Отдана за Безжалостного

Глава 1

ЕВА

— Папа, зачем мы приехали в клуб? — спрашиваю я, крепко сжимая сумочку в руках, когда мы заходим в шумное заведение, которое до этого видела разве что в фильмах. Музыка и басы такие громкие, что кажется, вот-вот взорвётся голова.

— Раз приехали — значит, так надо, — отрезал отец, оглянулся, проверяя, иду ли я за ним, и снова устремил взгляд вперёд, обходя бар и поднимаясь по лестнице.

Я вздохнула и начала подниматься следом. На мне было короткое чёрное платье, которое доставляло максимум неудобств. Казалось, стоит сделать неосторожное движение — и мои тайные места перестанут быть тайными.

Лестница, наконец, закончилась, и мы оказались на втором этаже. В полутёмном коридоре располагались комнаты — видимо, те самые VIP. Мы остановились у первых дверей слева. Возле них стояли двое громил, которые смерили отца недобрым взглядом, а на мне задержали долгий, оценивающий.

Всё это начинало мне очень, очень не нравиться. Я нервно сглотнула, грудь тяжело вздымалась. Под чужим взглядом я почувствовала себя почти голой.

Я перевела взгляд на отца. Его тело было напряжённым всё это время, а теперь и вовсе застыло.

— Нас ждут, — сказал он сухо.

Я оглянулась по сторонам. Может, не слушать отца и уйти? Всё это пугает. Но я не успела и шаг сделать, как его рука схватила меня за локоть, а один из мужчин открыл перед нами дверь.

Мы вошли внутрь и оказались в более светлом и тихом помещении. Хотя бы голова больше не гудит. Но только не сердце — от страха оно трещит по швам. Бедное, не выдерживает.

— Добрый вечер, — произнёс отец, а я, собравшись, огляделась и заметила в дальнем углу, за широким кожаным диваном, мужчину.

Сердце замерло, когда наши взгляды встретились. Тёмно-синие, почти чёрные, как чернила, глаза. Прищуренные. А на правой щеке — чернильный узор, спускающийся вниз и охватывающий всё горло. Он медленно встаёт и молча приближается. Высокий, с широкими плечами и массивной грудной клеткой. Его походка — как у хищника. А взгляд — убийственный, направленный на моего отца.

Я невольно сжимаюсь, когда он подходит почти вплотную. Бессознательно отступаю назад. Он замечает. Его глаза мгновенно впиваются в меня.

Отец сильнее сжимает мой локоть, и я морщусь от боли. Он тоже это замечает — и резко бросает взгляд на отцовскую руку. Взгляд становится стальным и тут же возвращается к отцу.

— Никто не смеет прикасаться к тому, что моё, — сказал мужчина хриплым, грубым голосом, от которого у меня задрожали колени, а жар стремительно бросился вниз, между ног.

Отец шумно сглотнул и тут же отпустил мой локоть. Я тут же прикрыла рукой то место, что всё ещё пульсировало — наверняка останется синяк.

— Прошу прощения, — проговорил отец. — Я привел её. Мой долг оплачен.

Я хмурю брови и бросаю быстрый взгляд на напряжённое лицо отца. Он не смотрит на меня.

— Часть долга, — уточняет мужчина напротив. — То, что ты её привёл, не значит, что я останусь доволен.

— Останешься. Моя дочь нетронута и чиста настолько, насколько это возможно, — уверенно отвечает отец.

Я округлила глаза. Тело бросило в холод от его слов.

— Папа… — одеревеневшим голосом пискнула я.

— Я это обязательно проверю, — ответил мужчина, не обращая на меня внимания, как и мой отец. — С сегодняшнего дня она моя, и ты не будешь иметь к ней никакого дела.

— Мой долг оплачен? — снова спросил отец, словно не замечая сказанного.

Голова шла кругом, а сердце рвалось из груди. Какой долг? Что, чёрт возьми, происходит?

— Тебе сообщат, — сухо сказал мужчина. В этот момент дверь открылась, и я только сейчас заметила, что изнутри стоит ещё один человек — тот, кто её и открыл.

Отец напрягся и бросил на меня взгляд.

— Пап…

— Тебе лучше не оставлять его недовольным, дочка, — угрожающе проговорил отец.

От его тона, которым он никогда прежде не обращался ко мне, я окаменела. Не в силах пошевелиться.

Отец вышел, а за ним — и мужчина. Когда дверь закрылась и я услышала, как щёлкнул замок, всё во мне застыло. Затем я рванула к двери, дёрнула ручку, но она не поддалась.

— Папа! — закричала я, тряся ручку.

— Не советую тратить на это силы, — раздался низкий голос сверху, и я замерла.

Медленно повернула голову, запрокинув её назад, и встретилась с тёмным взглядом мужских глаз. Он молча наблюдал за мной.

А я дрожала, как осенний лист на ветру.

— Что вам нужно? — спрашиваю.

Он склонил голову набок, и его взгляд скользнул по моему телу, вызывая мурашки.

— Мне нужно многое. Но тебя будет достаточно, — ответил он низким тембром, от которого во мне всколыхнулась буря.

— Отпустите, я не вещь…

— Ты права. Ни одна вещь не стоит так дорого, как ты.

Я затаила дыхание, когда кончики его пальцев коснулись моей тёмной пряди.

Глава 2

ЕВА

— Вот и правильно, — произнёс он, не отпуская моей головы, притянув к себе. Я судорожно вдохнула и по инерции сделала шаг навстречу. Вторая рука мужчины обхватила мою талию, прижимая меня к своему телу.

Я забыла, как дышать. Сердце бешено колотилось, я с трудом сглотнула. Этот жест не ускользнул от его маниакального взгляда.

— Будешь и дальше сопротивляться, затягивая эту прелюдию? — спросил он, голосом тихим, но властным.

— Я вас не понимаю… — прохрипела я, из последних сил пытаясь говорить.

Его глаза сузились, он посмотрел прямо мне в лицо.

— Настолько чистая? Хм… Ладно, я объясню. Ты — моя. Во всех смыслах этого слова.

— Вы меня пугаете… — мой голос дрогнул, сердце пропустило удар.

— Так и должно быть, — ответил он с едва заметной улыбкой, от которой стало только страшнее. Его ладонь сильнее сжала мою талию и стала опускаться ниже, к бёдрам.

Я дёрнулась, пытаясь отстраниться, но он только крепче прижал меня, будто намеренно доказывая, что мне не вырваться. Его острый взгляд не отрывался от моих широко распахнутых глаз. Я судорожно дышала, когда его ладонь скользнула к обнажённому участку бедра, а затем начала подниматься, задирая подол платья. Когда его большой палец едва коснулся шва моих хлопчатобумажных трусиков, я затаила дыхание.

— Ты моя. Твоё тело — моё. Твоя жизнь — моя. Каждый твой шаг — мой. Каждый вздох с твоих губ — тоже мой. В тебе нет ни капли, которая не принадлежала бы мне, — прохрипел он, натягивая ткань трусиков, а затем резко отпуская.

Я вскрикнула, всхлип сорвался с губ. Его черты лица заострились, и в следующий миг его губы впились в мои. Я изумлённо ахнула, но он не стал ждать — грубо втиснул язык в мой рот, углубляя жестокий поцелуй. Мои пальцы вцепились в его рубашку, бессильно держась, пока он завоёвывал мои губы.

Это был мой первый поцелуй. И я даже представить не могла, что он будет таким — грубым, напористым и ошеломляющим. Я застонала, когда он вдавил в меня свои бёдра. Что-то твёрдое уткнулось в мой живот, и я застыла, не двигаясь, пока он не отстранился и не взглянул на меня затуманенным взглядом, встретившим мой расфокусированный.

Он сумасшедший. Импульсивный. Жестокий. Я не успела и пискнуть, как его губы нашли мою шею. Я вскрикнула, когда он впился в чувствительную кожу, а затем царапнул её зубами.

— И я сделаю с тобой всё, что захочу, потому что ты принадлежишь мне, — проревел его хриплый голос прямо мне в шею, вызывая мурашки по всему телу.

Не давая мне опомниться, он схватил меня за руку. Крикнул кому-то, и дверь распахнулась. Он вывел меня из комнаты.

В голову ударила музыка, возвращая меня к реальности, но мы шли не туда, где было шумно, а подальше. Коридор был пуст. Наконец, мы вышли совсем через другие двери.

Размытый взгляд выхватывал мужские фигуры — охранники? Трое из них шли за нами. Мы вышли на улицу и, пройдя ещё несколько метров, остановились у чёрной машины с тонированными окнами.

— Садись, — приказал он, распахнув передо мной дверь.

Я застыла, не сделав ни шага, ни движения. Просто считала удары сердца, осознавая всю безысходность ситуации, и в конце концов опустилась внутрь.

Дверь за мной закрылась, словно отсекая всё прошлое. Я чувствовала себя так, будто всё это время наблюдала за своей жизнью со стороны, не понимая, что происходит. Рука непроизвольно коснулась шеи, где всё ещё пульсировал отпечаток его прикосновения. Меня охватил ужас от осознания, что в какой-то момент мне это даже… понравилось.

Щёки горели от стыда, когда дверца с другой стороны внезапно открылась, и внутрь сел тот самый мужчина. Тот, кто меня забрал. Кто… купил.

— Кто вы? — спросила я, пытаясь справиться с сумбуром в голове.

— Тебя интересует мой статус или имя? — сухо уточнил он, повернув ко мне голову.

— Всё.

— Эрнест, — представился он, а затем добавил, удивив меня: — Мой статус, увы, в одно слово не влезет. Есть ещё вопросы, Ева?

— Вы знаете моё имя?

— Конечно. Я должен же знать, как называется моя оплата.

Эрнест пристально посмотрел на меня, будто ожидая, что я что-то ещё скажу. Но мысли путались, сердце всё ещё бешено колотилось от пережитого.

— Я не ваша, — наконец произнесла я, пытаясь собрать остатки храбрости.

Эрнест склонил голову, его глаза вспыхнули в полумраке салона.

— Это тебе решать? — его голос был низким, почти ласковым, но в каждом слове звучала угроза.

Я сжала руки в кулаки, стараясь не поддаться панике.

— Мои родители не могли бы… — начала я, но его насмешливая усмешка заставила меня замолчать.

— Твои родители сделали выбор, который был выгоден им, — он откинулся на спинку кресла, не сводя с меня взгляда. — И теперь ты — часть моей игры.

— Я не игрушка! — воскликнула я с возмущением.

Эрнест хмыкнул, его рука небрежно скользнула по подлокотнику.

— Нет, Ева. Ты не игрушка. Ты скорее трофей. Что-то, что требует ухода, покорности… и наказания, если этого ухода нет.

Глава 3

ЕВА

Мы приехали к большому дому за городом. Пустая трасса и густой лес — вот и все соседи.

Эрнест первым вышел из машины, обошёл её и открыл дверь с моей стороны. Он не протянул руку — просто стоял, ясно давая понять: я должна выйти. А если не выйду по собственной воле — меня вынесут. Я не хотела, чтобы он меня касался, поэтому медленно выбралась сама и вздрогнула, когда за спиной захлопнулась тяжёлая чёрная дверь.

— С сегодняшнего дня ты будешь жить здесь, — сухо произнёс Эрнест, указывая на дом.

Я молча пошла за ним, когда он направился к входу. Нахмурилась, осознав, что он не считает меня опасной — раз позволяет идти сзади.

Если я сейчас переступлю порог этого дома, уже вряд ли смогу выбраться.

Я оглянулась и бросила взгляд в сторону леса. Это было глупое решение — но крошечная надежда на свободу затмила здравый смысл. Я прикусила губу… и рванула туда. Позади раздалась ругань, я успела пробежать всего несколько метров, прежде чем крепкие мужские руки схватили меня и подняли над землёй.

Беспомощность вырывалась криком из моей груди, пока Эрнест нёс меня в дом. Я отчаянно дёргалась, пыталась вырваться, даже когда он поднимался по лестнице. Я знала, что это бесполезно… но просто смириться, как тряпичная кукла, я не могла. Я всю жизнь ею и была — и вот к чему это привело. Больше не буду.

Дверь распахнулась — и мы оказались в просторной комнате. Эрнест с грохотом захлопнул за собой дверь и резко отпустил меня, будто мешок, бросив на кровать. Я подскочила на матрасе, сжала ладони в кулаки, тяжело дыша и глядя на него снизу вверх.

— Глупая попытка, но за старание — пять баллов, — сказал он с насмешкой, стоя у кровати и не делая шага вперёд. По вене на его татуированной шее и по тому, как тяжело вздымалась грудь, я видела — моя выходка его разозлила.

— Я не буду здесь жить. У меня есть дом, — с вызовом заявила я, и хоть страх сжимал меня изнутри, инстинкт самосохранения начинал пробуждаться.

— Только не говори, что у тебя есть семья. Не та ли, что тебя продала? — Эрнест бил в самое больное.

— Если это правда… то они мне больше не семья, — выдавила я, пряча дрожь в голосе.

Я не была глупа, чтобы долго тешить себя мыслью, будто произошла ошибка и мои родители тут ни при чём. Я всегда чувствовала себя чужой в собственном доме, но даже представить не могла…

Я всё время старалась быть «правильной» и послушной, чтобы в один вечер даже не задаться вопросом, можно ли отказаться, когда отец попросил пойти с ним — в одежде, которую принесла мне мать.

До сих пор перед глазами её сухой, порожній взгляд. Она знала. Я уверена в этом. И это осознание — будто удар молотком по голове. Они так и не полюбили меня. Я так и не стала достойной их любви.

— И как ты тогда собираешься выживать без семьи, без денег, без жилья? — продолжал давить на меня Эрнест. Он отлично знал, что у меня ничего не осталось. Совсем ничего.

— У меня есть друзья… — попыталась я зацепиться за хоть какую-то надежду, хотя прекрасно знала: это ложь.

— Друзья, которым был важен только твой статус и деньги? Не ври хотя бы себе, — усмехнулся он.

— Вы не заставите меня здесь жить! — упрямо прошептала я, голосом, полным глухого отчаяния.

— Я не насилую девочек. Если хочешь уйти — найди способ.

— Вы же не дадите мне…

— Если сможешь пройти мимо меня и моей охраны — уходи. Я не стану тебя удерживать.

— Серьёзно?

— Я говорю то, что имею в виду, — коротко бросил он.

Я села на край кровати, оглядывая просторную комнату. Тёмные стены, стеллажи с книгами, роскошный ковёр… Но вместо уюта всё это казалось клеткой.

— Где я? Это гостевая?

— Это моя комната, — ответил Эрнест, стоя надо мной, как страж.

— Что?.. Я не буду с вами здесь! — в ужасе выдохнула я, распахнув глаза.

— Будешь. После твоего побега — каждую ночь ты будешь спать со мной в одной кровати.

Сердце замерло. Слова ударили по мне, как пощёчина. Я отпрянула, будто от огня.

— Вы же сказали, что не насильник… — прохрипела я, прижимая ладонь к груди, будто это могло меня защитить. Паника захлестнула. Холодный пот проступил на спине.

Эрнест вздохнул и наклонился ко мне. Его глаза оставались пугающе спокойными. Я застыла, не в силах пошевелиться, когда его лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Я не отказываюсь от своих слов. Я не трахну тебя, пока ты сама этого не захочешь. Такой ответ тебя устроит? — прошептал он в мои губы.

Он выпрямился, молча развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Дважды щёлкнул замок.

Я метнулась к двери, дёрнула за ручку. Заперто.

Глава 4

ЕВА

Он не пришёл. Всю ночь я просидела, обняв колени и укутавшись в какой-то плед. После того как кричала, чтобы меня отпустили, и стучала в дверь — всё казалось напрасным. Но когда в комнату зашёл крепкий мужчина с малоприятной внешностью, я тут же затихла. Он даже не заговорил со мной, но взгляда хватило, чтобы моментально сбить весь мой пыл. Он поставил на стол поднос с едой, но я не чувствовала ни малейшего голода. Хотелось только плакать и спрятаться от всего мира. Вот только даже этого мне было не позволено.

К утру я всё же заснула. Сон был настолько глубоким, что я не услышала, как в комнате появился кто-то ещё.

Я вскрикнула и подскочила на локтях, когда заметила рядом с собой мужчину. Из-под одеяла показалось татуированное тело Эрнеста — обнажённое. Я тут же почувствовала прохладу на своей груди, и соски моментально затвердели. Глаза распахнулись ещё шире, когда я осознала, что и сама полностью голая. Я снова закричала и резко натянула на себя одеяло, стянув его с мужчины, и тем самым оголив его ещё больше.

Я завизжала громче, но уже зажмурилась, поняв, что передо мной — Адам во всей своей славе. Господи… Его член был огромен. И явно стоял.

— Ты всегда такая громкая? — хрипло и глухо спросил Эрнест, пошевелившись. Я сильнее зажмурилась.

— Что вы со мной сделали?.. — прошептала я дрожащим голосом.

— Если бы я тебя трахнул, ты бы это поняла, — спокойно ответил он.

Я захлебнулась воздухом, вспыхнув, как спичка.

— Вы могли сделать и хуже… не лишая меня девственности… — выдавила я еле слышно.

Внезапно воздух сдвинулся, и я ойкнула, когда упала спиной на матрас. Глаза резко распахнулись — я уставилась на лицо Эрнеста. Он воспользовался моим оцепенением, перехватил мои ладони и зажал их над головой, удерживая крепко.

Он навис надо мной, полностью контролируя своё тело, чтобы не придавить.

Его горячее дыхание, с примесью сигарет и его собственного запаха, обжигало кожу. Его глаза прожигали насквозь, а на губах играла вызывающая, ленивая усмешка. Даже после сна он выглядел, как само воплощение опасности.

— И что же я мог сделать хуже, чем не трахнуть твою невинную киску? — произнёс он, и от этого тона по телу прокатилась дрожь, как ток, вызывая мурашки до самых пяток.

— Вы раздели меня без моего на то согласия, — едва дыша, отвечаю я, не в силах отвести взгляд от него. Не могу перестать разглядывать редкий цвет глаз Эрнеста. Темно-синий, как океанские глубины. И столь же опасный, тая в себе неведомых морских чудовищ, способных в мгновение ока не оставить от тебя ничего.

— Если для тебя это так ужасно, что же будет, когда я трахну тебя?

— Этого не случится, — краснею, пытаясь собраться с мыслями.

— Никогда не слышала от мужчины слово «трахнуть»? Или, может, ты не видела, как мужчина этого хочет? — говорит он, опуская бедра на мой живот, давая мне почувствовать его твердость. — Насколько ты невинна, Ева?

Его рука, лежавшая сбоку, вдруг скользнула под одеяло, и я затаила дыхание, когда его пальцы коснулись моих ребер.

— Скажи, Ева, — рука Эрнеста опускалась ниже, скользя по животу, и еще ниже. Я втянула живот, широко раскрыв глаза. — Ты когда-нибудь чувствовала, как мужчина хочет тебя? Чувствуешь сейчас? — его слова обрываются, когда с моих губ срывается выдох.

Пальцы Эрнеста достигают моей промежности, касаются ее, погружаются в волосы и не останавливаются. Из моих губ вырывается стон, плач, всхлип, крик, когда его палец касается чувствительного и тайного места. Легко надавливает, заставляя меня выгибаться против воли. Внизу все уже бешено пульсирует, и я чувствую горячую влажность. Мое возбуждение становится очевидным для Эрнеста, когда его палец опускается ниже, скользя…

— Остановитесь… — задыхаясь, умоляю я, не в силах остановить тело, тянущееся к его руке.

Это что-то выше и сильнее меня. Это резкое, неведомое мне желание. Оно туманит разум, вырывает воздух из груди, заставляет сердце колотиться, а губы — пересыхать от тяжелого дыхания.

— Разве ты этого хочешь? Твое тело говорит совсем иное. Оно кричит, чтобы я не останавливался, — его голос давно изменился: низкий и слишком глубокий, чтобы не заметить, что он на грани.

— Нет. Не хочу, — я вздыхаю и замираю, когда его палец слегка надавливает в самый центр. Мое тело сжимается, и я забываю, как дышать.

— Черт, — сквозь зубы цедит мужчина, напрягаясь. — Ты действительно нетронута…

Глава 5

ЕВА

Я застыла, и всё тело заныло, когда Эрнест остановился. Его палец замер, оставляя после себя жжение и странные, неведомые ощущения.

Его лицо изменилось: взгляд стал ещё темнее, а скулы напряглись. В следующую секунду он отстранился от меня, и его палец покинул моё тело, вырвав из моих губ невольный стон. Эрнест с трудом сглотнул, и я заметила, как его кадык дёрнулся от напряжения.

А потом, к моему удивлению, он подтянул меня за руки, усаживая. Это движение оголило мою грудь. Стоило бы мне опустить глаза чуть ниже — и я бы во второй раз в жизни увидела его член. Школьные учебники в расчёт не берутся.

Эрнест не отводил от меня сузившихся глаз, пока моя грудь стремительно вздымалась, выдавая моё возбуждение.

Между нами повисла такая напряжённая тишина, насколько это вообще возможно. Я боялась пошевелиться, чтобы не спровоцировать его снова. Но внутри всё пульсировало и, стыдно признаться, жаждало продолжения. Я стиснула зубы, стараясь взять себя в руки, и, не выдержав, отвела взгляд.

— Ты боишься меня, — внезапно сказал Эрнест, удивив меня. Его голос изменился. Он остался таким же сухим и ровным, но в нём не было больше ни резкости, ни рычания — только что-то иное, глубже, от чего по моей коже побежали мурашки.

Я нервно сглотнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Неожиданно его рука обхватила мою шею, заставляя посмотреть на него. Мне показалось, что я перестала дышать, застряв где-то между страхом и каким-то необъяснимым восхищением его властью. Я схожу с ума?

— Твой отец задолжал мне куда больше, чем деньги, — холодно произнёс он. — Так что как бы сильно ты меня ни боялась — у тебя нет выхода.

— Вы хотите сказать, что единственный способ выбраться из этого дома — это смерть? — мой голос дрожал.

— Нет, — ответил Эрнест, слегка наклонив голову, продолжая рассматривать меня. — Если ты найдёшь способ обойти меня, что, поверь, невозможно, то ты не будешь обязана здесь оставаться.

— Вы меня отпустите? — я едва узнала собственный голос — он был таким тихим и хриплым.

— Нет.

— Но вы только что сказали...

Вдруг его губы изогнулись в подобие улыбки, но эта улыбка была холодной, почти угрожающей.

— То, что ты покинешь этот дом, не значит, что покинешь меня.

— Вы... убьёте меня? — спрашиваю, боясь услышать ответ.

— Твоя смерть мне ничего не даст. А вот пока ты жива… — он наклонился ближе, и его глаза будто проникли в самую глубину моей души. — Именно поэтому ты будешь жить.

— Иногда жизнь хуже смерти, — прошептала я после паузы, еле дыша.

— Возможно, — спокойно кивнул Эрнест. — Но у тебя не будет выбора.

Я задержала дыхание, пытаясь осмыслить всё. Эрнест следил за каждым моим движением, даже за трепетом ресниц, а потом отпустил мои запястья.

— Нам нужно поговорить. И тебе стоит поесть, — сказал он спокойно, но в его голосе прозвучала безапелляционная нота. — Приведи себя в порядок и спускайся.

Эрнест поднялся с кровати, но прежде чем отпустить мою шею, его пальцы скользнули по моей ключице, оставляя после себя едва уловимый след тепла. Он, не смущаясь своей наготы, прошёл к тумбочке. Я резко отвела взгляд, но всё же успела заметить его ягодицы… Тело снова охватило жаром.

— Подумай, — бросил он, остановившись в дверях. — Хочешь ли ты продолжать жить в страхе? Хочешь ли бояться до конца своих дней?

С этими словами он вышел, оставив меня в тишине. Моя голова и тело буквально гудели от его слов и прикосновений.

Я тяжело выдохнула, вцепившись онемевшими пальцами в край одеяла, и откинулась на мягкую подушку, прижав руки к груди, которая бешено вздымалась.

Его слова неслись по кругу в моей голове. Его резкая перемена, то, как он остановился, то, что он делал со мной… Что-то, чего я никогда раньше не ощущала. Я шумно сглотнула, и, не выдержав внезапного порыва, опустила правую руку под одеяло, чуть раздвинув ноги.

Клитор всё ещё бешено пульсировал, а лоно горело от неведомого желания.

Затаив дыхание, я осторожно коснулась бугорка средним пальцем. Резко вдохнула через рот, когда провела по нему так, как это делал Эрнест. Мозг кричал остановиться, но рука не слушалась. Я твердилa себе: ещё одна секунда, ещё одно прикосновение…

С каждым круговым движением они становились всё сильнее, всё быстрее.

И вот в один момент я широко распахнула глаза, захрипев от удовольствия, выгнулась и не сдержала громкого, захлёбывающегося стона.

Тишина окутала комнату, но тело всё ещё дрожало от отголосков пережитого. Я сдавленно выдохнула, сжимая край одеяла, не веря, что позволила себе это.

Глава 6

ЕВА

Я не знаю, что надеть, ведь мои вещи куда-то исчезли. Так что после быстрого душа не нахожу другого варианта, кроме как надеть большой мужской махровый халат. Осознание того, что он точно будет знать, что под ним ничего нет, заставляет мои щёки гореть ещё сильнее.

Господи... Этот мужчина купил меня, словно какой-то товар, а я впервые в жизни касалась себя, представляя его. И впервые испытала оргазм. Из-за него.

До этого момента я была абсолютно равнодушна к сексу или даже мыслям о том, чтобы прикоснуться к себе. А сейчас... словно прорвало плотину.

Я точно схожу с ума.

Касаюсь дверной ручки, стараясь вдохнуть поглубже. Опускаю её вниз, и дверь медленно открывается. Выхожу из комнаты, подавляя сильное желание забежать обратно и закрыться. Вчера я так сильно хотела выйти, а сегодня боюсь сделать даже шаг вперёд.

Оглядываюсь по сторонам и никого не вижу. Дом кажется пустым, а тишина вокруг только усиливает это ощущение.

Я медленно иду по коридору, оглядываясь на каждом шагу, будто опасаясь увидеть кого-то за спиной. Дойдя до лестницы, спускаюсь на первый этаж.

Иду, пока не натыкаюсь на одну из комнат, похожую на столовую. Сбоку виднеется проход на кухню. На столе уже стоит накрытая еда, разложенная на две персоны, при этом на противоположных концах стола. А стол здесь немаленький…

Застываю возле той стороны стола, где стоит одна из порций еды. Запах просто потрясающий. Я даже не ожидала, что мой организм сможет захотеть есть после всего, что произошло.

— Садись.

Я вздрагиваю, услышав голос позади.

Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на полностью одетого Эрнеста. Чёрные брюки и чёрная рубашка, из-под которой, благодаря расстёгнутым верхним пуговицам, виднеется часть его татуировки. Он выглядит собранным, а взгляд холодный — такой же, как в тот день перед моим отцом.

Эрнест подошёл настолько тихо, что я даже не уверена, сколько времени он уже стоял за моей спиной.

Я молча киваю и сажусь за один конец стола, а он занимает место на другом. Между нами слишком большое расстояние, но это даёт мне краткий момент облегчения.

Моё внимание сосредоточено исключительно на еде и руках перед собой. Слышу звуки столовых приборов, и, набравшись смелости, беру пример с Эрнеста, концентрируясь на завтраке.

Это самый странный завтрак в моей жизни. Я боюсь поднять голову, чтобы не встретиться с ним взглядом. И всё же не решаюсь сделать это до тех пор, пока почти полностью не доедаю свою порцию.

— Посмотри на меня, — звучит его голос.

Вздрагиваю и медленно поднимаю глаза. Натыкаюсь на его тёмный, пристальный взгляд и слегка прищуренные глаза.

— С сегодняшнего дня каждый твой завтрак будет проходить здесь, — говорит Эрнест, внимательно изучая мою реакцию. Я молчу, не отрывая взгляда от его глаз. — Ты можешь воспринимать это место как свой дом или как клетку. Всё в твоей голове. Никто из моих людей не причинит тебе вреда и не приблизится без крайней необходимости. Но только до тех пор, пока ты не решишь сделать глупость, — его намёк на побег очевиден, и я стискиваю губы, сдерживая ответ. — Ты будешь делать то, что я скажу, и не принимать важных решений без меня. Ты будешь уважать меня перед моими людьми, а наедине — будешь со мной честна…

— То есть я рабыня, которую может касаться только её хозяин? — не выдерживаю я, перебивая его. Слова вырываются горько, почти бессознательно.

Глаза Эрнеста хищно сужаются.

— Ты не рабыня. Но кое в чём ты права. Касаться тебя разрешено только мне, — его голос снижается до низкого рычания. — Ведь ты станешь моей женой.

Мои глаза широко раскрываются, я замираю, а сердце гулко падает куда-то вниз. Что он сейчас сказал?

— Женой? — глухо переспрашиваю, едва выдавливая слово.

— Женой, — подтверждает Эрнест холодным тоном, который пронизывает меня до костей.

— Я не выйду за вас… — произношу, едва слыша собственные слова за грохотом сердца.

Лицо Эрнеста становится жёстче. Его брови сдвигаются, на скулах проступают желваки, когда он мнёт в ладони салфетку.

— У тебя нет выбора. Ты ей станешь, и твоё «да» для меня не так уж и важно. А вот для тебя — да.

— Почему?

Мужчина откидывается на спинку стула, лениво глядя на меня.

— Знаешь, что предложил мне твой отец, отдавая тебя? Не то, что предлагаю тебе я. Он отдал тебя, чтобы ты, как шлюха, отсосала мне, а я тебя трахнул. А потом, возможно, ещё раз и ещё раз, и, может быть, отдал своим людям. Но ни о каком браке даже речи не шло. И знаешь, что было бы после того, как ты отработала бы долг? Вряд ли родители встретили бы тебя дома с распростёртыми объятиями. В худшем случае ты осталась бы на улице, в лучшем — в борделе. Вот какое будущее приготовили тебе родители. А я предлагаю тебе крышу над головой и защиту.

— Но секс всё равно входит в ваше предложение.

— Входит. Но тогда ты будешь женой, а не шлюхой. В моих прикосновениях не будет пренебрежения, а для других ты будешь неприкосновенна. Чувствуешь разницу?

Глава 7

ЕВА

— Стану, — глухо и обречённо отвечаю я.

Он не выглядит удивлённым. Прекрасно знал, что я не выберу другого. Я не из тех девушек, что пойдут наперекор, если ставка слишком высока. Меня пугает то, что может случиться, если я откажусь.

— Разумный выбор, — произносит Эрнест и, не отводя взгляда, поднимается со стола. Медленно приближается ко мне, сокращая расстояние.

Я стискиваю ладони, вонзая ногти в кожу, пытаясь взять себя в руки. Он останавливается совсем близко, возвышаясь надо мной. Его взгляд сверлит насквозь, заставляя меня нервно сглотнуть.

Ноги сами собой сжимаются — от внезапной пульсации, которая, не пойми почему, возвращается.

Разумеется, он замечает это. В его глазах вспыхивает тёмное пламя, и мне вдруг становится жарко.

Его взгляд поднимается к моему лицу, и всё тело напрягается. Затем он тянет руку — и мне кажется, я перестаю дышать, когда его пальцы касаются моих волос. Лёгким движением он откидывает прядь за спину, а затем тыльной стороной костяшек медленно скользит по моей шее и плечу, задевая отметину, что осталась со вчерашнего дня.

Кожа в этом месте будто загорается, а по телу проносится волна неожиданного жара.

— Даже если бы ты отказалась… ты всё равно стала бы моей, — произносит он, и в его взгляде вспыхивает нечто хищное, почти звериное.

Я теряюсь. От его слов, от его прикосновений. Что всё это значит? Но он не даёт мне ни подумать, ни спросить.

— Скоро тебе принесут платья. Тебя подготовят к вечеру, — уже другим, властным тоном говорит он. В голосе звучат непререкаемые нотки.

— А что будет вечером? — спрашиваю я, всё ещё сбитая с толку, не понимая, о чём он.

— Мы распишемся, — буднично отвечает он.

Я замираю. Он внимательно ловит каждую мою эмоцию, будто ждёт реакции.

— Как… Уже сегодня? — спрашиваю, теряясь в мыслях.

— Не вижу смысла откладывать, — твёрдо произносит он, не оставляя места для возражений.

Внутри меня поднимается паника. Я едва успела осознать, что мои родители продали меня этому мужчине — мужчине, который хочет меня во всех смыслах, — и вот он говорит, что сегодня… сегодня вечером я стану его женой.

Изнутри рвётся вихрь эмоций. Сердце колотится, дыхание сбивается. Это не то будущее, о котором я мечтала. Совсем не то.

Эрнест, похоже, уловил в моих глазах куда больше, чем я хотела выдать. Его скулы напряглись, на них прорисовались жилы. Рука на моей шее дёрнулась, и на несколько секунд он усилил хватку — так, что я задержала дыхание.

Воздух между нами налился напряжением. А потом он резко разорвал наш контакт и отступил, снова превращаясь в мужчину-скалу — непоколебимого и холодного.

— В шкафу есть твои вещи. Не выходи больше в таком виде, если не хочешь, чтобы мои люди остались без глаз, — его голос был ледяным, и в нём не чувствовалось ни капли шутки или преувеличения.

Он правда готов выколоть глаза любому, кто увидит меня в таком виде? Как так вышло, что я из товара вдруг стала той, из-за кого он готов кого-то искалечить? Я ничего не понимаю.

— Здесь нет моих вещей, — тихо говорю я, стараясь сохранять спокойствие.

— Есть, — отрезает он, не давая продолжить. Его тон не допускает возражений. — С сегодняшнего дня следи за тем, как ты одета, выходя за пределы нашей спальни. Даже в те дни, когда в доме, кроме меня и поварихи, никого нет, — продолжает он, и каждое слово звучит как приказ. — Когда меня не будет рядом, с тобой всегда будет кто-то из моих.

— Чтобы я не сбежала? — не удержалась я, хотя понимаю, что вопрос прозвучит как вызов.

— Чтобы ты не вляпалась в неприятности, — мрачно парирует Эрнест, смотря на меня так, будто каждое моё слово испытывает предел его терпения.

Похоже, он не любит, когда я задаю, по его мнению, глупые вопросы. Но если я перестану спрашивать, то окончательно потеряю хоть какое-то понимание и контроль над своей жизнью.

— А вам есть до этого дело? — снова спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

На этот раз Эрнест не собирается отвечать.

За моей спиной вдруг слышатся шаги. Я уже собираюсь обернуться, чтобы увидеть, кто это, но его рука ложится мне на плечо, не давая пошевелиться. Его прикосновение — крепкое, властное. Я замираю.

— Эрн, пришла портниха, — доносится ровный, безэмоциональный мужской голос. Я не узнаю его.

— Пусть подождёт её в спальне, — коротко велит Эрнест.

Я слышу, как мужчина уходит, оставляя нас вдвоём. Я всё так же сижу неподвижно, ощущая на плече тяжесть его ладони.

— Иди. У тебя осталось не так много времени, — спокойно говорит он, но от этих слов моё сердце начинает биться ещё сильнее.

Я поднимаюсь из-за стола. Ловлю себя на мысли, что хочу бросить на него взгляд — и, к своей беде, всё же делаю это. Его глаза пронзают меня насквозь, заставляя почувствовать себя ничтожной. От этого взгляда ноги становятся ватными.

Проклиная собственную слабость, я резко отворачиваюсь и почти бегом устремляюсь наверх.

Глава 8

ЕВА

Как только ко мне пришла портниха с десятком свадебных платьев, началось настоящее безумие. Меня не оставляли ни на секунду, превращая в идеальную куклу — чтобы я не опозорила Эрнеста. По крайней мере, именно так я это ощущала.

Портниха сняла с меня мерки и сообщила, что в ближайшие дни прибудет мой новый гардероб. Я была поражена. В шкафу, где большинство вещей принадлежало мужчине, я всё же нашла несколько женских. Натянув на себя шелковый халат, я наблюдала, как девочки-мастерицы, пришедшие с ней, превращают меня… не то чтобы в красотку — я и так не считала себя некрасивой. Они делали меня старше.

И я не могла перестать думать: неужели Эрнесту не нравится моя юная внешность? Тогда зачем он меня вообще держит рядом?

Когда я была полностью готова — в белоснежном кружевном платье, обтягивающем фигуру, с пышным подолом, напоминающим хвост русалки — я чувствовала себя странно. Тёмные волосы собраны в элегантный пучок, а белая фата приколота к затылку и мягко спадала на плечи и спину.

Я нервно теребила пальцы, стараясь дышать ровно и прогонять волны паники. В дверь постучали, и я вздрогнула от неожиданности. Уже какое-то время я была в комнате одна. Глубоко вдохнула и позволила войти — как бы абсурдно это ни звучало. Пленница, которая ещё и смеет кого-то впускать или не впускать в свою комнату.

Но, похоже, слова Эрнеста о моей «неприкосновенности» для его людей оказались правдой.

Дверь открылась, и в проёме появился тот самый мужчина, который принёс мне еду в первую ночь. Я задержала дыхание и напряглась, когда он не сделал ни шага внутрь, а просто смотрел на меня холодным, оценивающим взглядом.

— Меня зовут Кир. Я буду вашим охранником, Ева. Если вы готовы, нам пора идти. Эрнест не любит, когда опаздывают, — произнёс он ровным, безэмоциональным голосом, как будто экономил слова и драгоценное время.

Я нахмурилась. Этот голос я узнала. Именно он сообщил о приходе портнихи. Значит, это его Эрнест приставил ко мне.

Я молча киваю, не желая заводить разговор с этим человеком. Он меня пугает… Хотя, если честно, меня здесь пугает каждый. Я глубоко вдыхаю и выхожу из комнаты. Кир держится в трёх шагах позади, пока я медленно иду в этом неудобном платье. Подол — настоящее испытание.

Добравшись до лестницы, я пытаюсь приподнять ткань, но вздрагиваю, когда Кир вдруг наклоняется рядом и поднимает подол сам. По коже пробегает холодный пот.

— Тебе не стоит меня бояться. Я никогда не дам тебе причины для этого, — говорит он, безошибочно читая моё состояние.

Я тяжело сглатываю ком в горле и смотрю на него. Он уже выпрямился, сухо глядя на меня, держа в руках край моего платья.

— Почему? — тихо спрашиваю я дрожащим голосом, считая удары сердца в ожидании его ответа.

— Потому что вы — женщина босса. Вы неприкосновенны. Я рядом, чтобы защищать вас, — говорит он так уверенно и спокойно, что по моей коже пробегают холодные мурашки, как бы я ни старалась сохранить самообладание.

Я киваю и начинаю спускаться по лестнице.

Выходя из дома, бросаю последний взгляд назад. Сбежать отсюда кажется невозможным. И, скорее всего, так и есть. С помощью Кира сажусь в чёрную тонированную машину. Мы выезжаем с территории дома, в сопровождении ещё двух машин. Это заставляет меня напрячься. Зачем такие меры? Неужели они и правда боятся, что я сбегу?

— Зачем столько охраны? — решаюсь спросить у Кира. Понимаю, что рано или поздно придётся общаться с ним. К тому же мне показалось, что что бы я ни сказала, он мне всё равно ничего не сделает.

Кир бросает на меня короткий взгляд, в то время как водитель ведёт себя так, будто меня здесь нет. Его глаза прищуриваются — будто он искренне не понимает, почему я задаю такой вопрос.

— А для чего вообще нужна охрана?

Я моргаю.

— Для… безопасности, — говорю.

— Вот тебе и ответ.

— Мы не в безопасности? — спрашиваю, и чувствую, как холод страха просачивается внутрь.

Кир тяжело выдыхает и смотрит в окно. А потом, будто приняв решение, достаёт откуда-то пистолет. Я замираю.

— Мы опасны, девочка, если ты ещё этого не поняла, — говорит он, глядя вперёд, не поворачивая головы. Пистолет всё ещё у него в руке. — И вот такая игрушка, которая может за секунду вышибить тебе мозги, есть у каждого, кому выгодна смерть всех, кто с нами связан. А ты теперь связана. Так что да, ты в опасности. И тебе лучше не отходить ни от меня, ни от Эрнеста… если, конечно, не хочешь получить ещё одну дырку в теле.

Он говорит спокойно, почти буднично — и от этого становится ещё страшнее. Я больше не дышу, вжимаюсь в спинку сиденья. Кровь отливает от лица.

Кир поворачивается ко мне, и, похоже, то, что он видит на моём лице, его вполне устраивает. Он прячет оружие, не меняя при этом холодного выражения лица. Мы продолжаем путь в полной тишине.

Чёрт, я уже передумала с ним разговаривать.

Я тяжело дышу, тупо уставившись в окно. Боже, я что, выхожу замуж за бандита? Бля, куда я вообще попала? Я не на такое подписывалась. Это какой-то грёбаный триллер.

Глава 9

ЕВА

Я останавливаюсь.

Эрнест преодолевает расстояние между нами за пять ударов моего сердца. Его взгляд скользит по мне с таким властным выражением, что щеки мгновенно пылают. А потом, уверенным движением — будто делал это тысячу раз — он берет мою руку и крепко сжимает, заставляя подойти ближе. Почти вплотную.

— Пойдём, — говорит он, бросив короткий взгляд на Кира, и ведёт меня внутрь.

Я невольно прижимаюсь к нему, проходя мимо мужчин, стоящих по обе стороны дверей. Дышу через раз, и, когда мы подходим к лестнице, спотыкаюсь и останавливаюсь.

Эрнест крепче обхватывает меня за талию, и я затаиваю дыхание, когда наши взгляды сталкиваются.

— Что-то не так? — спрашивает он с металлическими нотками в голосе.

— Мне неудобно идти в этом платье и быстро… — почти шепчу я.

Эрнест хмурится, осматривая платье. И делает то, от чего у меня перехватывает дыхание.

Одним лёгким движением, просунув руку под колени, он поднимает меня на руки.

Я успеваю только обвить его шею руками. С расширенными от удивления глазами смотрю на его щетинистую щёку, пока он, глядя строго перед собой, широкими шагами уносит меня прочь.

Боком замечаю, как Кир идёт следом, не отставая.

Через несколько минут мы оказываемся в помещении, где находятся несколько охранников и мужчина, похожий на регистратора. Он выглядит взволнованным, хоть и пытается это скрыть.

Эрнест ставит меня на пол прямо напротив мужчины, а Кир встаёт в двух шагах сбоку. Окружили с двух сторон...

— Начинай, — грубо приказывает Эрнест побледневшему мужчине.

Тот кивает, и всё, что происходит дальше, кажется сценой из фильма. Мой бедный мозг не успевает осознать, что через минуту я стану женой этого человека. Господи...

До меня доносится дрожащий мужской голос, и я вздрагиваю, переводя взгляд.

— Что? — переспрашиваю я.

Мужчина тяжело сглатывает и быстрым движением вытирает пот со лба.

— Согласны ли вы выйти замуж за Эрнеста Вейна? — переспрашивает он, нервно улыбаясь одними губами.

Я замираю, как и всё вокруг. Под грохот сердца перевожу взгляд на Эрнеста. Он, стиснув челюсть, смотрит мне прямо в глаза. Его рука сильнее сжимает мою.

— Согласна, — отвечаю я чужим голосом.

Сбоку раздаётся вздох.

После этого тот же вопрос задают Эрнесту.

— Да, — чётко отвечает он.

А потом я даже не замечаю, как в руках Эрнеста появляется обручальное кольцо. Я опускаю взгляд и, не отрываясь, смотрю, как его грубые пальцы ловко надевают на мой палец красивое, чертовски дорогое кольцо. Затем он сам надевает своё — попроще, но не менее дорогое.

Мужчина подвигает к нему на стол документы, и Эрнест, наклонившись, ставит подпись. Он протягивает мне ручку, и я несколько секунд просто смотрю на неё.

В конце концов беру ручку и кое-как ставлю подпись, изо всех сил стараясь не выронить её из дрожащих пальцев. Ручка со стуком падает на стол, и я медленно выпрямляюсь, тяжело дыша.

— …можете поцеловать невесту, — доносится до меня голос мужчины.

Я медленно поворачиваюсь к Эрнесту. Он делает шаг вперёд, обхватывает меня за шею и впивается в мои губы.

Я вздрагиваю и прижимаю ладонь к его широкой груди, что тяжело поднимается от дыхания. Не знаю, когда закрыла глаза, но инстинктивно начинаю отвечать на этот жёсткий, требовательный поцелуй.

Казалось, ничто не способно остановить его… нас… кроме одного.

Вдруг, вместе с оглушительным звуком, разрезавшим воздух, большая рука обхватывает мою талию, и меня резко прижимают к полу.

Я вскрикиваю от боли в пояснице, замираю и вжимаюсь в мужское тело, которое накрывает меня собой. Дышать становится тяжело — от осознания происходящего, от криков, от металлического запаха, что пронизывает мои ноздри. Всё внутри сжимается, и перед глазами начинают мелькать мушки.

Эрнест чуть отстраняется, но только для того, чтобы завести руку за спину. Я следую за его движением взглядом — и мои глаза расширяются. В его руке пистолет.

Я вздрагиваю от громкого выстрела, но замираю, заметив тёмное пятно на его предплечье, проступающее сквозь ткань тёмной рубашки.

Опускаю взгляд на себя — и захлёбываюсь от ужаса при виде крови, контрастирующей с белым лифом.

Мои глаза округляются, в горле встаёт ком, а резкий запах металла и звуки выстрелов так оглушают меня, что я теряю сознание.

Глава 10

ЕВА

Я медленно открываю глаза и щурюсь от звона в ушах. Лишь спустя несколько секунд понимаю, что моё тело движется. Нет — не я сама. Меня везут. Я в машине…

Резко распахиваю глаза и поворачиваю голову, всё ещё лёжа на широком заднем сиденье. Взгляд фокусируется на крепких мужских руках в татуировках, а затем — на самом мужчине. В одной руке у него пистолет, другой он ведёт машину.

Опускаю взгляд на себя, но тут же заставляю себя смотреть куда угодно, только не на кровь. К горлу подкатывает тошнота, и я с трудом её сдерживаю. Но движение машины и резкий металлический запах только усугубляют всё. С каждой секундой становится всё хуже.

— Очнулась? — раздаётся грубый баритон Эрнеста. Мне показалось, что в его голосе, сквозь звон в ушах, проскользнуло волнение. Но следующие слова, которые я уже слышу куда отчётливее, вызывают сомнение, было ли оно вообще. — На хрена ты отключилась?

Я открываю рот, не веря, что он только что это сказал.

— Мне и этого нельзя без вашего разрешения? — слабо огрызаюсь, зажмурившись.

— Нельзя, блядь! Радуйся, что я был рядом и тебя не расплющило, как жука.

— Если бы вас не было в моей жизни, я вообще бы в такую ситуацию не попала.

— Смелая стала, смотрю, — фыркает он, и мне даже кажется, что я чувствую на себе его короткий, тяжёлый взгляд. — Почему отключилась?

— От вашего одеколона. Не выдержала запах — и рухнула.

— Раньше не мешал. Я задал вопрос, — резко повторяет Эрнест.

— Я панически боюсь… в-вида к-крови, — всё же отвечаю, стараясь дышать ртом.

— Охренеть… — бурчит он и снова грубо ругается. — Что за дар небес мне достался?

— Вас никто не заставлял. У вас ещё есть время всё отменить и отпустить меня.

— Лучше помолчи, Ева, — рявкает Эрнест, срываясь.

И я замолкаю. Чувствую, что он на грани. А мне всё хуже, и каждое моё слово только приближает катастрофу…

Я благодарю Бога, когда машина наконец останавливается. Едва приподнимаюсь с сиденья, как дверь распахивается, и я, выскочив наружу, падаю на колени и извергаю всё из себя… Меня трясёт, тело выворачивает, и я ничего не могу с этим поделать.

Вдруг к моей шее прикасается горячая, сильная рука, откидывающая сползшую фату. Я чувствую рядом тело Эрнеста — он молча поддерживает меня.

Когда мне становится легче, я срывающимся дыханием осознаю, что вырвало прямо на ровный ухоженный газон.

— Простите… — шепчу я, вытирая губы и морщась от ужасного запаха и привкуса во рту. Но меня больше не тошнит, и становится немного легче.

— Не извиняйся, — слышу его голос над собой. В следующую секунду он подхватывает меня на руки.

— Но я испортила газон…

— С газоном всё будет в порядке, — бурчит Эрнест, неся меня в дом.

Я даже не успеваю сказать, что мне нужно в ванную, как Эрнест сам направляется в спальню и уносит меня прямо туда.

Он медленно ставит меня на ноги, и я так же медленно бросаю на него взгляд. Наши глаза встречаются. Его взгляд напряжённый, но не злой. Мой, наверное, просто до предела уставший.

Опуская глаза, я снова замечаю кровь на его предплечье. Меня тут же начинает подташнивать, и я наклоняюсь над раковиной.

— Я оставлю тебя, — это всё, что говорит Эрнест, прежде чем выйти из комнаты.

Я и не возражаю. Понимаю, что он ранен, но, судя по тому, что всё ещё стоит на ногах, рана не смертельная. А если я ещё хоть немного буду смотреть на кровь — точно сдохну.

Холодная вода немного привела меня в чувство, и теперь вместо звона в ушах я слышу только журчание воды. Я выключаю кран и поднимаю глаза к зеркалу. Тяжело сглатываю и затем смотрю на ту часть отражения, где не видно пятен крови.

Резко срываю с себя фату, бросая её на пол, и начинаю дёргаными движениями снимать платье. Но то ли руки слишком дрожат, то ли оно действительно слишком сложное — справиться без помощи невозможно.

Из моей груди вырываются нервные всхлипы. Руки болят, но я не могу больше оставаться в этом платье. Глаза наполняются слезами, и я больше не сдерживаюсь — начинаю плакать.

Моё тело сотрясается, пальцы скользят и не попадают на пуговицы. Обессиленная, я просто хватаюсь за ткань и начинаю тянуть её, пытаясь разорвать.

Вдруг дверь ванной открывается, и в комнату заходит Эрнест. Он быстро окидывает меня взглядом, задерживаясь на моих руках и заплаканном лице.

— Ева, — тихо произносит он, подходя ближе.

— Помоги… — жалобно прошу я. И мне плевать, что всё это из-за него, что если бы не он — ничего бы не случилось.

Его лицо каменеет. Он одним движением вынимает нож из кобуры и заходит за мою спину. Осторожно отводит мои руки в сторону. Я дрожу, но подчиняюсь, чувствуя, как он натягивает ткань и начинает разрезать платье, не касаясь кожи.

Я вздрагиваю, когда ощущаю, как кружево больше не облегает моё тело.

— Сними это… — всхлипываю я, пытаясь сбросить с себя остатки ткани, но без него у меня бы это не вышло.

Глава 11

ЕВА

К моему бледному лицу внезапно приливает кровь, окрашивая кожу в ярко-красный оттенок. Соски твердеют — то ли от холода, то ли от пронзительного мужского взгляда, беспрепятственно скользящего по моему телу.

Я с усилием сдерживаю стон и в спешке прикрываю грудь рукой. Но удаётся скрыть лишь соски. Кажется, это уже ничего не меняет. Он смотрел на них слишком долго — теперь будет видеть даже сквозь одежду.

Тёмно-синие глаза поднимаются на уровень моих широко распахнутых глаз. И только сейчас я замечаю, что его торс оголён, а на предплечье — большой пластырь. Мышцы, украшенные татуировками, напряжены, а грудь заметно вздымается от тяжёлого дыхания.

Почти в панике я сильнее прижимаю руку к груди и, не отводя взгляда от мужчины, тихо произношу:

— Отвернитесь… — шепчу дрожащим голосом, едва сдерживая дрожь.

— Почему? — Эрнест поднимает бровь и внезапно делает шаг ко мне.

Его массивная грудь прижимается к моей спине, по телу пробегает разряд, мурашки разбегаются по коже. Я захлебываюсь воздухом, когда он упирается руками по обе стороны от меня, перекрывая все пути к бегству. Но даже если бы я захотела — ноги меня не слушаются, я не в силах сделать ни шага.

— Назови хотя бы одну причину, по которой я не должен смотреть на тело собственной жены, — его голос низкий, как глухой рокот, пробирающий до самой души.

— Её нежелание? — еле выдавливаю я, ощущая, как кровь стучит в висках.

— Неужели? — шепчет он хрипло, наклоняясь к моему уху. Его взгляд по-прежнему прикован к моему отражению в зеркале.

— Вы же говорили, что не будете меня принуждать…

— И не буду, — спокойно отвечает он, но от его голоса по телу пробегают мурашки. — Я не отказываюсь от своих слов. Но я ведь не обещал быть слепым и немым.

Я замираю, чувствуя, как его тёплое дыхание касается моей шеи.

— И раз уж на то пошло, — продолжает он, — я не лишу тебя девственности без твоего согласия. Но… — он вдруг склоняется ближе, его шёпот обжигает. — Речь не шла о том, что я не могу сделать… вот это.

Его губы мягко касаются моей шеи, оставляя за собой жгучий след. В ту ж секунду рука Эрнеста, прежде опиравшаяся на керамическую поверхность, уверенно ложится мне на талию. Я судорожно вдыхаю ртом, пытаясь справиться с волной ощущений, накрывших меня с головой. Дыхание сбивается, и когда его ладонь, покрытая татуировками, медленно скользит вверх, сердце сперва замирает, а потом взрывается бешеным ритмом.

Большой палец касается нижней части моей груди — там, где сердце стучит как сумасшедшее. Грудь часто вздымается, слишком часто, чтобы он поверил, будто я ничего не чувствую. А я чувствую… больше, чем должна.

Для этого мужчины я — открытая книга.

Судорожно сглатываю, когда он с лёгкостью просовывает руку под мой локоть. Всего мгновение — и мозолистая подушечка его пальца касается затвердевшего бугорка, мгновенно каменеющего под его прикосновением.

С моих губ срывается стон, который я поспешно глушу, прикусывая губу. Моё тело пульсирует в его руках, словно расплавленный воск, поддаваясь каждому движению.

— Такая чувствительная, — хрипло шепчет Эрнест, не отрывая взгляда от моих глаз. Его сухие губы скользят по краю уха, а потом неожиданно царапают его зубами, вызывая новый стон, слившийся с тяжёлым выдохом. — И такая же недоступная…

Я молчу, не в силах произнести ни слова. Руки становятся ватными, и мне кажется, что я сейчас упаду, но его слова удерживают меня на грани между реальностью и бездной.

Вдруг, совсем неожиданно, Эрнест резко отстраняется. Его тепло исчезает, и я вынуждена схватиться за раковину, чтобы не потерять равновесие.

Затуманенным взглядом я смотрю, как он делает шаг назад, будто сдерживая себя изо всех сил. Он держится на расстоянии, как будто это его последняя защита. Но ему вовсе не обязательно сдерживаться. Он может сделать со мной всё, что захочет. Он это знает. Я это знаю. Он хочет. Но почему-то не делает.

Глава 12

ЕВА

— Можешь принять душ первой, — сказал Эрнест, и это были его последние слова, прежде чем он вышел из ванной, оставив меня стоять в замешательстве у раковины.

Несколько минут я оставалась на том же месте, пытаясь прийти в себя.

Но желание смыть с себя напряжение взяло верх, и я шагнула под приятные струи воды. Жаль только, что вода очищает тело, но не мысли в голове.

Я подошла к тумбочке, где лежало и моё, и мужское бельё. Открыла ящик впервые — и просто оцепенела, уставившись на содержимое: кружевное бельё, ночные сорочки… С таким ассортиментом можно было спокойно ходить голой — ничего бы не изменилось.

Я выбрала более-менее приличный чёрный комплект: хоть и полупрозрачный, но хоть как-то прикрывал. Правда, размер трусиков сзади… Вместо бюстгальтера я накинула коротенькую чёрную сорочку на тонких бретельках. Шёлк облегал тело так, что соски сразу стали заметны. Господи… Та швея, что подбирала мне одежду, явно считала, будто между мной и Эрнестом страстный роман.

Хотя… я и сама люблю красивое бельё. Только вот не собиралась щеголять в нём перед Эрнестом. Но кого это волнует? Я ведь даже своей жизнью здесь не распоряжаюсь. Нижнее бельё мне тоже выбирали чужие люди.

Вот так я вышла из ванной в комнату. Единственный план — как можно скорее нырнуть под одеяло. Желательно с головой. Чтобы даже раскалённых щёк видно не было. Но и это оказалось не так просто.

Стоило мне войти в спальню, как мой взгляд тут же наткнулся на него. Эрнест стоял у окна, облокотившись на подоконник. Он сразу поймал мой взгляд. В этот момент он с кем-то разговаривал по телефону.

Кажется, я забыла, как дышать, а ноги — как двигаться. Его горячий, заинтересованный взгляд скользнул по моему телу, вновь нашёл мои глаза — и будто отдал команду. Я резко прошла мимо него и в считанные секунды оказалась в постели, спрятавшись под одеялом, которое приятно холодило горячую кожу.

Я застыла, прислушиваясь к каждому звуку. Не сводила взгляда с одеяла, боясь встретиться с его глазами. Казалось, он видит меня насквозь. Не взгляд, а рентген.

Я услышала, как он попрощался с кем-то и через пару мгновений ушёл в ванную. Когда зазвучала вода, я наконец начала дышать. Хотя нет… дыхание было прерывистым. Но хоть какое-то. Уже плюс.

Прикусив губу, я, не теряя времени на сомнения, встала с кровати. Огляделась и на цыпочках подбежала к двери. Слава Богу, босиком это было возможно. Тяжело дыша, я осторожно повернула ручку — и дверь открылась.

В следующее мгновение я выглянула в тёмный коридор. Пусто. Слыша, как льётся вода, я выскользнула из комнаты и тихо закрыла за собой дверь.

Нет, я не собиралась убегать в одной сорочке. Я не дура. Но оставаться с ним в одной комнате и, тем более, в одной кровати — не собиралась. Я прошла дальше по коридору и попробовала открыть одну из дверей подальше от спальни Эрнеста. Она оказалась открыта.

Я вошла в пустую комнату. Осмотрела замок — он запирался изнутри. Я сразу же это сделала. Свет не включала — хватило лунного света. Подошла к кровати: она была застелена, чистая, видно, хоть тут и не живут, но всегда поддерживают порядок. Я легла.

Закуталась в одеяло и улеглась, наслаждаясь полной тишиной. Звукоизоляция была отличная. Хотя, если бы кто-то что-то делал прямо у двери — я бы услышала. Но раз ничего не было, сон накрыл меня моментально.

Крепкий. Но короткий.

Дверь будто кувалдой выбили. Я испуганно села, глаза расширились, и в ту же секунду влетает он. Нет — врывается. Эрнест. В одних боксёрах, с тяжёлым дыханием и тёмным, пронзающим взглядом. Затем резко заходит в комнату.

— Что ты творишь?! — воскликнула я визгливо и замерла, когда он вырвал из моих рук одеяло.

— Пришёл за своей женой, — рявкнул он и, не раздумывая, схватил меня, закинув себе на плечо, как пещерный человек. — Глаза отвели! — рыкнул он на мужчин в коридоре.

На секунду я оцепенела, но тут же начала бить его по плечам.

— Ты с ума сошёл?! Отпусти меня!

Я вскрикнула, когда его ладонь громко шлёпнула по моим голым ягодицам. А через мгновение я уже лежала на кровати, а он навис надо мной.

Из лёгких выбило воздух, кожа горела, и я ошарашенно уставилась на Эрнеста. В этот момент он совсем не казался спокойным.

Господи…

— Ты будешь спать в моей спальне. В моей постели. Со мной, — произнёс он прямо в лицо. Я вздрогнула, когда капля холодной воды с его волос упала мне на лоб.

— Ты всегда будешь указывать мне, что делать? Даже где спать?

— Я купил тебя, девочка. Буду делать всё, что захочу. И тебе лучше не злить меня своими выходками, если не хочешь наказания.

— То есть ты будешь меня бить? Как только что?

— Мне нравится, когда ты на эмоциях забываешься и говоришь мне «ты». Нравится, когда прорывается твой дьявольский характер. И да, я буду наказывать. Но я тебя не бил. Тебе было не так уж больно, правда? Скорее неожиданно?

— Мне было больно, — сказала я, хоть и не очень сильно. Я скорее удивилась… Но ему это знать не обязательно.

Глава 13

ЕВА

Я лежала, не шелохнувшись, и только моя грудь заметно вздымалась. Эрнест немного отстранился, а потом, накрыв моё окаменевшее тело одеялом, сам залез под него.

Тишину нарушали лишь удары моего сердца и ровное дыхание Эрнеста. Я шумно сглотнула и осторожно поползла к краю кровати, стараясь держаться от него подальше. Но стоило мне только чуть-чуть отодвинуться, как его рука тут же нашла мою талию под одеялом и одним движением притянула к себе, к своему крепкому, горячему телу.

Я охнула и напряглась, когда он прижал меня к себе. По коже побежали мурашки, а сердце забилось ещё сильнее, когда он прошептал мне в затылок:

— Спи, — голос был таким, что не терпел возражений.

И хотя первым заснул он, я ещё долго не могла выбраться из его объятий. Казалось, даже во сне он всё контролировал и не отпускал меня ни на шаг.

Но в итоге я тоже уснула.

Мне снилось, будто я лежу на печке — настолько было жарко. Но когда сон рассеялся, я поняла: если я на чём-то и лежу, то точно не на печке. Медленно приподняв голову, я столкнулась с лицом спящего Эрнеста.

Воспоминания о прошлой ночи обрушились на меня, и жар снова разлился по телу. Я сжала кулаки. Каким-то чудом я оказалась буквально лежащей на нём. Но как так получилось? Мне ведь не нравится быть рядом с ним. Мне неприятно, правда?..

Я осторожно пошевелилась, чтобы соскользнуть с него. Но стоило мне скользнуть по его телу хотя бы на полсантиметра, я застыла. Его тело напряглось. Особенно нижняя часть. Мои ягодицы натолкнулись на нечто твёрдое и внушительное. Щёки вспыхнули, а сердце забарабанило, оглушительно грохоча в груди.

Я лежала на мужчине, который купил меня и заставил выйти за него. И именно у этого мужчины сейчас стоял, и он был прижат к самому интимному месту моего тела. А учитывая, в каком сейчас на мне белье… становилось только хуже. Слава Богу, его трусы хоть как-то нас разделяли, но по ощущениям — это не спасало.

Я глубоко вдохнула, пытаясь взять себя в руки, чтобы наконец с него слезть, несмотря ни на что. Но стоило мне двинуться чуть сильнее — руки Эрнеста крепче прижали меня к себе, и я не сдержала вскрика.

Я замерла, широко распахнув глаза, когда его сонные глаза вдруг открылись и встретились с моими. Он прищурился, и я заметила, как на его лице напряглась челюсть, так что резко проступили скулы.

— Зачем ты это делаешь? — первое, что пришло в голову, вырвалось у меня.

Брови Эрнеста изогнулись.

— Ты о том, почему мой член в опасной близости от твоей невинности? Тогда я могу спросить в ответ: почему ты лежишь на мне и трешься об него?

Моё лицо горит, а слова и обвинения Эрнеста заставляют меня захлёбываться воздухом.

— Я не тёрлась! Я хотела слезть, — возмущённо шиплю ему прямо в подбородок.

— Мне от этого ни капли не легче, — отвечает он с нажимом.

— Отпусти меня! — пытаюсь сохранить остатки самообладания, игнорируя его реплики.

— А тебя кто-то держит? — с иронией спрашивает Эрнест, глядя на меня с явным удовольствием от моего смущения.

И только сейчас я понимаю — его руки, хоть и всё ещё лежат на моей талии, уже меня не удерживают. Ничего не отвечая, я резко вырываюсь из его объятий, срываюсь с кровати и плотно закутываюсь в одеяло.

Мой взгляд невольно падает на его предплечье. Сквозь пластырь проглядывает красное пятно, и я тяжело сглатываю.

— Твоя рана… — тихо говорю я.

Эрнест бросает короткий взгляд на руку, будто его это совсем не волнует.

— Если ты переживаешь — не надо, всё в порядке. А если надеешься — то, увы, тоже всё в порядке, — спокойно отвечает он.

Моё лицо мгновенно заливает румянец.

— Ни то, ни другое, — бормочу я, стараясь не смотреть в его сторону.

— Я первым пойду в душ, — объявляет Эрнест и, поднявшись с кровати, направляется в ванную в одних боксёрах.

Когда дверь за ним закрывается, я облегчённо выдыхаю и, откинувшись на подушку, пытаюсь восстановить дыхание. Затем быстро поднимаюсь, нахожу в гардеробной самый длинный шёлковый халат и плотно заматываюсь в него. С комнату не выхожу — чувствую, что внизу кто-то есть. Лучше дождаться, пока Эрнест уйдёт первым.

И как только я об этом подумала, дверь ванной отворилась. Я подняла глаза и увидела его. Он вышел, вытирая полотенцем короткие волосы. Его налитые, будто из металла, мускулы перекатывались при каждом движении, а татуировки выглядели как настоящее произведение искусства. Я поспешно мотнула головой, отгоняя эти мысли — и тут же столкнулась с его взглядом.

Эрнест усмехнулся, заметив, как я на него смотрю. Чёрт…

Молча прошёл в гардеробную. Через некоторое время он вернулся, уже одетый: тёмные брюки и тёмная рубашка, которую он медленно застёгивал на ходу. Я сидела на кровати, украдкой наблюдая за ним. Его движения были чёткими и уверенными.

Когда он надел кожаную кобуру, тщательно закрепляя ремни на плечах и груди, я застыла. Эрнест наклонился к кровати — и у меня перехватило дыхание, когда он достал из-под подушки пистолет.