Отдай туфлю, Золушка!

Глава 1. Спасти Золушку

Мне навстречу летят огни, фары слепят глаза. Позади орёт пьяный Серёга, его лапы сжимают мою талию. Ночь, а потому трасса практически пуста.

– Дом мой – покой, – кричит он мне на ухо, – бог сна, вечная тьма…

Я подпеваю. Правда вряд ли наш вой можно назвать песней. У Горшка определённо лучше получалось! Ветер обжигает лицо прохладой. Вдруг Серёга начинает целовать мою шею. Там, где над седьмым шейным позвонком чёрный дракончик кусает шипастую розу.

– Отвали, Серый, – рычу, но он, кажется, не слышит.

Ветер не даёт слышать.

– Детка, ты такая вкусная! – хрипит пьяно.

И его рука ползёт мне под косуху, туда, где грудь натянула футболку.

Сволочь!

– Руки убрал! – ору ему, на секунду обернувшись назад…

– Прости, сестрица Дризелла. Матушка просила тебя просыпаться. Платье уже готово, и нужно примерить…

Чей это занудный голосок, похожий на блеянье овечки? Я морщусь и просыпаюсь.

Безвкусно, но богато оформленная комната. Пыльный бархатный полог, расшитый золотыми нитями. Запах слежавшихся вещей в давно непроветриваемом помещении. И – она. Худенькая девчушка с большими голубыми глазами, длинными тёмными ресницами, пухлыми губками и золотыми кудрями. Миниатюрная, словно куколка.

– Помолчи, – хриплю и моргаю. – Ну у тебя и голос! Всё равно что мышь пищит.

Розовый ротик скорбно поджимается. Тёмные ресницы ложатся на щёчки. Девица была бы даже вполне себе ничего, если бы не перемазалась основательно в чём-то сером.

– Как тебя зовут? – задаю я вполне логичный вопрос.

Но замарашка снова бросает на меня удивлённый взгляд, как если бы я сказала какую-то несусветную глупость.

– Синдерелла, – шепчет. – Дризелла, что с тобой?

Как? Как она меня назвала?!

Отчаянно тру виски, зажмуриваюсь.

Бред.

Это не моё имя! Это не моя комната!

Рывком спрыгиваю с высоких перин. Это не моя кровать! Я совершенно точно не сплю на семи перинах. Открываю глаза с надеждой на реальность, но Синдерелла всё так же тупо смотрит на меня.

– Ты не пробовала умываться? Ну, хотя бы иногда? – спрашиваю её.

В голубых глазах сверкают слёзы кроткой обиды.

– Я умываюсь каждый день, – робко возражает девчонка, – но я же сплю в золе, конечно, я…

И замолкает, испугавшись. Меня испугавшись!

Капец.

Просто капец.

Но этого же не может быть? Я же не могу быть старшей сестрой Золушки, правда? Но если я не она, то кто – я?

– Принести тебе платье, Дризелла? Я шила его всю ночь, не покладая рук!

– Вы имя поужаснее не могли придумать? – огрызаюсь зло. – Драздраперма, например. Или Кукуцаль?

– Ч-что?

– Проехали. Дризелла так Дризелла. Зови меня просто Дрэз.

– Хорошо, Дризелла.

– Дрэз.

– Дрэз, – повторяет девчонка послушно. – Принести тебе платье?

– Валяй.

Она уходит.

Так, что там… Бал, туфли, принц? И ещё фея крёстная, я ведь ничего не перепутала?

Я снова закрыла глаза, помолчала, глубоко вдыхая-выдыхая, чтобы прийти в себя.

Так, Дрэз, или как там тебя… Всё – нормально. И то, что я не помню, как меня зовут по-настоящему – нормально. И то, что я – сестра, мать её, Золушки, и то, что… С кем не бывает, в конце концов? Я просто сплю, и это – очевидно. И во всём нужно искать положительные стороны, не так ли?

Ну что ж…

Я правильно понимаю, что тот самый бал прям сегодня произойдёт? А, значит, у меня есть шанс как следует повеселиться. Притом дважды: сначала на выборе невест, а затем на свадьбе собственной сестрёнки. Отлично! Разве нет?

Так, а, кстати, где у них тут моются и чистят зубы?

Я пристально оглядела комнату, но никаких дверей, кроме той, через которые вышла Золушка, не нашла. Ну, нет, а – контрастный душ? Ну там… кофе утренний? Овсянка на завтрак? И вообще, где моя одежда?

О… штанишки. Чуть ниже колен, с бантиками и кружавчиками, но всё же… Правда, больше на пижамные похожи… Я скинула длиннющую, словно саван, сорочку и напялила шортики. Нашла валявшуюся рубаху. М-да… До самых колен. Это тебе не футболка. Вполне себе как платье можно носить. Не очень люблю длинные рукава, но – что делать. Выбирать не приходится.

В комнате нашлось зеркало – поясное. Я полюбовалась на саму себя. Да уж. Пьеро. И взлохмаченная шапка стриженных – до середины шеи – тёмно-русых вьющихся волос вполне подчёркивает этот самый образ. Трагично. Нелепо. Неуклюже.

Интересно, что сон не изменил мою внешность. Всё тот же курносый нос, карие глаза и совершенно невыносимая верхняя губа, которая то и дело задирается вверх. Ай, да плевать!

Когда сестрица вернулась, я уже во всю приседала.

– Дризе… Дрэз? Что ты делаешь?!

Она что, никогда не видела гимнастику? Но эта мысль тотчас выскочила из моей головы, едва я увидела платье… Лимонно-жёлтое. С фиолетовым плоёным воротничком. С лентами вырвиглазно-розового цвета. И такими же воланами.

– Что это? – прохрипела я и закашлялась, пытаясь вернуть голос.

– Правда красиво? – восторженно залепетала сестрица. – Я шила его всю ночь! Давай побыстрее примерим, чтобы я могла исправить, если вдруг что не так.

Всё. Всё, родная, не так.

Но я заглянула в невинные, такие аж… по-детски простодушные глаза и не смогла её обидеть. Нет, ну как ей сказать, что этим платьем можно убивать наповал? По крайней мере тех, кто обладает хоть каким-то вкусом.

Я послушно стянула рубаху через голову. Золушка выпялилась на меня, как баран.

– Зачем ты снимаешь камизу?

Чё? Но я, конечно, догадалась, что означал незнакомый термин. Сорочка, блузка… Надела обратно, а то сестричка при виде моей обнажённой груди потупилась и заалела, словно маков цвет. Золушка помогла мне напялить все сто четыре (или сколько их там?) нижних юбки, а затем принялась затягивать корсет. И вот тут-то мне поплохело.

– Рёбра, – хрипела я. – Не ломай мне рёбра…

Я всё же смогла вырваться из её нежных ручек.

Глава 2. Зайчик-принц

Серебристая парча. Нежная, сверкающая, как крылья ангела. Кружева, столь тонкие, что кажутся паутиной. Тонко-выделанный лён, ласковый, как котёнок…

Матушка дважды входила в мою комнату, но умело поставленная в коридоре швабра, от которой вела невидимая в полумраке ниточка, помогала мне вовремя прятать шитьё и юркать в постель. Прямо так: в панталонах и блузе. Я хныкала, закатывала глаза, кашляла, и маменька наконец сдалась, разрешив мне не ехать на бал.

Когда начало темнеть, к крыльцу нашего дома, грохоча всем, чем только можно грохотать, подъехала наёмная карета, и мы с Золушкой остались одни. Я велела ей нагреть большую бадью воды и вымыться, а сама принялась поспешно дошивать костюм. Да, признаюсь, шить вручную менее приятно, чем на швейной машинке. Но с другой стороны… Это платье было нужно лишь на одну ночь. Кто там станет рассматривать неровные строчки?

Отпоров рукава с одного из своих платьев, я перешила их на то, что приготовила для Золушки. Пошарилась в шкатулках, которыми были уставлены все предметы мебели в моей комнате кроме кровати и платяного шкафа. Впрочем, под кроватью тоже обрелись сундуки. Перебрала драгоценные цацки.

Отмытая Синдерелла поразила своей совершенной красотой. Нет, ну ангел, да и только! Этот ваш… как его… принц будет трижды идиотом, если не женится на моей сеструхе.

Мы быстро перекусили паштетом и хлебом, и, с её подсказками я облачила будущую королеву в платье, нацепила несколько ниток жемчуга, серебряный пояс, переливающийся драгоценными камушками. Прищёлкнула пальцами. Попыталась уложить волосы. Не получилось. Тогда я просто убрала их в сетку из серебряных ниток, украшенных чем-то мелким и сверкающим. Всё равно головной убор всё скроет.

Головным убором оказалось нечто вроде кокошника с длинной…. э-э-э… фатой? Накидкой? В общем, красиво и с причёской можно не заморачиваться.

– А ты? Я думала, это для тебя, – растерянно пролепетала сестрёнка, не в силах оторвать взгляда от своего отражения.

А смотреть было на что!

Я подула на пальцы, исколотые иголкой.

– Что я там забыла? – фыркнула насмешливо. – На вот, чтобы всё было по-честному.

Пошарив под подушкой, я достала брошку в виде золотистой тыквы и приколола к лифу сказочной героини моих снов. Понятия не имею, откуда у меня эта брошь, но ведь и всё остальное – тоже неизвестно откуда. Сны – такие сны! Я обнаружила её, когда пряталась в постели от маменьки: уколола палец.

Оставив Синди ахать и охать, я поспешно переоделась в костюм пажа, старый, потёртый, который купила почти за бесценок у уличного торговца, когда мы с сестрицей гуляли от лавки к лавке. Выбежала на улицу, и довольно скоро мне повезло найти экипаж. Кучер девицу во мне не опознал. И к лучшему.

По пути во дворец я велела завернуть к стекольщику.

– Дрэз… – Золушка беспокойно выглянула из окна. – Мы опоздаем!

– Не кипишуй!

Я спрыгнула с запяток, забежала в покосившийся, уже знакомый домишко.

– Всё, как вы приказывали, – угрюмый мужик с опалённой чёрной бородой поставил на прилавок пару изящных стеклянных туфелек.

Ну, не хрусталь, не хрусталь. А я что могу сделать?

Внутри они были проложены мягкой ватой. На подошвы наклеен атлас. Как говорится – сделала, что могла.

Как оказалось, самое сложное в хрустальных туфельках – уговорить Золушку их надеть. Клянусь, на миг в её лазурных очах промелькнуло искреннее беспокойство о моём душевном здоровье.

– Они же стеклянные!

– Так надо, Синди. Так надо. Просто поверь и обувайся быстрее. Пока мы и в самом деле не опоздали.

Она осторожно засунула ступни в прозрачные футляры. Я снова забралась в карету. И вдруг мне вспомнилась четвёрка бешенных вороных.

– А принц-чертополох это Марион? – уточнила на всякий случай. – Или это его брат? Старший? Младший?

– Дядя. Двоюродный, кажется. Тайный советник короля. Но что с тобой, Дрэз? Как ты могла об этом забыть?

Золушка осторожно коснулась моего лба нежными пальчиками.

– Ну… вот так. Как-то.

Я попыталась вспомнить всё, что смогла о сказке, но никаких тайных советников в моей памяти не наблюдалось. Ну и ладно. Честно признаться, в данный момент меня больше беспокоило, что сон уж слишком какой-то длительный, что пальцы, истыканные иголками, до сих пор саднит, а спина ноет. Уж слишком всё реалистичное. К тому же, деревянная скамейка, пусть и обитая тканью – не самое удобное сиденье.

Карету потряхивало, нас трясло на ухабах. Капец. Они тут что, вообще без рессор ездят?

Я оглянулась на Синди. Та мужественно терпела. С другой стороны: хочешь замуж за принца – терпи неудобства карет и корсетов.

Как же хорошо, что я избавилась от этого костяного чудовища! Что ни говори, костюм мужчины намного удобнее. Да, стёганная ватой куртка. Дублет, гаун… я не разбираюсь. Да, смешные круглые шортики, подбитые всё той же ватой, которые натягивают прямо на чулки. И ещё эта шляпка с пером – смех да и только. Но всё лучше, чем… Хоть дышать можно. А бедняжке ведь ещё и танцевать в этом предстоит!

Отдёрнув шторку на окошке, я просунула голову наружу.

Мы уже выехали за город. Дорога вела мимо громадных шелестящих теней. Деревьев, видимо. Было уже темно, и лунный свет отражался от блестящих листьев и белой каймы кучевых облаков на горизонте. На небе переливались звёзды, и вечер был словно создан для первого свидания Золушки и Прекрасного Принца как-там-его…

Я снова посмотрела на облака, глубоко вдохнула ночную прохладу, улыбнулась.

Ну и пусть. И ладно. Пальцы болят, спина ноет, но это всё – такие пустяки! Зато одна прекрасная девушка обретёт счастье. Пусть даже и во сне…

И я снова откинулась на сиденье, опустив шторку.

Вздрогнула.

Рывком отдёрнула и снова выглянула. Облака, говорите?

– Синди! – завопила я. – Это же – горы! Самые настоящие! Со снежными вершинами! Да посмотри ты в окно!

Золушка опасливо покосилась на меня, выглянула на минуточку, но тотчас нырнула обратно. Стиснула ручки в кружевных – моих – перчатках.

Глава 3. Неприличная сказка

– Торгуешься? – холодно уточнил дядя принца.

– А что мне остаётся делать? Очень жить хочется. Я вообще тут случайно…

– Вспомнил! – принц вдруг хлопнул себя по лбу. – Дрэз, сын Гортрана, верно? Ну точно! Это ж я велел тебе ждать меня тут. Дядя, верните меч в ножны. Этот парнишка ждал, когда я освобожусь. По моему приказу. Я просто забыл. Чуток.

Остриё покинуло мою спину. Я выпялилась на бабника. Спасти меня решил? Зачем?

– У тебя стало плохо с памятью, Марион?

– Я был увлечён. Но тебе не понять.

– Иди, куда должен.

– Пошли, – приказал мне принц и лёгкой походкой направился в замок.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним. Я даже не стала оглядываться на жуткого Чертополоха.

Чем ближе мы подходили, чем громче звучала танцевальная музыка, льющаяся из окон, тем очевиднее мне становилось, что дамы вешаются на прекрасного принца не только ради его титула. А когда мы вступили в коридор, озарённый мягким светом свечей, я в этом окончательно утвердилась.

Во-первых, он был весьма хорош собой. Физически прекрасно развит, высокий, стройный, словно гимнаст. Волосы, льющиеся русой волной. Лицо, достойное гламурного журнала. Немного пухлые, но чётко вырисованные губы. И глаза. Карие, насмешливые. На его фигуре даже дурацкий костюм той странной эпохи сидел на удивление хорошо.

Марион заметил мой внимательный взгляд. Хмыкнул.

– Я по девочкам, мой милый. Увы.

Вот же!

– А я – по девушкам, – заметила я, вспомнив, что принц назвал меня чьим-то сыном.

Тот расхохотался. Затем вдруг остановился.

– Ты думаешь, что я спас тебя? – уточнил, отсмеявшись. – Видимо, вообразил, что мне понравилась твоя глупая дерзость?

– А разве нет?

Странно, но вот как раз сына короля я почти не боялась.

– Нет, – он раздвинул вишнёвые губы в усмешке. – Я всего лишь не отдал тебя милому дядюшке. Потому что сам хочу знать, кто ты и что делал в парке.

– Я – Дрэз. Слуга…

Ой. Я же не знала фамилию моего семейства. Да что там фамилию! Я даже имя моей матушки не знала! Согласитесь, как-то глупо сказать «слуга маменьки».

– Слуга… ? – напомнил о своём присутствии прекрасный принц.

– Слуга госпожи Синдереллы. Я привёз её на бал.

– Не знаю такой. Снова лжёшь, мелкий засранец?

Ну, спасибо.

– Пойдёмте, покажу.

А заодно двух зайцев поймаю: и сама спасусь, и Синди с принцем познакомлю. Правда, не знаю: нужен ли ей такой вертопрах? Но это уже второй вопрос.

– Ну, пойдёмте, – передразнил меня легкомысленный красавчик. – Но не вздумай убегать. А то натравлю дядюшку.

– Я вообще не виноват ни в чём. Отвёз хозяйку на бал, а сам прилёг поспать, значицца. Хто ж знал, что вы именно в том месте разврату предаться изволите?

Ну да. Я пыталась подражать простонародной речи. Принц хмыкнул и неожиданно взъерошил мне волосы.

– Мал ещё о таких вещах рассуждать, – изрёк глубокомысленно.

Двое мужчин в странных костюмах – одна штанина – алая, одна – голубая, половина камзола – алая, половина – голубая – распахнули перед нами высокие двери, и на нас хлынули свет, блеск, смех и музыка. У меня в глазах замелькало от ярких красок. Я замерла.

Представьте себе павильонный зал Эрмитажа. Только без часов-павлина, без бахчисарайского фонтана, но… нечто настолько же изящное и роскошное. И пару сотен танцующих дам и кавалеров, бархат и парча одежд которых сверкают и переливаются от сияния драгоценных камней. Я закрыла глаза руками.

– Ну и? – насмешливо уточнил голос надо мной.

– Очень… нарядно, – честно призналась я.

Снова открыла глаза и попыталась различить в этом фейерверке красок мою скромную сестрёнку. Но гостей было слишком много. Принц склонился к моему уху и шепнул:

– Признайся честно, мой маленький Дрэз, что ты снова солгал.

– А вот и нет!

Я радостно направилась к противоположному балкону второго этажа. Там, словно луна, сияло белоснежное платье, которое я бы узнала из тысячи. Потому что шила его сама.

Легко взбежав по кованной винтовой лесенке, я скользнула к Синди, окружённой сразу четырьмя кавалерами. Каждый из них смотрел на красавицу влюблёнными глазами, каждый стремился оттеснить других, встать поближе, предложить мороженое или напиток. Я слегка посвистела, сестрёнка обернулась, в её глазах сначала отразилось недоумение и растерянность, а затем она увидела того, кто шёл за мной, затрепетала, подалась навстречу. Пушистые ресницы взмахнули, словно крылья бабочек, из руки выпал серебряный стаканчик с мороженым.

Ну, понятно. Золушка увидела принца. Я невольно оглянулась.

Взгляд Мариона мне не понравился. Он был каким-то… профессионально-оценивающим что ли. Азартно-хищным. Принц улыбался, но отчего-то его приветливая улыбка мне напомнила тигриный оскал. И лёгкий шаг его тоже стал пружинистым, как у зверя, почуявшего добычу.

Ой, кажется напрасно я занялась сводничеством!

– В-ваше высочество!

Сестрёнка опустилась в реверансе и потупилась. Принц откровенно посозерцал её декольте. Впрочем, особо там и не видно было ничего: да, прямоугольный вырез был достаточно низок, чтобы не таить прекрасного, но шёлковая камиза, на которую надевалось платье, всё аккуратно скрывала практически до самой шеи.

– Приветствую вас, дорогая гостья, – Марион учтиво склонил голову. – Разрешите пригласить вас на танец, о, прекрасная незнакомка?

Кавалеры вокруг заворчали, словно псы, у которых хозяин отобрал кость.

– С радостью, мой принц.

Глупышка поднялась и вложила свои пальцы в ладонь красавчика, а заодно одарила его таким ангельским взглядом, что мне показалось: земля сейчас разверзнется и поглотит сластолюбца. Или пол. Неважно что, но что-то непременно должно было защитить столь невинную деву от сладкой угрозы. Однако ни земля, ни пол, ни кавалеры, склонившиеся перед господином и жалко морщившие губы в почтительных улыбках, не торопились спасать Золушку. Видимо, это должна была делать всё та же фея.