Отбор с осложнениями

Пролог

ОТБОР С ОСЛОЖНЕНИЯМИ

Вместо предисловия

— Вы шутите? — недоверчиво спросил Вейрон Дорн.

Любой, кто знал командира «Ястребов ярости» — боевого подразделения магов, наводящего ужас на врагов, задрожал бы в страхе от одного лишь его тона. Но только не генерал Ингвар Штолл.

— Я когда-нибудь шутил? — ответил тот вопросом на вопрос, уставившись своим единственным глазом прямо в лоб Вейрону.

— Вы только что предложили мне пойти на отбор невест, — напомнил Вейрон. — Невестой.

— Так и есть.

— Как я могу воспринимать это серьезно?!

— Понимаю, как это звучит, Дорн, но смеяться не приходится, — нахмурился генерал. Алый зрачок в черном глазу вспыхнул ярче. — Сегодня я узнал, что заговор зреет прямо во дворце и вскоре прорвется как чирей. Ты сам просил незамедлительно сообщать тебе о любых подвижках в деле.

Вейрон поморщился.

— Просил. И готов лично участвовать в поимке и наказании заговорщиков. Мой отряд…

— Нет, Вейрон. Никто не должен знать. Операция абсолютно секретная. — Генерал побарабанил пальцами по столу, покрытому пятнами подпалин, и добавил: — Если упустим их сейчас, грянет катастрофа.

— Я не создан для дворцовых интриг, — произнес Вейрон с нажимом. — И я не создан женщиной, если вы не заметили. Неужели у вас нет какого-нибудь агента женского пола?

Ингвар лишь усмехнулся.

— Я не могу отправить туда женщину или какой-нибудь молодняк. Все гораздо серьезней, чем можно было предположить. — Он слегка подался вперед и следующей фразой выбил воздух из легких Вейрона: — В руках у заговорщиков оказалась Плетка Селены.

Пока Дорн, откинувшись на спинку кресла, приходил в себя от услышанного, генерал Штолл поднялся и подошел к металлическому сейфу, стоящему в углу кабинета, напоминающего пещеру. Здесь все было из камня или металла, а столы менялись не реже раза в месяц. Открыв толстую огнеупорную дверцу, генерал вынул оттуда красную папку.

— Ознакомься.

Вейрон взял документы. Фотографии, отчеты, описание последних форм легендарного артефакта, больше трех веков хранившегося в сокровищнице святой инквизиции… Кинжал, зеркало, гребень… В последний раз его обнаружили в виде плети.

— Нужно доложить королю, — хрипло проговорил Вейрон, посмотрев на молчавшего все это время Штолла. — Пусть отменит отбор. Поживет принц холостым еще год, только рад будет.

— В стране нестабильная обстановка, — покачал седой головой генерал. — Король и так тянул с отбором. Аристократы воспримут очередной отказ от традиций как оскорбление. К тому же заговорщики могут попытаться использовать артефакт и без отбора. А так они точно не упустят шанс покуситься на королевский род, а у нас появилась возможность внедрения в гущу событий.

— Предлагаю устроить налет в первый же день. Действовать будем аккуратно и быстро! Мои ребята — проверенные бойцы. Обещаю, что…

— Сначала мне нужны имена заговорщиков! — жестко прервал его генерал, и стол задымился под его ладонями. Ингвар Штолл выдохнул, сцепил пальцы в замок и продолжил спокойнее: — Штурм во дворце, где соберут благородных девушек и наследниц из других королевств, — все равно, что объявление войны. Ты должен ехать на отбор, но не в качестве боевика.

— Ну какая из меня невеста?! — простонал Вейрон.

— Никакая, — вздохнул генерал. — Но у нас нет выбора. Я доверяю тебе, как самому себе.

— И как это мне поможет во дворце?

— У меня есть мысль, как тебе избежать разоблачения: поедешь от графства Дракхайн.

Вейрон до последнего ждал, что все услышанное окажется не более чем розыгрышем. Но слова генерала доказывали обратное.

— От горцев?

— Именно. Леди Бригитта Дракхайн, единственная дочь графа Сокха Дракхайна.

— Их традиции запрещают показывать лицо, — начал понимать Вейрон. — Я видел этот странный балахон на все тело, и на голове...

— Цветохрон, — кивнул Ингвар, потирая ладони. — Плотное платье и головной убор, полностью закрывающий лицо девицы. Остается лишь прорезь для глаз. Они очень берегут своих девушек… Хорошо бы применить иллюзию внешности, но королевский маг это сразу поймет, да и среди заговорщиков могут найтись умники. Так что соорудишь себе накладную грудь, сделаешь что-то с лицом. Макияж там, женский одеколон… Что еще? В конце концов, ты один из лучших магов. Поставишь ментальные щиты, создашь ауру женщины...

Вейрон закрыл глаза и помассировал пальцами виски, чтобы прогнать тупую боль, вгрызающуюся в череп изнутри. Вся его суть восставала против плана генерала, и магия рвалась наружу, чтобы выплеснуться на неведомых врагов. Сокрушить! Уничтожить! Сломить волю! Какой, к Гроху, женский одеколон?!

— Плеткой Селены может управлять лишь женщина, — добавил генерал, не обращая внимание на метания лучшего “ястреба”. — Логично предположить, что артефакт у одной из невест. Наблюдай, присматривайся, докладывай обо всем подозрительном. Будем держать связь через Донована.

Генерал обернулся и из затененной части кабинета появился его верный слуга — щуплый парнишка с виноватой улыбкой на веснушчатом лице.

Вейрон невольно подумал, что вот такому было бы проще сойти за девушку. Но потом осадил себя. Дело и вправду выглядело скверно. И если кто-то использует Плетку во дворце, то, пожалуй, только Вейрон и сможет противостоять магии Селены…

— А менталист? — спохватился он. — Там, вроде, каждой невесте менталист положен. Чтобы не было истерик, и все такое. Он ведь меня раскусит на раз-два!

— Будет тебе менталист, — проворчал Ингвар. — Своего пропихнуть не получилось. Королевская охрана всех наших знает наперечет. Но я все устроил. Тебе достанется студенточка. Вернее, выпускница. Без практики, без опыта. Уж постарайся не проколоться. Хотя за это я не особенно волнуюсь. Ты — самый непрошибаемый тип из всех, что я знаю. 

Глава 1. Да начнется отбор!

Эмма не могла поверить, что ей так повезло. Невероятная удача! Возможность, о которой можно только мечтать!

— Пойми, дорогая, — сказала леди Летиция, глядя на Эмму поверх очков, — все не так просто. Это лишь призрачный шанс. Да, ты  лучший менталист своего выпуска, и если бы все зависело только от тебя, я бы даже не сомневалась в успехе… — она в задумчивости постучала по губам кончиком ручки. — Тебя приставят к одной из невест в качестве помощницы, няньки, подруги... Отбор — дело нервное, и вполне понятно, что присутствие менталиста необходимо. Невесты все из благородных семей, избалованные, изнеженные девушки. Для них один тот факт, что их будут выбирать, как товар на рынке, — неимоверный стресс. Я не знаю, какая тебе попадется. Это дело случая.

— Я понимаю, — кивнула Эмма, едва сдерживая восторг.

— Если «твоя» невеста пройдет в финал отбора, ты получишь столь щедрое денежное вознаграждение, что оно с лихвой покроет траты твоей семьи на обучение в институте. А вдобавок — рекомендации от королевской семьи, с которыми ты сможешь открыть частную практику. Как и мечтала.

Ох! Эмма вцепится в эту возможность как клещ!

Ведь если она провалится, если ее невеста не попадет в финал, долги так и останутся висеть над головой, обрастая пеней. И тогда ей придется рассмотреть предложение Свейна.

Эмма поежилась, лишь вспомнив о кузене. Не то чтобы он был так уж плох: высокий, статный, голубоглазый. Но он бесил ее неимоверно! Своим высокомерием, наглостью и тупой уверенностью, что Эмма станет его женой.

Сердце забилось чаще, а в животе скрутился тугой узел от страха. Обычно Эмму успокаивали одни лишь стены кабинета ректора. Здесь было так уютно и светло: кремовые обои, деревянная мебель, кадки с живыми цветами. Солнечный свет мягко струится сквозь тюль, не раздражая глаза. Эмма мечтала, что однажды у нее самой будет вот такой кабинет, где она сможет принимать клиентов и общаться с ними так же уверенно и доброжелательно, как леди Летиция. Но сейчас Эмме вдруг показалось, что мечта удаляется от нее, заволакиваясь туманом. В самом деле, там будут лучшие менталисты страны, а кто она? Недавняя студентка, едва получившая диплом…

Леди Летиция, ректор института менталистов, мягко улыбнулась, и Эмма почувствовала теплую волну, окутавшую ее с головы до ног. И растерянность, и страх ушли, как ни бывало. Она справится, какая бы ей ни попалась невеста. Любая дурнушка расцветет и станет лучиться обаянием после того, как Эмма с ней поработает.

Не зря же она пять лет училась в институте и корпела над учебниками как проклятая! Она — лучший менталист их выпуска. Все получится! И, возможно, боги пошлют ей самую лучшую невесту, которой даже помогать почти не придется. А если нет? Что ж, она все равно победит! Если понадобится — ввяжется в интриги! Пусть никогда раньше и не делала ничего подобного, теперь Эмма была настроена решительно.

— Так-то лучше, — кивнула леди Летиция и, поправив сползшие на кончик носа очки, нашла на столе конверт. Подав его Эмме, сказала: — Сопроводительное письмо. Возьми с собой только самое необходимое, форму тебе выдадут там, жить будешь во дворце.

— Спасибо вам, — пылко произнесла Эмма, прижав конверт к груди. — Спасибо!

— Вперед, моя девочка, — улыбнулась ректор. — Отбор начинается уже завтра. «Твоей» невесте неимоверно повезет.

***

Пятнадцать невест, одна красивее другой, грациозно прохаживались по парадному залу замка Иствиг.

Вейрон Дорн рассмотрел каждую и как-то незаметно расслабился, даже приободрился. Он немного опасался досмотра, но то ли генерал сумел обеспечить надежное прикрытие, то ли наспех слепленная аура женщины вводила всех в заблуждение, — леди Бригитта Дракхайн не вызвала ни у кого подозрений. Возможно, план генерала не так уж плох?

К тому же, что ни говори, а прогуливаться среди таких красоток куда приятнее, чем цепляться за серые скалы Зубастого плеса. Нежный смех, томные взгляды, лебединые шеи и упругие грудки, едва сдерживаемые глубокими декольте — да, в этой операции есть свои несомненные плюсы. Леди Бригитта Дракхайн смотрелась случайной вороной среди райских птичек. И ей точно не грозит стать объектом внимания принца, даже если придется задержаться на отборе.

В следующие пять минут Вейрон медленно прогуливался вдоль одной из стен зала, всматриваясь в лица и фигуры, запоминая их, выискивая аксессуары в поисках знака Селены…  От артефакта должно было разить силой, и он старательно искал что-то подобное, но безрезультатно.

— Ах, простите, — мимо Дорна прошла светловолосая нимфа, “случайно” задев его плечом. — Я так неосторожна.

Девица пожирала его любопытным взглядом, заглядывала в лицо.

Все что она могла видеть — это карие глаза в узкой прорези, подведенные специальной черной краской. Генерал где-то раздобыл и передал через Донована флакончик с кисточкой, бюстгальтер гигантского размера и женскую туалетную воду. Тот вручил все добро со словами: “От лучшей женщины королевства”. Эта неизвестная Вейрону дама очевидно была той еще кокеткой, любила запах ванили, и природа, судя по размеру белья, одарила ее весьма щедро. Вейрон даже подумал разузнать у Донована, кто она такая, и наведаться к ней после этого задания.

— Вы из Дракхайна, верно? — снова заговорила девица, не дождавшись реакции от Вейрона.

Он кивнул, усилием воли удерживая себя от того, чтобы поправить головной убор.

— А я из Ларгии. Амалия Стетхейм. Тоже север, мы с вами близки по духу.

Дорн усмехнулся про себя, быстро пройдясь взглядом по фигуре девицы. Она была вполне в его вкусе: высокая, хорошо оформленная, с пухлыми губками и кукольными синими глазами. Просто обнять и… получать обоюдное удовольствие. Можно даже в перерыве между конкурсами.

— Вы не слишком разговорчивы, да?

Он пожал плечами.

— Устали с дороги?

Вейрон посмотрел в глубокое декольте и понял, что совсем не устал. Ни капли. Напротив, он был готов к боевым подвигам хоть сейчас. Девушка, словно провоцируя его, подалась вперед и шепнула:

Глава 2. Невесты

— Святая Селена, за что? — Эмма приложила ледяные ладони к горящим щекам. Она так и стояла, глядя на закрытую дверь, за которой спряталось то, что ей предстояло выдать замуж за принца. У нее язык не поворачивался назвать Бригитту девушкой. Никак. Все естество Эммы противилось такой невесте! 

Она бы даже решила, что под черной хламидой прячется мужчина, если бы не аура Бригитты — она была абсолютно женской, как по учебнику, без всяких отклонений, и при этом — совершенно непроницаемой.

Эмма нашла кресло взглядом, подошла и упала в него, прикрыв глаза. Голову безвольно откинула на спинку, прижала руку к груди. Там бешено стучало взволнованное сердце.

Что ей делать дальше?!

Как исполнить мечту всей жизни?!

— Я смогу! — слова сами сорвались с ее губ. — Это ничего… у меня получится!

И тут же испуганно вздрогнула. Потому что из комнаты Бригитты послышался то ли стон, то ли рык. Наверное, именно так общаются между собой дикие медведи.

Вскочив с кресла, она добежала до двери и громко постучала:

— Леди Дракхайн! Откройте! — попросила Эмма, с удивлением обнаружив, что дверь закрыта на замок. — Вам плохо?

— Нет, — раздался писк в ответ.

Эмма поморщилась. Она сразу заметила, что у Бригитты очень низкий голос, но видимо девушка сильно комплексовала по этому поводу и пыталась сделать его выше. Выходило только хуже.

— Прошу вас, откройте, — Эмма дернула ручку двери на себя. — Вам незачем запираться от меня.

— Я раздета, — пропищала Бригитта.

Эмма сама отшатнулась. Всего на миг она представила могучее тело истинной дочери горцев и не смогла сдержать сдавленного стона.

— Что случилось? — услышала она Бригитту.

— Все хорошо, — соврала Эмма. — Споткнулась.

— Осторожней. Увидимся за ужином.

— Конечно, — безропотно согласилась Эмма.

Она выдохлась и решила взять небольшую передышку. Дать себе время свыкнуться с новой ролью. Однако даже через полтора часа, когда слуга пригласил леди Дракхайн в сопровождении Эммы на ужин, ей не стало легче. В какой-то момент она успела убедить себя, что слишком предвзята к северянке, но потом та вышла из комнаты в черной хламиде, напоминая огромную гору… 

— Вы очень бледная, — заметила Бригитта. — Плохо себя чувствуете?

Эмма помотала головой и попыталась улыбнуться, но лишь почувствовала, как дернулась щека.

— Сегодня нам должны сообщить о первом испытании, — как бы между прочем проговорила она. — И уже завтра, скорее всего, вам нужно будет проявить себя.

— Завтра? — поразилась Бригитта.

Эта новость ее явно не обрадовала. Должно быть, она не ожидала столь быстрого развития событий. 

— Уверена, мы справимся! — кивнула Эмма, стараясь укрепить не только свой дух, но и надежды горянки.

— Интересно, что меня ждет, — без энтузиазма ответила Бригитта.

“Бесславное возвращение в родовое гнездо,” — подумала Эмма, но вслух сказала:

— Может быть, творческий конкурс.

— А сколько конкурсов на первом этапе отбора? — уточнила леди Дракхайн, посмотрев на Эмму.

Та порадовалась проявленному интересу и уставилась на девушку с обнадеживающей улыбкой.

Сквозь узкую прорезь ткани на лице Бригитты были видны лишь карие глаза, обрамленные длинными черными ресницами, слегка загнутыми вверх. Похоже, она умылась, избавившись от косметики. Без кривых стрелок ее глаза смотрелись куда лучше. Эмма даже начала надеяться: а вдруг под черной хламидой и правда скрывается та, что сможет поразить принца в самое сердце?

— На первом этапе нас ждет три конкурса, — сказала она. 

Поддавшись порыву, погладила Бригитту по плечу. И округлила глаза от ощущений: невеста оказалась каменной наощупь. Литые мускулы! Святая Селена, что же там, под цветохроном?!

— Три конкурса — это хорошо, — проговорила тем временем Бригитта, бросив настороженный взгляд на руку Эммы. — Время есть.

— Конечно! Мы сможем хорошо вас подготовить. Я вдохновлю вас на… кстати, что вы умеете? Какие у вас таланты, леди Дракхайн?

— Хм… — девица-гора призадумалась. — Я неплохо метаю ножи. Сносно езжу верхом. Увлекаюсь спортом…

— Да-да, это понятно, — Эмма бегло прошлась взглядом по монументальному телу невесты. — А что насчет более… женственных занятий?

— Например?

— Пение? Танцы? Вышивка?

— Ну, если нальют, могу и станцевать, — невеста хохотнула, потом откашлялась и, посмотрев на Эмму, пропищала: — Шутка.

— Смешно. — Эмма выдавила из себя улыбку. — Так все-таки, может быть у вас есть другие таланты? — С нажимом проговорила она.

— Может быть, — согласилась Бригитта. — Не волнуйтесь, поищем.

На этом разговор с невестой Эмма закончила. У нее разболелась голова. Еще больше самочувствие ухудшилось, когда слуга ввел их в огромную столовую, где собрались остальные пятнадцать невест принца.

Красивые! Каждая — как на подбор! Любая может победить, стоит только слегка ей помочь! Любая, но не…

— Здесь ужасно жарко, — проговорила Бригитта, потерев переносицу.

Эмма как завороженная уставилась на указательный палец девицы, явившийся из-под рукава. Здоровенный. И форма ногтя искривлена, будто слезла от удара и неровно выросла снова.

— Что-то не так? — спросила горянка, заметив ее взгляд. — Вы будто подавились чем-то.

— Мечтой, — прошептала Эмма, потерев собственное горло.

Она безвольно опустилась на стул рядом с Бригиттой, которая с энтузиазмом принялась накладывать себе в тарелку еду. Две куриные ножки, несколько печеных картофелин, помидор. Очевидно, леди Дракхайн предпочитает простую пищу. Гора на тарелке Бригитты все росла. Стопка отбивных,  соленый огурец…

— Вам не стоит столько есть, — не выдержала Эмма. — Тяжесть в желудке и сонливость — совсем не то, что нам нужно.

— Верно, — согласилась леди Дракхайн, взяла куриную ножку своей лапищей и засунула ее под ткань, укрывающую лицо. — Нам нужны силы для победы. Хороший аппетит — вот мой главный талант.

Глава 3. Первое испытание

Вейрон стащил ненавистный цветохрон и еще более ненавистный бюстгальтер, оставшись в одних трусах. Надо признать, он почти смирился с черным балахоном. Если не надевать под него лишней одежды, то все очень даже терпимо — поддувает, не жмет, но с «кинжалом» вышел конфуз.

Эта менталисточка просто милашка. И ее методы явно рабочие. Будь на его месте настоящая Бригитта, они уже наверняка плели бы друг другу косы и взахлеб делились детскими тайнами. С командиром ястребов ярости этот номер не прокатил.

Вейрон походил туда-сюда по комнате, чувствуя себя ястребом, запертым в клетку. Выбраться бы на пробежку по королевскому саду, чтобы прогнать стресс и лишние мысли о симпатичной менталисточке. Но там наверняка охрана. Он подошел к окну, осторожно выглянул наружу, и едва не врезал по физиономии, появившейся над подоконником.

— Донован, чтоб тебя, — выдохнул он, в последний момент сдержав инстинктивное движение руки, и вместо удара схватил парнишку за шкирку, втягивая в комнату. — А если тебя заметят?

— Сейчас смена караула, — пояснил тот, быстро высыпая содержимое сумки на кровать. — У нас мало времени. Итак, досье на невест, досье на менталисток, а вот — пилюли, меняющие голос. Артефакт нельзя, засекут. Принимай по одной с утра. Желательно попозже. Действие обычно часов двенадцать, но с твоей тушей может закончиться раньше.

— А если по две?

— Могут возникнуть побочки.

— Какие?

— Ну там… боли в желудке, хрипота, отек гортани… смерть.

— Ясно, — буркнул Вейрон. — По одной с утра.

Донован же с любопытством крутил вихрастой головой, рассматривая будуар леди Дракхайн. При виде балдахина, расшитого цветочками, хмыкнул, а заметив валяющийся на полу бюстгальтер, набитый тряпьем, прикусил губу и хрюкнул, явно сдерживая смех.

— Ничего смешного, — буркнул Вейрон.

— Как сказать, — не смутился тот. — Это лифчик моей бабули. Там, в вещах, есть еще парочка, на смену. С кружевами… В цветочек…

Бабули! Грох побери этого Донована! А Вейрон всерьез собирался навестить представительницу прекрасного пола, обладающую столь выдающимися достоинствами! Вот так подстава… Грозно посмотрев на парня, Вейрон вспомнил про еще один, действительно важный прокол:

— Скажи-ка мне вот что, Донни, — произнес он обманчиво спокойно. — Как вышло, что принц не в курсе, кто я такой?

— В смысле? — ненатурально удивился Донован, отводя взгляд. — Ты считаешь, принц должен знать каждого мага? Да вас там как кур нерезаных…

Вейрон взял его за грудки и слегка встряхнул.

— Ладно-ладно, — торопливо произнес парень. — Понимаешь, вышла небольшая накладка. Первым делом в известность поставили короля. И он сразу же решил нанести визит в хранилище инквизиции, откуда украли артефакт. Там что-то мутное, Дорн, — добавил он проникновенно, по одному разгибая пальцы Вейрона, все еще держащие его рубашку. — Понимаешь, попасть в хранилище не так-то просто — защита на королевской крови. После король решил проверить новые боевые разработки, а потом отметить удачные испытания… Но ты не переживай! Король вернется и все расскажет принцу.

Вейрон разжал пальцы и рефлекторно вытер тыльную сторону ладони о штаны. Вилли поцеловал ему руку. Однажды он станет королем. Как бы не пустили ястреба в ощип…

— А можно сделать так, чтобы принц не узнал? — задумчиво спросил Вейрон.

— В смысле? — не понял Донован.

— Ну… Что я не Бригитта… — промямлил Вейрон. — Заговорщики могут заметить, что принц ведет себя неестественно с одной из невест.

— Так он же тебя выгонит после первого же тура! — воскликнул Донован.

— Может, и не выгонит, — неуверенно произнес Вейрон.

— Думаешь, Вилли не говорить? — Донован почесал затылок. — Ладно, я передам твои слова генералу. Он не хочет широкой огласки. Но тут уже, сам понимаешь, все зависит от короля. Если он решит поставить принца в известность, так тому и быть.

— Еще новости есть?  

— Астрологи произвели расчет. Артефакт достигнет максимальной силы через двенадцать дней. Ты должен найти его до этого момента, Вейр.

Вейрон приподнял бровь в ответ на эту фамильярность, а Донован, будто решив его добить, потрепал его по плечу.

— Ты молодец, — проникновенно сказал он. — Я всегда думал, что ваш птичий отряд — это только лишь тупая сила, но теперь вижу, что ошибался. Ты отлично справляешься. Ауру сделал превосходно. Вот смотрю на тебя — и вижу мужчину, а стоит чуть отвести взгляд — и ощущение, что рядом женщина. Может, потому что пахнешь, как бабуля...

— Всё? — коротко спросил Вейрон.

— Там, — Донован кивком головы указал на папки на кровати, — есть и досье на твою менталистку. Опыта никакого, но закончила институт одной из лучших, так что будь осторожен.

Вейрон подтолкнул Донована к окну, подхватил подмышки и выставил наружу.

— Третий этаж, — пропищал тот тонким голоском, словно опробовав пилюли. — Аккуратнее.

Вейрон разжал руки, позволив магии выплеснуться из кончиков пальцев. Она охотно подхватила Донована и плавно опустила на землю. Выпутавшись из плаща, накрывшего его с головой, парнишка махнул рукой и скрылся в ночи. А Вейрон растянулся на кровати и выбрал из пачки досье самую тонкую папку.

— Эмма Эжени, — прочитал он и открыл документы.

 ***

— Пожалуйста, Бригитта, постарайся понравиться принцу, — наставляла идущая рядом Эмма, с тоской глядя на Вейрона. — Это невероятная честь, ты — одна из кандидаток в принцессы. Понимаешь? Если он выберет тебя,  ты сможешь влиять на его решения, сделать так, чтобы... солдатам дали новую амуницию.

"Запомнила, — с усмешкой подумал Вейрон, — смышлёная девочка. Пытается использовать все методы воздействия на объект".

Он был готов к испытанию: пилюля подействовала, и его голос приобрел мягкие бархатные интонации, хоть и остался низким, а лифчик, набитый дотесна, уверенно торчал вперед. Стрелки на глазах получились симметричными, а сквозняк приятно поддувал под полы цветохрона. Не невеста, а мечта!

Глава 4. Розы и шипы

— Это так грустно, — произнесла Эмма, глядя вслед убегающей Амалии. — Бедняжка. Как думаете, что произошло?

— Пилон указал пальцем вниз, — пожала плечами стоящая рядом рыжеволосая менталистка. Ее подопечная — миниатюрная черноглазая блондинка сидела на стуле, отрешенно глядя перед собой.

— А с вашей невестой все в порядке? — озаботилась Эмма.

— Да, — отмахнулась женщина. — Я ее слегка вырубила. Хрупкая душевная организация.

— Симпатичная, — сказала Эмма, но больше из вежливости. Сейчас ротик блондинки был безвольно приоткрыт, и с уголка губ стекала слюна. Менталистка заботливо промокнула ее губы салфеткой и слегка приподняла пальцем подбородок, так что рот закрылся.

— А ваша? Как выглядит? — спросила она с жадным любопытством. — О вашей невесте все судачат.

Эмма заметила, как остальные менталистки, еще оставшиеся в зале, умолкли, ожидая ее ответа.

— Она очень красива, — соврала она, делая честное лицо. — Необыкновенная девушка. И такая сила духа. Просто королевская!

Менталистка блондиночки поскучнела и заправила платиновую прядь волос за розовое ушко подопечной.

— Смелое заявление, — сказала она. — Однако я очень удивлюсь, если вы пройдете во второй тур.

— Посмотрим, — упрямо ответила Эмма.

— Посмотрим, — миролюбиво согласилась рыжая. — А вот эта девушка, — она кивнула в сторону шатенки, поглощающей тарталетки одну за одной, — точно будет в финале.

— Вот как?

Эмма глянула на невесту, которая теперь взахлеб запивала тарталетки соком. Да, симпатичная. Глаза такие голубые… Пожалуй, стоит узнать сильную конкурентку поближе. Она подошла к столу и налила в бокал девушке еще сока.

— Спасибо, — поблагодарила та. — Эти маленькие бутербродики такие соленые! Их просто невозможно съесть больше десяти штук за раз.

Она ослабила розовую ленту на талии и выдохнула.

— Зачем же вы их едите? — спросила Эмма, разглядывая девушку.

Остренькое личико, немного лопоухое и обрамленное выгоревшими прядками, курносый нос. Сочные губки, яркие, как ягоды, россыпь веснушек на золотистой коже. Отчего, интересно, ее считают фавориткой? Она, конечно, милашка…

— Милаша, — сказала невеста.

— Что? — не поняла Эмма.

— Я — Милана Фонжевьен, но все зовут меня Милаша, — пояснила та. — Знаете, сколько бутербродов было в каждой тарелке? Двадцать. Смотрите, три блюда, значит, всего шестьдесят штук. Шестьдесят. Шесть и ноль. А шесть — число диавола. Я съела одну, но осталось пятьдесят девять, а девять — это перевернутая шестерка. Пятьдесят восемь — плохое число. Моя нянюшка в пятьдесят восемь лет подвернула ногу. На ровном месте! Пятьдесят семь, пять плюс семь — двенадцать, это две шестерки, два числа диавола. Пришлось есть еще.

Эмма внимательно посмотрела в голубые глаза Милаши. Там была звенящая пустота, и смутные обрывки мыслей пролетали в небесной голубизне легкими облачками. Вот у Бригитты совсем другие глаза — подумалось вдруг. Такие живые, цепкие, в них сразу виден и ум, и характер…

— А потом мне захотелось пить, — пожаловалась девушка, оттопырив нижнюю губу. — И я забыла, сколько съела.

— Милана, — высокая женщина в синем платье, так выгодно подчеркивающем и стройную фигуру, и темные волосы с красным отливом, быстро подошла к своей невесте, отобрала у нее бокал и, поставив его на стол, отряхнула крошки с высокой груди девушки. — Сейчас наша очередь. Ты помнишь, о чем мы говорили?

— Если меня спросят — невинна ли я… — начала девушка, нахмурив от усилия лобик.

— Ты ответишь «да», спокойно и уверенно, — кивнула женщина с красными волосами, так туго затянув розовую ленту на ее талии, что Милаша охнула.

Вот наряд у невесты оказался на редкость продуманным: квадратное декольте открывало изящные ключицы, и верхнюю часть груди. Золотистые холмики вздымались над белой пеной кружев, вызывая ассоциации с аппетитными булочками в сахарной пудре. И без того тонкая талия подчеркнута атласной лентой, а пышные юбки похожи на облако. Смело – надеть белое, как будто Милана Фонжевьен уже идет к алтарю...

— Но я целовалась с Лиамом, — громко прошептала Милаша, склонившись к менталистке. — Этой весной, когда цвели вишни. Лепестки кружились на ветру и жужжали пчелы…

— Это неважно, — ровно ответила менталист, и на ее скульптурном лице лишь четче выделились желваки. — Поцелуи не в счет.

— С языком, — возразила Милаша, распахнув голубые глаза.

Ментальная волна, хлестнувшая от женщины, была такой силы, что задело даже Эмму. Она отшатнулась и вцепилась в край стола.

— Я буду молчать о Лиаме, — кивнула Милаша, подобравшись и расправив плечи. — Отвечать коротко. Да или нет.

— Умница, — похвалила ее женщина и подтолкнула к двери, пройдя следом.

— И она — фаворитка отбора? — недоверчиво переспросила Эмма, когда странная пара скрылась в комнате, где заканчивался первый конкурс отбора.

— Не она, — вздохнула рыжая, слегка похлопывая по щекам блондиночку. — А ее менталист. Это Ирэна Воблер. Менталист королевы. Она выиграла прошлый королевский отбор и теперь явилась за победой снова.

Черноглазая блондинка пришла в себя, облизнула губы, поморгала и улыбнулась менталистке.

— Вот так, моя хорошая, — засюсюкала та, — и никаких истерик. Ты справилась, ты просто молодец.

Она помогла подняться невесте и, приобняв ее, повела прочь из зала. А Эмма, поняв, что ничего интересного уже не случится, поспешила в их с Бригиттой покои — делиться новостями.

Та ждала ее, сидя на диване в общей комнате. Широко расставив ноги под цветохроном, раскинув руки по спинке мебели и глядя в потолок. Внушительная грудь ее мерно вздымалась, тихо потрескивали бревна в камине. На звук открывшейся двери Бригитта опустила голову и уставилась на Эмму:

— Все закончилось?

— Все только началось. Скоро обед, тогда и узнаем, что запланировано дальше.

Бригитта кивнула и быстро поднялась. Двигалась она удивительно легко, учитывая размеры, но немного угловато.

Глава 5. Уроки соблазна

После прогулки им сообщили, что завтра вечером будет бал в честь начала отбора. Невесты, несколько разочарованные тем, что принц так и не появился в саду, побрели во дворец, обсуждая, что надеть и какие будут танцы.

Бригитта же спросила, когда будет ужин, и, узнав, что его подадут прямо в покои, больше вопросов не задавала. Про Свейна и его бегство леди Дракхайн с Эммой так и не заговорила — лишь глянула с укором и этого вполне хватило, чтобы понять — она как никто осуждала разнузданность своей менталистки! 

Сейчас, с аппетитом поглощая яства, выставленные на низком столике у камина, Бригитта выглядела вполне спокойной и довольной — насколько Эмма могла понять. Аура ее вообще не менялась. Словно ее приколотили гвоздями.

— Нам надо решить, что надеть завтра на бал, — решилась заговорить Эмма, кладя себе в тарелку рыбное филе.

— К счастью, этот вопрос уже решен, — ответила Бригитта, и ее голос вдруг прозвучал грубее, чем обычно. Взгляд, брошенный на Эмму, так же не сулил ничего хорошего.

Тоска сдавила сердце Эммы: мало того, что победа в отборе казалась ей все более призрачной, к этому добавилось еще и осуждение Бригитты. Между ними словно выросла стена отчуждения. Еще бы! Такая правильная леди Дракхайн в своем цветохроне наверняка теперь с трудом скрывала возмущение тем, как Эмма повела себя со Свейном. Прогуливаясь по саду наедине, она рассчитывала добиться понимания жениха, а вышло только хуже… Если бы не горянка, кузен получил бы поцелуй, а ведь их мог заметить там кто угодно!

 Кроме того настроение Эммы окончательно упало от понимания того, как будет выглядеть ее черная гора среди ярких пышных платьев во время бала.

— Ты умеешь танцевать? — спросила Эмма, теша надежду на лучшее до последнего. — Ах да, если нальют…

Бригитта наконец подняла на нее взгляд. В карих глазах светилось понимание и сочувствие, и Эмма рассердилась на саму себя. Прочь сомнения и терзания! Нельзя сдаваться и отдаляться друг от друга! Нахмурив брови, она положила себе шпинатное суфле.

Сегодня на прогулке она увидела нечто, заставившее ее вздрогнуть. Это длилось всего мгновение, но картина не стиралась из памяти, хоть тресни. Когда Бригитта спешила к ней на помощь, цветохрон зацепился за колючую ветку, приподнялся, и Эмма увидела…

Она съела кусочек рыбки, посмотрела на Бригитту. Кажется, первый этап по пробуждению в ней женщины обозначился сам собой.

— Завтра до вечера у нас свободное время, и я знаю, чем мы займемся, — с преувеличенной бодростью заявила Эмма.

— Пойдем гулять в саду? — без энтузиазма предположила Бригитта. — Что там твой Тибрих? Вразумился?

Эмма помрачнела, понимая, что поднятой темы не избежать.

— Боюсь, что нет, — грустно ответила она. — Я надеялась пробудить в нем совесть, оставшись наедине.

— А пробудила страсть, — зыркнула на нее Бригитта.

— Это произошло по моей вине, — нехотя призналась Эмма, отведя взгляд. — Пару лет назад я готовилась к экзамену, училась снимать свои ментальные блоки. И так получилось, что кузен вошел на задний двор, где я тренировалась. С тех пор он не дает мне проходу. Что я только ни делала! Пыталась повлиять на него по-всякому! Но вот тот момент, когда я полностью раскрылась перед Свейном, стал для него чем-то вроде вспышки, отпечатавшейся в сознании.

— Да ты опасная женщина, Эмма Эжени, — произнесла Бригитта с легкой усмешкой.

 — Я не хочу, чтобы ты думала обо мне плохо, Бригитта, — вздохнула Эмма. —  Наверное, ты считаешь меня испорченной? Легкомысленной? Но клянусь, что не собиралась с ним целоваться. 

— Я не считаю тебя испорченной, — мягко возразила Бригитта. — По тебе сразу понятно, что ты… что цветок твоей невинности все еще в вазе.

Эмма нахмурилась, переваривая метафору, но вскоре отмахнулась и с улыбкой попросила:

— Забудем о Свейне и его отвратительных манерах, прошу. Есть кое-что гораздо более интересное! Мы с тобой пойдем по магазинам!

— О нет… — простонала Бригитта. — Эмма, я не стану надевать ничего, кроме цветохрона. Я чту традиции. Ты не заставишь меня…

— Да-да, — отмахнулась она, пробуя суфле и морщась. — Но на тебе есть еще кое-что. И это… просто ужасно.

Бригитта нахмурилась.

— Да, я говорю как есть, — кивнула Эмма. — Я могла бы попытаться подобрать менее ранящие слова, но не хочу. Это ужасно, Бригитта!

— Да о чем ты?! — воскликнула она.

— Сегодня, когда ты так спешила, чтобы спасти мою честь… кстати, спасибо тебе за это! Полы твоего цветохрона, зацепившись за колючую ветку, на мгновение задрались, и я увидела…

Бригитта сглотнула.

— ...твои панталоны, — горько произнесла Эмма. — Самый краешек, но мне хватило. Мало того, что они серые без единой рюши, так еще и доходят едва не до колен! Так нельзя!

— А мне удобно, — пробормотала Бригитта.

Эмма покачала головой.

— Нет, это не обсуждается, — сказала она. — Это станет первым шагом к пробуждению твоей женственности. В шелковом белье ты почувствуешь себя совсем по-другому, поверь.

Бригитта мрачно жевала котлету, глядя в прорезь цветохрона, и Эмма даже не могла представить, о чем та думает.

— Их же все равно никто не увидит, — произнесла леди Дракхайн. — На кой ляд мне другие панталоны, скажи? Я клянусь, что впредь буду осторожней в движениях…

— Не в этом дело, — отрезала Эмма. — Не важно — увидит их кто-то или нет. Важно, что ты сама будешь знать. Одно дело, когда на тебе панталоны до колен, и совсем другое — кружевные трусики. Ты будешь чувствовать себя более сексуальной, влекущей…

— Не буду, — упрямо заявила Бригитта.

— Только представь, — прошептала Эмма, склонившись к ней и игриво подвигав бровями. — У тебя под цветохроном будет маленький секрет…

Бригитта пристально на нее смотрела, и в ее карих глазах явно бурлили эмоции, но Эмма не могла понять, какие.  Возможно, горянке все это непривычно и дико — кружевное белье, женские ухищрения, но Эмма твердо решила настоять на своем.

Глава 6. Ставки сделаны

Следующий день у Вейрона прошел на удивление продуктивно: Эмма все же поволокла его по магазинам, но он загодя спрятал досье под цветохроном. Так что он брал охапку одежды, которую приносила менталистка, запирался в примерочной и читал, изредка подавая звуки, чтобы Эмма убедилась, что он не упал в обморок от развратного белья. А Эмма словно с цепи сорвалась: от трусов, которые она выискивала в магазине, покраснел бы и генерал Штолл. Кружева, шелк — еще ладно. Но прорези в самых неожиданных местах…

Когда Эмма, пылая ушами, предложила ему лифчик, больше похожий на веревочки, он решил, что с него хватит. 

— Ты пытаешься меня оскорбить? — возмутился он. И ему не пришлось притворяться: в таком лифчике никакие носки не удержатся.

— Нет, что ты! — испугалась Эмма.

— Ни одна приличная женщина не наденет такое!

— Ты не права…

— Это просто недопустимо, — заявил он и покачал головой. — Знаешь, я думаю, может, мне лучше вовсе без менталиста…

В самом деле. Она только отвлекает его от задачи. Лучше найдет ее потом, в своем привычном виде…

— Нет! — воскликнула Эмма, и глаза ее наполнились слезами, так что Вейрон тут же пожалел о сказанном. — Я докажу… Я сама его куплю! Вот! Я — порядочная девушка, но это не помешает мне надеть этот бюстгальтер. Я ведь не собираюсь кому-то так показываться, — бормотала она, словно пытаясь убедить себя саму. — Хотя он, конечно, провокационный… 

Вейрон тяжело вздохнул и пошел за ней следом к продавщице.

— Я заплачу, — сказал он, отодвинув Эмму плечом. Потом внесет это в расходы по операции. Пусть генерал Штолл тоже посмотрит, через что ему пришлось пройти, и раскошелится!

— И вот это, — Эмма, тут же просияв, протянула девушке темно-винный шелк. — Ты сказала, что тебе подошло. Эластичная ткань. Цвет благородный. Модель довольно закрытая...

Вейрон молча кивнул, решив, что проще согласиться.

В покоях в королевском дворце он сразу же затолкал ненавистные трусы поглубже в полку.

— Ну что? — спросила Эмма, когда он вышел из спальни. — Правда, в красивом белье чувствуешь себя совсем по-другому? Я надела новый бюстгальтер и хочу тебя поблагодарить…

— Не за что, — сказал Вейрон, мазнув взглядом по ее груди. Стоило только представить, что таится под ее скромным платьем менталиста, и он действительно почувствовал себя немного по-другому.

— На самом деле удобно, — доверительно сообщила Эмма, беря его под руку и прижимаясь к предплечью грудью. — Под это платье толком ничего не помещалось. А так я вроде в белье, а вроде и без него. Только, боюсь, не видно ли через ткань... вершинки груди?

Вейрон посмотрел, куда просили. Покачал головой и, сглотнув, из последних сил отвел взгляд от менталистки.

— Но нам надо спешить, — поторопила его Эмма, прибавляя шаг. — Бал вот-вот начнется.

***

— Ставки принимаются до начала бала! — снова напомнил Рохос, старший королевский церемониймейстер. Впрочем, его теперешнее занятие было весьма далеко от прямых обязанностей. Он сидел за кухонным столом, окруженный парами и аппетитными ароматами, и вел записи на разлинованных листах. Камзол его был расстегнут, шейный бант сдвинут на сторону, и даже ремень непозволительно ослаблен — кухарка только что убрала пустую тарелку, в которой совсем недавно лежал хороший кусок перепелиного пирога. Рядом с Рохосом сидел мальчик — его племянник, похожий на дядьку и острыми черными глазами, и слегка надменным выражением лица. Он то и дело закрывал и снова отпирал сундук, в котором неумолимо росла гора монет.

Тереза заскочила на кухню лишь на минуту — перекинуться последними сплетнями с давней подругой, и невольно заинтересовалась происходящим.

— Десять на Амалию Стетхейм, — просипел верзила, у которого зубов было меньше, чем пальцев. — Чистый ангел.

— Это твой месячный заработок, — заметила кухарка. — Даже не надейся, что я буду кормить тебя в долг.

— Не придется, — подмигнул ей мужик. — Может, это я тебя покормлю. Свожу в кабак, а? Что скажешь?

— Скажу, что ты дурак и лентяй, — фыркнула кухарка. — Вместо того, чтобы работать, надеешься на легкие деньги… — она задумалась и кокетливо улыбнулась. — Но в кабак, так и быть, схожу.

— Пять на брюнетку с сиськами, — плюгавый мужичок, пятнистый, как перепелиное яйцо, сглотнул, глядя на карточку с невестой.

Четырнадцать миниатюрных портретов, выполненных королевским художником, были приколоты к доске на стене, с которой безжалостно убрали и кухонную утварь, и вязанки лука, и сушеные травы. Еще две картинки валялись у сундука, и милые личики были перечеркнутые крест-накрест.

— Ее зовут Раума Бердамон, — наставительно исправил его Рохос. — Имей уважение.

— Такое нельзя не уважить, — покивал мужичок, не отрывая взгляда от портрета брюнетки. — Вилли дураком будет, если не выберет эту роскошь.

— Пять на Рауму… Три на Шерилл… Двадцать на Амалию…

Люди приходили на кухню, рассматривали портреты, кто-то делал ставку, кто-то уходил, так и не решившись. Кухарка зорко следила за тем, чтобы никто не задерживался слишком долго, и самым медлительным грозила половником, и это действовало даже лучше, чем два бугая у двери.

— А чего эта невеста замалевана? — сердито спросила носатая тетка, в юбку которой вцепилось трое детей, один другого младше и сопливее. — Как понять, кто там?

— Леди Бригитта Дракхайн, — устало пояснил церемониймейстер. — С севера. Вон глаза в щелке. Эта дама не снимает цветохрон даже перед принцем.

— Пффф, — тетка скривила губы, — черный квадрат, а не невеста. Давай-ка три медяка на вон ту темноглазую блондинку. У нее и глаза, и все остальное, и не стесняется показать.

Рохос подождал, пока монеты упадут в сундук, и вписал ставку. Поддев лист ногтем, перевернул его и разлинеил следующую страницу.

— Сколько я выиграю, если моя невеста победит? — нетерпеливо спросила носатая, и не глядя опустила красную потрескавшуюся ладонь на голову одного из малышей.