Отбор Василия Блаженного

ГЛАВА 1, В КОТОРОЙ Я ВОЗВРАЩАЮСЬ В ОТЧИЙ ДОМ.

- Подпоручик Потапова по вашему приказанию прибыла! – Гаркнула я во всю мощь легких и лихо прищелкнула каблуками.

- А, девонька. Ты, присядь. Не ждал тебя так рано.

А то, что сам позвал еще затемно, так это ничего. Не ждал он. Да опоздай я на час, уже крику было бы. Но я не опоздала. И даже сапоги успела почистить.

Генерал-майор всегда ко мне относился слишком хорошо. Ходили, конечно, слухи о причинах, но особо ретивому шутнику я сломала челюсть, и остальные попридержали свои поганые языки.

- Случилось чего, Федор Елисарович? – уже по-простому спросила я, послушно присаживаясь.

- Чаю? Хороший чай нынче моя женушка любезная прислала с оказией. Тут и веточки смородиновые, и листики малиновые и чайный лист крепкий.

- Небось не чаевничать меня позвали, - усмехнулась я, понимая какое впечатление эта усмешка производит на людей. Однако, генерал-майор был человек, видевший войну не на парадах, и его перекошенным лицом было не пронять. – Случилось чего? Али мои опять чего отчебучили?

Он пожевал губами, помолчал, вытер белоснежным платком внезапно вспотевшую лысину и сцепил руки на плоском, не смотря на должность, животе.

Молчал он не очень долго. Оглаживал пышные усы, которые словно в противовес лысой голове буйно топорщились. Теребил край формы и прищелкивал пальцами.

- В запас мы тебя увольняем. – Рубанул он с плеча новости, не найдя более подходящих слов и воспользовавшись теми, которые были.

- Хоть меня и контузило в последней кампании, я практически здорова, – холодно отчеканила я, - а с лица воды не пить. Чай я боевой офицер, а не барышня кисейная. Али недостаточно хорошо я свою отвагу показала? И верность Государю?

- Нет, отваги у тебя с избытком. И дурости тоже, что вы молодые за лихость да отвагу принимаете. – Отмахнулся Федор Елисарович.

- Полковой медик дал заключение, что я практически здорова. -Повторила я.

Генерал-майор грустно посмотрел на меня и покачал головой.

- Практически. Вот ключевое слово. Хорошая ты девка, Васька. Была бы парнем, ух какую карьеру бы сделала. Лично бы за тебя хлопотал. И место в Академии выбил бы, и подсказал бы чего да где, а где нужным людям шепнул бы чего…

- Да вы и так вроде бы…

- Не обессудь, а только пришел приказ сверху. Чин тебе дают поручика, медальку какую за заслуги и пенсию. По ранению, не по выслуге лет.

- Сколько?

Он отвел глаза:

- Два рубля.

- Это в седьмицу?

Федор Елисарович вздохнул еще тяжелее и виновато покосился на самовар, на что я только махнула рукой, хочет чаю выпить, так пускай. Хуже для моей карьеры уже не будет. А слухи?! Слухи были и будут всегда.

- Наливочки?

- Спасибо, воздержусь.

- Ну и зря, хорошая наливка, вишневая. Сам настаивал, сам процеживал.

- Вы же знаете.

- Одобрять - одобряю. Уважать - уважаю. Понимать - не понимаю.

Я не пила спиртного. С тех самых пор, как во хмелю завербовалась в действующую армию рядовым. Мне бы насторожиться, что меня, щуплую девку пивом угощают задарма, а я только преисполнилась собственной значимости и знай пила. Очнулась уже в казарме. А на плече была метка. Служба на двадцать пять лет.

И из них прошло только пять.

- Ну, так вот, - вернулся к разговору генерал-майор, он налил чай, взял кусочек колотого сахара и вприкуску отпил. Сахара и я утянула кусочек, не смогла удержаться. – Чин дают тебе и пенсию. И медаль.

- Орден. – Возразила я.

- Медаль.

- Орден второй степени.

- Третьей.

- У батюшки первой степени. – Возразила я. – Орден второй степени его порадует значительно больше, чем третьей. Хотя и меньше, чем первой.

- Третьей. Тебе бы в купчихи пойти с таким талантом, а не кровь проливать на поле боя. -Генерал-майор вздохнул.

- Да эти купцы кровь пьют (и льют) похлеще врагов. Тут хотя бы все понятно: кто перед тобой - враги, руби их направо и налево, позади друзья, спину прикроют.

- Не совсем так, но в целом верно. Но орден только третьей степени. Главную свою проблему ты и сама знаешь. Дело вообще могли бы замяли бы. А так, можно сказать провожаем тебя в почетную отставку.

- Нищенская пенсия и медалька. – Пробормотала я.

- Орден, поручик, орден! Я не я буду, коль не выбью тебе его! Ну, так, поздравляю, поручик?!

- Служу Отечеству! – Вновь гаркнула я, вскочив на ноги.

Сахар я сунула в карман мундира, как знала, что орать придется, а с сахаром за щекой и выглядит странно и громкость не та, еще и петуха можно дать.

Потом было построение, орден, что украсил мой потрепанный мундир, денщик Захар, что утер скупую слезу и дорога домой.

И пенсия, на которую я теперь имела полное право.

ГЛАВА 2, В КОТОРОЙ Я ЕДУ НА ГОСУДАРЕВ ОТБОР

«Настоящим информируем что Василисе Никифоровне Потаповой… надлежит явиться… отбор Государевых невест не позднее… брезня…»

Строчки прыгали перед глазами и сосредоточиться было весьма сложно. Кажется, мои глаза тоже меня подводили. Но герб на письме был Государев, бумага плотной и на розыгрыш это не походило. Слишком дорогой розыгрыш получился бы. За подделку герба до десяти лет каторги могли дать, порой даже с конфискацией имущества. Вряд ли кто-то рискнул бы шутить такими вещами.

- Мои глаза видят то же самое. – Растерянно произнесла я.

- Я всегда знал, что ты у меня умница и красавица! – Батюшка вскочил на ноги и выхватил у меня письмо. – А теперь я в этом окончательно уверился. Ты непременно едешь на отбор и всех там сразишь наповал!

- Там будет много претенденток, покраше меня. – Скептически заметила я, не решаясь вновь завладеть письмом, которое я не успела дочитать.

- Тебе не впервой выигрывать битвы. – Отмахнулся воодушевленный батюшка и опять уставился в письмо, так крепко сжав его в руках, что они задрожали.

Я не стала напоминать, что никаких таких особенных битв я не выигрывала.

- Так-так-так, - принялся фантазировать батюшка, - тебя будет сопровождать Лушка. Надо подготовить наряды, достойные того, чтобы ты в них блистала во дворце. Остановим плановую работу в мастерских, пусть шьют только на тебя. Что там нынче модно в этом сезоне? Выписать модистку из столицы? Шляпки, перчатки, все, что нужно, чтобы достойно вывезти девушку в свет. Жаль, что у тебя не такое уж блестящее образование, но ты умненькая, так что главное — это увлечь Государя. Всякие там песни и танцы, в этом ты, наверняка, не сильна. Эх, знать бы раньше, выписал бы тебе учителей. Но сейчас мы уже навряд ли успеем. Я планировал вывезти тебя в свет осенью. Как закончится сенокос. А сейчас придется готовиться наспех.

- Может быть, тогда мне вовсе не ехать? Что я там буду делать среди других претенденток? Тем более я…

- Глупости! Даже думать не смей! Если Государь позвал тебя, значит разглядел твою чудесную душу и добрый нрав. Который нам надо только достойно обрамить…

- Навряд ли Государь лично подписывал приглашения. Скорее всего дал задание, а подчиненные все перепутали, как обычно.

Я попыталась достучаться до батюшкиного разума, но сейчас он был не готов мыслить разумно. Он принялся ходить по кабинету, размахивая злосчастным письмом.

- Так. Тебе надо увлечь его. По слухам, он любит борзых. Расскажи ему о них. Сейчас же идем на псарню. К черту шляпки. Шляпок там будет полный дворец. Мы зайдем с козырей!

Я не посмела возразить. Запахнула халат потуже и уныло поплелась следом.

На улице оказалось прохладно. А если совсем честно, то холодно. Домашние тонкие туфельки не были предназначены для прогулок по мощеным дорожкам сада, а халат не слишком грел. Батюшка же был согрет мыслью участия в Государевом отборе (и чем черт не шутит, победой) и не желал слушать никаких возражений. Я переставляла ноги, стараясь примериться к его широкому шагу и думала, что в моей комнате мягкая и теплая постель, а до рассвета осталось не так уж много времени.

Впрочем, нынче я могла спать хоть до обеда.

На псарне было теплее за счет сарая, в котором не гулял ветер. Щели были законопачены, солома постелена свежая, а псы в целом упруги и игривы. 

- Вот здесь я держу породистых сук. Смотри какая стать. А черепная коробка? Эту породу мы выводили десятилетиями. Она может без устали бежать, а после загнать зверя. Звонкий лай, мощные лапы, но не утяжеленный костяк, что еще надо для доброй охоты?

- Ружье? – Прошептала я себе под нос, но, когда батюшка обернулся изобразила дочернее почтение со всем чаянием. Тот вроде бы поверил и принялся расхваливать новую собаку, вертя ее во все стороны и поднимая уши. Собака радовалась и лизалась. Даже мне досталось немного слюней.

- Взгляни сюда…

И тут меня посетила мысль:

- Батюшка, а какое нынче число?

- Шестое брезня, кажется. – Батюшка отпустил очередную суку и призадумался.

- Позвольте еще раз письмо полюбопытствовать?

«Десятого брезня» - перечитала я еще раз внимательно.

- Десятого!

- Если скакать во весь опор, то можно успеть за три дня. – Пробормотал батюшка и перекрестился.

- Обоз с вещами за три дня никак не поспеет. Неделю будет ехать, а ведь у меня сейчас нет никаких вещей. Их еще следовало бы пошить, а на это тоже требуется время.

- Ааааааа! – Отец упал на колени и схватился за волосы. Он принялся раскачиваться из стороны в сторону и причитать:

- Все пропало!

- Не стоит и ехать. – Произнесла я с немалым облегчением, но батюшка обхватил меня за колени и зарыдал.

- Позор-то какой. Разве можем мы, Потаповы, проигнорировать волю Государеву и вовсе на отбор не явиться?! Это же какая неблагодарность-то получается?!

- Навряд ли он расстроится, - уже не так уверено произнесла я, но тоже задумалась, а вдруг Государь сам лично приглашения подписывал, а после по головам будет сверять?! И даже если не сам, то число конкурсанток наверняка должно совпасть с числом приглашений. Иначе может случиться беда.

ГЛАВА 3, В КОТОРОЙ Я ПРИСТУПАЮ К УЧАСТИЮ В КОНКУРСАХ

Утром я проснулась от звуков бравого марша под окнами спальни. Не удержав любопытства, я встала и покачиваясь, добралась до окна. Распахнула сворки и некоторое время любовалась оркестром. Молодые мужчины играли слаженно и с полной самоотдачей. Трубач так смешно надувал щеки, что я на короткий период времени залюбовалась зрелищем. А уж что творил барабанщик!

Но вот мои соседки оказались другого мнения:

- Боже, какой ужас!

- Да разве можно так издеваться?

- Я же только легла.

- Нельзя к невестам так относиться, мы же девушки! Дайте поспать!

Соседние окна хлопали и оттуда высовывались раздраженные побудкой невесты и не стеснялись это самое раздражение активно высказывать. Мне стало жаль музыкантов, которое так старались.

- Браво, ребята! Вы - молодцы! – Крикнула я из окна и залихватски свистнула.

- Что за идиотка у нас в соседках. – Прозвучало от соседнего окна, но я не стала ввязываться в полемику, а захлопнула окно и поспешила в купальню. Привела себя в порядок за короткое время и заправила постель, как привыкла в казарме. Никаких складочек, все четко и по линейке. Долго думала, что сделать с прической, но после просто собрала влажные темные пряди в короткую косу и решила, что я готова к новому дню.

Без пяти семь я вышла в коридор, где наткнулась на ту служанку.

- Вы потрясающе пунктуальны. – Восхитилась она, а я подумала, что не знаю даже ее имени.

- Простите, как вас зовут?

- Агафья, – она вновь поклонилась. – Я буду вас постоянно сопровождать. Вы можете также доверять мне все ваши проблемы. Я здесь для того, чтобы сделать ваше пребывание на отборе максимально комфортным.

- А почему вы тогда не живете в тех комнатах… - я попыталась подобрать слово для комнаты для прислуги, поскольку, девица явно не была простой горничной.

Она тоже об этом подумала и поторопилась пояснить:

- Предполагается, что у вас имеются свои слуги, поэтому Государь не предоставляет слуг, лишь сопровождающую, в обязанности которой входит консультирование и некоторые мелкие услуги.

- Мытье полов туда не относится. – С пониманием сказала я.

За таким коротким разговором мы спустились на первый этаж и пройдя по коридору очутились в просторной столовой в центре которой стоял воистину огромный стол. Персон так на пятьдесят. Стол настолько подавлял собой и отнимал все внимание, так что остальное убранство комнаты буквально терялось на его фоне. Стол уже был сервирован, но едой даже не пахло. А во главе его сидела Валентина Дмитриевна. Больше в комнате никого не было.

- Доброе утро. – осторожно поздоровалась я, растерявшись от такого приема. Остановилась на пороге, не зная, что мне делать, то ли сесть за стол, то ли остаться стоять. Распрямила спину, выдвинула вперед подбородок.

- Доброе утро. – светски улыбнулась распорядительница и кивнула мне на стул в середине стола. – Прошу вас, присаживайтесь. Видимо, придется немного обождать. Ради первого дня я сделаю исключение, но в дальнейшем опоздавшие не будут допускаться до завтрака.

Я послушно опустилась на отведенное мне место, до которого меня проводила Агафья. Девица опять склонилась в поклоне, причем на сей раз уже не для меня, а для распорядительницы и проворно выскочила за дверь.

Я села ровно, чинно сложила руку на коленях и принялась рассматривать помещение, в котором не было ничего интересного: несколько высоких окон, с прозрачной кисеей и отдернутыми тяжелыми шторами из бархата, обитые светлым шелком стены и несколько банкеток по углам. На полу стояли кадки с цветами. Также свежие цветы стояли в вазах на столе и на подоконниках. На стене висел портрет Государя.

- Не против, если я помолюсь?

Распорядительница если и удивилась, но препятствовать не стала. Я прижала одну руку к сердцу и зашептала короткую молитву.

Не успела я произнести последние слова, как в зал стали входить и рассаживаться по своим местам невесты. Личные слуги оставались за дверями, а к посадочному месту девушек провожали люди в такой же форме как у моей Агафьи. Неприметные серые платья, немного похожие на монашеские одеяния, но отделанные кружевом.

Невесты были нарядны, тщательно причесаны и одеты настолько сложными образами, что я на их фоне выделялась самым неприятным образом. И было их так много, что я быстро запуталась и перестала пытаться их запомнить. Тем более, что нас не представляли друг другу.

- Вы опоздали, девушки. – Заметила распорядительница, когда последняя девушка села.

- Это невыносимо.

- Слишком рано.

- Зачем нас так мучить.

Но подобные возгласы себе позволили не все. Большинство девушек молчали.

- Сегодня это было в последний раз. – Веско обронила Валентина Дмитриевна. – Приехав на отбор, вы тем самым выразили согласие на следование нашим внутренним правилам, которые, как известно, едины для всех. Посему сейчас я говорю первый и последний раз. Нарушившая правила немедленно исключается из отбора. Вам все понятно?

Вопрос распорядительницы запустил цепную реакцию, и все девушки по цепочке стали говорить:

ГЛАВА 4, В КОТОРОЙ Я ИСПЫТВАЮ СВОЙ ОРГАНИЗМ НА ПРОЧНОСТЬ

На ужин я явилась минута в минуту. Гроза к тому времени почти успокоилась, превратившись в затяжной дождь. В такую погоду хорошо сидеть дома, закутавшись в теплую шаль, с чашкой горячего чая и приключенческим романом. Следить за подвигами книжных героями, тонущих в соленой воде, борющихся с силами стихии, но самой находиться в теплом и безопасном месте. Чтобы свеча бросала тени на стены, а Марфа покликала к ужину и пирог с зайчатиной испекла.

Девицы на ужине были злыми. Но присутствие Валентины Ивановны не допускало возможности приступить к активным боевым действиям. Поэтому они только сопели и зыркали в мою сторону, молча обещая мне адские муки уже на земле.

Я спокойно ела жидкую пшенку с грибами, которую подали на ужин. Пропустив обед и насмотревшись на разносолы на Государевом столе я порядком проголодалась и даже бутерброд с салом в моей комнате не смог меня отвратить от нормальной горячей пищи.

Девам воздержание оказалось ближе. Поэтому они вяло возили ложками по тарелкам и трапезничать не торопились.

К пшенке был стакан теплого молока и пара поджаренных хлебцов с половинкой тушеной репы. Я старательно работала челюстями, и в целом считала меню вполне пригодным к употреблению. Девицы же усиленно страдали, правда в присутствии распорядительницы, о причинах страданий даже не заикались.

- Ты будешь? – шепотом спросила меня Луиза, пододвигая свою тарелку. Сама она ограничилась молоком и хлебцем.

Мы опять ловко заменили тарелки, хотя я начала поглядывать в ее сторону с неодобрением. Такая разборчивость точно не доведет до добра. Подумав, я подвинула ей свое молоко. Девушка вначале покачала головой, но после того, как я пару раз пнула ее ногу под столом, смирившись, выпила и свою и мою порцию.

Распорядительница старательно пережевывала пищу и смотрела исключительно в свою тарелку.

Наконец, мучительная трапеза подошла к концу.

- Сегодня нас покидает Мария Мишкина. – объявила распорядительница, поднимаясь со своего места. Привлекать наше внимание хлопками сейчас оказалось ненужным. Мы и без того уставились на нее во все глаза. – Будущей Государыне не пристало падать в плебейские обмороки по поводу и без. Тем более, что Государь так и не насладился ее выступлением. Остальные остаются. И завтра у нас состоится следующий конкурс, более строгий и сложный.

- Как? – не выдержала одна девица. – Это же случайность. Неужели Государь в своей доброте не даст бедной девочке второго шанса?

- Увы.

- Но почему тогда она здесь? – пальчик другой девицы ткнул в моем направлении, и я развернулась всем корпусом, чтобы послушать, что она будет говорить.

- А почему нет? – распорядительница тоже с интересом уставилась на раскрасневшуюся девицу.

- Она ест как солдат. И свою порцию сожрала и две чужие.

- Одну. – поправила я тихо.

- Здоровый аппетит не является недостатком. А вот воровство является.

Девица покраснела и выложила на стол припрятанный кусочек хлеба. Распорядительница продолжила укоризненно смотреть на нее, и тонкая девичья рука потянулась было к корсажу, но на полпути замерла.

- Она уродлива. У нее лицо вон какое ужасное. И вообще нет одной руки.

- У меня есть одна рука. – возразила я, но тоже негромко. Только Луиза тихонько хихикнула и вновь сделала строгое лицо.

- Вопрос красоты остается на усмотрение Государя и является его личным вкусом. Или вы хотите поспорить с Государевым мнением? Он в безудержной доброте своей устроил этот отбор, взял на себя заботу о вас и вашем сопровождении… - распорядительница неодобрительно покачала головой и решительно вышла из-за стола.

Девицы вроде бы виновато потупились, но опущенные глаза сверкали недобро.

- Не советую хулить решение Государя, – напоследок посоветовала женщина. – Это как раз может послужить причиной вашего проигрыша на отборе. Рекомендую вам подружиться и прожить эти дни в атмосфере всеобщей любви и уважения.

Девицы хмыкнули и впервые проявили поразительное единодушие.

Распорядительница пожелала нам доброй ночи и еще раз напомнила о недопустимости покидать собственные покои после определенного часа. А после величественно прошла мимо огромного стола и вышла из залы.

Я осталась с разъяренными девицами наедине.

- Ах ты, стерва ряженая, – начала одна из них, медленно наступая на меня и вытаскивая из-за корсажа платья тонкую длинную цепочку.

Я торопливо накинула поверх себя все щиты, которые знала. Также я прекрасно осознавала, что они не помогут.

Самая смелая девица швырнула в меня цепочку, которая в полете начала удлиняться и зашевелилась как змея. Разве что не шипела.

Я отпрыгнула, так что цепочка порядочно не долетела, но, упав на пол, она весьма шустро поползла ко мне, извиваясь и оставляя белесый след на полу.

- Эта тварь умеет колдовать. – раздался смутно знакомый голос из толпы разряженных девиц. Я увеличила разрыв между мной и атакующей цепочкой и подняла глаза на вновь говорившую.

Узнавание пришло мгновенно. Это была та самая девица из кареты. Которая прогулялась хлыстом мне по спине и из-за которой я едва не опоздала на отбор.

ГЛАВА 5, В КОТОРОЙ Я ПРОХОЖУ ЕЩЕ ОДИН КОНКУРС

Сегодня мы выступали в зале большом (хотя я подозреваю, что в недрах дворца скрывались залы и побольше). Большой зал поражал воображение еще сильнее, нежели зал малый. Несколько куполообразных сводов, поддерживаемых расписными колоннами, огромные стрельчатые окна, часть из них была украшена витражами. Стены были украшены росписью, лепниной и мозаичными полотнами. В высоты потолков на нас смотрели пухлые голые купидончики, натягивающие луки среди кучерявых облаков. В целом обстановка была не слишком строгой.

Нас разместили на возвышении, с которого вели несколько ступенек, украшенных красной ковровой дорожкой. Поодаль стоял стол, на котором разместили Государя и его ближайших прихлебателей, то есть советников. Впрочем, кушанья еще не подали, и на столе стояла только вычурная посуда.

Придворные, которым не повезло отобедать с Государем, толпились на сей раз сильно вдалеке, отделенные низенькими заграждениями. Они толпились, вытягивали шеи, чтобы им было лучше видно и переговаривались, отчего в большом зале стоял постоянный равномерный гул.

Девицы на сей раз сопровождались слугами. Те тащили огромные свертки (скорее всего с коврами), иногда один сверток несли сразу несколько человек. Правда, были и такие как я, самостоятельно держащие небольшие тубусы или таинственно закрытые картины.

За Луизой двое слуг внесли огромный сверток. Она села на отведенное ей место, сверток поставили вертикально, и один слуга остался его придерживать, а второй встал рядом с девушкой. Если бы он достал веер и принялся ее обмахивать, я бы не удивилась, но он просто встал рядом.

За Ольгой никто ничего не нес. Она скромно держала в руках небольшую корзинку, накрытую вышитой салфеткой, на возвышение поднялась сама, села, расправив юбку и помахала мне ладошкой. Я в ответ помахала и ей и Луизе. Нескольким девчонкам озорно подмигнула, и они не стали опускать глаз.

Евдокию сопровождали те же люди, которых я видела в нашу первую встречу (я про себя порадовалась, что с ними все в порядке). Правда, кучер заметно хромал, мужчины выглядели немного помятыми, к тому же лицо одному подсвечивал здоровенный фингал. Один из них потянул второго за рукав, они посмотрели в мою сторону и первый что-то произнес. Евдокия что-то негромко сказала, и они отвернулись. Служанка принялась устраивать свою госпожу и сопровождающую ее пожилую матрону, а слуги продолжали держать свернутый и явно тяжелый рулон на весу. Даже когда все началось, поставить ношу им никто не позволил.

Остальные девушки оказались не настолько эксцентричными и со слугами обходились весьма любезно. Сами девушки вырядились со всей тщательностью. Прически были причудливы, платья нарядны, а уж косметики и парфюмерии не пожалела ни одна. Я опять почувствовала себя чертополохом, невесть как оказавшимся в цветнике.

Девицы вели себя весьма шумно: шуршали платья, шелестели веера, переговаривались со слугами и друг с другом. Также шумело людское море за ограждениями.

Наконец, Государь быстрым шагом вошел в зал. На сей раз он не сразу проследовал к своему месту, а задержался возле нас.

- Приветствую вас, девочки. Вы такие сегодня красивые. Желаю вам всем победы, ведь вы все ее достойны.

Он одарил нас воздушным поцелуем и наши сердца наполнились любовью. Мое так точно. Все же он такой добрый и милый. Желает всем нам победы, хотя прекрасно знает, что не все ее получат.

Государь обвел взглядом нас и остальной зал, и шум мгновенно смолк.

Выступали мы опять в том же порядке, что и до этого.

Я не могла отвести взгляда от стола, где сидел Государь. Вот он позволил налить вина в бокал и непринужденно отпил. Поставил, сосредоточился на тарелке, куда расторопный слуга уже положил жареных перепелов. Государь лениво куснул нежное мясо и вновь поднял глаза на импровизированную сцену, которую подготовили для участниц.

Слуга очередной претендентки как раз развернул ковер. Ткала его явно не сама девушка, ибо ковер был огромным, и к заданной теме имел отношение весьма посредственное. На нем были изображены какие-то круги, извилистые линии и квадраты весьма психоделических цветов. Через несколько минут созерцания этого шедевра я почувствовала, что меня укачивает. Государя, судя по всему, тоже.

- И вы сами это сделали? – уточнил Государь, вновь приложившись к бокалу.

- Этот ковер был выполнен в мастерских, принадлежащих моей семье, – высокомерно объявила барышня. – обратите внимание на технику окрашивания и прядения. Ковер мягкий. На него не страшно ступить босой ногой, настолько он мягок.

- Позвольте, я пощупаю?

Государь в самом деле соскочил, и, не смотря на приятную полноту, легко вскочил на возвышение и начал щупать ковер.

- Ммм… какой он мягкий. Но весьма увесистый сверток.

Претендентка расцвела и явно мысленно уже примерила корону. Но Государь еще пару раз проведя рукой по ковру добавил:

- Правда, не вижу здесь ничего о нашей Великой, не побоюсь этого слова, стране. Это какие-то кружки и квадраты. Чтобы увидеть здесь нашу страну я даже не знаю, что надо употреблять. Боюсь, мне даже трехдневный прием послов не поможет.

Девушка задохнулась, а после разразилась гневной тирадой о важности абстрактного мышления, и что в этих символах как раз скрыто величие Родины.

ГЛАВА 6, В КОТОРОЙ Я ВАЛЬСИРУЮ

Утро для меня началось рано. Еще солнце не запустило первые лучики в мое окно как я отчего-то проснулась. Лежала, пялилась в потолок, там в углу на паутинке сидел маленький паучок. Надо было бы встать, да смахнуть его, но и вставать тоже не хотелось. Перина была мягкой, одеяло теплым, в подушке ничто не кололось, но сон не шел. Я вспомнила короткие ночи, когда приходилось спать в палатке под смачный храп сослуживцев. Или в казарме. А то и вовсе у костра, подложив под голову седло.

Самовнушение не помогло. Я встала, быстро умылась и, одевшись, вышла на улицу. Оббежала вокруг нашего здания, а после и вовсе углубилась в сад. Лучше побегать с пользой для души и тела. Проветрить голову.

После небольшой пробежки стало лучше. На улице было прохладно, но пробежка разгорячила тело и охладила голову. Я уже собиралась вернуться в комнату, как столкнулась с мужчиной. Он вынырнул из ближайших кустов, словно только меня и поджидал. Отряхнул невидимую пылинку с рукава мундира и протянул противным голосом:

- Кого я вижу…

- Здравжелаю, вашблагородь! – гаркнула я, не испытывая, впрочем, никаких теплых чувств. Откуда тут взялся капитан Ермохин?

- И вам, Потапова, доброго утречка, - он покачался на носках, но освободить дорожку даже не подумал. Обогнуть его было бы весьма затруднительно, и вовсе не потому, что капитан был толстым, напротив, был он весьма хорош собой: гладко выбрит, в форме, сидевшей на ладной поджарой фигуре, в сапоги его можно было смотреться как в зеркало, а взгляд из-под бровей был проникновенным и пристальным. Враги должны были трепетать, а девицы падать к его ногам. Впрочем, справедливости ради стоит признать, что и трепетали. И падали. Но у нас с ним общение не складывалось со второго взгляда.

Пришлось остановиться и сделать вид, что любуюсь прекрасным кустом жасмина. Куст был прекрасен, но цвести пока даже не собирался. Честно говоря, я и вовсе сомневалась, что это жасмин. Может быть и жимолость. Или сирень.

- Рравняйсь, рядовой! – гаркнул капитан.

- Вашблагородь, да вы никак седлом остаток мозга намозолили, - отозвалась я, даже не думая выполнять требование. – Я уже давно никак не рядовой.

- А что это вы тут делаете? Я слышал, что ваша звезда закатилась и вас вовсе на пенсию отправили?

- Так точно, вашблагородь. – отрапортовала я, но капитана такой ответ не устроил, и он продолжил допрос:

- А равняться вам что мешает?

- А где ваша кобыла? – ответила я вопросом на вопрос. – Помню, в вашем тандеме именно она отвечает за мозг.

Капитан поморщился, но сразу в драку не полез, а продолжил светскую беседу:

- Никак дворец охраняете в период этого конкурса?

- Никак нет, вашблагородь, - я решила расширить ответ, надеясь, что он оставит меня в покое и я смогу вернуть себе вновь потерянное душевное спокойствие, - изволю участвовать в отборе невест.

Капитан оглядел меня с ног до головы, и я как никогда остро почувствовала собственную никчемность: лохматые волосы, исчерканное шрамами лицо, своенравный протез, вместо левой руки и помятую форму. Сапоги вот были начищены до блеска, здесь он не смог бы придраться.

Левая рука, словно отвечая на мои мысли, оттопырила средний палец, и я поторопилась завести ее за спину.

- Плохо же дело в мире, коль таким потрепанным девицам приходится в отборе участвовать, - с показным сочувствием заметил Ермохин, - не иначе, Родина опять находится в опасности, а вам вновь и вновь ее спасать приходится.

- Не переживайте, спасу, - не удержала язык я за зубами. И зря. Лучше бы промолчала.

- Вы своим видом раньше армию позорили, а теперь по карьерной лестнице вверх пошли. Теперь дворец пугаете. Вы себя вообще в зеркале видели? Прическа не по Уставу, словно вороны гнездо свили, мундир, как из жопы вашего денщика… ах, простите, вы же у нас теперь безрукая… а утюг-то держать, надо обе руки иметь. Желательно не кривые.

- Зато сапоги начистила.

- И явно на свежую голову обули их, а стоило бы в голове порядок навести. И на голове.

Вместо ответа я махнула рукой и произнесла заклинание, которое учила вчера весь вечер со служанкой Луизы. В моих мыслях должна была получиться роскошная вечерняя прическа, но вместо этого мои волосы загорелись. Вспыхнули, словно керосином облитые.

Капитан не сплоховал, сразу же на голову мне вылился ушат воды.

- Черт побери, поручик, вы с ума сошли?

- Никак нет, - отозвалась я, помимо воли клацая зубами. В мокром мундире я мгновенно продрогла. Но гораздо обиднее стало то, что колдовство не удалось и свидетелем моего фиаско стал капитан. Еще и спас меня.

- Я только хотел сказать, что я рад за вас и за армию. Что вы наконец-то взялись за ум, перестали играть в солдата и решили выйти замуж. Что место вам на кухне и все такое. Но знаете, нечего вам замужем делать. И тем более на кухне. Вас надо врагам подарить, после такого подарка, они сами в плен сдадутся.

- Так точно, - сцепив зубы отозвалась я.

- Рад, что вы это понимаете, - покровительственно похлопал он меня по плечу. Словно молодую лошадь норовистую. Я отчетливо скрипнула зубами. Как они только в крошку не превратились и не ссыпались под ноги.

ГЛАВА 7, В КОТОРОЙ МНЕ ПРИХОДИТСЯ ЛЕЧИТЬ И РЕШАТЬ СЛОЖНЫЕ ЗАДАЧИ

На завтрак опять подали пустую овсяную кашу и кусочек хлеба. Видимо, лимит масла мы исчерпали вчера. Невесты уныло ковырялись в своих тарелках, но не протестовали. Обстановка была унылой, а лица всех присутствующих кислыми. Пустое место Елены невольно притягивало не только мой взгляд. Все девушки нет-нет, да смотрели туда. После виновато отводили глаза и вновь размазывали кашу.

Когда распахнулась дверь и Михаил зашел быстрым шагом, я несколько оживилась. Скажу честно, я его уже не ждала.

- Доброе утро, барышни, доброе утро, ваше сиятельство, - коротко поклонился он и обошел стол.

- Доброе утро, - Валентина Дмитриевна поднялась со своего места и присела в поклоне.

Она была совершенно спокойна. Я на миг даже позавидовала ее выдержке.

Михаил обошел стол по кругу и обратился к одной из девушек:

- Простите, а сегодня на завтрак вам еще что-то подавали?

- Простите, ваша светлость, это все.

- Ваше высокородие, - поправил ее Михаил. – А давно вас так кормят?

- С самого начала отбора, - опять произнесла бледная как полотно барышня, - с небольшими отклонениями. Вы не подумайте, что я жалуюсь. Я понимаю, что это часть испытания. Мы должны смиренно принимать все тяготы и осознать уже сейчас, что наша жизнь полностью во власти Государя. Мы все готовы.

- Чудесно, - пробормотал советник. – Вы же не против, если я присоединюсь к вашему завтраку?

Валентина Дмитриевна кивнула, девушки слегка развеселились: начали переглядываться, и поправлять прически. Но Михаил, не обращая внимания на конкурсанток, опустился на пустующий стул Елены и дождался, пока ему подадут тарелку каши.

- А теперь, когда вы все насытились, я расскажу вам о следующем конкурсе.

Валентина Дмитриевна поднялась со своего места, но для разнообразия сейчас медленно пошла вокруг стола. Нам пришлось вытягивать шеи и следить за ее перемещениями. Говорила она негромко, так что мы еще и обратились в слух, чтобы не пропустить ничего важного из ее объявлений.

- Как уже знают многие из вас, а скорее всего все, одна из вас запятнала свою честь предательством Государя. Поэтому сегодня вечером состоится казнь, на которой каждая из вас обязана присутствовать. А после казни каждая из вас должна будет дать ответ на логическую задачку, которую задаст Государь.

Девицы заахали, но распорядительница обвела нас тяжелым взглядом и открыто роптать никто из нас не посмел.

- Заранее готовиться не надо. Просто максимально честно ответить на заданный вопрос.

Мы с Луизой растерянно переглянулись. Просто ответить на вопрос.

- Кристалл «правды», - тихо шепнула девушка.

И я согласно кивнула. Да, это логично. После предательства Елены, не удивительно, что для Государя стало важнее проверить нашу преданность, а не выявить наши таланты.

- Завтрак завершен, - объявила Валентина Дмитриевна. – Попрошу вас оставаться в своих комнатах до вечера. При необходимости, вам доставят в комнаты книги или все необходимое для вышивания.

Михаил тоже поднялся со своего места.

- Благодарю за гостеприимность.

Коротко поклонился и вышел, больше никак не прокомментировав свое присутствие.

Мы все чувствовали некоторую неуверенность, но, дождавшись, чтобы вышла Валентина Дмитриевна, пошли разбредаться по своим комнатам.

- Сегодня, наверное, лучше без занятия на природе, - пробормотала Луиза.

- Да, совершенно согласна.

В комнате было тихо и уныло. Захар куда-то ушел, и я в унынии побродила по комнатам. Теперь я умела себе делать чай самостоятельно и без подручных средств в виде костра, но чаю не хотелось.

От недостатка впечатлений я завалилась обратно в кровать, но уснуть не получилось.

Раздался стук в окно.

- Что надо, - раздраженно высунула я лохматую голову.

Но заспанную меня оттолкнул Ермохин и буквально ввалился мне в комнату.

- Помогай давай, курица драная. И только попробуй мне не справиться.

Капитан сполз по стене, и я заметила, что из его груди торчит нож. Практически из сердца.

Действовать пришлось быстро. Практически на автомате, хотя я видела, что дело безнадежно. С ножом в сердце особенно не живут. Странно, что он вообще до меня дошел.

- Чего ты вообще ко мне притащился, а не ко врачу? Ты тут сейчас подохнешь, а мне яму копать. Совсем ни стыда, ни совести…

Ермохин только сопел, но пока не орал.

- Некогда болтать, Потапова! Канцлер! Он устроил переворот! Он собирает на свою сторону приближенных Государя! Я видел его! Я видел его без штанов!

- Даже не хочу знать при каких обстоятельствах, - отозвалась я, рывком раздирая на нем камзол. Крови было не много. Пока не много.

- АААААА! Сука! Больно же!

- Терпи, тряпка. Что там с заговором?!

- Я его видел! Я бы не дожил до доктора, я знаю, кто на его стороне. Они меня убьют!

ГЛАВА 8, В КОТОРОЙ Я ВСТРЕЧАЮСЬ СО СТАРЫМИ ЗНАКОМЫМИ

Промаявшись всю ночь, я утром встала с больной головой. Сделала привычные вещи: умылась, погладила мундир, сделала зарядку и села на диванчике читать книгу. Про оборонные сооружения. Но, признаюсь честно, наука в голову не лезла, а думы думались исключительно мрачные.

Когда в дверь постучали я уже дошла до стадии принятия и мне стало все равно. Захар поспешил отворить дверь, а я одернула себя, чтобы не вскочить не заметаться по комнате.

- Извольте пройти на завтрак, барышня, - сухо велел канцлер. За его плечом маячил доктор, но делал вид, что они не вместе.

- Последний завтрак перед казнью? – уточнила я, откладывая книгу и поднимаясь. Если канцлер рассчитывает, что я начну рыдать и умолять о пощаде, то я должна его разочаровать. Офицеры умеют умирать достойно.

- С вас сняты все обвинения, - поморщился канцлер. – Мне поступила ложная информация, речь шла вовсе не о вас.

- Идите на завтрак, Василиса Никифоровна, - подал голос Дмитрий Павлович. – Вы под защитой самого Государя. Ничего не бойтесь.

Доктор подхватил меня под локоток и ловко оттеснил канцлера, которому подобные маневры совершенно точно не доставили удовольствия.

В огромной гостиной, за большим столом сидели бледные девицы. Вместе со мной нас осталось семь человек и сейчас пустующих мест за столом было слишком много. Впрочем, сегодня к завтраку еще присоединился доктор, беззастенчиво сев по левую руку от меня.

- Понравился ли вам ужин? – светским тоном уточнил у меня канцлер.

- Не имела чести присутствовать на нем, - отозвалась я, подумав, что вопрос был адресован мне.

- Насколько я знаю, вам было велено доставить его прямо в апартаменты, - нахмурился канцлер. – Я смотрю, здесь слуг здорово разбаловали. Но я интересовался у остальных девушек. До меня дошли слухи, что вас тут голодом морят.

- Истинно так, - ответила Евдокия. – Но вчера было немного получше.

Меж тем слуги принялись разносить завтрак. Был он весьма прост, но разнообразен: каша на молоке, хлеб, масло, вареные яйца, несколько видов джема и меда, сыр и горячие напитки.

Я поблагодарила слугу, который подал мне тарелку каши, щедро добавила туда джема и зависла над ней. Вспомнились опасения Захара. Но не будут ведь меня травить на глазах у остальных девиц и доктора?! А с чего я вообще так доверяю доктору?! Вдруг, он тоже заодно с заговорщиками?! Ведь я ничего не знаю о судьбе капитана…

Окунула в кашу ложку, перемешала джем. Затем еще раз перемешала и взяла кусок хлеба с общего блюда. Отравить проще индивидуальную порцию. От кафию пришлось отказаться по этой же причине. А чтобы он случайно Луизе не достался, пришлось расплескать на скатерть.

- Простите, я так неуклюжа, - соврала я.

- Никак нервничаете, барышня? – усмехнулся канцлер. – Небось, не выспались?

- Так точно, - согласилась я. – всю ночь не спала.

Канцлер криво усмехнулся и больше меня вопросами не донимал. Он пообедал очень быстро, и оставив от себя чашку кафия, небрежно бросил на стол свернутую салфетку.

- Сегодня вы можете отдыхать, - обратился Константин к нам всем. – Сейчас у Государя накопилось много дел, и он вынужден сделать небольшой перерыв в этом глупом отборе. Вы можете погулять по саду, но мы бы рекомендовали набраться сил перед следующим конкурсом. Говорят, он станет последним. Или предпоследним, если Государь и сейчас не сможет определиться. Обед вам подадут прямо в ваши комнаты, а вот за ужином прошу спуститься сюда. Возможно, у нас будут какие-то новости для вас.

- Простите, ваше высокопревосходительство, - тихо привлекла к себе внимание Луиза, - а я могу поинтересоваться судьбой нашей знакомой? Елена Жеребцова. Нам объявили, что вчера состоится ее казнь и мы должны присутствовать…

- Вам так хотелось посмотреть на это неприглядное зрелище? – уточнил доктор с интересом рассматривая Луизу.

- Нет-нет, что вы, - испуганно воскликнула девушка. – Напротив, я бы предпочла услышать, что казнь отменена и девушка отпущена милостью Государя, хотя и понимаю, что она совершила тяжелое преступление и это, скорее всего невозможно.

- В ближайшее время казни не будет, - поморщившись, сделал заявление канцлер.

Девушки тут же соскочили со своих мест и заволновались. Ему пришлось повысить голос и добавить:

- Она пыталась покончить жизнь самоубийством и сейчас в тяжелом состоянии находится в больнице святой Хавронии. Как вы понимаете, в таких условиях казнь теряет смысл.

Мы загомонили еще сильнее, канцлер начал хмуриться. Луиза взяла меня за руку и наклонилась, чтобы что-то сказать, но тут ко мне обратился еще и доктор:

- Барышня Василиса, не могли бы вы зайти сейчас ко мне для осмотра?

- Конечно, - вскочила я, готовая следовать куда угодно, лишь бы получить ответы на волнующие меня вопросы. Куда-то разом делись опасения в сторону доктора. Луиза убрала руку.

- Ты что-то хотела? – шепнула я ей.

- Нет- нет, - отозвалась она. – Иди. После повидаемся.

- Я настоятельно рекомендую вам не покидать собственных комнат. Мы, разумеется, приняли все мыслимые и немыслимые меры безопасности, но вы так и норовите найти на свои головы неприятностей.

ГЛАВА 9, В КОТОРОЙ Я ЕМ, ПОЛУЧАЮ НОВЫЕ ТРУСЫ И ВВЯЗЫВАЮСЬ В СПОРЫ

– А ты, деточка, иди пока отдохни, – велела Анна Петровна Агафье, стоило нам выйти из комнаты.

– Как можно, ваша светлость, – поклонилась девушка. – Положено сопровождать барышню во всех ее передвижениях. Позвольте мне делать мою работу.

– А, ну, раз уж положено. Я просто подумала, чай мы сами не безрукие и безногие. Да и я еще в своем уме и могу из одной комнаты в другую перейти.

В гостиной стало более людно. Девушки пришли в сопровождении дуэний. Были они весьма чопорны и немолоды. Но моя оказалась самой старенькой. Я украдкой оглядела всех. Девушки держались скованно, наряды их стали тоже скромнее, чем та же Евдокия была явно недовольна.

Канцлер уже прибыл и сейчас мрачно рассматривал сидящих девушек. И увиденное его явно не радовало. Его одинокая фигура во главе стола над пустой тарелкой буквально подавляла.

– Добрый вечер, – громко поздоровалась моя наставница. Ей ответил нестройный хор голосов. Леди прошествовала, тяжело опираясь на свою клюку и спокойно села на место между мной и Луизой. То есть на то, которое раньше было моим. Я поморщилась, но послушно переместилась на соседнее место. Мы с Луизой тоскливо переглянулись.

– Локти со стола убери, – тихо, одними губами маякнула мне старушка. – И лицо сделай попроще. А то такое чувство, что ты уксуса выпила. Улыбайся. Убить их всех всегда успеешь.

Я воспользовалась советом и широко улыбнулась.

– Не улыбайся, – тут же сделала мне замечание моя надзирательница. – А то такое чувство, что ты сейчас всех загрызешь. Вот, скушай булочку.

Анна Петровна решительно всунула мне в руку пышную булочку.

Я замерла с булочкой в руке, мучительно раздумывая как я должна сейчас поступить: съесть ее? Или, может быть, допустимо положить на тарелку?

Из правил этикета я помнила, что хлеб необходимо есть со специальной тарелочки, отламывая крошечные кусочки непременно левой рукой. Я оглядела стол, потихоньку покрываясь холодным потом. Этой чертовой тарелочки нигде не было. И булочек тоже к ужину не подавали. Откуда моя старушенция достала булку? Не иначе как со своего ридикюля.

Не найдя подходящего решения, я тайком сунула злополучную булку в карман мундира и незаметно вытерла ладонь о скатерть.

Впрочем, бросив взгляд вбок, обнаружила, что Анна Петровна хмурится. Так что, возможно, не так уж незаметно мне удалось произвести все эти маневры.

Тем временем канцлер подал знак приступать к трапезе.

Специально обученные слуги принялись разносить по комнате накрытые непрозрачными колпаками огромные тарелки. Передо мной тоже поставили такую. Слуга своей рукой, затянутой в белую перчатку, снял крышку, и я уставилась в выпученные глаза огромного краба. (Ну уверена, что крабы пучат глаза, но в тот момент я была уверена, что он их пучит). Массивные клешни покоились на странных маленьких белых шариках, сбоку притулился кусочек лимона. Уже другой слуга поставил между мной и старушкой два лотка с какими-то щипцами, ложечками и пружинками.

Я пригорюнилась, а бросив взгляд на остальных участников, поняла, что в унынии пребываю не только я. Луиза несколько раз поднесла руку к столовым приборам и отдернула ее, Евдокия задумчиво жевала нижнюю губу, Ольга тыкала пальцем в клешню и барабанила пальцами по столу.

Анна Петровна бестрепетно схватила какие-то щипчики и так ловко вскрыла краба, что я не успела ничего понять. И уж тем более повторить.

Контраст между полуголодными приемами пищи и этим великолепием оказался так разителен, что я даже заскучала о тех славных временах, когда на ужин была простая пшенка с рыбной головой.

– Я смотрю, вы испытываете некоторые затруднения? – светским тоном уточнила старушенция почему-то у канцлера.

– Никаких затруднений, – мрачно отозвался тот и взяв вилку зачем-то воткнул ее в глаз крабу. Вилка ожидаемо соскочила и ударившись о твердый панцирь воткнулась в белые шарики. Те спружинили и разлетелись по столу.

– Ай, - воскликнула Ольга. – Мое новое платье!

– Благовоспитанная барышня никогда не будет попрекать кавалера испорченным платьем, - наставительно заметила ее дуэнья. Ольга попыталась устранить последствия салфеткой, но лишь размазала соус по ткани.

– Это платье вам все равно не идет, – ответил канцлер. – Я бы подарил вам другое, но считаю, что женщине и вовсе лучше без платья.

Ольга стремительно покраснела, а после, расплакалась и, вскочив, выбежала из комнаты. Ее наставница гневно крикнула ей вслед несколько угроз, но девушка их даже не услышала.

Моя старушка только покачала головой. Эти шарики она брала аккуратной ложечкой и, полив лимонным соком по одной отправляла в рот.

Я воспользовалась ее примером. Шарики оказались весьма приятны на вкус: что-то крахмалистое, немного сладковатое. Лимонный сок придавал им приятную пикантность.

Распаленный первой неудачей канцлер, схватил краба голыми руками и с хрустом отломил ему клешню. Несколько раз постучал ей по столу, а затем ножом вскрыл кожицу и вгрызся в нее с таким остервенением, что сок закапал ему белую рубашку.

– Вот черт, – воскликнул мужчина и попытался эту рубашку оттереть. Синее полотенце, выбранное им с этой целью, оказалось не лучшим выбором. – Черт, черт, черт!

ГЛАВА 10, В КОТОРОЙ НАЧИНАЕТСЯ И ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ВОЙНА

Следом заорала сирена.

- Боже, никак война началась? – прошептала Анна Петровна.

- Ура! Наконец-то! – Крикнула я. – Захааар! Пистолеты подай мне и саблю. И сам наготове будь. И помогите уже кто-нибудь мне снять это дурацкое платье и надеть мундир.

- Так, вашблагородь, всегда готов! Ваши пистолеты, пожалуйста.

В коридоре забегали и заголосили в панике девушки. Я рывком распахнула двери:

- Сохраняйте спокойствие. Все под контролем! – Гаркнула я, выходя с пистолетами наготове. – Соберите все самое необходимое. Продовольствия на 3 дня, воду возьмите и минимум одежды. Ничего громоздкого. Деньги и драгоценности не брать!

- Я, помогу, - решительно отозвалась старушка. – А ты деточка, командуй.

- Карту, Захар, - велела я. – Я точно знаю, что не все карты мы Михаилу сдали.

- Разумеется, вашблагородь, - кивнул денщик и раскатал карту на маленьком столике. – Вот план дворца, судя по взрывам, наступление идет от южных ворот.

- Так, а это у нас что? – ткнула я пальцем в отдельно стоящее здание. Судя по плану, оно было полностью автономным. Но на карте не было видно есть ли у него какие-то защитные постройки.

- Это, деточка, старый донжон, - незаметно возникла за моим плечом Анна Петровна и добавила: - я там Агафью приставила контролировать девкам собираться. Она толковая, не позволит багаж ерундой захламить.

- Воду пускай берут. Не известно, сколько обороняться придется. У них еще есть две минуты, - добавила, мельком взглянув на часы на стене. – Может и вовсе вода не понадобится. – Последнее я произнесла совсем тихо, себе под нос. Но старушка услышала и одобрительно похлопала меня по спине.

Я вновь склонилась над картой, намечая пути отступления.

- Успеем. Во дворе колодец там был, - задумчиво добавила старушка. – И стены там разрушенные, но основание крепкое. В любом случае, лучше здесь ничего не будет.

- Тогда строим девок и отступаем.

Я была готова к трудностям. Видит Бог, каких только бойцов не было под моим командованием. Мне всегда отдавали самых трудных солдат. Но эти девки превзошли мои самые смелые ожидания.

Они не спорили. Они покорно построились в колонну по две. И молча делали все, что я им велела. Но, они рыдали. Они тащили огромные баулы вещей (и когда только успели их собрать?) и не помогали друг другу. А еще с ними шли слуги. Которые были тоже нагружены вещами.

- Слишком медленно, - крикнула я. – Придется бросить часть вещей здесь.

- Вот еще, - крикнула Евдокия.

- Иначе мы все просто погибнем. Сейчас будет второй взрыв. А после третьего дворец сметут с лица земли.

Нехотя девки стали бросать сумки, но Евдокия вцепилась в свои мертвой хваткой.

- Черт с тобой, - прорычала я. – Если отстанешь, никто тебя ждать не будет.

И мы побежали. Бежали не так уж долго, но это оказалось нелегким испытанием для нас всех. Захар замыкал процессию, хотя да, я дала ему недвусмысленный приказ бросать тех, кто не будет успевать. Однако, второго взрыва все не было. На самом деле эта эвакуация заняла около пятнадцати минут. Две минуты на то, чтобы девки собрались и все остальное время мы бежали. По пути я оценивала взглядом укрепления и понимала, что как таковых и нет. Оборона донжона будет короткой. Возможно, самой короткой в моей карьере.

Сам донжон меня порадовал. Он находился в глубине парка и парка максимально неухоженного. Хотя для хорошо обученной армии даже непролазный лес не является хорошим препятствием, а уж полузаросший парк тем более. Мы же здесь прошли.

Во время тактического отступления я бросала маскирующие заклинания позади нашей группы. Несколько раз бросала взрывные шары, чтобы уничтожить тропинку, по которой мы уходили. Бросила маскирующие чары.

Сам донжон представлял собой одинокую башню в глубине сада. Внутри был небольшой колодец, на дне которого отсвечивала вода, стены были выщерблены неумолимым временем, но крепкими. Взобраться по таким будет не так-то просто.

- Мне придется оставить вас за старшую, - попросила я Анну Петровну. – Надо организовать отступление из главной части дворца.

- Будет не просто, - заметила старушка. Тем временем она по-хозяйски прошлась по стенам башни, осматривая. И видно было, что она довольна. Я тоже была довольна. Все оказалось гораздо лучше, чем я думала. Башня – это сооружение. Все же не в чистом поле с новобранцами обороняться.

- Надо будет натянуть защитный и маскирующий полог, - скомандовала я. – Не знаю, умеете ли вы это делать, но сейчас как раз прекрасная возможность научиться.

- Как ты сюда вернешься?

- Пароль, - отозвалась я. – И отзыв. Так что, вам надо будет постараться с установкой очень прочного купола.

- Мы справимся, - обнадежила меня Луиза. – Не переживай.

Пока я бежала до дворца столкнулась с несколькими дезертирами. Трех удалось переубедить бежать со мной в нужном направлении.

- Защита еще держится, - доложил один из них. Но это вопрос времени. Еще пара взрывов и брешь будет пробита.