Отдана врагу

Сделка

Пустырь дышал железом и дождём; мокрые контейнеры тяжело отсвечивали тусклыми лампами, машины стояли полукругом, и из каждой тянуло выхлопом. Люди Виктора и люди Алексея курили, молчали, переглядывались, словно на счёт «три» собирались сорваться с цепи, но пока держались.

Виктор вышел первым: высокий, с распахнутым плащом, спокойный до наглости. Его шаги звучали ровно. Алексей ответил тем же — вышел на центр, натянуто улыбнулся, будто начиналась обычная деловая встреча, а не ночь, где любой вдох мог стать последним.

— Разберём вопрос по-быстрому, — начал Алексей. — Территория у станции — моя. Твои поставки идут через моих людей, проценты остаются прежними. И мы не лезем друг к другу в карманы.

— Звучит мило, — ответил Виктор. — Почти как комедия для воскресного вечера. Но меня интересует гарантия.

— Какая ещё гарантия? Деньги? Залог?

Виктор посмотрел мимо Алексея чуть склонив голову.

— Отдай мне свою жену, — произнёс он так же спокойно. — Тогда согласую условия. Сегодня. Сейчас.

Кто-то рядом уронил окурок в лужу, шипение вспыхнуло и погасло. Алексей сперва не поверил, что действительно слышит это.

— Ты спятил? — спросил он. — Это шутка?

— Я не шучу. И у тебя никогда не было чувства юмора.

Алексей оглянулся. У припаркованного джипа в полутьме стояла женщина в светлом плаще. Лицо — без макияжа, волосы собраны в низкий хвост, взгляд прямой. Она терпеливо ждала, словно не понимала, что её ожидает, или понимала слишком хорошо.

— Она не вещь, — выдавил Алексей. — Но если это единственная цена мира…

Анна медленно шагнула вперёд. Она остановилась на расстоянии вытянутой руки, смотрела прямо на Виктора.

— Что это за цирк? Алексей, ты что несёшь?

— Аня, — Алексей сразу опустил взгляд, — так надо. Ты поживёшь у него, пока не подпишем всё, а там…

— А там ты назовёшь это «необходимой мерой», — перебила Анна. — Как всегда.

Виктор не вмешивался. Он только приблизился на полшага.

— У тебя будет всё, что попросишь, — сказал он женщине. — Без клеток. Но и без иллюзий. Это сделка.

— Между мужчинами, — ответила она. — А я кто? Подпись внизу?

Виктор едва заметно улыбнулся.

— Ты — причина, по которой больные мальчики перестанут играть в войну.

Алексей сжал зубы.

— Подписываем? — спросил Виктор, не глядя на него.

Молчание затянулось. Анна поняла, что выбора нет. Но есть достоинство. Она гордо подняла подбородок.

— Если я еду, то еду сама. Не толкай меня, Алексей. И не объясняй, почему «так надо».

Тот кивнул, слишком быстро, словно избавлялся от тяжести, которую сам же и взвалил на себя. Виктор отступил, обозначая дорогу к своей машине. Анна пошла рядом с ним.

В салоне пахло кожей, табаком и чем-то ещё — терпким, горько-сладким. Машина двинулась, и город поплыл за стеклом.

— Зачем я тебе? — спросила Анна, не поворачивая головы. — Просто скажи честно. Для трофея? Для мести? Для коллекции слухов?

— Для равновесия. У Алексея нет ничего ценного, кроме тебя. Я забрал его единственную уверенность. И посмотрю, останется ли он живым без неё.

— Приятно осознавать, что я — чья-то уверенность, — усмехнулась Анна. — А ты? У тебя есть уверенность?

— Сейчас есть, — он посмотрел на нее. — Сидит рядом.

— Я не собираюсь играть в благодарную пленницу.

— А я не просил. И не собираюсь ломать двери. Они сами откроются, когда ты этого захочешь.

— Не захочу, — оборвала его слишком быстро.

— Посмотрим.

Они въехали на территорию его дома — высокий забор, сосны в два этажа, мягкий свет в окнах. Дождь барабанил по карнизам. На крыльце стоял человек в чёрном.

— Гостевая спальня готова, — сказал тот. — Камин разожгли.

Виктор остановился в холле, снял перчатки, бросил на стол. Анна огляделась. Здесь не было излишеств — камень, дерево. Она провела пальцами по перилам лестницы и неожиданно поняла, устала.

— Мне нужны душ и тишина, — обратилась она к Виктору. — И телефон.

— Телефон будет завтра, — спокойно ответил он. — Сегодня — душ и тишина.

— Ты боишься, что я позвоню Алексею?

— Боюсь, что ты позвонишь себе прежней. А я хочу познакомиться с тобой сегодняшней.

Она подняла на него глаза.

— Ты привык получать все красивыми фразами?

— Я привык говорить правду, когда это выгодно. И иногда — когда невыгодно.

Повисла небольшая пауза. Виктор шагнул ближе. Анна не отступила.

— Договоримся сразу, — произнесла она. — Я не вещь. Не буду улыбаться, если мне хочется кричать. Не стану благодарить за то, что меня обменяли.

— Договорились. И ещё: ты не будешь бояться своего желания. Оно существует, нравится тебе это или нет.

Новая жизнь в чужом доме

Анна проснулась раньше рассвета. Комната, в которой она спала, казалась слишком тихой, слишком просторной, а главное — чужой. Камин давно погас, но в воздухе всё ещё оставался лёгкий запах дыма, смешанный с тонким ароматом мужского парфюма

Она села на кровати, натянув на себя плед, и задумалась: звонить кому-то бессмысленно. Да и кому она позвонила бы? Алексею? Этот вариант вызывал только смешок.

Скрип двери вернул её в реальность. Виктор вошёл без стука — в рубашке с закатанными рукавами, в руках кружка кофе. На нём не было ни тени сонливости, словно он никогда не спал дольше пары часов.

— Доброе утро, — сказал он, будто они встречались в уютной кухне, а не в обстоятельствах, где она оказалась «ценой сделки». — Я подумал, что тебе нужен кофе.

Анна кивнула, забрав кружку. Тепло приятно обожгло ладони.

— Это жест вежливости или попытка расположить к себе? — спросила она.

— И то, и другое, — усмехнулся он. — Ты ещё не поняла, что я люблю, когда в одном действии — несколько смыслов?

— Поняла, — она сделала глоток, позволяя горькому вкусу прогнать остатки сна. — Но это не значит, что я к этому привыкну.

Виктор облокотился о шкаф, разглядывая её с каким-то ленивым интересом, который, однако, был опаснее любого открытого напора.

— Привыкнешь. Люди быстро осваиваются в комфорте, даже если притворяются, что ненавидят его.

— Ты называешь комфортом жизнь в доме человека, который получил меня по бартеру?

— Я называю комфортом то, что здесь тебе ничто не угрожает. Кроме меня, — подмигнул он.

Анна не стала отвечать. Она поставила кофе на прикроватную тумбу, встала и прошла мимо него, направляясь в ванную. Виктор не двинулся с места, но она почти физически ощущала его взгляд, тянущийся за ней, как невидимая нить.

Вода смыла остатки сна, но не сняла напряжения. Каждое её движение, каждый поворот крана будто отдавался в памяти его голосом и внимательным взглядом. Она долго стояла у зеркала, пока волосы медленно впитывали влагу, и только когда пальцы нащупали привычную резинку, чтобы собрать их, поняла, что всё ещё думает о нём.

Одежда, оставленная кем-то на стуле, оказалась мягкой и удобной, но сама мысль, что он предусмотрел даже это, снова заставила сердце биться быстрее. Анна выдохнула, заставляя себя сосредоточиться на простом — выйти, дойти до кухни, сделать вид, что всё в порядке.

Она спустилась по лестнице, чувствуя под ногами гладкую прохладу дерева, и прошла по длинному коридору.

Кухня была просторной, с огромными окнами, из которых открывался вид на сосновый бор. Виктор сидел за столом с планшетом в руках, листая какие-то документы. Он поднял глаза, когда она вошла.

— Есть планы на сегодня? — спросил, будто речь шла о чём-то обыденном.

— Вернуться домой, — ответила она, открывая холодильник. — И желательно без сопровождения.

— Это из списка несбыточных желаний, — Виктор отложил планшет. — Сегодня ты поедешь со мной.

Анна повернулась к нему.

— И куда же?

— На встречу. Считай это экскурсией в мою жизнь.

— Мне неинтересно.

— А я не предлагал, — он встал и подошёл ближе. — Я сказал.

Она сжала пальцы на ручке холодильника, не позволяя себе отступить. Их взгляды встретились. Виктор изучал её, пытаясь понять, где именно пролегает граница, за которую она не позволит переступить. Анна же понимала, что с каждой минутой эта граница становится всё зыбче.

***

Поездка прошла в молчании. Виктор сосредоточенно вёл машину, изредка бросая на неё короткие взгляды. Город постепенно сменялся промзоной, затем — складскими кварталами. Машина остановилась у высокого здания с затемнёнными окнами.

— Здесь мы ненадолго, — сказал он, открывая дверь. — Держись рядом.

Внутри пахло металлом и пылью. В просторном зале стояли несколько мужчин, и Анна поняла, что это явно не деловая встреча в привычном смысле. Виктор говорил с ними коротко и жёстко, его голос звучал так, что не возникало сомнений — здесь он главный.

Она стояла чуть в стороне, наблюдая за ним. В этот момент Анна поймала себя на том, что ей интересно не только то, что он говорит, но и то, как он двигается: спокойно, точно, без лишних жестов. Эта уверенность притягивала, раздражала и… вызывала странное ощущение.

Когда всё закончилось, он вернулся к ней.

— Пора домой, — сказал Виктор.

Вечер опустился быстро, будто кто-то опустил тяжёлую штору. Дом утонул в мягком золотистом свете, и даже дождь, стучавший весь день, теперь казался тише, словно подглядывал в окна. Анна сидела в гостиной, в кресле у камина, и слушала, как потрескивают поленья. В руках — книга, которую она уже полчаса держала раскрытой, но не прочла и страницы. Мысли были заняты другим.

Она слышала, как где-то в глубине дома Виктор разговаривает по телефону. Голос низкий, глухой, с редкими резкими нотками, от которых по коже пробегали мурашки. И раздражало, и притягивало.

— Ты выглядишь так, будто собираешься сбежать, — раздалось от дверей.

Если сама попросишь

Анна застала Виктора в кабинете. Дверь была приоткрыта, и сквозь узкую щель она видела его силуэт — прямая спина, напряжённые плечи, склонённая над столом голова. Он сидел в кожаном кресле, которое поскрипывало при малейшем движении, и методично перелистывал какие-то документы. Свет настольной лампы падал на его лицо, отбрасывая тени под скулами. Он выглядел так, словно мог часами не отрываться от работы, не замечая времени.

Но стоило ей переступить порог, как его голова поднялась. Оценивающий взгляд скользнул по ней, с той лёгкой насмешкой, которая всегда читалась в уголках его губ. Он не улыбнулся, но что-то в его глазах изменилось.

— Ты выглядишь так, будто собираешься выдвигать требования, — произнёс он, закрывая папку. Движение было неспешным, почти ленивым, но в нём чувствовалась власть. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и смотрел на неё в ожидании.

Анна сжала кулаки, чтобы руки не дрожали. Она не хотела показывать, как сильно нервничает, как колотится сердце от одного его присутствия. Подняла подбородок выше, выпрямила плечи и шагнула вперёд, стараясь идти уверенно.

— Так и есть. Три дня прошло. Я хочу телефон.

Виктор медленно склонил голову набок, изучая её. Провёл языком по нижней губе, и Анна невольно проследила за этим движением.

— Чтобы позвонить мужу? — в его голосе появилось недовольство.

Анна стиснула зубы. Она знала, что он хочет её разозлить, спровоцировать, заставить оправдываться. Но она не поддастся.

— Чтобы позвонить кому захочу. Это моё дело, — она скрестила руки на груди, зеркально повторяя его позу, и её взгляд стал жёстче.

Виктор какое-то время молча смотрел на неё. Потом расслабился, разомкнул руки и потянулся к ящику стола. Достал белую коробку и положил ее на столешницу. Жест был небрежным, но взгляд оставался внимательным.

— Новый. Без старой сим-карты, — произнёс, постукивая пальцем по коробке. — Мой номер уже забит.

Анна подошла к столу, взяла коробку. Открыла её, разглядывая новенький телефон. Приподняла бровь, бросив на Виктора ироничный взгляд.

— И чей ещё?

— Больше никого. Если захочешь добавить, добавишь сама.

Она включила телефон, ощущая, как экран оживает под её пальцем. Да, это была связь с внешним миром, возможность позвонить, написать. Но радость от свободы общения оказалась неполноценной. Виктор, как всегда, оставил в этом жесте свой отпечаток — контроль, даже в великодушии.

Анна сглотнула комок в горле и кивнула.

— Спасибо, — коротко бросила, пряча телефон в карман. Помедлила, собираясь с духом. — И ещё… Я хочу вернуться домой.

Температура в кабинете словно упала на несколько градусов. Виктор замер.

— Зачем?

— Забрать свои вещи. Я не собираюсь ходить в одной и той же одежде, — она говорила отчётливо, чтобы каждое слово дошло до него.

Виктор усмехнулся. Поднялся с кресла, и Анна невольно отступила на шаг. Он обогнул стол, приблизившись к ней.

— Мы поедем в торговый центр, — в его тоне не было места возражениям. — Я куплю тебе всё, что нужно.

— Я не просила, чтобы ты что-то покупал, — Анна снова скрестила руки на груди, выставляя защитный барьер.

Виктор прошёл мимо неё и направился к двери. Обернулся через плечо:

— А я не спрашиваю. Идём.

***

Анна шла чуть впереди, выпрямив спину, стараясь не оборачиваться, но она чувствовала его присутствие. Даже в толпе, среди сотен людей, он умел держать вокруг себя пространство. Люди инстинктивно расступались, бросая на него короткие, настороженные взгляды.

— Тебе нужны повседневные вещи, обувь, пару платьев, — его голос был деловым, почти безразличным, словно он составлял список для себя. — Нижнее бельё ты выберешь сама.

Анна фыркнула, закатив глаза.

— Как мило, что ты это уточнил, — бросила она, ускоряя шаг и заходя в один из бутиков.

Вешалки с одеждой выстроились ровными рядами, а на стенах висели огромные зеркала. Виктор остался у входа, прислонившись плечом к стойке, и следил за ней издалека. Не вмешивался, не давал советов, просто внимательно смотрел.

Анна перебирала вещи, пытаясь сосредоточиться на выборе, а мысли путались. Когда продавщица, молодая девушка с безупречной укладкой и профессиональной улыбкой, принесла ей два варианта платья, Анна уже готова была выбрать одно из них, лишь бы покинуть этот магазин.

Но тут подошёл Виктор. Беззвучно, мягко, как хищник. Он взял с вешалки третье платье. Тёмно-синее, с изящным вырезом и облегающим силуэтом. Протянул продавщице, даже не взглянув на Анну.

— Это, — сказал он.

Анна почувствовала, как внутри вспыхнуло раздражение. Она резко обернулась к нему, сверкнув глазами.

— А если мне не нравится?

Виктор перевёл взгляд на неё. Его губы изогнулись в лёгкой усмешке.

— Примерь, и узнаешь, нравится или нет, — ответил, глядя прямо ей в глаза, и в его взгляде читался вызов.