Отбор для невидимки

1

Аннотация

Мне всего лишь хотелось обычного семейного счастья, но вместо этого я получила развод. Мне всего лишь хотелось изменить свою жизнь, но вместо этого я попала в чужой враждебный мир. Мне всего лишь хотелось найти в нем собственное место, но я оказалась вовлечена в королевские игры, в которых выжить - уже не просто.
А еще сложнее поверить в Любовь.

... по мотивам любимых сказок и историй.

Пролог

… - И пусть вековая Тьма разделит ваши сердца, а эта печать - ваши тела, отныне и навсегда. Объявляю вас не-мужем и не-женой. Можете поздравить друг друга, - загробным голосом объявил высокий и худой жрец в черном балахоне и сделал что-то руками, отчего между ладонями вспыхнул огонь. Плечо болезненно обожгло. Я дернулась, инстинктивно рванула вниз рукав шелкового черного платья, желая унять боль и…

Проснулась, задыхаясь от непонятного чувства.

Всё, дальше ехать некуда… Меня даже во сне развели. Еще и вековой Тьмой какой-то припечатали…

Голова жутко болела, а в глаза будто насыпали песок. Не удивительно, ибо…

Ибо-ёбо.  Нечего было пить дешевое шампанское и рыдать полночи.

Я кое-как сползла с кровати и направилась в ванную. В зеркало на меня посмотрела уставшая тетка с опухшими веками и синяками под глазами. Уставшая, всклокоченная и вчера разведенная…

Всхлипнув от жалости к самой себе, я встала под душ и принялась зло намыливать голову, быть может, надеясь еще и с шевелюрой распрощаться - единственным, чем я по праву гордилась в своей внешности. Все остальное… Ну, в зависимости от настроения, "обнять и плакать"… или "накрасить и прикрыть".

Тонкие губы, бледное и худое лицо, обыкновенные нос и серо-голубыеглаза, не менее обыкновенная фигура без всяких выдающихся частей… Я периодически планировала что-то там накачать, вставить и намазать автозагаром, но так и не сподобилась всерьез заняться своей внешностью. Мне казалось, что не внешность главное… Гораздо ценнее то, что я умница, любящая дочь, хороший работник, примерная жена и вообще, замечательной души человек…

На этой мысли дернула волосы особенно сильно.

И кому твоя душа, борщи и начитанность оказались нужны, когда на горизонте появились сиськи, громкий смех и готовность укладываться на все поверхности?

При мысли об этом затошнило. Да так, что пришлось включить воду похолоднее, чтобы прийти в себя.

Дрожа, я вылезла из ванны, высушилась, оделась и снова посмотрела в зеркало, будто надеясь, что уставшая тетка уйдет… а я останусь. Но правда была в том, что я - это она. Скучный бухгалтер в скромном бордовом костюме,  с тщательно заколотыми волосами,  без вредных привычек и с годовым проездным на метро.  В свои двадцать восемь чувствующая себя на пятьдесят.

Рука, красившая губы блеклой помадой, дрогнула, и пришлосб отбросить бесполезный тюбик.

Я должна взять себя в руки. Должна выкарабкаться из этой ямы, в которую превратилась моя жизнь.

«Должна, должна»…- отозвалось эхо в голове.

Давка в вагоне. Вращающаяся дверь в бизнес-центре. Стол, заваленный бумагами в моем личном закутке… Губы болезненно скривились, когда я вспомнила, как радовалась этому закутку и новой должности - ну еще бы, теперь я помощник главного бухгалтера с зарплатой аж на семь тыщ больше предыдущей.

Снова затошнило.

Я заставила себя сесть за стол и взяться за работу. Заставила выпить чай и сжевать какой-то бумажный пирожок из столовой в положенное время. Дежурно улыбнулась на дежурную подколку от нашего сисадмина. И ровно в пять тридцать встала, выключила компьютер и взяла сумку.

Коллеги посмотрели на меня с удивлением - обычно я задерживалась, но сегодня…  Осознала, что если останусь здесь еще хоть на пять минут дольше, то просто завизжу как ненормальная.

Шаг, еще шаг.

Лифт.

Крыльцо, на котором продолжали курить, несмотря на все законы.

Тротуар, спешащие машины и люди, вход в метро…

Мимо. Я прошла мимо, вперед, переулками, переходами, скверами. Не думая, не обращая внимания на мгновенно натертые неудобными туфлями ноги, на ветер и накрапывающий дождь, на бегущих в укрытие людей…

Набережная и мост сделались безлюдны для этого времени дня… Но мне это было только на руку.

Я смотрела на серый влажный камень и желтоватую воду, такие же унылые, как мое настроение и хотела…

Не знаю чего. Может быть, волшебника на голубом вертолете. Может быть чего-то внутри себя самой, что позволило бы мне снова жить, радоваться, верить в будущее. Может быть мне хотелось простого семейного счастья. А может - приключений и яркой, кружащей голову истории.

Но вместо этого - мятый костюм, закрытие налогового периода, одиночество и ощущение, что это всё… Навсегда. И больше не будет ничего. Ни волшебников. Ни счастья. Ни ярких историй.

2

А-ааа! 

Мать вашу, да что же…

Вода, ударив наотмашь, будто я упала на бетон, накрыла с головой, перекрутила, притопила, завернула так, что и не ожидаешь от вялого городского потока… Меня захлестнула паника, но я быстро её подавила.  Нельзя! Вода и паника не совместимы, и тут нет ничего такого, с чем я бы не справилась. 

Перестав кувыркаться в мутной толще, я сориентировалась, наконец, где верх, а где низ, и рванула к слабому свету, вынурнула, жадно хватая воздух, отплевываясь и отфыркиваясь.

Костюм стал тяжелым, сумочка все еще болталась на руке, а на ногах - туфли на ремешках, волосы растрепались и залепили глаза… Черт с ним, со всем, берег близко, я доплыву, а потом найду ту тварь, что так со мной поступила!

Никогда я еще не была так зла. Даже в тот момент, когда застала своего мужа с дрянью, которую я по ошибке считала близкой приятельницей!

Эта злость придала мне сил. Я заработала руками и ногами и вскоре уже коснулась земли, камней, чего-то склизкого, выкарабкалась на твердую поверхность, отдуваясь, матерясь и недоумевая, откуда в центре Москвы взялась глина и поросль колючего мха…

Зло отлепила с лица волосы, намереваясь вскочить на ноги и рвануть на мост, чтобы поймать того парня и не знаю что с ним сделать… но осталась сидеть.

Молча. Не дыша. Не шевелясь.

Потом таки пошевелилась - протерла глаза, хлестнула себя по мокрой щеке…

Картина не изменилась.

Мрачный лес. Голые ветви на фоне серого неба, вековые ели, мшистый и пологий противоположный берег… И река, из чьих глянцевых, почти черных вод я только что выбралась.

Я всхлипнула и тут же прикусила свою руку, испугавшись громкого в зловещей тишине леса звука.

Может, я ударилась при падении головой? Умерла? Воскресла? Я - это вообще я?

Осмотрела себя, насколько это было возможно, и убедилась - то самое тело. Костюм, уже ненавистный и ни на что не годный. Туфли на устойчивом каблуке. Порванные в нескольких местах капроновые колготки - когда только успели? - обнажающие бледные худые ноги. И сумочка в комьях глины…

Сумочка!

Подрагивающими пальцами открыла её и выхватила телефон. Мокрый… потухший. И почему-то мне показалось, что от того, что он бы работал, ничего не изменилось…

Меня затрясло. Если это такой…своеобразный Ад или Рай, то есть моя собственная жизнь после смерти, то выглядит… странно. И слишком уж холодно и неуютно тут - и разве должна я… чувствовать? Дышать? Видеть грязь под ногтями, которыми скребла берег?  Дрожать от холода и страха?

Может, очередное видение? Не слишком ли… реалистичное? А может… Меня просто далеко унесло? В область? Допустим, я потеряла сознание, но чудом не захлебнулась, уплыла и…. Пусть звучало бредом, но это было не более бредом, чем любая другая версия!

- Т-твари… - отбили мои зубы дрожь по ком-то. Да по всем сразу! По бывшему мужу; по парню, который сделал вид, что хочет меня спасти; по Самохину, моему однокласснику, которому я призналась в любви, а он высмеял меня перед всей школой…

Вздохнула и снова осмотрелась.

Ни следа человеческого присутствия. И ощущение, что сейчас не поздняя весна, как и должно быть, а очень ранняя… вон, пятно снега даже виднеется. Может и правда область? Или сон?

Пришло осознание, что это не самое важное. И я подумаю обо всем... потом. Важнее было согреться. Костер? У меня нет зажигалки. И вокруг не вьется дымок… ну, не знаю, походников, например. Если только быстро идти или бежать… Куда нибудь.

Меня уже трясло крупной дрожью.

Тогда я пересилила себя, встала на ноги, сделала шаг, поскользнулась, но снова упрямо встала и выбралась таки с наклонного берега в чахлый кустарник. Стянула туфли, кое как запихала их в сумку - идти босыми ногами было больно, но в туфлях я и шагу не могла ступить - и быстро-быстро двинулась по лесу, стараясь не терять из виду ленту воды. Повизгивая от обжигающе холодной земли и сглатывая слезы, заставляя себя шевелить интенсивно руками и ногами, натирая плечи, уши, лицо, разгоняя кровь.

Я понимала, что не понимала ничего. И что так долго я не выдержу, что вскоре устану, замерзну, упаду… Но все равно шла и всматривалась в сгущающихся сумерках  - или это просто было тут так темно? - в малейшие признаки человеческого присутствия. Дорога, дома, электрические провода… Да что угодно!

Но я ничего не находила.

Не знаю, сколько шла. Разболелась голова, перед глазами стала мутная пелена, ноги потеряли чувствительность. Пару раз я опускалась на землю и разминала сбитые ступни, стараясь не задумываться, что будет дальше - через пятнадцать минут, через полчаса…

И снова двигалась вперед. Или назад?

Да какая разница…

Мне еще подумалось, что самоубийство, которое я не собиралась совершать, как-то сильно затянулось… И в этот момент услышала странный стук. Он раздавался в молчаливом лесу глухо и, в то же время, громко, и я замерла, пытаясь определить источник. Бросилась в сторону, надеясь, что не ошибаюсь, и этот стук издает кто-то вроде… Человека.

3

- Ты видела? - шепнул незнакомый девичий голос возле меня.

- Да! Распутство-то какое…и те маленькие штучки… Я даже у богатых мэсси ни разу такое не встречала. Может она из непотребного дома? - отвечала вторая.

- Да о чем ты говоришь! На сотню лиг вокруг ни одного! Не из столицы же она бежала…

- Ни одного? А куда по твоему ходит мэрр Лит?

- Ох, замолчите же вы! - третий голос, грубее и взрослее. - Голова уже болит от вашей болтовни.

- Ну а где нам еще разговаривать, как не здесь? Надо было её в отдельную комнату уложить - хозяину благородный вэй не мало заплатил, мы видели!

- Не ваше дело, что хозяин делает с деньгами и куда селит убогих, - прошипела старшая, - Он может все монеты на лекаря спустил!

- Ну да, ну да, а то мы не знаем, сколько мэрр лекарь за свои услуги берет… - пробормотала незнакомка и, судя по шороху и стуку, куда-то пошла.

Я, кажется, окончательно проснулась… Но глаза открывать не рискнула. Страшновато… Потому что голоса казались вполне реальными, говорили вокруг понятно, но... Русским этот язык не был точно. Да еще и новые слова, о смысле которых оставалось только догадываться…

Что ж, если отбросить идею, что я где-то в Московской области или в загробной жизни, и вспомнить чудовище, что сбило меня с ног, то оставалось два варианта.

Я лежу в чудесной больничке с добрыми докторами в глубокой коме и вижу все это в голове…

Или же я и правда оказалась в другом мире.

И вот прямо сейчас я точно не могла сказать, что стало бы предпочтительней. Потому как  и из глубокой комы, и из глубокой ж… то есть из другого мира так просто не выбираются.

Чувствуя зарождающуюся истерическую дрожь я сглотнула комок в горле и мысленно уговорила себя потерпеть. Надо понять… хоть что-то, прежде чем впадать в истерику. Даже если это мои фантазии - в них тоже надо как-то жить.

Похоже, мое пробуждение все таки заметили.

Голос, что принадлежал женщине постарше, прозвучал совсем близко:

- Мэсси? Вы очнулись?

Пришлось открыть глаза… и робко улыбнуться, переведя дух от облегчения. Потому что женщина, что нависла надо мной, выглядела… женщиной. Полной, добродушной и в чепце.

Главное - человеком. А то после той ездовой собаки и не знала, чего ожидать. 

Я попыталась сказать что-то вежливое, но из горла вырвался лишь хрип. Мне тут же дали напиться тягучего, сладкого золотистого напитка, и удобно устроили полусидя, подоткнув под спину подушку.

Огляделась.

Комната была чистой, но… совсем какой-то бедной. Уж для фантазии из головы так точно… Серый,  каменный и тщательно подметенный пол, узенькое окошко, прикрытое ставнями и выцвевшими занавесками - с него ужасно дуло, я видела, как колышется ткань. Закопченный потолок. Печурка посередине, несколько  облезших деревянных сундуков и четыре узких кровати. На одной я и лежала…

Спохватившись, выдала, перекатывая чуждое звучание на языке:

- Здравствуйте… И добавила осторожно, вспоминая слова, которые использовали девушки. - А вы мэсси…

- Ирида, - кивнула улыбчивая толстушка.

- Вы можете сказать… как я здесь оказалась?

- А что вы помните? - спросила та с осторожностью. Почему-то показалось, что Ирида переживала за хозяина и доставшуюся тому плату.

- Помню, что шла по дороге, - я тоже не торопилась делиться подробностями. - И вдруг на меня выскочил… вэй на лохматой штуке…

- На ш-штуке? Вы говорите про пышта? - посмотрела Ирида с выражением глубочайшего удивления на лице.

- Пышт, - улыбнулась я беспомощно. - Конечно… Голова очень болит…

- Голова болит? - пришла женщина в еще большее недоумение. - Но ведь не должна…

Тут уже я задумалась. Вообще-то должна… и голова, и горло, и тело. Но не болело ничего.

Я дернула тонкое колючее покрывало, которым была укрыта, и уставилась на свои голые ноги… Они выглядели совершенно обычно. Чистые, бледные и целые…Ну… ведь во сне так и должно быть? Или не должно? Меня могли вылечить так... легко?

- Мэсси… - спросила, прокашлявшись. - А сколько я здесь уже лежу?

- Так со вчерашнего вечера! Вэй как прискакал, вас сбросил и приказал вЫходить, раз уж он вас сбил,. Ну и… пару монет на это выдал. А потом умчался… Стражи, сами понимаете, на месте не сидят, потому он очень торопился.

Страж значит. И в этом мире страж… В том скинули, в этом добили. Потом за ночь залечили...

События, произошедшие со мной за последние сутки,  стали перед глазами совершенно четко… Я вдруг в полной мере осознала, что происходящее…

4

Ветер сегодня дул особенно зло, и я окончательно продрогла, пока развешивала на заднем дворе тяжелые, мокрые простыни.

Потому постаралась как можно быстрее вернуться в дом и пристроиться возле огромного очага, делая вид, что убираю золу и щепки вокруг, но, на самом деле, в надежде согреться.

Я жила здесь уже больше недели - точнее, десятницы, которые были в этом мире вместо недель - и впадала во все большее уныние от происходящего. Потому как совершенно безрадостное существование, что называли здесь жизнью, для современного человека казалось полным убожеством.

Я даже не задумывалась раньше, в насколько комфортных условиях мы живем.

Яркое освещение - не чета лампадам и свечам, из-за робкого света которых постоянно приходилось бродить в полумраке. Отсутствие щелей в дверях, окнах и даже стенах. Удобные матрасы и теплые одеяла. Горячий душ и зубная паста. Блин, туалетная бумага! Да и, собственно, сам туалет. И возможность надевать каждый день чистую одежду…

Я подозревала, что в богатых домах - уж если были благородные вэи, почему бы не иметься и зажиточным домам и замкам? - дела с гигиеной обстояли получше, как и с нарядами, но в моем распоряжении оказался лишь один на всех кувшин с холодной водой в общей спальне, две смены белья, состоящей из панталон и грубой рубашки, которые мне еще и пришлось отстирывать после предыдущей владелицы, ботинки без завязок и серое бесформенное платье, закрывающее меня от подбородка до пят,  с полагающимся к нему передником и чепцем. Вот и все мое имущество. Даже не мое - выданное. Собственно, не считая бордового костюма, блузки и трусов с лифчиков из той, другой жизни, которая, почему-то, казалась мне теперь очень далекой, будто с момента падения прошло не десять дней, а год, у меня не было ничего. Даже сумка с туфлями потерялись там, где меня сбил с ног пышт, а на новые вещи, вроде куска мыла или личного полотенца, надо было еще заработать.

Теперь я с уверенностью могла сказать, что знаю об аскезе всё…

Я мерзла с утра до вечера, а ночью особенно, хоть спала в платье - тонкое одеяло и крохотная печурка не грели не капельки. Вставала, чтобы кое-как умыться ледяной водой, расчесывалась обломанным гребнем, который мне выдала жалостливая служанка, справляла свои надобности в ветхом строеньице на улице - хорошо хоть не у всех на виду - и получала свой завтрак. Кусок хлеба и стакан теплого молока, отдававшего мокрой псиной… Когда я попробовала его первый раз и выяснила, из кого его надоили, меня едва не стошнило, и два дня я не прикасалась к глиняной кружке с бело-желтой бурдой. Но потом здравый смысл и голод заставили меня пересмотреть свою позицию - я выпивала его теперь залпом, зажав нос, стараясь думать о витаминах и полезных жирах, и бормоча что-то о том, что пышт, оказывается, не только ценный мех и самое быстрое средство передвижения, но еще и много-много мяса и молока…

Мясная похлебка из пышта и клубней, напоминающих тыкву, оказалась самой дешевой едой в этом мире, потому варили ее в огромном котле еще с вечера, и кормили всех работников, а также путников победнее, что могли позволить себе заплатить лишь самую мелкую монетку за обед.

Для мэсс побогаче у хозяина находилось рагу из дикой птицы, и рассыпчатая крупа, и горячие булочки с белым-белым сыром, на который я могла лишь облизываться. И задумывалась, порой, а что подали бы здесь вэю? О них говорили с придыханием, как о каких-то небожителях, вот только  на нашем дворе, незатейливо названном «У Виру», они не останавливались.

Впрочем, может, это и к лучшему… Я и от богатых мэсс наслушалась немало. В этом мире, название которого мне так и не удалось узнать - ну не спрашивать же, в самом деле, других слуг - было строгое разделение по сословиям. И те же торговцы и их жены в теплых шубках, при взгляде на которые меня одолевала черная зависть, обращались с нами как с существами самого низкого сорта. Грубые окрики и приказы, хамское отношение и тычки, щипки за зад от выпивавших по вечерам путешественников, непристойные предложения и даже пара пощечин от недовольных чем-то мэсс сопровождали каждую мою работу. А дел было невпроворот - мы и убирались в комнатах, перестилая постели и вынося ночные горшки. И помогали в готовке. Подавали за столами. Бегали с бельем в прачечную, подметали и натирали полы, таскали ведрами горячую воду на верхний, третий этаж, где останавливались наиболее зажиточные гости, могущие себе позволить за отдельную плату помыться в деревянной лохани.

Я с ужасом смотрела на свои покрасневшие, потрескавшиеся руки, стараясь не думать, что происходит у меня с лицом. И с волосами, которые удалось помыть лишь однажды, выпросив крохотный обмылок, и потом едва расчесав. Я оказалась совсем не приспособлена для жизни в таком мире. Не умела варить мыло из подножных средств - черт, даже формулы такой не знала! Не умела шить, не помнила ни единого домашнего способа выглядеть хорошо, не понимала, как можно ходить с такими болезненными мозолями в грубых, совершенно дубовых башмаках, с ужасом ждала прихода критических дней и изнывала от боли во всех мышцах, не привыкших к такой тяжелой работе. Я похудела еще больше и если бы сумела таки посмотреться в зеркало - этой роскоши не нашлось даже в самых прилично обставленных комнатах - уверена, то обнаружила бы в глазах отчаяние.

Принять то, что я в неприглядном средневековье  - и не в качестве принцессы - оказалось почему-то даже сложнее, чем тот факт, что в этом мире есть магия.

5

Тот день был похож на множество таких же дней, которые я уже прожила - или пережила - в своей новой реальности.

Холодное утро.

Нудная работа на кухне, способствующая размышлениям. Разобравшись немного в местных реалиях, я пришла к выводу, что, хоть всё выходит не худшим образом, - я не погибла и у меня есть хоть какая, но крыша над головой - прозябать «У Виру» или надеяться на какое-то иное спасение, от лица того же странного полицейского, я не смогу. Как бы я ни приспособилась, такая жизнь совсем уныла и безрадостна и не принесет мне ничего, кроме медленного угасания. И пусть моих «коллег», девиц добрых, но безграмотных и приземленных, устраивала работа в «оживленном» месте, а также новая ленточка с ярмарки раз в несколько месяцев, я уже успела мысленно взвыть от бытового неудобства, монотонности существования и отвратительного отношения постояльцев.

И осознала, с помощью осторожных расспросов, что никто мне здесь не поможет. Местные работники и жители ближайшей крохотной деревушки даже географией своего королевства владели плохо, что уж там говорить о других мирах или реально сильной магии, которая, как я предположила, и могла помочь обратному перемещению. 

Да и постоялый двор был не тем местом, где я смогла бы найти путь домой.  Мне нужно было уехать в большой город, а то и в столицу и искать информацию там - и на это требовались деньги. Пусть за две десятницы я получила по монете, мне придется работать еще сорок, почти весь местный год, чтобы накопить достаточно для «переезда» и оплаты комнаты и еды на то время, пока я, например, буду искать новую работу. Или кого-то, кто вернет меня домой.

Путешествовать же самостоятельно, среди малонаселенных земель, «автостопом», я отказалась после нескольких особенно пугающих рассказов наших постояльцев.

Пока что я только ломала голову, как заработать больше и быстрее. Был один способ - и мне пару раз его предлагали, хотя моя внешность…. прямо скажем, не в ходу в этом мире как и в прежнем. Вот только меня выворачивало от одной мысли об этом способе… Уж лучше год с растрескавшимися и распухшими руками.

Все утренние приготовления были закончены, и я схватилась за разнос, чтобы подать завтрак просыпающимся гостям.

Одна из постоялиц привлекла мое внимание.

Молодая,  бледная, худая  - и тем самым похожая на меня - с темными волосами, уложенными в высокую прическу, которую носили обеспеченные мэсси, и в наглухо закрытом темно-синем платье из очень хорошей шерсти. Она сидела одна, что было довольно необычно - юные девушки из приличных семей одни не путешествовали - и кромсала булочку тонкими пальцами, невидяще глядя в окно, закрытое, не стеклом, а плохо пропускающей свет слюдой.

- Мэсси… Ваш травяной взвар, - сказала я мягко.

Девушка вздрогнула, будто очнувшись, посмотрела на меня и кивнула, ничего не сказав.

Второй раз я увидела её уже ближе к вечеру, когда возвращалась от прачек с тяжелой, доверху наполненной корзиной. Я опустила корзину на землю, чтобы передохнуть, разогнулась и случайно посмотрела за угол. 

Все в том же синем платье, в меховой жилетке, мэсси бездумно и с каким-то отчаянием на лице стояла возле низкой каменной ограды и смотрела  на овраг и блестящую ленту хорошо знакомой мне реки. Я уже знала, что она ждет здесь завтрашнего дилижанса в нужную ей сторону, потому как торопится добраться до нового места работы.

Но это знание и её далеко не бедственный вид не объясняли той тоски, которую я в ней чувствовала.

Вдруг послышался знакомый перестук.

Вот даже выходить и возвращаться в основной дом не стала - наверняка вновь прибывший пышт окатит всех комьями грязи и начнет метаться по небольшому загону. За эти дни я так и не привыкла к лохматым и добродушным, в общем-то, чудовищам. Шумные, вечно грязные после дороги, огромные собаки… Черт,  ну никак!

Спрыгнувший с пышта молодой человек, вместо того, чтобы направиться в дом, бросился к мэсси. А та, отшатнувшись сначала, вдруг обняла его и разрыдалась. После обмена страстными поцелуями - а ведь они не дозволялись на публике! - я почувствовала себя совсем неловко, наблюдая за двумя… влюбленными? 

Что же у них произошло такого, что стало причиной расставания и такой вот встречи?

Чисто женское любопытство заставило меня остаться на месте. 

Пара двинулась как раз в мою сторону и вскоре я расслышала слова, произносимые взбудораженными голосами:

- Мы должны уехать! Скрыться! - убеждал молодой человек. -  Ну и пусть тебя направил туда патрон - не такая уж ты и важная персона, чтобы вэй-ган преследовал за непослушание. Ты была обещана мне в жены, они не могли так просто взять и выбрать тебя на эту должность! У меня ведь все уже готово - и выкуп за тебя, и домик, и на службу меня берут, какую я хотел… А вместо этого я получаю твою сумбурную записку и не застаю в особняке… Хорошо хоть успел нагнать тебя  в дороге. Мы немедленно уезжаем!

- Ты не понимаешь! - она  расстроено всплеснула руками. - Вэй-ган прогнал уже троих - а это лучшие выпускницы нашей школы домоправительниц! И  он пригрозил крупными неприятностями патрону, если ему не пришлют кого-то на замену, кто его утсроит… Так у нас уже никого и не осталось в выпуске - все разъехались по назначениям. И ты же знаешь, у меня самые высокие оценки… ох, надо было плестись в конце. Вот меня быстро снарядили и усадили в карету.

6

Третий день я тряслась в дилижансе с разными попутчиками, среди лесов, полей и редко встречающегося жилья - об амортизации здесь, конечно, и не слышали - и размышляла о своем возможном будущем.

И о том, что не сглупила ли я, рискуя столь сильно…

И сама же отвечала себе - нет. Меньшее, да еще и довольно эфемерное, зло давало хоть какую-то надежду. А это единственное, что пока у меня оставалось.

Да и никакие страхи, сомнения и непонимание, что ждет меня дальше, не могли стереть с лица улыбку… просто от того, что я делаю хоть что-то для улучшения собственного состояния и положения. И от того, что мои базовые потребности были, наконец-то, оказались удовлетворены.

Все познается в сравнении. Родись  я в этом мире или в своем, но в удаленной деревне, без водопровода и электричества, местные реалии не казалось бы мне таким кошмаром. Но я была девушкой из «интеллигентной» московской семьи, даже ни разу не жившей в общежитии и игнорировавшей походы, и вот теперь, ради хотя бы физического комфорта, оказалась готова рискнуть и отправиться в далекий замок, полный страшных теней и чудовищ.

Пока что я искренне наслаждалась чистым и тонким бельем, которое досталось мне вместе с остальным багажом от мэсси; теплой, качественной одеждой; кремами и гребнями с заколками, позволяющими приводить в порядок волосы. Монетами, позвякивающими у меня в кошеле, привязанном к поясу. Горящим камином в комнатах, в которых я останавливалась и ванной… Ежедневной. Огромной лоханью, прикрытой простыней от заноз, за которую я платила каждый вечер, а потом подолгу лежала, отмокая… Может и стоило поберечь деньги. Но, черт возьми, месяц назад я жила в своей двухкомнатной квартире, стирала в машинке-автомате и страдала, что один мудак, по ошибке оказавшийся моим мужем, предал меня… 

Я не знала, что будет завтра. И потому принимала ванну сегодня.

С мэсси и мэрром мы проговорили тогда почти до утра… После первого шока - поначалу они отрицали то, что я услышала, потом отрицали мое предложение, а  потом  и то, что оно может привести к действительно успешному разрешению всех обстоятельств, как их, так и моих -  мы скрупулезно разобрали, что мне следует делать и не делать, как себя вести и как устроить все так, чтобы первые несколько месяцев никто ничего не заподозрил…

И договорились, что мы свяжемся друг с другом, независимо от обстоятельств, и они помогут мне устроиться и дальше… Если меня не сожрет чудовище. 

Это я уже добавляла мысленно…

Сложно было бояться чего-то отдаленного, малопонятного, тем более что я уже заметила, насколько здесь люди любят преувеличивать и превращать крохотное происшествие в смертельно опасный случай. Я больше боялась того, что уже успела узнать и прочувствовать. Отношение к женщинам, за которыми не стояла сила ни отца, ни мужа. Согнутые от тяжелой работы «старухи» тридцати лет. Простой камень на могилке девушки, что работала до меня на этом месте - по равнодушным словам других служанок, та не чуралась проводить ночи с постояльцамиза дополнительную монету и понесла. И вместо того, чтобы обратиться к лекарю, который решал такого рода вопросы, сама собрала травок. Кровотечение остановить не сумели, и до мэрра лекаря доехать тоже не успели…

Я же усиленно верила во что-то лучшее, в наличие в этом мире места, где я могла и правда проявить себя - я ведь не знала, на сколько задержусь в чуждой мне цивилизации, и предпочла бы это время провести… с пользой. 

И о том, что могу здесь остаться навсегда, старалась не задумываться. Уж лучше думать о будущем теплом, богатом доме, где мне предстояло жить и работать.

Вэй-ганы для  королевства Фаэран были высшим дворянством, что-то вроде герцогов и князей в нашем, и владели огромными земельными наделами, целыми городами, замками. Работать экономкой в одном из них было очень престижно для мэсси. К подобному управлению допускались или дамы опытные, с безупречной репутацией, прошедшие долгий путь от простых горничных. Или же те, кто закончил специальную школу домоправительниц, из которых столичная считалась лучшей.

В таких школах учились перспективные сироты. Купеческие дочери, желавшие себе чего-то иного от судьбы, нежели попытки замужества - чаще всего эти девушки были страшны, как голы, со смешком пояснила мэсси. Что такое голы я не знала, но посчитала и правда страшным. 

Ну и девицы вроде Алин, которая и стала моим пропуском в лучшую жизнь.  Она была из обедневшей семьи простого служащего, старшая из дочерей, и её отец сумел заплатить первоначальный взнос, когда ей исполнилось тринадцать - а само обучение и проживание велось в долг. И возвращалось затем с жалованья, после выпуска…

Именно этот долг и планировал выплатить её жених. Да только не успел. И мы договорились, что выплатит таки… потом, через год, когда мне придет пора оставить плотно набитый монетами мешочек особому поручителю. А я получу свои деньги сполна.

Будущие супруги смотрели на меня со страхом и надеждой.

Ожидать от обычной дворовой служанки правильной речи и грамотности они не могли, как и того, что я владею навыками бухгалтерии - хорошо хоть я успела убедиться, что вместе со знанием языка мне досталось умение читать и писать. Но я соврала взволнованной паре примерно то же, что и мэрру Виру. Что на меня напали и ограбили и пребывание в холодной воде в совокупности с ударом по голове оставило большие пробелы в моей памяти. Но вот теперь, когда мэсси Алин рассказывает про свою школу, я смутно припоминаю, что училась в подобном месте…

7

- Вы выглядите гораздо моложе, чем я ожидал…

Я вздрогнула от слов, прозвучавших в полной тишине, и резко обернулась.

В полумраке огромного безлюдного холла, выглядящего не то что бы запущенным, но унылым и жутковатым, мужской голос прозвучал тоже… жутковато.

Кучер сам открыл дверь, занес мои довольно объемные саквояжи и тут же вышел, оставив меня одну, и я какое-то время простояла в ожидании… Не знаю кого. Дворецкого, слуг?

Дождалась.

Только вот на дворецкого стоявший на широкой центральной лестнице  мужчина ничуть не походил.

Распахнутый камзол, шитый серебряными нитками жилет, белоснежная рубашка с широким галстуком - я-то теперь знала, с каким трудом достигается подобная белизна - прямые темные брюки и короткие, каштановые волосы…

Хозяин?

Я присела в неглубоком реверансе, которые сумела таки подсмотреть и отработать  - надеялась, что сумела, полноценных зеркал на своем пути я не встретила - и осторожно спросила:

- А вы…

- Простите, - мужчина сбежал по ступенькам и слегка поклонился. Не хозяин - тот бы не стал кланяться прислуге. - Я порой забываю о манерах, не имея возможности… их демонстрировать. Мэрр Эйкоб Корни. Управляющий.

Управляющий? 

Я не сдержала удивления. Ведь если в замке есть управляющий… зачем им понадобилась управительница?

- Мэсси Мара Шайн, - пробормотала неловко и, вспомнив о правилах, протянула руку ребром ладони. Для поцелуя руку протягивали тыльной стороной, а так… Мэрр пожал кончики пальцев.

Все верно.

Целуют руки только благородным, матери и любовнице.

- Вы позволите ваш патент и письмо, что я отправил в школу?

- Конечно.

Я отдала нужные бумаги и постаралась выдохнуть.

Напряжение захлестывало меня с головой и оставалось только надеяться, что, если его заметят, то спишут на обычное волнение при устройстве на работу.

Управляющий изучал патент, а я, украдкой, его самого. Не очень привлекательный и не слишком молодой… Обычный. Худощавый, носатый с очень подвижным лицом и глазами чуть навыкате. Но что-то располагало в его облике -  может ощущение спокойствия, уверенности в себе. Может элементарная ухоженности и чистота… Я усмехнулась. Вот правда - достаточно было в этом мире встретить умытого мужчину в чистой одежде, и я уже считала его в достаточной мере притягательным.

- Благодарю. Я провожу вас в вашу комнату…

- А разве… я не должна познакомиться со слугами?

- Со слугами… - он как-то странно усмехнулся. - Думаю, это подождет. Отдохните немного с дороги, переоденьтесь, после я устрою вам экскурсию и познакомлю с местными… обитателями. 

Он двинулся вверх по лестнице, а я беспомощно обернулась к своим вещам. Кто должен нести сумки?

- Багаж… - спросила осторожно.

Он обернулся ко мне и удивленно поднял брови. А потом чему-то понимающе усмехнулся:

- Ну, голы от нас еще не сбежали.

Я нервно улыбнулась в ответ и пошла вслед за ним.

Голы. Они уже были записаны в бесконечный список вопросов, который мне необходимо было прояснить в ближайшее время. Я очень надеялась, что у меня это время будет… И что под предлогом развлекательного чтения я смогу найти в библиотеке всю интересующую меня информацию. Как минимум о том, в чем местные жители и так отлично разбирались.

Как максимум - о магии и переходах между мирами.

Широкая центральная лестница вела на небольшую площадку, полностью занятую огромным окном с множеством внутренних переплетений - оно и позволяло естественному свету проникать во все пространство холла - и дальше разветвлялась. Мы поднимались по правой, мимо серых барельефов с какими-то чудовищами. Достигли второго этажа и двинулись по широкому и неуютному коридору, на стенах которого висели кованые фонари с голубоватым огоньком внутри. Я таких раньше не видела и мысленно сделала пометку рассмотреть их ближе. Это ведь не мог быть газ?

- На этом этаже располагаются гостевые комнаты, старшие слуги всегда жили на третьем, но… Сейчас в таком разделении нет смысла. Потому я принял решение отдать вам угловую, Голубую комнату.

И снова меня царапнуло. Получается он распоряжается в замке, в котором, по логике, должна распоряжаться я… 

- Простите мое замешательство, мэрр Корни… - решилась. - Но правильно ли я поняла, что вы отправляли запрос на домоправительницу?

- Верно.

- Но если вы управляющий…

- Ах вот вы о чем. Простите, что ввел вас в заблуждение… Я - правая рука вэй-гана Эрендаррела. Управляющий его земель, что лежит вокруг замка, секретарь, поручитель и… по-разному, - он  немного печально улыбнулся и продолжил. -  Вэй-ган не… приемлет большое количество посторонних возле себя, потому многие здесь исполняют разные обязанности. Мне же часто приходится отлучаться и… хотелось бы, чтобы кто-то взял на себя заботу о замке.

8

- Я не столь уродлив, чтобы так орать…- сморщенное существо ненавидяще сверкнуло маленькими глазками и прищурилось еще больше.

Я уставилась на невысокого, носатого и лохматого…человечка, и на мгновение подумала, что передо мной стоит… чудовищный хозяин. Но потом увидела рядом с ним багаж, и догадалась таки, что это гол.

Вздохнула. Орать, конечно, не стоило, но очень уж неожиданно он возник сзади. И разговаривает… как-то по хамски. Или нет? Если это слуга - то он будет в моем подчинении, а значит это не позволительно…

С другой стороны, что я знаю про голов? Может они только так и говорят, или вовсе им можно всё…

Ладно, будем следовать здравому смыслу:

- Дело не в вашей внешности, а в том, что вы не потрудились… - хотела сказать «постучать», да только он мог и сквозь стены проходить, тут не угадаешь, - заранее обозначить ваше присутствие. Я бы так завизжала и от появления любого другого. Так что если вы ставили целью напугать меня, вам это удалось, - ответила с нажимом, лихорадочно пытаясь сообразить, в какую сторону может повернуть наша беседа.

Мне показалось, или он чуть расслабился?

- Напугаешь такую… - пробормотал будто про себя и снова уставился, теперь уже с любопытством. - Обычно нас не особо замечают, потому мы и не стучимся в дверь…

Не замечают? Интересно… Интересно не прокололась ли я еще больше, чем до этого?

- Впредь все-таки… стучите. Меня с детства учили, что дурной тон, игнорировать кого-то… независимо от статуса или…рода.

Надеюсь, я использовала правильное слово. Потому как не была уверена, что человечек - другой расы. Вдруг голы тоже люди, но проклятые?

Божечки, можно я пойду в библиотеку, поговорю с умными книжками, а?

Гол хмыкнул и кивнул. А потом шаркнул ножкой и склонил голову.

- Ярон. 

- Мэсси Мара Шайн. Приятно познакомиться.

- Предупрежу своих, что здесь у нас поселилась… пугливая и вежливая мэсси, - он снова хмыкнул и  огладил свою бороду,  посмотрев на меня исподлобья.

- И много этих… Своих?

- Считаете, что дом запущен?! - снова рассердился непонятно на что гол. - Мы справляемся!

- К-конечно…Но я ведь домоправительница и не могу не знать, сколько обитателей… в доме, - растерялась немного. Ярон опять принял благодушный вид.

- Четверо. 

Ох, эти скачки настроения нормальны для них?

Я перевела дух и улыбнулась.

- Благодарю за помощь…Я бы хотела распаковать вещи, прежде чем мэрр Корни проведет меня по дому…

- Ой да что он знает о доме, - передернул плечами Ярон.

Бунт? Или это тоже нормально?

- А может… у вас я тоже могу попросить об… экскурсии?  - спросила осторожно. Как по тонкому льду, в самом деле…

И снова я его удивила.

- Интересная мэсси… - опять пожевал губами Ярон. - Но мне нравится. - сделал он какой-то вывод для себя. - Завтра.

- Замечательно, я…

Но гол уже метнулся куда-то в сторону, и не успела я попрощаться, как… практически, исчез. Но не прошел сквозь стену, а будто провалился…

Я внимательно осмотрела настенные панели и обнаружила небольшой стык. Значит, тайный ход. И что-то мне подсказывало, что такими ходами обладает каждая комната…

Размышляя над только что произошедшим, я сняла верхнее дорожное платье, аккуратно разложила вещи и немного освежилась с помощью приятно пахнущей воды в большой керамической миске. Надо бы разобраться, как наполнять мраморное углубление, служащее здесь ванной - никаких кранов я не нашла. А вот с туалетом понла все быстро - здесь и правда была смывная система, что-то типа опрокидывающегося ведра, которое наполнялось автоматически.

Про ванну я первым делом и спросила управляющего, аргументировав, что в школе таких новшеств не наблюдалось. И он показал мне небольшое отверстие, из которого лилась вода, если вложить в него специальный кристалл.

- Прозрачный - продемонстрировал он коробочку с разноцветными камнями, - холодная вода, желтый - теплая, красный - горячая.

Зачарованно уставилась на магические штуки и тут же себя одернула.

Дальше мы и правда отправились в целое путешествие по дому. Сначала на опустевший третий этаж с чуть наклонными стенами, запертыми комнатами и подсобными помещениями, а также огромной террасой, ведущей на другую сторону дома, там где… ну, судя по обломкам и просматривающимся дорожкам был целый парк с фонтанами, скульптурами и каскадами садов. Пояснять что с ним произошло и почему он сейчас выглядит как после жуткого катаклизма, управляющий не стал.

Я же, благодаря этой самой террасе, осознала, что замок гораздо больше, чем мне показалось поначалу. Он представлял собой громадину в виде буквы П, и с подъездной дороги я видела только треть его, поперечную часть, если так можно выразиться. 

9

- Мне показалось, что кто-то кричал ночью?

Тарелка с булочками звякнула в руках служанки, но девушка справилась с собой и осторожно поставила её на стол возле меня.

- Думаю, вы слышали птицу орью, сами знаете - они так поют, как мы кричим…

- Конечно, - легко кивнула и принялась за завтрак, не дожидаясь, когда девица удалится.

Ночной крик не был похож на птичий.  Это я знала точно.

Но, к счастью, не повторился.

Я долго вслушивалась в мрачную тишину, стискивая одеяло, и только когда успокоилась окончательно, убедив себя, что ничего страшного не происходит, решилась подкинуть дрова с почти погасший камин, одернула плотные шторы, позволив свету голубой луны - она и правда была здесь не желтоватая или серебристая - проникнуть в комнату и осветить её немного.

А потом еще и внимательно осмотрела темные углы, проверила дверь… перед тем как улечься в кровать и снова заснуть. Только вот встала невыспавшаяся и с тяжелой головой.

Уже вовсю рассвело. Большое окно моей комнаты выходило на облагороженную часть сада, и когда я подошла к плотно закрытым стеклянным створкам, кутаясь в шерстяное покрывало, заметила работающего садовника. Тот собирал какие-то ветки и медленно тащил их в деревянную тачку, а двое слуг прочесывали граблями траву.

Подъездная дорога выглядела еще более мокрой - скорее всего, под утро шел дождь. Я попыталась вспомнить, была ли в средневековье традиция мостить или посыпать щебенкой пространство перед зажиточными домами, но память меня на этот раз подвела. 

Привела себя в порядок, надела серое простое платье и спустилась в столовую, удивляясь, как преображает в лучшую сторону дом яркий утренний свет.

В столовой меня уже ждали, но завтракала я одна. И несколько вопросов помощнице кухарки, оставшихся без внятных ответов, не слишком способствовали аппетиту. А после завтрака я и вовсе растерялась, что должна делать… Но вспомнила пояснения отдавшей мне свою должность мэсси, и решительно отправилась на кухню.

Где настояла на проведении инвентаризации, а также знакомстве со всеми погребами, запасами и кладовыми. Не говоря уж о «бытовой технике» - с последней я знакомилась опосредованно и незаметно, чтобы не вызывать ненужных подозрений.

Конечно, кухарке не очень понравились мои требования. Но её антипатии были связаны не со мной, а с тем, что каждая из домоправительниц с этого и начинала.

- Ну, мы учились в одной школе… И согласитесь, сложно брать ответственность за то, о чем не знаешь… 

Вообще мэсси Аньер производила впечатление разумной и довольно добродушной особы в возрасте, к тому же весьма словоохотливой. Когда она увидела, что я записываю все очень быстро и не задаю глупых вопросов, а порой вношу дельные предложения касательно хранения продуктов - погребные лари здесь обладали «замерзающими кристаллами», но все остальное и в плане посуды, и в плане продуктов вполне соответствовало знакомому мне по урокам истории и историческим реконструкциям средневековью - то немного оттаяла. А после и вовсе принялась сыпать историями о незнакомых людях и событиях - их было так много, что я вскоре совсем перестала понимать, о чем идет речь.

Но вот о чем-либо действительно важном и серьезном поговорить  с ней не удалось.

Стоило нам приблизиться хоть на мгновение к теме вэй-гана, проклятья, отсутствия достаточного количества слуг или запустения замка, как она тут же замолкала или переводила разговор на нейтральную тему.

Я быстро, используя стенографию - земную, правда, но вряд ли кто полезет в мои записи - записывала все необходимое, рассчитывая потом воспользоваться домовыми книгами, которые здесь должны были быть. Узнавала все подробности о том, у кого и что покупают, помечала себе, какие сведения о расходах необходимо раздобыть - наверное, у управляющего - и громко восхищалась запертыми на несколько замков кладовыми с дорогущей посудой, скатертями и прочими атрибутами для балов и приемов. Судя по затхлому воздуху и слоям пыли  не было уже давно.

А сама тем временем косилась на споро работающих помощниц, похожие имена которых я, наконец, запомнила. Кора и Карина и сами были похожи - и оказались сестрами. Они вполне справлялись со всеми работами, тем более, что сейчас в замке готовили только для слуг.

Далее мы все вместе перебрались в прачечные и помещения для хранения различного инвентаря, а потом и на небольшой задний двор, который еще не видела. Там обнаружилось несколько хозяйственных построек, в том числе пыштовые - это название взамен конюшни изрядно меня веселило - и дровянницу.

И я с удивлением осознала, что день перевалил за половину.

Попросила подать обед - похоже, если ко мне не будет присоединяться мэрр Корни, есть мне придется всегда одной, ведь домоправительнице не полагалось сидеть за одним столом со слугами - а после вернулась в свою комнату, чтобы привести в порядок записи.

Глухой стук застал меня сидящей за секретером.

Я повернулась и встала с улыбкой:

- Ярон. Вы не забыли про меня…

10

Мэрр управляющий не вернулся. Ни на следующий день, ни через день.

И если бы мне не передали записку, в которой сообщалось, что он отбывает по срочному делу в столицу -  и его не будет порядка двух десятниц - а мне он предлагает потихоньку осваиваться и обустраивать всё в замке на свой манер, я бы представила себе всякие ужасы.

А так и правда продолжила изучение дома и его обитателей, ну и обзавелась собственными бухгалтерскими и учетными листами. И тщательно переписывала туда свои стенографические закорючки, которые потом сжигала, не желая оставлять следов. Я все еще не была уверена в том, что для окружающих, для которых нормальны… магия, голы, живой замок и средневековье таким же нормальным станет информация о моем попаданстве.

Домовые книги и прочие документы, касающиеся замка, были пока не доступны. Специально или случайно Эйкоб Корни увез ключи от кабинетов, остальные же ключи мы разделили с кухаркой. Ей я доверила всё, что связано с кухней, продуктами, а также повседневными кладовыми и подсобными помещениями, себе же оставила огромную связку, которая позвякивала теперь у меня на поясе.

В целом, управление замком оказалось делом не то что бы легким, но вполне доступным человеку с высшим экономическим образованием, представлением о том, как раздавать указания, и общей образованностью. Это все не давало мне делать откровенные глупости. Да и работавшие здесь слуги знали свое дело - им важно было сказать ЧТО делать, но мне вовсе не обязательно было знать КАК. Зато спустя десятницу, я уже вполне разбиралась в хозяйственных мелочах и... знала как натирать приборы, очищать от копоти камень; чем стирать и умываться, чем кормят пыштов и из под каких птиц берут блекло-фиолетовые яйца. Разное.

Немного сложнее дело обстояло не с мелочами, а с общими представлениями о действительности. Я постоянно слышала незнакомые имена и названия, для меня было странным некоторые проявления магии, которыми легко пользовались простые слуги - вроде очага без живого огня, а с нагревательными кристаллами, или ламп в коридоре, которые, как оказалось, были не с огнем и не с газом, а с магическим огоньком, зажигающимся от раздвоенной железной палочки, которая выстреливала голубыми искрами при соприкосновении с язычком лампы.

Но тут уж я либо ждала, пока сама разберусь и делала вид, что всё понимаю, либо задавала наводящие вопросы, которые, порой, давали ответ даже более подробный, чем я рассчитывала, и поясняющий  еще и смежные области. 

В те же дни я впервые услышала слово «невидимка», сказанное по отношению к вэй-гану. Его несколько раздраженно ляпнула помощница, как раз когда мы с мэсси Аньер были на основной кухне. Сестры Кора и Карина хлопотали над посудой - мыли, натирали, расставляли, и о чем-то тихонько спорили. А потом я и услышала про «невидимку» и даже не обратила бы внимания, если бы кухарка, встряхнув кудряшкапи под большим белоснежным чепцем, не шикнула на девушек:

- Не смейте так называть вэй-гана!

Те и правда замолчали и больше не говорили ни слова, а я осторожно поинтересовалась:

- Почему он… невидимка?

В голове роилось множество мыслей по этому поводу. И все больше вокруг того, что может он и правда… не заметен на фоне окружающей среды? Как в фильме "Хищник"? И только я, не будучи в курсе обстановки, его никогда не вижу? Сделалось страшно, что хозяин замка может присутствовать рядом все то время, что я провела в замке, заглядывать через плечо и…

Но моей паранойе не дали развиться.

- Потому что дурочки, а не девчонки! - рыкнула  старшая мэсси в сторону покрасневших помощниц. - Нахватали всяких слов у заезжих…

- То есть вэй-ган Эрендарелл… Хм, не прозрачный?

- Ха! Глупости какие! Это у вас в столице все только и любят, что посплетничать и надумать, сказали бы они это хозяину в лицо…

И тут же поджала губы и замолчала, лишь недовольно глядя то на меня, то на девушек, будто мы вынудили ее сообщить то, что она не планировала.

А я добавила эту информацию в копилку для размышлений.

Дни шли за днями, и замок и правда преображался. Ведь меня для этого позвали? Конечно, при таком количестве слуг я могла сделать не так много, но в целом-то здесь царила чистота, ничего не отвалилось  и чувствовалась лишь необходимость женской руки. Вот её я и приложила. 

Я ведь и в самом деле была хорошей хозяйкой… в своем мире.

Сначала взялась за меню, поскольку питание не отличалось не то что изысканностью, но хотя бы пользой и разнообразием. И осторожно, но настойчиво начала вводить в обиход вкусные и привычные мне блюда, вроде овощных супов, жаркого в горшочках - их удалось купить в соседнем городке - запеченного мяса и клубней, не говоря уж о том, что практически вынудила мэсси кухарку вытащить из темного подпола «жуть какие дорогие специи».  Самое что интересное, что спустя несколько дней кухарка вдруг завалила меня вопросами по поводу разнообразных мясных блюд, которых на столе я так и не увидела. А когда поинтересовалась, будет ли она готовить мясные пироги, колбаски по моему рецепту, мэсси почему-то смутилась и пробормотала:  «Скоро, ну конечно…»

11

Одним днем монотонность и спокойствие ежедневных хлопот были нарушены приездом мэрра управляющего.

Я была в оранжерее, обрезала сухие листья у алых цветов, плетущих свой собственный узор на одной из стен, как услышала, что меня позвали.  Запыхавшийся служка - мальчишка из ближайшей деревни помогал всем подряд и чувствовал себя в замке вполне комфортно - сообщил мне, что мэрр Корни только что прибыл.

Я сняла грубые  матерчатые перчатки, отвязала передник и пошла вниз, где и правда обнаружила управляющего, негромко переговаривающегося с садовником и кучером.

Мужчина в запыленном сюртуке с улыбкой и... определенным удовольствием и задумчивостью оглядел холл и стоявшие напольные вазы со свежими цветами, а потом поклонился мне с улыбкой.

- Мэсси Шайн. Вы и правда замечательно потрудились, несмотря на то, что я  бросил вас в первый же рабочий день.

Я тоже улыбнулась. Видеть его оказалось удивительно… приятно.

Все-таки я оставалась женщиной. Пусть и не тешила себя надеждой, что могу понравиться какому-нибудь местному принцу - его для начала надо было хотя бы встретить, а это уж точно не в нашей глуши - но мне, определенно, хотелось мужского внимания. Даже если речь шла всего лишь о такой вот улыбке.

- Вы ведь меня для этого и пригласили… чтобы не бояться бросить замок. Да и не так уж и долго отсутствовали - я даже не успела здесь все развалить.

Рассмеялся. А потом спросил:

- Вы же не откажетесь со мной поужинать?

- Нет, конечно. Прикажу подать ужин на двоих через… - я замялась.

- Через час. Не могу же я выйти к столь прелестной мэсси таким грязным…

Против воли щеки обдало жаром смущения.

Что было удивительно с учетом моего… хм, анамнеза. Мне ли смущаться? 

Но еще более удивительным было то, что я переоделась к ужину в одно из двух своих самых красивых платьев. И переплела волосы. Теперь коса обрамляла лицо наподобие диадемы, а глаза, оттененные светло-синей тканью, сделались ярче.

Посмеиваясь про себя, я спустилась в столовую.

Эйкоб снова выглядел задумчивым. Но, увидев меня, встрепенулся, встал и отодвинул  мне стул. И это тоже было приятно… Да и вообще, впервые в этом мире за мной... ухаживали.

Беседа протекала живо. Мэрр интересовался, что происходило в замке, хвалил изменения, да и новые блюда тоже не остались незамеченными. Чуть неловко шутил и описывал разные дорожные происшествия, а потом и вовсе почти анекдотический случай на грани приличия - для этого общества, конечно. По окончании же ужина достал откуда-то из шкафа пузатую бутылку с вином «из собственных запасов», и мы пересели в удобные кресла.

Вино мне не понравилось - уж очень кислое и терпкое, будто молодое. Но сам вечер показался замечательным…В голову пришла мысль, что, быть может, он просто рад, что меня не сожрали за время его отсутствия,  потому столь дружелюбен? Я хмыкнула про себя.

- Так что вы делали… в столице? - спросила, когда речь зашла о «знакомых вам, мэсси» красотах главного города королевства. Потому что обсуждать место, в котором я якобы провела много лет я оказалась не готова.

- У вэй-гана множество обязанностей,  - развел руками мэрр. - И даже теперь мне приходится выполнять некоторые поручения.

- Почему… даже теперь? - уточнила максимально незаинтересованно. 

Резко распахнувшееся окно не дало ему ответить.

Эйкоб дернулся, нахмурился и поджал губы. Меня  же вся эта ситуация привела уже  в неожиданное раздражение. Ну что за тайны королевского двора? Зачем плодить слухи и паранойю, вместо того, чтобы объяснить мне хоть что-то? Даже голы будто были связаны обетом молчания…

- Мэрр Корни… возможно, моя настойчивость покажется вам не понятной, но… Я все-таки живу в этом замке и присматриваю за ним. Может вы поясните мне, что именно произошло с вашим хозяином? Такое ощущение, что об этом знают все, кроме… хм, кроме недавней выпускницы закрытой школы.

Мужчина открыл рот… и закрыл его. А потом неловко улыбнулся и поднялся.

- Дорога была длинной… вы позволите покинуть вас пораньше? Я хотел бы отдохнуть.

- Конечно, - я, с определенным смирением, встала.  Ну хорошо. Объяснения мне пока не светят - может меня все еще считают чужачкой или беспокоятся, что я по своему интерпретирую рассказ… или вообще с громкими криками сбегу.

По размышлении, я решила не заморачиваться. Да, поведение окружающих довольно странное, да и сам замок, порой, кажется зловещим. Но что я знала о том, какими должны быть замки в этом мире и как должны себя вести слуги вэй-гана? Ну захотелось тому… не знаю, заставить всех молчать по какой-то причине. Или скрыться от всех - может достали. Или уехать - я ведь даже не была уверена, что он находится здесь, несмотря на угнетающую мрачность «отсутствующего» левого крыла. И вообще,  вселенский заговор мерещится мне исключительно от недостатка общения. 

12

Если открыть глаза, лежа  в собственной рубашке на своей кровати, да еще и когда в окно врывается утренний свет, и не испытывать при этом никакого физического недомогания, то произошедшее накануне может показаться  ночным кошмаром.

Но, когда полностью проснувшись, вдруг осознаешь, что таких реалистичных кошмаров не бывает, и ты помнишь все подробности, ужас накатывает с новой силой. Потому что не знаешь, как оказалась  в своей кровати и почему у тебя ничего не болит… А главное - что вообще делали с тобой после потери сознания?

Я рывком села на постели и прижала к груди одеяло. А потом встала и подошла к зеркалу, пытливо вглядевшись в свое отражение. Ни следа от пережитых приключений… Опять лечение магией или все же мне… померещилось?

Глубоко вздохнула, стараясь унять колотящееся сердце,  и решительно распахнула дверцы гардероба.

Платья, которое я надевала в «то» утро не было. А в секретере, там, где я держала свои записи - ничего лишнего или компрометирующего, я перед сном отмечала дни на местный манер «седьмой день одиннадцатой десятины сорок третий год от Объединения» и перечисляла сделанные дела, чтобы не запутаться и хоть как-то обозначить свое пребывание в этом мире - не нашлось записей за вчерашний… или какой там был день.

Не померещилось…

Некоторое время я простояла вот так, посреди комнаты, в состоянии телесного недоумения, когда не знаешь - то ли сделать шаг вперед, то ли назад, а может и вовсе стоит… бежать. И очнулась от стука в дверь. Быстро накинула плотный халат и юркнула в постель, разрешая войти дрогнувшим голосом.

Карина, несшая поднос, улыбнулась чуть нервно:

 - Вы проснулись... Сегодня такое прекрасное утро, - защебетала девушка, расставляя на прикроватном столике завтрак.

Прям вообще прекрасное, ага. И завтрак. И утро. И подали мне его так, будто я благородная вэй, ну или больная… И, судя по натужному веселью, Карину можно ни о чем не спрашивать.

Тем не менее, я спросила.

 - Я долго… хм, спала?

- Так со вчерашнего дня... спали, - кивнула та, не моргнув и глазом.  - Мэрр Корни сказал, вы не очень хорошо себя чувствуете, и потому проведете день в постели…

Ах вот как… хотя бы буду знать, что со мной происходит.

Карина вышла прочь, а мне захотелось постучаться лбом о стенку. Да только на этот стук мог явиться Ярон и тоже ляпнуть какую-нибудь чушь…

Что ж, похоже, у меня небольшой выбор: сделать вид, что ничего не происходит, как поступают все окружающие… Или продолжить бегать по замку с требованием объяснить мне ситуацию.

Ни то, ни другое меня не прельщало. Потому я выбрала третье. Как и всегда выбирала - почти всю свою жизнь.

Книги.

Мне еще в детстве вложили в голову идею, что в книгах содержится гораздо больше ответов, чем мы можем себе представить. Что мир далеких странствий, сказки, приключенческие и любовные, а то и страшные истории дают представление о другой реальности, а значит, помогают наработать тот опыт, который не может быть доступен иным путем. Что исторические хроники учат ошибкам прошлого. Учебники помогают с основами. Что книги становятся нашими спутниками, дают возможность стать милосердней и жестче, добрее и уверенней в себе, разобраться в сложных жизненных ситуациях.

Я всегда брала книгу в руку, когда искала новую информацию - и даже эпоха Гугл мало  что изменила. Я пряталась в книгах от реальности, отдыхала, искала в них решение проблем, ответы… Вот и сейчас именно книги стали для меня той ниточкой, что соединяла с этим миром. И только работа не давала мне возможности торчать в библиотеке целыми днями в поисках ценной информации.

Но сегодня я же "болею"? 

И славно. Тем более я знала, что буду искать в библиотеке.

Секцию, посвященную магии, а также различным её проявлениям у разных существ, я обнаружила несколько дней назад и уже начала просматривать местами ветхие и потрепанные корешки - было очевидно, что они использовались очень часто.

Я позавтракала, оделась и привела себя в порядок, сегодня особенно тщательно причесавшись и затянув пояс на талии,  и отправилась в любимейшую комнату, никого не встретив по дороге.

И, как всегда, в царстве бумаги, кожи, а также тончайших деревянных пластин, почувствовала себя лучше и уверенней.

Я уже могла несколькими специальными хлопками зажигать свет повсюду.

Это помещение  мне казалось самым… обжитым и современным, что ли. Уютная мебель, яркие лампы, немного естественного света и много дерева. Полы, чтолы, стеллажи и переходы - в библиотеке было несколько комнат - лестницы, позволяющие дотянуться до верхних полок, второй ярус и книги… книги, книги.

Какие-то из них были на незнакомых мне языках, какие-то написаны вроде на местном - но читать их было, что на иностранном, совершенно невозможно. Но большинство оказались доступны для понимания. 

Визуализация

ЯРОН, СТАРШИЙ ГОЛ ЗАМКА

МЭССИ АНЬЕР, КУХАРКА

МЭРР ЭЙКОБ КОРНИ, УПРАВЛЯЮЩИЙ

КАРИНА

13

Случается так, что за мгновение в голове проносится столько мыслей, будто не мгновение это даже, а часы и дни. Вот и сейчас…

Я вспомнила все. Испытания, что «предоставил» мне этот мир, будто в назидание. Все недомолвки и ощущение грозящей опасности  - и опасной тайны. Свои мысли и не беспочвенные рассуждения по поводу происходящего. Вчерашний день… И сегодняшняя, так и не подтвержденная пока идея, из-за которой я оказалась в библиотеке. И которая пряталась от меня за почти черной обложкой доставшейся мне столь странным образом книги.

И в дальнем углу со сгустившемся в нем мраком… Которому точно некуда было взяться просто так.

Не к месту - а может и к месту - я вспомнила, что одна из любимых историй, «Красавица и чудовище», в детстве поразила меня самой возможностью полюбить чудовище. Мне тогда нравились только самые красивые мальчики, от светлых кудряшек я таяла и глупо улыбалась, в фильмах, раскрыв рот, смотрела на главных героев и потом, когда стала чуть старше, обклеивала постерами с красавчиками-киногероями стены в своей комнате.

А тут - страшилище. Как так?

Гораздо позже я задумалась, что убежденность в том, что чудовище, если оно любимо, меняется к лучшему, сделало несчастными многих женщин. Ведь в жизни все происходило совсем не так, как в сказке: в книгах это на самом деле принц в тюрьме устрашающей внешности...  а в реальности под видом чудовища зачастую скрывается именно монстр. Эмоционально недоступный, жестокий, с гадкими или вредными привычками мужчина. И крайне редко - а то и никогда - любовь женщины способна это изменить.

Но сейчас я вдруг поняла, что был в этой истории еще один ценный урок. Суть которого в согласии, готовности принять, а не отрицать реальность. Позволить ей быть. Белль не меняла свое Чудовище - она приняла его таким, какой он есть. Согласилась, что он возможен в ее новой реальности. И пусть я не была красавицей, и ничуть не претендовала на внимание чудовища, но наконец-то я готова была осознать, что оно рядом со мной.

Ведь несмотря на постоянную и вполне логичную отсылку к этому сюжету, ранее я старалась об этом не думать. На меня и так свалилось слишком много информации и мозг, похоже, соглашался фиксировать и признавать только самые важное, необходимое для выживания в данный момент. Все остальное - отрицал. К тому же, в то, что я осознала и поняла о магии в этом мире, никак не вписывались волшебные заклятия, превращающие прекрасного мужчину в зверя.

Магия здесь была… сугубо ремесленная, по другому не назовешь. Или же являлась частью живого существа, его дополнительным, совершенным звеном цепи ДНК, навроде как у голов.

В замке и округе не было ни единого мага - зато за огромные деньги сюда привозили магические кристаллы из источников, с различными функциями. Никто не управлял огнем или воздухом, не превращал лето в зиму - но зажигали магические лампы, проникали в кровь и кожные покровы целительным касанием, воздействовали на стены и садили семена, которые прорастали в десятки раз быстрее, нежели обычные.

Никто не надеялся на магию и не делал из нее какого-то события - но с удовольствием пользовались результатами магических изменений.

Что касается существ…

Про одно я как раз и вспомнила этим утром. То, что описывалась в скупых строках тщательно вычитываемой книжки про проживающих в этом мире. "Перевертень", чей размытый и очень схематичный облик, напоминающий медведя, я встречала на страницах… и, если проанализировать, вчера в лесу.

И я могла предположить, что в толстой книге, которая пока была закрыта и будто запечатана массивным вензелем, хранилась об этом более полная информация.

О древней крови, теле и духе, как описывались перевертени… И если предположить, что древняя кровь - это звериная сила и ипостась, тело - это все-таки человек, а дух… может душа? То сказанное когда-то выражение «застрять в теле» становилось, наконец-то, понятным. Он и правда будто остановился в переходном состоянии. И его внешность была связана совсем не со злой волшебницей из сказки... Хотя кто-то же сделал его таким?

Что же на самом деле произошло с ним? И был ли он так же жесток по характеру, как его описывали? Почему "невидимка"? И так ли уж было велико его преступление перед кем-то неведомым, что вэй-гана стоило так наказывать?  И так ли он ужасен, что ему стоит прятаться… а слугам, окружившим его живой преградой, умалчивать о его присутствии?

А главное, как мне теперь вести себя?

На последние два вопроса пришлось давать ответ немедля.

Потому что мгла будто расступилась и из ее объятий шагнул - ну, хотя бы вертикально - кто-то, лишь отдаленно напоминающий человека. 

Больше зверя наподобие медведя или же волка...

Косматый, насупленный, в порванных грязных тряпках вместо одежды, оскаленный… Его руки были  лапами с когтями, но самое ужасное - его взгляд. Раздраженный, злой, ненавидящий…

Чем я вызвала такую ненависть? Или он так относился ко всему миру?

Сердце стучало где-то в горле, спина вспотела, и я едва подавила в себе желание снова убежать…