моему семинару по языкознанию во вторник.

— Разумеется! — Усаживаюсь в глубокое кожаное кресло и наблюдаю, как хорошенькая официантка ставит на столик закуски. На пышной груди — беджик «Лена». Давно я так долго и вдумчиво не читал простое греческое имя. — Именно учебе я и собирался посвятить вечер пятницы, и ничему больше. Но здесь мне нравится. Чего позвал-то?

— А нужен повод?

Еще один шар упал в лузу. Андрияшу зрителей хватает. Я уже заметил двух девиц за соседним столом. Они вроде с мужиками своими пришли, но кого это когда останавливало?

— Тебе что-то надо? Слушай, я обещал двум прекрасным дамам провести вечер, ночь и, возможно, утро с ними. А до этого надо еще в одно место заехать.

— Какое?

— В универ другу помочь. Не твое дело. Так чего позвал?

— Ты уже освоился? Мы мало общались последнюю неделю.

— Ага, ты был чем-то занят, непонятно чем. Но я видел Ладу возле универа, случайно, наверное, оказалась.

— С Кощеем час назад виделся, тебе привет передавал. — Старший пропускает мимо ушей мою реплику про «ледяную стерву». Да кто бы сомневался! — Эти выходные будут теплыми, с понедельника похолодание. Короче, Бессмертный зовет на выходные к себе на дачу. Тебя тоже.

— Меня? С чего бы это?

— Я попросил. Говорю же, вижу тебя только на парах. Плюс Марк приезжает завтра — и сразу к Кощею за город.

Фридман — самый клевый мужик из этой троицы, намного душевнее брата или Кощея. Вот с ним за жизнь можно перетереть.

— Марк на пару дней?

— В понедельник улетает.

— Понял. Чисто мужской компанией едете?

— Не совсем. Василиса, разумеется, будет. Она еще свою сестру хотела позвать, но ты не будешь против нее.

— У рыжей есть сестра? Забавно.

— Забавно, что ты об этом не знаешь. Ну что, согласен? Выезжаем завтра утром, заберу тебя из общаги в восемь утра.

— Я же говорил, не там ночую. И что мне до Васькиной сестры? С ней все равно не замутишь: Кощей голову оторвет. И хорошо, если только голову. Чего ты ржешь?

— Да так, не важно. Как в целом в универе? Ставки растут?

— Растут, я выиграю наш спор, Андрияш, и наконец-то получу вольную от вас всех. Слушай, у меня есть еще минут сорок, может, закажем чего посытнее закусок?

В семь вечера захожу в универ — у Занозы уже должна была закончиться ее тренировка. Надеюсь, ей там мячом мозги не отбили. Надо как-нибудь прийти и посмотреть, как она играет.

— Янош, привет! Ты что здесь делаешь?

Ксюха Солнцева, напористая как танк, хуже нее только Олененок Бэмби. И обе в моей группе. За что?!

— Здорово, ты Юльку не видела?

Солнцева вся красная после тренировки — значит, только закончилась и я не опоздал. Мы договорились часок посидеть с латынью. Перевод домашнего задания уже готов, но Заноза на то и Заноза, чтобы влезть по самые гланды с вопросами. Каждое слово придется объяснять, а потом еще и глаголы. Если не управимся, то Тане с Аней придется подождать.

— Так она вроде ушла, они с Солдатенковой в общагу собирались после нашей тренировки. А что?

— Как ушла?

Не похоже на Занозу, а я за эти две недели неплохо ее узнал. Может, чего перепутал.

— А зачем она? — Солнцева не торопится уходить, так и держит меня у гардероба. — Я могу тебе чем-нибудь помочь?

Исчезнуть если только.

— А давно ушла, не знаешь? — Вытаскиваю мобильный, чтобы позвонить, и тихо чертыхаюсь: заряд сдох, придется заряжать прямо сейчас.

— Не знаю. Слушай, может, ты объяснишь, что у вас происходит? Вы встречаетесь?

— С кем? — Ищу глазами розетку, поэтому не сразу втыкаюсь. — Ты про Занозу?

Начинаю ржать, а Солнцева улыбается.

— Ну просто мы никто не понимаем, вы все время вместе ходите, даже я с Хулией меньше стала общаться, мне кажется, она зазвездилась, ну да ладно. Ты сидишь на парах только с ней, у вас какие-то свои общие дела… Ну мы подумали, она все-таки староста…

Ксюха продолжает нести этот бред, от которого я, как сказала бы матушка, испытываю когнитивный диссонанс.

— …А потом слух пошел, что ты это… с Жанной Алехиной со второго курса… ну это… вы с ней…

— Переспали, что ли? — обрываю лепет Солнцевой. — И что? При чем тут Вьюгина?

Yes! Розетка. Еле нашел, кто же их у самого плинтуса делает?

— Ну как при чем? — Слышу в спину и понимаю, что сейчас взорвусь и пошлю дуру. — Вы же…

— Друзья, Солнцева, мы с ней друзья. Лицо сделай попроще. И еще. Хулией только я ее могу назвать. Поняла?

Глава 14 Юлия

— Привет! Это все? Уверена? Мы вернемся только в воскресенье вечером.

Андрияш Разумовский качает головой и недоверчиво рассматривает мой небольшой рюкзак.

— Доброе утро! Да я все взяла вроде. Мы вчера с Василисой по списку ее прошлись, и потом — это загород, а не край света.

Разумовский о чем-то задумался, потом усмехнулся своим мыслям, но спорить не стал.

— Ладно. Рюкзак с собой или в багажник?

— С собой. А Янош? Он вчера написал, что я с вами поеду, и спрашивал адрес моего общежития. Я так поняла, он сюда хотел подъехать, но мобильный у него отключен.

— Ждем минут десять — пятнадцать, если не объявится, сам будут добираться.

Интересные у них отношения с братом. То, что сложные и не слишком добросердечные, видно сразу. Наверное, потому, что слишком они похожи, а одинаковые заряды, как известно, отталкиваются.

От нечего делать смотрю по сторонам. Я никогда не общалась с Андрияшем вне занятий, и сейчас как-то непросто сразу подобрать тему разговора. Не об учебе же говорить? И точно не о его младшем брате — только еще больше разозлю.

— Ну наконец-то! — раздраженно бросает профессор, глядя мне за спину.

Повернувшись, вижу довольного, немного взъерошенного клоуна, который радостно машет нам рукой. Никакой сумки с вещами или рюкзака, конечно же, у него нет. Зато замечаю большую черную иномарку на дороге в нескольких метрах от Яноша.

— Интересно, кто это его сюда привез? — произносит Андрияш, словно мысли мои только что прочитал. Мне тоже интересно, куда на этот раз вляпался оболтус. А то, что вляпался, не сомневаюсь. И ведь меня наверняка тоже за собой потянет.

— Привет! Давно ждете?

На лице Яноша блаженная улыбка и ни тени сомнения в собственной исключительности. Я бы удивилась, будь по-другому.

— В машину! — не ответив на вопрос брата, командует Андрияш.

— Да ладно тебе! — Улыбка становится еще шире. — Завидуй молча. Пошли, Хулия.

Янош сидит, развалившись на заднем сиденье, касаясь коленом моей ноги, отодвигаться к краю явно не намерен. Будь его воля, вообще бы улегся.

— Всю ночь не спал, — доверительно шепчет и закрывает глаза. — Устал как собака.

— Не думаю, что Юле надо знать, чем ты всю ночь занимался, — раздается с водительского кресла.

— Да все ж свои пацаны. Юлька и так все понимает, да, Юль?

Пинаю клоуна в бок, чтобы угомонился.

— Василиса сказала, что Олег поедет встречать друга в аэропорт, она одна будет в доме, когда мы приедем.

— Да, Марк прилетает через час. Он, как и я, лингвист, специализируется на иудаике.

— Фридман — мировой мужик, Юль, лучший в этой компашке. Обещаю, что буду тебя за руку держать, когда он приедет.

— Зачем это?

— Чтобы ты не испугалась и не завизжала от страха, — зевая, поясняет клоун. — То есть ты, конечно, храбрая девочка, но лучше подстраховаться.

— Шутки у тебя… как обычно. Янош?

— Я сплю. Не будите меня.

Он и правда собрался спать — вытянул длинные ноги и откинул голову назад.

Я никогда не бывала в таких домах — больших, красивых и очень умных. Определение smart house — точно про коттедж Бессмертного. Хотя какое еще жилище может быть у успешного девелопера? Только такое. Здесь безумно красиво и очень уютно, четкость и строгость этого дома совершенно не давит. А воздух!

— Хорошо дышится, да? Хоть отосплюсь здесь, — заявляет Янош.

Он оглядывается по сторонам, потом забирает у меня рюкзак и, весело размахивая им, идет к ступенькам. Уверенно так идет, словно каждые выходные тут проводит.

— Часто здесь бываешь?

— Первый раз.

Васька уже стоит на пороге, радостно улыбается, счастливая такая! Выглядит отлично, в ней что-то неуловимо изменилось после того, как она встретила своего Бессмертного. Я это еще на нашей прошлой встрече заметила, но думала, что показалось, просто давно не виделись. А сейчас вижу, что она действительно немного другая. Более уверенная и в то же время расслабленная.

— Привет, рыжая! Хорошо у вас тут. Мне нравится.

— Я рада, Янош, — громко отвечает Васька клоуну, который уже скрылся внутри дома. И тихо спрашивает у меня: — Как вы доехали? Не доставал тебя по дороге?

— Мы с Занозой лучшие друганы, Вась. Да я солнечный свет в жизни твоей сестры. — Клоун снова появляется в дверях с бутылкой минералки в руках.

Стрельцова смотрит на меня удивленно, ждет, что я буду возражать.

— Так и есть, Вась. Такой солнечный, что иногда хочется притушить, хотя бы на время.

Разбираю вещи в комнате, куда поселила меня Василиса, и улыбаюсь, вспоминая ее ошарашенный вид. Да, многое изменилось с тех пор, когда мы с ней разговаривали о Яноше. Клоун и правда стал моим приятелем, как-то незаметно получилось. Вопреки здравому смыслу. Может, нас объединил общий секрет или то, что при всем своем фееричном раздолбайстве он на самом деле оказался надежным? Пока ни разу меня ни в чем…

— Заноза! — Подскакиваю от неожиданности и слышу радостный смешок за спиной. — Мне нравится, как ты взвизгиваешь.

— Ты болен, Янош. — Оборачиваюсь и вижу полуголого клоуна. — И где-то потерял свою футболку.

— Хочу попросить у рыжей чистую. — Ничуть не смутившись, он разваливается на моей кровати, держа в руках два яблока. — Хочешь?

— Давай. И лучше оденься.

— Я тебя смущаю, Хулия?

Я чуть яблоком не подавилась.

— В смысле? У меня окно открыто, простудишься. И чего мне смущаться? Твое анатомическое строение не уникально, клоун.

Глава 15 Янош

Парень? Реально? Почему не знаю? Смотрю на Вьюгину — вроде не врет.

— А что тебя удивляет? Мы с Ромой уже больше года вместе, просто… Это долгая история, и тебе неинтересно.

А вот за меня не решай!

— Ну почему же не интересно. — Устраиваюсь поудобнее на ее кровати. И правда холодно, но ничего, потерпит мою неуникальность. — Исповедуйся добросердечному Яношу.

Она смеется и продолжает грызть яблоко. Почему я никогда не думал, что у нее кто-то может быть? Да потому, что ни одного урода никогда не видел рядом с ней. Ну кроме хорька Корнеева, но ему ничего не обломится, это понятно. Он к ней даже подойти и признаться боится.

— Заноза, давай рассказывай. Я весь внимание. Так, погоди… Роман? Серьезно? Ромео? Ромео и Джульетта?

Бросает на меня недовольный взгляд, но все же начинает говорить.

— Ты его не видел, потому что я сама его уже почти месяц не видела. Он не здесь учится, но я приехала именно сюда, чтобы быть к нему поближе. А он взял и умотал вообще в другую страну.

Это хорошо.

— Почему?

— Потому что это его реальный шанс зацепиться за профессиональный футбол на крутом уровне. Ему восемнадцать, он попал на стажировку в академию «Барсы». Прямиком из института физкультуры — не в Барселоне, а здесь рядом. Три часа езды на машине. А теперь вот укатил в Барселону на полгода. Прикинь, мой парень будет почти одноклубником Месси! 

Выпалила все за секунды. Стоит и светится вся. Гордится им. Не видел прежде, чтобы заноза так о ком-то говорила.

Перевариваю услышанное. Значит, футболист Рома. Любовь и отношения на расстоянии. Больше года вместе. За ним поехала декабристка Вьюгина. Хорошо, что не в Барселону.

Вот дерьмо сопливое! Месяц целый не виделись и еще до декабря не увидитесь. Пацану восемнадцать лет, да он уже пол-Барселоны за это время оприходовал.

— Чего молчишь? — Судя по лицу Занозы, подозреваю, она уже пожалела о своем откровении.

— Думаю. Значит, не приехал, потому что срочно надо было вылетать в Барселону? Так скучал, что до этого ни разу не выбрался к тебе? Да тут, говоришь, часа три-четыре от силы на машине и не успел приехать?

— Янош! — В ее голосе явно слышится предупреждение, но мне плевать.

— Янош не хочет, чтобы тебя за лохушку держали. Юль, ты ж не дура, вам по восемнадцать лет, какие отношения на расстоянии? Глаза раскрой.

— Вон пошел! Сейчас же! По себе людей не суди, слышишь? Да кто тебе вообще право дал?! — Заноза срывается на крик, но если она думает, что после этого я заткнусь, значит, совсем меня не знает. — Что ты вообще понимаешь в отношениях? У тебя они хоть раз были? Настоящие?

— Нет, но я умный.

— Ты козел! Уходи немедленно!

Быстро подходит к двери, распахивает ее и ждет.

— Когда ты злишься, у тебя глаза ярче горят. Красиво. Но страшновато. Еще чуть-чуть, и огнем плеваться начнешь, да, Заноза?

— Вали отсюда! Сейчас же.

— Правда этого хочешь?

Она отводит взгляд в сторону и молчит. Ладно, я понял.

— Пойду попрошу у рыжей майку или рубашку. Кощей потерпит.

Дверь захлопнула с такой силой, что странно, как та с петель не слетела. На лестнице встречаю перепуганную Васю, по ее глазам вижу: на крики Занозы бежала.

— Что случилось? Что ты сделал? И где твоя одежда?

— А почему, собственно, сразу я? Дашь рубашку Кощея? Ну или я так буду ходить.

— Ничего не случилось, Вась. — Раздается над головой. — Мы немного поспорили. И все.

Оборачиваюсь и вижу бледную Занозу, она смотрит на обеспокоенную сестру и пытается улыбнуться.

— Ладно. — Рыжая понятливая все-таки, доставать расспросами не стала. — Пошли со мной.

Чувствую на затылке злой взгляд обиженной Занозы. Ничего, Хулия, мы с тобой еще не закончили.

— Андрияш где? — спрашиваю у Василисы после того, как мы подобрали мне рубашку из запасов Бессмертного. — Олег с Марком?

— Твой брат сказал, что хочет прогуляться, а Олег уже едет, они будут скоро. Так что у вас с Юлей случилось?

— Дружеский диспут, не волнуйся, мы сами разберемся. Что у тебя вкусного есть?

Хулию я нашел на улице, она сидела на скамейке, спрятанной среди деревьев за домом Бессмертного. Даже головы не повернула, когда я сел рядом.

— Фисташковое или шоколадное? — Протягиваю оба рожка с мороженым.

Она не глядя бросает:

— Шоколадное. Но только для того, чтобы голову твою безмозглую охладить.

— Тогда держи фисташковое. Шоколадное я лучше съем.

— Тебе смешно, да? — Наконец поворачивается, и я вижу, что у нее глаза покраснели. Ревела, что ли? — Думаешь, принес мороженое — и сразу все нормально станет?

— Не думаю. Я знаю, Юль. Все нормально будет. Ешь давай.

— Шут гороховый.

Она по-прежнему злится, чувствую себя как на минном поле, одно движение — и взорвет меня, но все же готова разговаривать. 

— Ты знаешь, зачем шутов держали при дворе в средние века? — спрашиваю я.

— Чтобы развлекать королей и королев? К чему вопрос?

— Шуты — едва ли не единственные, кто мог безнаказанно говорить правду своему правителю. — Вижу, как у Занозы глаза расширяются от удивления. — И шута за это не наказывали.

— Ты не знаешь Рому, ты не знаешь меня. Ты грань перешел, понимаешь? Думаешь, мне приятно такое слышать?!

— Я задал вопросы, Юль, а ты взбесилась. Взбесилась и стала меня выгонять. Я не знаю твоего Ромео, но я знаю парней. В отличие от тебя.

Глава 16 Юлия

— Мир? — Протягивает руку и улыбается так спокойно, словно и не было ничего.

А я еле удерживаю себя, чтобы не залепить ему в морду остатки мороженого. Вот как можно нагадить в душу человеку, которого называешь своим другом? Ты же Ромку даже не знаешь! Не знаешь, на что он пошел, чтобы со мной быть, что мы вообще с ним пережили.

— Я подумаю, — выдавливаю из себя и быстро ухожу. Потому что и правда боюсь сорваться. Так обидно получать под дых от человека, которому показал спину!

Я ведь тоже могу много чего сказать тебе о твоих девицах. Одна Алехина чего стоила! Как будто мне приятно слышать сплетни о себе!

Верчу в руках мобильный, пальцы сами выбирают быстрый набор. Не надеюсь, что ответит. Суббота не суббота, а у спортсменов свой график.

— Привет, Юль! — На душе сразу теплее становится, когда слышу любимый голос. — Что-то случилось?

— Привет! Нет… ничего не случилась. Просто скучаю безумно.

— Я тоже, малышка. Если бы мог, был бы сейчас с тобой. Как дела?

Рефлексирую над словами одного козла, которого другом считала.

— Мы… Я в гостях у молодого человека своей двоюродной сестры. Помнишь, рассказывала?

— Конечно. Варвара, кажется?

— Василиса, — поправляю Ромку. — Ее зовут Василиса. Я за городом, и сегодня отличная погода, просто идеальная.

— У нас жара, вечером, если получится, в море покупаюсь. У тебя голос грустный, котенок. Что не так?

— Я люблю тебя, а ты далеко. А до декабря еще столько времени...

Ромка смеется, но его беззаботность сейчас напрягает.

— И я люблю тебя! Юль, все хорошо, мы не думали, что так сложится, но здесь… Это просто космос! Ты же знаешь, я не мог отказаться.

— Конечно!

— Время быстро пролетит, завтра утром, как обычно, разбужу тебя. Мы всегда с тобой просыпаемся вместе, неважно, что в разных странах. До вечера, малыш. Напиши мне, как у тебя день пройдет. Люблю, мне пора!

— И я тебя люблю.

Ты ошибаешься, Янош. Вы все ошибаетесь! У нас все получится. Все будет хорошо!

Разговор мне помог. Пусть клоун думает, что хочет. В конце концов, что он понимает? Он и отношений-то нормальных не видел. И старший брат его тоже не образец для подражания. Балбес! Я даже улыбнулась, представив, как мажу физиономию Яноша мороженым. Наверняка у Васи еще есть.

Увлеченная воображаемой картинкой, я не сразу понимаю, что не одна. Поздно понимаю.

— А-а-а! Вы к-кто?

Смотрю на лысого громилу, покрытого татуировками. Пячусь назад, а глаза прикованы к ножу в его руке. Бандит. На нас напали!

— Да не бойтесь, девушка. — Он пытается улыбнуться, но от этого еще страшнее.

Упираюсь сзади во что-то твердое. И тут же за спиной знакомый голос, услышав который я чувствую огромное облегчение, весело произносит:

— Я обещал держать тебя за руку, когда Марк появится здесь.

Я и правда чувствую ладонь Яноша в своей.

— Вот поэтому, Хулия, — продолжает он, — я и не хочу становиться лингвистом — прикинь, стану такой, как Марк? Девушки хорошенькие будут пугаться. Оно мне надо?

Смотрю на лысого, который смущенно улыбается.

— Извините, если напугал, нож… это… да неважно.

Я в шоке. Это розыгрыш? Поворачиваю голову и вижу довольную физиономию клоуна.

— Привет, балбес! Отпусти уже девушку, хотя я бы на твоем месте не отпускал, — обращается Фридман к Яношу.

Его слова отрезвляют, чуть отодвигаюсь от клоуна и продолжаю рассматривать Марка. Обалдеть просто! Других слов пока нет.

Знакомство с Василисиным Кощеем проходит без стресса: все-таки его я много видела в Сети, личность известная, читала о нем статьи, ну и сестра рассказывала. В самом деле, очень красивый мужчина, завораживает своей невозмутимостью.

— Так, значит, вместе учишься с Яношем? И как? Весело?

— Очень!

Он переглядывается с Андрияшем, который помогает нам с Василисой накрывать на стол. Хотя это громко сказано — все уже готово, мы просто расставляем приготовленную еду.

— Когда ты успела? — шепчу Ваське. В ответ она тихо произносит всего одно слово: «Доставка». Удобно!

— Сейчас Лада подъедет, — говорит Олег Бессмертный вроде как Василисе, но смотрит при этом на Андрияша. — Нужно срочно кое-какие бумаги подписать, думал до понедельника отложить, но может быть уже поздно.

— О! Лада! — присвистнул клоун. — Лада! Да я просто мечтаю с ней познакомиться.

В воздухе повисла напряженная тишина. Похоже, все в курсе, что происходит, кроме меня. Если бы Андрияш на меня посмотрел так, как сейчас на своего брата, я бы постаралась мгновенно трансгрессировать куда угодно, пусть даже в Азкабан. Но клоун как всегда непробиваем.

Обед, на удивление, проходит спокойно, даже весело. Марк — нечто, я еще не встречала такого обаятельного человека. Внешность обманчива — это про него на все сто! А еще так интересно наблюдать, как все они общаются между собой: легко и свободно, постоянно подкалывают друг друга. Наконец, я полностью расслабилась — все-таки это будут отличные выходные.

— Ну как настроение? Как тебе здесь? Сяду рядом? — Янош садится на скамейку, не дожидаясь моего ответа. Он всегда делает только то, что хочет.

— Родители Ромы с самого начала были против наших отношений. — Не смотрю на Разумовского, просто знаю, что он слушает меня. — Им очень нравилась его прошлая девушка, они до сих пор с ней общаются. И очень хотят, чтобы они с Ромой снова были вместе. Мои нормально к нему относятся в целом, но мама была очень против, чтобы я поступала сюда. Это была просто война, я с ней несколько дней не разговаривала, нас потом папа мирил. Она вообще считала, что после школы мы расстанемся, шок был, когда я сказала, что поеду сюда. Еле смирилась. Но я знаю, она ждет, когда мы расстанемся и я переведусь куда-нибудь поближе к ней. Это выматывает жутко! Про Роминых родителей вообще молчу... И когда ты сегодня сказал то, что мне вдалбливают несколько месяцев…

Глава 17 Янош

— Ты спишь? Янош?

Нехотя разлепляю глаза, щурюсь… Заноза.

— Нет, конечно. — Зеваю. — А что?

— Ты заснул! На мне практически. — Отпихивает меня в сторону, и я тут же ощущаю, как тепло уходит. — Лось здоровый!

— Так мягко было… я ночь не спал, где твое сочувствие? — Уже который раз за сегодня отмечаю, что мне нравится, когда Вьюгина злится. Глаза как сверкают, огонь просто! Вскакивает со скамейки, и я едва не теряю равновесие.

— Это был твой осознанный выбор, так что жалеть тебя не за что. Василиса говорит, тут рядом очень красивый лес и вообще виды красивые. Я камеру с собой взяла. Пойдешь со мной?

— И пропустить приезд Лады? Прости, Хулия, от такого представления я не откажусь.

Вьюгина мнется в нерешительности, не зная, что делать. Давай, Заноза, решай. Раз. Два…

— А что с этой Ладой? Я еще до обеда не поняла, чего так все напряглись? Особенно Андрияш.

Верный выбор.

— Я думаю, Лада — это причина, почему я здесь. В смысле, что Андрияш ради нее приехал в эту дыру и меня за собой приволок.

— А ты жалеешь?

— Что я здесь?

Наблюдаю, как светлая «тойота» медленно ползет по дороге. Если сейчас не повернет направо, то, скорее всего, к нам.

— Ну да.

— Уже нет. Здесь веселее, чем я ожидал. — И точно, Лада на «тойоте». Кощей уже по дорожке идет, ворота пультом открывает. —  До лета точно протяну, но, надеюсь, раньше удастся свалить.

— То есть как свалить?

Заноза удивленно смотрит на меня и явно не втыкает.

— Я только на год сюда подписался. Сделка с братом и родителями. Так что на втором курсе отдохнешь от меня. В июне самое позднее эвакуируюсь.

Заноза молчит, переваривает новости, а я смотрю на женщину, на которую не может спокойно реагировать мой брат. Интересно, где он?

— Красивая девушка. — Юлька внимательно оглядывает «ледяную стерву». — Только очень напряженная. Отсюда даже видно.

— Пошли в дом, сейчас должно быть интересно.

— Уверен? Это не твое дело и тем более не мое. Это неэтично.

Зануда!

— Если Андрияш притащился сюда ради нее, значит, дело серьезное. Я никогда не видел, чтобы он на кого-то так реагировал, как на эту Ладу. И если его бомбанет, то я хочу это видеть.

В дом захожу уже вслед за Кощеем и его пиарщицей. Заноза так и осталась стоять на улице. Да придет минут через десять, куда денется. Хорошие девочки тоже любопытные. 

— Лада, привет! — Вижу, как Вася уже спешит к «ледяной стерве». — Отлично выглядишь.

— Спасибо, ты тоже. — Голос вежливый и отстраненный. Четко так дистанцию держит с девушкой своего босса. Не дура.

— Кофе хочешь?

— Нет, благодарю.

Рыжая понимающе улыбается и не настаивает. Тоже дистанцию держит.

— Нам надо поработать с Ладой, — сообщает Бессмертный, стоя рядом с дверью в свой кабинет. Потом уточняет у «стервы»: — За полчаса управимся?

— Конечно. — Согласно кивает та. — Олег Константинович, я по дороге еще переслала вам несколько документов, которые также надо посмотреть…

— Привет, красавица! Все хорошеешь! Иди-ка сюда! — Густой бас Фридмана перекрывает голос Лады, и я в шоке оборачиваюсь. Лысый, не смотря ни на кого, кроме пиарщицы, быстрым шагом пересекает холл, в котором мы все стоим, и… просто сгребает ее в объятия своими лапами, та даже пикнуть не успела. — Это же сколько я тебя не видел?

— Да пару месяцев всего. — Она радостно смеется, и я снова ох… испытываю когнитивный диссонанс. Ледяная стерва умеет радоваться? Да еще так искренне. Марк — красавчик. Так, а где Проф? Верчу головой, но нигде не вижу старшего. Неужели сбежал?

— Как же я рада видеть тебя, Марк, — мягко говорит Лада, я ее голос не узнаю. Реально другой человек разговаривает. — Приезжай почаще.

— Может, все-таки кофе, Лада, если ты не торопишься? — Вопрос Бессмертного отрывает эту парочку друг от друга, и «ледяная стерва» снова в образе.

— У меня есть время. Конечно, спасибо.

— Лада, познакомься. — Рыжая, наконец, замечает меня за спиной Лады. — Это Янош, младший брат Андрияша, учится с моей сестрой в одной группе.

Замерла на мгновение, потом медленно так поворачивается, обдает меня ледяным взглядом — я чуть не поежился — и слега кивает. Да понял я, что Разумовские у тебя не в чести, можно так открыто это не демонстрировать.

И все же, где Андрияш?

— Ну рассказывай, пока Кощей тебя не заставил работать в выходной. Извини, Олег Константинович. — Фридман разводит руками и ухмыляется. — Как ты?

— Все хорошо, Марк. Теперь наконец хорошо.

Мне кофе не предложили, хотя сейчас он бы мне точно не помешал. Как и ведерко попкорна. Минуту назад в гостиной старший объявился, не выдержал, значит. «Ледяная стерва» не то что голову не повернула при его появлении, а не вздрогнула даже. Только напряглась как струна.

— Ну я рад, что наконец хорошо. Красивое кольцо. — Кивает на правую руку Лады. — Я правильно понял?

— Да. — Она снова улыбается Марку. — Я выхожу замуж. Весной, в апреле. Надеюсь, ты приедешь к нам на свадьбу.

— Ого! — восклицает Василиса, молчавшая до сих пор. — Как здорово! А за кого?

Смотрю на Профа, он вперил взгляд в Ладу, но та не реагирует, вежливо улыбается смутившейся рыжей.

Глава 18 Юлия

Как же стыдно! Он мой преподаватель. Не брат, как для клоуна, не приятель, как для Васи. Преподаватель! Какое мне дело до его личной жизни? Стою за спиной Яноша, не знаю, куда глаза деть, сейчас бы хорошо под землю провалиться. Не представляю, как я в понедельник буду сидеть у него на паре.

— Янош! Иди сюда!

Я вздрогнула — он не разговаривает с братом, он рычит на него. Мне стало обидно за клоуна: не он разбалтывал ваши секреты, Андрияш, зачем на нем срываться-то? Вы взрослый мужчина, вам лет тридцать, а ведете себя как подросток с гормональным передозом. Неудивительно, что Лада от вас сбежала. И мне уже плевать, как я буду выглядеть в ваших глазах.

— Андрияш, — громко говорю, пока Янош не ляпнул чего лишнего. — Вы извините, пожалуйста. Мне так понравилась Лада, вот я и спросила у сестры, что это за девушка. Никто не хотел обсуждать вашу личную жизнь, так просто получилось.

Клоун оборачивается, таращится на меня удивленно, и весь его вид говорит мне «не лезь не в свое дело».

Старший Разумовский полностью игнорирует мои слова и снова обращается к брату:

— Идем!

— Да без проблем, девочек только зачем пугать?

Наблюдаю, как неторопливо Янош проходит мимо брата и скрывается в коридоре. Через секунду с кухни исчезает и Андрияш.

— Вот влипли, а? — Васька не скрывает своего расстройства. — Нехорошо получилось. А чего ты полезла? Это же Янош…

— Да потому, что мне не нравится, как к нему относится брат. Он у него вроде козла отпущения.

— А что у тебя с ним?

— С кем? — не понимаю я. — С Яношем? Ничего. Мы типа друзья, тусуемся вместе в универе, вот и все.

Рассказывать о латыни и тем более о том, что мы с Яношем подслушали в универе, когда только познакомились, я не хочу.

— И все? — недоверчиво переспрашивает Василиса. — Он красавчик!

— Ему это только не говори, он и так уверен в собственной исключительности. — Смеюсь, вспомнив утренний «разбор» его пресса. — Он хороший друг, — добавляю я уже серьезно. — Мне с ним легко, Вась, легче и свободнее, чем с девчонками в группе, хотя я со всеми лажу. И Янош, он, ты не поверишь, но он надежный, несмотря на всех девчонок, которые за ним табуном ходит. Я ему доверяю. И еще он очень умный, хоть и стебется постоянно.

— Рома знает, что у тебя приятель в универе?

— Конечно, говорила пару раз, не вижу проблемы. Слушай, Вась, меня такими намеками не обидишь, я чего только не слышу в универе, куда похлеще.

— Да я не намекаю, просто не очень понимаю…

— Да никто не понимает! Говорят, что он со мной общается, потому что я староста и, если что, буду его прикрывать. Еще слышала, будто на самом деле мы пара, но я терплю его девчонок, типа у нас свободные отношения… Слушай, все нормально, мы просто дружим, подкалываем друг друга, в основном он, конечно. И знаешь, что важно — я не в его вкусе. Янош любит очень ярких девушек, внешне ярких и не очень умных. Ну это мне так кажется…

Пожимаю плечами и смотрю на сестру. Забавно, у нас это, по сути, первый такой доверительный и откровенный разговор. Раньше как-то то ли повода не было, то ли просто не хотели…

— А он тоже не в твоем вкусе? — Васька явно не верит мне. Но, если честно, мне даже не обидно. Я же знаю правду.

— Я люблю Рому, и я просто не вижу других парней. Раньше видела, а сейчас нет. Клоун мне как человек нравится. Знаешь, мы всего пару недель с ним общаемся, но я прямо сразу почти поняла: друг для него намного важнее, чем девушка. Не хочу, чтобы меня  меняли.

Последняя фраза, наверное, лишняя была, но Васька, кажется, не обратила внимания. В коридоре раздались шаги, и я поспешно обернулась — надеюсь, это не Янош. Все-таки это не для него были откровения.

Через пару секунд на кухню заглянула Лада, вежливо улыбнулась и быстро попрощалась. Я все еще была с Василисой, когда услышала шум отъезжающей машины.

— Так, значит, Андрияш плохо себя с ней повел? Она не похожа на ту, кого легко обидеть…

В ответ Вася увлеченно перекладывает фрукты в вазе и молчит. Понятно. Мы с ней так и сидим вдвоем — Янош не вернулся, и я понятия не имею, что у него происходит. Марк с Олегом заглядывали к нам, а потом ушли на веранду. Если прислушаться, то через открытое окно можно услышать их приглушенные голоса.

Смотрю на небо, закат такой красивый, что дух захватывает. Папа часто любит повторять: все, что сделано природой, все прекрасно. Сейчас я с ним согласна все сто! 

— Вась, пока не поздно, пойду погуляю перед ужином. Лес ведь безопасный?

— Конечно! Здесь все под охраной, как выйдешь на дорогу — налево и до конца. Там еще беседка большая. Не потеряешься. Только телефон с собой возьми.

Прав был клоун, воздух здесь потрясающий. И удивительно тихо, не сравнить с городом, хотя это явно очень хорошо обжитой коттеджный поселок.

Верчу в руке телефон. Набрать Яношу? Где пропадает?

— Хулия...

Слышу за спиной мягкий шелест гравия и облегченно оборачиваюсь. Мне не нравится, когда он меня так дразнит, но на дураков разве обижаются?

— Живой? Братская любовь тебя не растерзала? А где Андрияш и что он хотел?

— Сколько вопросов, Заноза. Может, тебе стать папарацци?

Он снимает с моего плеча камеру и начинает с ней кривляться.

— Значит, не растерзала. Отдай камеру, клоун! Хочу закат поснимать. Солнце почти село.

— Завтра взойдет и потом сядет обратно. Не можешь оказать мне услугу?

— Какую?

Отбираю свою камеру, Янош и не сопротивляется. Но вид его мне не нравится — явно что-то задумал, да еще и не рассказывает, чего хотел от него брат.

Глава 19 Юлия

— Субботник? — По аудитории проносится возмущенный стон. — Субботник?!

— А их разве не отменили?

— Не имеют права!

— Я в субботу уезжаю!

— Это вообще законно?

— Ты не могла им объяснить, что никто не придет?

— Позвоню папе!

Еле сдерживаю себя, чтобы не заткнуть уши: гвалт стоит такой, будто у нас в группе человек сто пятьдесят, а не на порядок меньше. Но пасовать перед напором нельзя, хотя я сегодня уже раз десять пожалела, что согласилась быть старостой. Стою и молча наблюдаю, жду, когда сами успокоятся. У нас очередная «дыра» в расписании, узнали об этом все от меня, минут десять назад, когда я вернулась из деканата. Да тут еще и такая новость. Кстати, не единственная. Клоун расстроится, когда узнает. Если появится в универе.

— Формально субботник — дело добровольное, и оно не только для перваков. Но в деканате намекнули, да и ребята со второго курса прямо сказали: если не пойдем, могут быть проблемы. Со временем.

— Точно папе расскажу! Пусть знает!

Гуля Юсина хлопнула ладонью по столу, а мне стало немного смешно. Не знаю, кто у нее папа, но субботник университетский…

— Единственный вопрос — пока не ясно, в эти выходные он будет, или все же перенесут на следующие.

Народ продолжает возмущаться, но толку-то? Я, в принципе, уже смирилась, что целый день буду убирать внутреннюю территорию университета от мусора. И если кто-то сможет отмазаться, то точно не старосты…

— Есть еще одна новость, — говорю я, когда возмущение немного поутихло. — Наташа Романова больше не будет у нас учиться. Перевелась в другой вуз. В деканате сказали.

— Ого!

— А такое возможно?

— Даже не попрощалась…

— А что случилось?

Снова обсуждение, но не такое активное — субботник, конечно, всех волновал куда больше.

— Янош очень расстроится! — неожиданно громко произносит Ксю, и в аудитории сразу наступает тишина. — Дня не проходило, чтобы он о ней не вспоминал. Такое впечатление произвела…

— Да он прикалывался, Ксюх, — быстро подхватывает тему Гуля. — У него этих Наташ… со счета сбиться. Да, Юль?

— А где Янош? — спрашивает Осипова. — Он же раньше не пропускал…

На меня устремлены глаза всех девчонок, даже Арина заинтересовалась. Я лишь пожимаю плечами, потому что понятия не имею, где пропадает клоун. Вчера вечером Андрияш высадил брата где-то в центре города, мы с профессором отчетливо видели, как Янош перебежал дорогу и нырнул в ждущую его черную иномарку. Ту самую. Я уверена, что с ним все в порядке, но мог бы и включить мобильный.

— Все бывает впервые, я лично только рад! — встревает Сашка Корнеев, а я с тоской смотрю в окно — на улице с ночи льет дождь. Раньше мы все в парке тусовались, разбредались кто куда, а сейчас…

— Тань, позвони Яношу, если тебе так интересно. Номер могу дать.

— Так не отвечает…

Время до последней пары еще есть, поэтому мы с Солдатенковой идем на кафедру физкультуры — сегодня должны объявить состав факультетской сборной по баскетболу, куда пробовалась Арина.

— Как выходные, Юль?

Незабываемо! Захочешь — не забудешь. Один клоун чего стоит.

— Нормально. Твои как?

— Тебя же не было в общаге эти дни, верно? — Арина хитро улыбается, как будто вот-вот поймает меня на обмане.

— Я с сестрой за городом была.

— А я слышала, тебя к общаге вчера Разумовский подвозил, который препод. И вы вдвоем были.

— И что? Он близкий друг мужчины моей сестры. Просто подвез…

— Да я чего? — Солдатенкова возмущается, она вообще-то редко когда интересуется чужой жизнью, вот я и удивилась ее вопросам. — Я просто разговор поддержать. Кто-то из общаги слил сегодня утром на логике, вот теперь гадают: ты со старшим братом мутишь или с младшим?

Отвечать, к счастью, не пришлось: мы уже подошли к кафедре. Ищу глазами тренера университетской сборной по волейболу — она здесь! Только один шанс, я большего не прошу. У меня уже мысли были записать видео с собой и ей подкинуть. Ну нельзя же так игнорировать человека!

— Меня взяли! Взяли в сборную! — Солдатенкова радостно прыгает рядом, а потом крепко меня обнимает. — Ура!

Сегодня это, пожалуй, само приятное событие, ну, помимо того, что не успели мы с Аринкой уйти с кафедры, как раздался звонок из деканата…

— Я даже не знаю, как тебе сказать, но… испанский опять отменили! Чувствую, что мы все пролетим с промежуточным зачетом, даже если нам его на декабрь перенесут, — сообщаю я.

— Можно попросить Яноша позаниматься!

Аринка хохочет, я а уже который раз за день задаюсь вопросом, куда исчез клоун. Андрияш сегодня на паре не удивился его отсутствию, мне бы тоже не стоит беспокоиться.

До общаги добираюсь намного раньше обычного, в голове уже созрел четкий план сегодняшнего вечера. Ведь комната в моем полном распоряжении — соседка Алена еще утром предупредила, что у нее планы. Иногда приятно побыть наедине с собой, особенно после таких чумовых выходных. Я все боялась, что Бессмертный выгонит нас всех из своего дома, но он лишь сочувственно на меня поглядывал и молчал.

Так. Похоже, у Алены изменились планы — дверь приоткрыта, а мы всегда ее запираем, когда уходим. И ни у кого, кроме нас, нет ключей, ну только у коменданта, но это не считается. Толкаю дверь и замираю как вкопанная. Это не Алена. Вот совсем не она.

— Хулия! Я заждался.

Развалился на моей кровати и улыбается. На моей! Почему не на Алениной? Почему именно на моей?! Юля, спокойно. Спокойно.

— Ты как попал сюда, клоун? — Машинально отмечаю, что он в другой одежде, не в той, в которой был на выходных и в которой пересел вчера в черную тачку. Значит, был в своей общаге и переоделся. Вопрос в том, что он делает здесь, у меня?

— Через дверь и сердце твоей соседки. Прикинь, я ее знаю, оказывается! — В руках у Разумовского моя тетрадь по латыни. — Но она сказала, что ты позднее вернешься.

— Не верю, что она тебя здесь оставила! И вообще, я хотела бы переодеться, Янош. Если ты заметил, я промокла, мне нужны сухие вещи.