Отдайся, не пожалеешь!

Глава 1

Айя

— Кое-кто с тебя глаз не сводит! — шепчет подруга.

— С меня? Должно быть, ты что-то путаешь!

Я привыкла быть на периферии мужского внимания, поэтому, когда Эва начинает убеждать, будто кто-то из мужчин мной заинтересовался, я в это не верю.

Мы познакомились в клубе по интересам, за границей. Не думала, что пересечемся на территории родины. Но вот она, моя новая приятельница Эва, сидит за столиком напротив. Она не пьет, по капле цедит безалкогольный коктейль. Выглядит соблазнительно, но отшивает всех мужиков, что к ней клеятся. Она яркая. В свете неоновых лучей ее светлая кожа кажется совсем бледной, контрастирует с темными, шелковистыми волосами. Я рядом с ней невидимка. Внешность самая обыкновенная…

— ПОсмотри. Просто посмотри. Он сидит по левую сторону. У бара. Точно на тебя смотрит! Он весь вывернулся ради того, чтобы на тебя смотреть!

— О боже, ну и где это чудо? — ворчу я.

Медленно поворачиваюсь.

Стараюсь не смотреть на столик в другом конце зала, но мой взгляд предательски падает именно туда. Там сидит мой бывший. Под руку с новой пассией. И она беременна. Двойной удар по моему самолюбию… Со мной-то он детишек заводить не хотел. Отмазывался всем, чем только можно. Но не прошло и месяца после нашего болезненного развода, а он — уже под руку с девушкой, пузо которой лезет на нос. Значит, он трахал ее, еще когда мы были женаты, трахал и трахал, наполнял вагину спермой… Зародил новую жизнь в ней, а я…

Черт… От боли готова подохнуть!

Чтобы не испытывать этих чувств, я беру со стола рюмку и быстро опрокидываю ее в себя. Обжигает. В голову бьет моментально!

— Где этот якобы заинтересованный мной мужчина? — спрашиваю развязно.

— У бара.

— А конкретнее? У бара их всегда много.

— Поверь, — качает головой Эва. — Ты сразу поймешь, кто он. Моментально…

Я поворачиваюсь в сторону бара и сразу же замечаю того, о ком моя подруга говорила. В груди мгновенно сжимается сердце, тело бросает в жар от того, как явно и с голодом пялится на меня молодой мужчина.

Смотрит с вызовом. С голодом. С желанием обладать… Мной?!

Может быть, смотрит он не на меня?!

Я поднимаю взгляд до уровня его глаз, мужчина поднимает бокал с выпивкой и смотрит мне прямо в глаза, еще и губами делает чмок, посылая мне поцелуй.

Боже.

Точно.

Смотрит на меня.

Я быстро отворачиваюсь и прячу полыхающее лицо.

— Убедилась? — спрашивает Эва.

— Убедилась. Но это ничего не значит.

— Почему? Он красавчик, — говорит небрежно.

— Не в моем вкусе. Ты видела, во что он одет? Рваные джинсы. Рваные настолько, что вываливаются колени и часть бедер… Майка широченная. Наверняка там еще косуха где-то припрятана, и…

— Сексуальный. Дерзкий…

— Мне это неинтересно.

— Неинтересны сексуальные мужчины?

— Я… Нет… Эва… Ему на вид лет двадцать пять. Максимум. С большой натяжкой. А мне… — машу рукой. — Боже, сама знаешь. Все, не придумывай.

— Эй? А не ты сказала, что просто хочешь отвлечься? Разве такие связи, на один раз, не самое подходящее?

— А сама?

— А что я? — прячет взгляд. — Я просто. За компанию.

— Угу. Все. Закрыли тему.

— Боюсь, не выйдет.

— Это почему же?

— Обернись, — складывает губами.

И я послушно оборачиваюсь.

Мой бог… Он за моей спиной стоит! Прямо за моей спиной!

Я чуть не уткнулась носом в его пресс. Готова поспорить, каменный. Через полупрозрачную широкую майку проглядывается рельеф. Он весь… рельефный. Не качок. Скорее, просто мускулистый, жилистый, резкий.

Во рту пересыхает, когда он наклоняется и… просто нюхает мои волосы.

Он шумно вдыхает запах моих волос, а мне хочется просто выдать в голос… Бля…

Совсем не принцесса.

Его пальцы ложатся на мои плечи — длинные, сильные. Одна рука пробирается к шее, потом…

Слишком быстро!

Пальцы впиваются в мои волосы, оттягивая голову назад, к спине. Вторая его ладонь ложится на мою шею, а потом… он просто наклоняется и целует меня с языком.

Жестко губы раздвигает и начинает меня целовать глубоко и пошло, вссасывая мой язык, толкаясь своим. Просто… пожирание какое-то! Ох, меня сейчас съедят… У всех на виду.

Мне дышать нечем, а глаза сами закатываются от удовольствия. Поцелуй пошлый ужасно, мы сосемся как подростки в пубертате, которые впервые остались наедине.

Вот только мы не наедине. Мы в клубе.

Здесь людей полно, а я, тем не менее, испытываю прилив… Мощный, яркий, в трусиках собирается влага.

Глава 2

Айя

Я отрываюсь от губ мужчины с трудом, смотрю налево. Точно он, мой бывший, Тимур Увалов, стоит под руку со своей новой девушкой и смотрит на меня в шоке.

— Ты?!

Он моргает, будто поверить не может, что его тихоня бывшая жена может так развратно себя вести. Я же действую еще смелее, улыбаюсь ему:

— Ты кто такой?

Шок на лице бывшего сменяется возмущением, но я уже больше не смотрю в его сторону, осмелев, притягиваю наглеца поближе, при этом моя рука ложится на его бедро.

Ему много и не надо, он быстро вклинивает колено между моих ног и почти заваливает меня на диван, целуя еще глубже…

Поцелуй, почти трах, длится еще несколько секунд, прежде чем он отрывается и лижет мои губы языком, продолжая держать за горло, чуть-чуть надавливая пальцами.

— Какой охуенный ротик… — слышу его голос.

Мелодичный, но с хриплой подложкой.

Я быстро сканирую помещение на предмет бывшего. Ушел.. Слава богу!

Быстро отпихиваю мужчину и одергиваю задравшуюся юбку платья.

— Все, свободен.

— Я так не думаю! — остается стоять на месте нахал.

— Ты не понял? — отвечаю с легким раздражением. — Я поцеловала тебя, чтобы выбесить бывшего. Ты миссию выполнил. Свободен!

Я нарочно грублю, чтобы не показывать своего возбуждения и заинтересованности. Потому что вблизи он кажется еще моложе, чем на расстоянии. Молодой, дерзкий, красивый… Может позволить себе снять любую из девчонок, но почему-то смотрит только на меня — разведенку тридцати лет.

— Я хочу тебя.

— А я тебя не хочу.

Парень наклоняется и говорит мне на ухо.

— Я всунул колено между твоих ног, ты терлась об него, как текущая кошка. Мокрая и голодная кошка… Я такую хочу.

— Кажется, ты не понял. Парень…

— Я все понял. И я хочу именно тебя. Скучная с виду, но жаркая. Тебя же давно не драли хорошенько? Так, чтобы орала и умоляла прекратить, кончая лужицей…

— А ты где такому научился? — фыркаю.

— В универе такому не учат, если ты о том.

— Наверное, ты просто не доучился, мальчишка.

— Я давно универ закончил, мамочка.

Он нагло садится на диван рядом со мной и забрасывает руку на спинку.

— Я сразу тебя заметил. Как ты пришла и размотала свою дульку на голове, волосы упали волной. Это было так охуенно!

— На этом вся моя охуенность закончилась. Гуляй. Девочки от шестнадцати до двадцати пяти находятся дальше… Тебе даст любая.

— Мне не нужна любая. Я хочу, чтобы ТЫ дала мне.

— Дать тебе…

Я не могу понять, какого цвета у него глаза. В свете лучей клуба они слишком темные, загадочные, зеркалят вспышками цветного неона. Лицо красивое, скуластое. Об такие скулы и порезаться можно. Губы манящие… Припухшие. Я их сама целовала, как ненормальная, желая показать бывшему, что совсем по нему не скучаю.

— Отдайся, не пожалеешь!

— Отдаться? Тебе?! — рассматриваю нахала.

Дерзкий. Красивый. Но… Он точно не из категории моих интересов. Слишком молод. Слишком расписной. Грудь, шея, плечи, руки — все в чернилах татуировок. Расписной и глупый, самоуверенный.

— Боюсь, ничего не выйдет.

— Это почему? На меня телки вешаются пачками, но сегодня я выбрал тебя.

— Забавно.

От него сексом разит за километр. Харизматичный… Привлекает. Меня тянет к нему, как к огню.

Роняю взгляд на его ширинку. У него явная эрекция.

— Смотришь в верном направлении, мамочка. Стоит на тебя… Только на тебя! — добавляет с ухмылкой и наматывает прядь моих волос на палец, с каждым витком приближаясь ко мне.

Ничем хорошим это не кончится!

Внезапно я понимаю, как отшить эту ходячую секс-тестостероновую машину.

Способ — верняк! Если даже мой муж отказывался до последнего… То случайно встретившийся парень точно в шоке сбежит.

— Ты, конечно забавный мальчишка.

В ответ он скалится.

— Позволь показать, как этот мальчишка заставит мамочку кончать.

— Возможно, ты хорош. Только секс на одну ночь меня не интересует. Мне нужен результат…

— И какой же?

— Такой, чтобы на тесте для беременности появились две полоски. Понял? Ты назвал меня мамочкой, а я реально хочу ей стать.

Шок на лице красавчика. Думаю, понял. Понял и отвалит в сторону через три-две-одна…

— Я согласен! — заявляет. — Но учти, заниматься тобой я буду плотно. Очень плотно.

Дорогие, кто хочет посмотреть еще одну продочку вечером?:) Поддержите активностью и комментариями!

Глава 3

Айя

Что?! Он согласен?!

Да быть этого не может!

Я думала, он отвалит. Думала, откажется. Божечки-кошечки, зачем это ему? Черт, я теряюсь.

Я не из тех, кого легко сбить с собственных мыслей. Но ему удалось.

Ему…

Он рассматривает меня все так же жадно. Как будто год ничего не ел и дорвался до еды.

Может быть, все дело в его возрасте.

Он молод, едва ли дашь ему двадцать пять. Я уже забыла, как смотрят двадцатипятилетние парни. Полные сил, страсти, огня! Готовые трахаться, как бессмертные боги.

Я не то, что не помню, каково это, по сути, я этого даже не знаю. Я встретила своего нынешнего бывшего, когда ему уже было за тридцать.

У нас большая разница в возрасте. Шестнадцать лет.

Мне было девятнадцать, ему тридцать пять. Он был разведен. И, божечки, это уже тогда был знак, маячок…

Я же не обратила внимания.

Влюбилась в мужчину, который обратил на меня внимание. Так банально, он — руководитель компании, а я — практикантка. Между нами завязался бурный роман, я была вне себя от счастья и очень быстро сказала ему “да”. Тимур был для меня всем, буквально…

Но при всей нашей долгой истории, хоть убей, я не могу вспомнить, чтобы Тимур смотрел на меня так, как смотрит этот молодой мужчина, чтобы в каждом взгляде бурлила жажда, нетерпение, откровенное желание и полное намерение наплевать на то, что подумают другие.

Разницу я ощущаю четко. Тимур всегда смотрел на меня со снисхождением и щедро позволял мне восхищаться им.

Этот же… мальчишка, называю его про себя, открыто мной любуется и мысленно трахает в таких грязно-немыслимых позах, которые, чувствую, мне даже и не снились.

— Погнали!

Он встает и дергает меня за ладонь на себя.

Я взлетаю автоматически и еще больше поражаюсь его скорости, наглости и… уверенности в себе.

— Думаешь, я согласна? — пытаюсь отвоевать позиции.

— Эй, ма… — приближается на максимум, овевает мои губы дыханием жарким. — Это ты, кажется, хочешь стать мамочкой. У тебя зудит между ног от желания принять в себя сперму. Много спермы… — обещает с ухмылкой.

Он прижимается ко мне так крепко, что я чувствую его стояк. Но на этом все не заканчивается. Чуть-чуть отстранившись, он быстро просовывает руку под мое короткое платье и дергает в сторону полосочку стрингов, мазнув пальцем по складочкам.

Я и охнуть не успела, как он сунул мне во влагалище палец.

При всех!

Это ужасно стыдно и нагло.

Я открываю рот, чтобы отчитать говнюка зарвавшегося, но закрываю его тут же. Потому что не знаю, как реагировать на увиденное.

Нахал обмакнул палец в шот с текилой и облизал его, медленно всосав в свой рот с порочно пухлыми губами.

— Вкус голодной женщины — хорошая приправа для текилы, — сообщает мне, сверкнув глазами. — Поехали ко мне!

Я совершенно обескуражена и оборачиваюсь в поисках помощи и поддержки.

Рядом со мной благоразумная Эва! Она-то мне и поможет…

Но ее место пустует.

Как? Она кинула меня одну?!

Наедине с этим молодым мужчиной, который сносит все стены одним лишь дерзким взглядом?!

— Подружку свою ищешь? А ее унесли.

— Что? Как? Быть этого не может.

— На плечо закинули и унесли. Она была против, но готов поспорить, только для вида верещала возмущенно.

— Почему ты в этом так уверен?!

— Потому что сейчас ты тоже будешь пищать! — пригрозил он и резко присел, ухватив меня под коленями.

Я… Я не буду пищать! Я гордая, независимая, сильная разведенная женщина. Бизнес-леди, в конце концов. Пищать я не намерена, но…

Взвизгнуть все-таки получилось само собой!

Потому мой живот оказался на плече парня, голова за его спиной. Длинные волосы, раскачиваясь, падают на лицо. А на заднице — крепкая, нахальная ладонь, похлопывает меня так, словно он меня уже присвоил.

— Отпусти! Немедленно! — шиплю.

— Оу, а там твой бывший! — замечает парень.

— Бывший?

Этого слова хватает, чтобы я перестала дергаться и попыталась сделать крайне довольный вид.

Как только можно в моем положении, разумеется.

Утереть нос Тимуру? Раскатать его в лепешечку?

Божечки, да ради этого я готова даже на то, чтобы этот молодчик меня оттрахал на капоте машины Тимура Увалова. Пусть смотрит!

Только бы знать, где припарковался этот сноб! Я бы ему такое шоу устроила…

Тем временем, мы уже в гардеробе. Хвала богам и моей цепкости. Клатч при мне, и номерок — тоже.

На мне — песцовая шубка, а на моем спутнике — ожидаемо, укороченная кожаная куртка. Я чувствую себя едва ли не бабушкой, когда испытываю желание сказать ему, что он может себе кое-что отморозить.

Глава 4

Айя

Пальцы Тараса властно, с нажимом вонзаются у меня между ног. Он торопится, делает все жадно и быстро. Едва дотронувшись до клитора, мигом ведет пальцы дальше, проникнув внутрь.

— Ты течешь, ма.

— Ты… Ты…

Вот же нахал!

— Прекрати зажиматься и просто лови кайф!

— Кайф на парковке?!

— У меня окна тонированные, не ломайся!

— Передние не тонированные…

— Сейчас я отключу твой слишком разумный мозг! — угрожает он мне и совершенно сумасшедше целует, подчиняя своему напору и мужской голодной агрессии.

Несмотря на резкость и грубоватость, его пальцы все-таки делают мне приятно, и я, схватившись за его плечи, начинаю стонать.

Быстро. Жадно…

Ловко подмяв меня под себя, абсолютно, он уже устроился между моих ног и готовится стянуть с себя джинсы.

И я, сгорающая от совершенно несвойственного мне безрассудства, вдруг вспоминаю, включив голову.

С силой отталкиваю его за плечи и пытаюсь вернуть на место трусы, которые он нагло сдвинул в сторону. Между ног все течет, пульсирует жадно.

Он смотрит именно туда.

— Какая ты красивая, — выдает со свистом. — Аккуратная такая. Ювелирная… — смакует свои слова, медленнее трахая меня пальцами. — Дай войти. Хочу залить твою каску спермой.

— Не так быстро, мальчик. Ты кое-что забыл…

— Да? И что же это?!

— Мне… Мне нужна от тебя справка.

Он резко поднимает голову и сощуривает свои глаза. Смотрит с недоверием и смехом.

— Что? Ты что, блять, несешь?

— Справка.

Хоровод безумия в моей голове останавливается.

Все, я снова Наумова Айя Егоровна. Расчетливая, разумная, холодная и слегка скучная!

— Какая еще справка?!

— Справка, что ты ничем не болен! — отталкиваю его за плечи.

— Ты серьезно?!

— Абсолютно. Я тебя не знаю. Здоров или нет. Плодоносящий ты или как… Вдруг пустышка? Или болен чем-нибудь гадким… — морщусь.

— Намекаешь, что я зппп-шный, что ли?! — возмущается агрессивно. — Нет! Я чист.

— Ой не знаю… Ты на всех так набрасываешься или только на меня?!

Тарас сидит, пребывая в изумлении, а я могу сесть и поправить на себе платье, чем и занимаюсь быстро и четко.

— Ляг обратно. Ноги раздвинь! — приказывает.

— Нет, секс с партнером без защиты и без полной уверенности, что он ничем не болен, в мои планы не входит.

— Я сразу понял, что ты — зануда. Но не до такой же степени, мамочка.

— Для тебя — Айя Егоровна, мальчик! — цокаю холодно.

Он было дернулся ко мне, но вдруг застыл, поняв, что я ткнула его острым ногтем в яремную впадинку между ключиц.

Такую соблазнительную впадинку под острым кадыком. Я бы ее лизала и лизала, языком работая, спускаясь ниже и ниже, до самых его ног. Чтобы взять в рот… Рот наполняется слюной.

Между ног пульсирует: дай-дай-дай… Дай мне свой чертов прекрасный член! Я вижу через ткань трусов, какой он внушительный, толстый, твердый.

И ужасно хочу его внутри себя.

Этот парень слишком хорош, а его сексуальная жажда и меня заразила, превратив в сумасшедшую голодную самку.

Однако я все же беру под контроль этот ураган и царапаю его шею ногтем.

— Стоп. Ты меня понял?

— Ты… — выдыхает. — Ты что, блять, такое?!

Он смотрит на меня так, словно увидел впервые.

— Ты… — покачивает головой, будто не верит. — Ты же хочешь! Хочешь секса…

— Разница между мной и тобой, в том, что я могу это контролировать, а ты, очевидно, нет. Когда выйдешь из пубертата, позвони мне, — посылаю ему поцелуй губами и быстро выскальзываю из салона машины.

На холодный воздух…

Ох, как меня куражит!

Тело плохо слушается, ветер забирается под расстегнутую шубку. Невольно я бросаю взгляд в сторону входа в клуб. Там еще стоят и с любопытством смотрят в мою сторону.

Один из парней заботливо укрывает плечи девушки в красном своей курткой. Она капризничает, смотрит на машину, в которой сидит Тарас.

Он, легок на помине, выбирается следом, так и не застегнув свои джинсы.

Горячий! От его тела во все стороны валит паром, и этот мужчина, объятый паром, движется в мою сторону.

Перед этим Тарас едва уловимо смотрит в сторону толпы, высыпавшей на крыльцо, но не демонстрирует открытого интереса. Он быстро подходит ко мне и тянет за руку, делает шаг назад, заставляет крутануться вокруг своей оси и наклоняет меня, как в танце, втиснул колено между моих ног.

Моя голова теперь низко-низко, кровь приливает и пульсирует.

Глава 5

Айя

До моего дома долетаем быстро.

Во-первых, потому что он находится преступно близко от клуба, в котором я планировала повеселиться.

Во-вторых, потому что рядом с Тарасом время сжимается и пульсирует, превращается лишь в точки соприкосновения. Их много, ведь парень открыто лапает мои ноги и пялится так, словно год не видел женщину.

Это льстит… Черт побери, это очень сильно льстит и позволяет мне быть немножко сукой, которая думает, в первую очередь о себе.

С Тимуром было иначе.

С ним я вообще не ждала, чтобы он сделал приятное мне, все гадала, как бы угодить ему, а сделать это становилось все сложнее и сложнее по мере того, как шла в гору моя карьера, а его уровень оставался прежним.

Тимур Увалов — бизнесмен среднего звена и неплохо устроился, имея две автомастерских и три магазина, торгующих автозапчастями на дорогие автомобили.

Но я переплюнула его… Я, девушка, которая начинала с простого хобби и делала копеечные сережки, сейчас зарабатываю в несколько раз больше, и это только начало.

Тимур всегда с чувством снисходительности относился к моему занятию, давал деньги на хобби, со словами, чем бы дитя не тешилось.

Когда я с гордостью показала ему первый заработок с хобби, он рассмеялся, со словами: "Купи себе мороженое, девочка!"

Тогда я была слишком сильно проникнута эйфорией, чтобы обращать внимание на факты.

Тимур не воспринимал меня всерьез. Никогда!

Даже когда я осмелилась попросить у него вложиться в меня. По сути, я просила его в меня поверить. Понимаю это именно сейчас, после работы с психологом, это была часть реабилитации после выкидыша…

Я просила Тимура в меня поверить, а он дал денег, но добавил немного раздраженным тоном, что это будут его самые неудачные вложения, что я могу не возвращать, ведь я просто охеренно сосу…

Как странно… Когда безумно в человека влюблен, не замечаешь ничего обидного!

Пелена спадает, и все предстает в неприглядном свете.

Мое маленькое дело выгорело, быстро пошло в гору.

Мне повезло в прошлом сидеть с балбесом-одноклассником за одной партой и всегда давать ему списывать. Сейчас он стал крутым рекламным агентом и больше из чувства благодарности взялся за мой проект. Совместными усилиями у нас получилось сделать конфетку.

Теперь, после более десяти лет упорного труда, я — владелица ювелирного бизнеса, делаю украшения ручной работы. У меня есть небольшой цех. Те украшения, что поставлены уже на поток, собирают помощники, но новые эксклюзивные новинки я делаю сама.

Это кропотливая работа руками, требует уверенного владения механизмами и полета фантазии, чтобы из куска проволоки и нескольких камушков получилось что-то невероятно красивое.

Я давно не болею Тимуром. Кажется, уже не люблю его даже!

Я думала, рождение ребенка скрепит наш разваливающийся брак…

Я так сильно хотела иметь детей. Ничего не вышло. Он подал на развод.

Мне было очень обидно узнать, что Тимур не просто мне изменял, он завел ребенка с другой, когда так долго отказывал в этом мне.

— О чем думаешь? — спрашивает Тарас.

— Ни о чем особенном. О сегодняшнем вечере.

Его пальцы ползут по моему бедру так высоко, что задевают кромку чулок. Он задерживается там, рисуя пальцами узоры.

— Ты красивая. Стильная… — заявляет он. — В тебе все по эталону.

— По какому?

— Не знаю. Но ты — эталон. А твой бывший выбрал себе овцу поскромнее.

— Вот как?

— Да, — заявляет уверенно. — У него кишка тонка взять такую ма, как ты!

Черт, он же нарочно сыплет комплиментами, чтобы я поскорее раздвинула перед ним ноги.

Я делаю это, развожу бедра в стороны. И когда Тарас, явно обрадованный доступом, нагло лезет пальцами к моим трусикам, резко свожу ноги обратно.

Теперь его рука зажата в тиски, Тарас немного возмущенно смотрит мне в лицо.

— Эй… Пусти!

— За дорогой следи. Ты на скорости и держишься за руль одной рукой, постоянно пялишься на меня.

— На тебя не пялиться сложно. Ты такая… — делает паузу. — С виду простая. Но от тебя куражит. Развернуть — будет вообще райская конфетка. Я прав?

— Скоро узнаешь.

***

“Разворачивать конфету” Тарас начинает прямиком с порога. Размашисто сбрасывает с себя куртку, оставшись в одной майке и джинсах. Он быстро-быстро расстегивает крючки на моей шубке и не перестает целовать меня не на миг. Наши губы размыкаются только, чтобы сомкнуться снова и сойтись в бешеном поцелуе.

Его губы — это сплошное удовольствие. Пухлые, сочные, пульсирующие, если прикусить. Он шипит, как сердитый кот, когда я покусываю его губы и стонет, когда мои зубы касаются языка после томительного посасывания.

— Не делай так, — просит он. — Если не хочешь всю ночь стоять на коленях и сосать.

Глава 6

Айя

Парень действует быстро, но уверенно. Он смакует свои действия, стягивая с меня сапоги на высоком каблуке и снимая тонкий капрон чулок. Его влажные губы касаются колена, пальцы поглаживают ноги выше, потом туда следуют его жаркие, тягучие поцелуи с влажным, обжигающим дыханием.

Он напорист, хочет меня, но не спешит сразу присунуть в мою вагину свой член. Это подкупает, пленяет. Он пленяет меня, добираясь до самого сокровенного губами.

Его крупный нос упирается в мой лобок.

Тарас шумно и быстро вдыхает, трогает пальцем крошечные трусики. Он немного оттягивает их, резинка шлепает по намокшей, припухшей плоти.

— Такой кайф! — смотрит мне в глаза. — Ты просто кайфовая…

Он реально хочет сделать это, читаю в его глазах. Не в обязаловку, как это редко и нехотя делал Тимур после долгих уговоров.

Он реально хочет взять меня так. Ртом. Губами. Языком…

И я, набравшись смелости, пальчиками сама сдвигаю трусики в сторону, показывая ему киску без единого волоска.

— Тебе подсказать, что с этим делать? — провожу круг по клитору, лаская себя неспешно.

Он смотрит завороженно.

— Как-нибудь разберусь, но сначала… Да, продолжай, — начинает целовать меня значительно ниже того места, где двигаются мои пальцы.

Я делаю это без малейших колебаний.

Стыд? Стеснение? Смущение?

Все чувства забыты. Это самое безрассудное, что я делала, и мне это определенно нравится.

Тарас целует меня жадно, касается губами мокрой плоти, гладит бедра.

— Еще шире, мамочка. Еще шире… — расталкивает их в стороны.

Его глаза сверкают озорно, когда он смотрит мне в глаза.

— Идеальная, просто! — выдыхает признание, снова начинает целовать мою влажную щелочку взасос.

Еще не пускает в ход свой язык, а я очень сильно хочу этого.

Его взгляд сталкивается с моим, он то опускает, то поднимает вверх длинные, темные ресницы.

Ясно, что он не из стеснительных, но когда я запускаю пальцы свободной руки в его волосы и чуть-чуть оттягиваю голову, чтобы посмотреть в его лицо, чтобы увидеть, как его губы влажно чмокают у меня между ног, он немного розовеет, прихватывает языком капельки влаги с губ и шумно выдыхает.

— В чем дело? Вкусно?

— Пиздец как.

— Тогда пробуй меня еще.

— Только при одном условии.

— Какое? Без презерватива даже не предлагай, не дам!

— Я о другом. Поиграй для меня со своей киской, ма… — глотает слова, дрожа от возбуждения.

Ноздри раздуваются. Он полон нетерпения.

— Поиграй со своей голодной киской, мамочка.

Разумеется, он иронизирует! Какая я, к черту, мамочка. У нас разница всего шесть лет. Ох, как же быстро я капитулирую, апеллируя понятиями. В клубе я посчитала его ужасно молодым для меня, а теперь думаю: “Шесть лет? Ах, какой пустячок незначительный!”

Но его словечки и взгляды подстегивают меня. Они бьют прямо в сердце, словно раскаленная молния, распространяются по крови, как вирус. Между ног все горит от его поцелуев, пульсирует жадно, требуя добавки.

Его обращения ко мне кажутся немного пошлыми и чуть-чуть грязными, но из его пухлых губ эти слова звучат невероятно сексуально. Порочно, но невероятно прекрасно и так правильно…

Черт побери, я словно взлетаю каждый раз, когда он меня целует взасос, проводит губами по лепесткам и вонзается в самую мякоть. Чудовищно хорошо делая это, покусывая меня там…

Это лучшее, что я чувствовала в сексе.

Ни с чем не сравнимое удовольствие.

А ведь он только начал…

— Тебе нравится, правда? — спрашивает он севшим голосом с порыкивающими интонациями. — Я чувствую, как часто ты дышишь и течешь обильно и сладко.

— Разве по реакции незаметно?

— Я хочу, чтобы ты говорила. Говорила, как тебе это нравится.

— Мальчишке нужна похвала? — закатываю глаза от смеха, но потом не могу не закатить их от удовольствия и не стонать, как кошка.

Потому что он начал лизать. Медленно, неспешно, проникая глубже и высовывая язык, снова по кругу облизывая и толкаясь уверенно.

— Мне нужно, чтобы ты говорила! И, черт меня дери, я заставлю тебя говорить, как тебе это нравится. Нравится, все, что я с тобой делаю сейчас… А от того, что только планирую сделать, ты будешь вообще без ума! — заявляет самоуверенно.

— Да-да, продолжай! Просто продолжай!

— Конкретнее? — требует ненасытный.

— Мне нравится это…

— Давай, мамочка… С виду ты выглядишь, как та, что училась на пятерки, и правильно изъясняется. У такой точно в запасе найдется куча красивых слов для описаний!

— Ммм… Еще немного, вот так… Да… Ах… Глубже. Быстрее… Вооот… Дааа… Идеально. Боже… Идеально! Продолжай!

Глава 7

Айя

Его горячее дыхание опаляет меня, дрожь становится невыносимой.

Когда его губы и язык касаются меня, совсем не жалея, не щадя, я едва не падаю спиной назад от напора.

Тарас начинает ласкать меня по кругу, таранит дырочку языком, проникает глубоко внутрь, так максимально глубоко.

О черт… Мои легкие — просто на разрыв от частых стонов.

Потом он мучительно медленно покручивает-покручивает языком там, ускоряясь. Я выкрикиваю его имя, крепче держась за волосы, теснее вбиваясь в рот парня киской.

— Бесстыжая мамочка и такая голодная, — хрипит едва разборчиво. — Я сейчас спущу, если не возьму в кулак… Ты такая вкусная, — облизывается и снова припадает ко мне.

Он придерживает меня за бедро одной рукой. Пальцами свободной руки расстегивает ширинку. Не сводит с меня своего темного, порочного взгляда.

Гипнотизирует, продолжая меня лизать и смаковать губами.

— Идеальная, — стонет едва слышно.

Потом он прокладывает дорожку языком выше, напористо касается клитора. Он прижимается ко мне всем ртом, кружит кончиком языка около напряженной плоти, сокращая спирали.

Бьет меня им снова и снова по напряженной точке, высекая искры желания.

— Боже… Да… Тарас! — хныкаю. — Продолжай! Не останавливайся.

— Оу, уже по имени. Больше не мальчишка?

— Займись делом, много болтаешь! Продолжай!

— Забыла добавить. Пожалуйста.

— Да-да. Пожалуйста! Только не останавливайся…

Он снова набрасывается на меня, делая это еще быстрее, сильнее. Снова и снова, пока я не запрокидываю голову назад и закрываю глаза.

От удовольствия задыхаюсь.

Мои пальцы перебирают его короткие, но слегка курчавые волосы. Мягкие на ощупь, очень густые. Приятно держать его так, одной рукой за волосы, второй за шею. Я ощущаю, как несется кровь по его венам.

Он такой горячий, сильный…

Я просто не в силах удержаться от соблазна двинуться еще чуть-чуть ему навстречу и открыться просто целиком. Его рот теперь полностью в моем соку.

Бесстыже. Пошло. Но как хорошо…

За несколько минут ласк Тарас подарил мне столько удовольствия, сколько я не получала от Тимура даже в то время, когда он был ого-го в постели.

Тарас же… упрямый, напористый и очень умелый! Старательно делает мне приятно и восхищенно принимает мои стоны.

Он тоже возбужден, глубоко и низко стонет мне в киску. Его язык пульсирует и движется во мне.

Я перевожу взгляд вниз, он позволяет джинсам упасть и вытаскивает руку из трусов, сжимая член. Моя челюсть едва не падает на пол, а сердце выстреливает порцию слишком частых ударов.

Между ног все пульсирует от желания ощутить его большой, толстый прибор в себе. Красивый, длинный, с багровой, набухшей головкой. Тарас не церемонится со своим членом, обхватывает его пожестче — вены на предплечьях вздуваются.

Он начинает гладить себя вверх и вниз.

— Посмотри на меня, — просит он и поднимает ресницы.

Взгляд блестит торжеством.

— Смотришь, — стонет. — Уже хочешь его в себе, ма? Хочешь?

Чертов искуситель!

Где он такому научился?! Ходил на курсы? Кажется, целую диссертацию написал и защитил успешно на тему: “Как свести с ума одинокую и скучную женщину тридцати лет?”

— Да, — срывается с моих губ преступное согласие.

— Я знал. Это все для тебя… — поглаживает свой стояк медленнее.

Самоуверенный нахал! Демонстрирует себя так, словно на выставке находится, и не рассчитывает ни на что другое, кроме победы.

— Скоро я буду в тебе, — обещает он таким тоном, словно проклинает меня собой.

С угрозой!

Я задыхаюсь от силы, которая чувствуется в его словах, от жажды и возбуждения в каждом его прикосновении. Это все посылает невероятно мощный заряд через мое тело, меня словно прожарили молнией.

Сердце бешено бьется, и тело колотит сильнейшим оргазмом.

Я крепче прижимаю Тараса к себе, выпуская с дрожью и криком удовольствие.

Слепну и глохну, а в голове и теле — салюты.

Пульсирующие вспышки тонут резко накатившей со всех сторон темноте…

***

Подо мной что-то мягкое. Тело безвольное, но горячее и еще полно пульсаций. Все тонет в сумраке.

Кручу головой.

— Это было мощно, — слышится голос Тараса возле уха. — Я такого никогда не видел.

— Эй… — говорю вяло. — Ты что? Где я…

Зрение выхватывает привычное окружение моей спальни.

— Ты поплыла, ма…

Голос Тараса касается моей щеки. Его губы касаются моей кожи, скользят за ушко.

Глава 8

Тарас

— Целая лента? — переспрашивает Айя.

— Целая лента, — киваю.

Член разрывает от нетерпения.

Глазам почти больно смотреть на ту, что лежит рядом со мной.

Слишком хочу…

От вызывающего эротизма глаза словно режет.

Я долго не могу ни на чем сосредоточиться, просто хочу ее всю целиком. Настолько, что даже завиток влажных волос у виска кажется мне секси.

Я бы кончил, просто потираясь об нее, даже не входя. Но в планах — полный разнос, капитальный разъеб ее горячей и голодной киски.

— И где же ты спрятал эту ленту?

Айя осматривает мои пустые руки, потом начинает хихикать.

— Надеюсь, ты не держишь ленту сложенной между половинок своей задницы, изображая фокусника?

В ответ у меня даже не хватает слов, чтобы ответить.

Я начинаю ржать. Так сильно, что диафрагма вот-вот лопнет от резких колебаний.

Айя тоже смеется, откинув голову. Я вытираю слезы, набежавшие от смеха.

Давно так не смеялся. Телу больно, ноет от мощного взрыва.

— Фокусник с фольгой в заднице? Что за мужики у тебя были, ма? — спрашиваю я, подбираясь к ней ближе.

Я готов дать Айе немного времени прийти в себя. Но судя по тому, как она шутит и с каким аппетитом на меня смотрит, она уже в полном порядке.

— Мужики? У меня был всего один мужчина. До тебя, — хмурится. — Наверное, не стоило говорить.

— Да мне пофиг. Ясно, что с ним — фуфло.

— Фуфло, — повторяет Айя, словно смакует словечко. — Однозначно. Могу отдать тебе пальму первенства в состязании на лучший куни.

— Оу.

— Да.

— То есть у меня… эээ… преимущество?

— И очень бойкий, умелый язычок, — смотрит на меня блестящим взглядом, разоткровенничалась. — Бывший не лизал мне с такой охотой, еще и по собственной инициативе.

— У вялого языка кишка тонка, мы это уже выяснили. И хватит болтать о бывшем. Лучше ноги раздвигай.

Мне кажется, она хотела сказать что-то еще, но передумала. Айя наблюдает за тем, как я отрываю один презерватив и вскрываю его, раскатывая резинку тщательно. Меня отчего-то подмывает узнать, что же такое промелькнуло в ее хорошенькой головке?

— Говори.

— Что? — делает вид, будто не поняла.

— Что у тебя на уме, ма. Валяй! Заверши начатое и по боку беседы. Трахаться будем!

Айя подбирается ко мне ближе, гладит пальчиками по груди и спускается на пресс, поднимается выше, до плеч и слегка царапает мои ключи.

Ее глаза прикованы к той руке, что забитая татухами до самого плеча. Готов поспорить, они ее притягивают.

— Что, у твоего бывшего не было тату?

— Ни одной, — качает головой.

Хватит трепаться! Я ее хочу адски. Опускаю руку между ее ног, она всхлипывает, когда мои пальцы касаются клитора.

— Я собираюсь брать тебя. Всю ночь. У тебя выносливая киска? Потому что я собираюсь раздвинуть твои ноги максимально широко и хорошенько тебя отодрать. Сначала сверху, потом сзади… Хочу видеть, как ты вихляшешь задницей и крутишь ею возле моего члена, взрываясь от удовольствия.

— Звучит просто волшебно!

Она тянется к моим губам, целуя. Я замечаю, что ее глаза держатся открытыми дольше, чем мои. Хотя я хочу на нее смотреть, я хочу видеть ее мягкую грудь, как она классно смотрится в моей ладони, хочу видеть, как дрожат бедра, когда я касаюсь ее членом.

Мы так близко. Я трусь об нее, аппетит разгорается все сильнее.

Но в то же время стоит мне лишь коснуться ее мягких губ, как свет в личном пространстве отрубается.

Веки падают, как железные шторы.

В моем мире — темнота и она, ее вкус, запах, тело, которое как будто ждало именно меня, и больше никого другого.

Я стараюсь не обманываться насчет исключительности, больше не обманываюсь. Но мысль уже проскользнула, ее не удержать.

Она — для меня.

Делаю поправку, сейчас.

Сейчас эта заскучавшая и неудовлетворенная красотка — моя, и только.

Мы начинаем сосаться активнее, трахаться ртами, изнемогая. Я уже двигаю бедрами, как будто трахаю ее, член скользит по ее влажной киске, ища вход. Айя еще держит бедра сомкнутыми, но это не мешает мне ловить удовольствие от каждого прикосновения.

— Ма?

Дыхалка рвется. Сердце бомбит.

— Что?

— Говори живо, что хотела. Больше говорить не получится. Потрындишь только во время перерывов. Они будут короткие…

— Ух ты, какой командир выискался!

Ее ирония вынуждает меня действовать напористее.

Придавив Айю к постели, я насильно раздвигаю ее ноги и толчком загоняю член. Сразу.

Глава 9

Тарас

Я опускаюсь на Айю, прижавшись всем телом, обнимая ее за талию, еще крепче нас спаивая, и целую неспешно.

Мой член пульсирует в ней, сердце грохочет.

Вкус наших поцелуев напоминает один из крепких коктейлей. Никакой легкости, сразу бьет в центр…

— Вкусная, ма… Ты вкусная. Вкуснющая, блять. Как такую можно не трахать несколько месяцев? Я и пяти минут не выдержу… Сдохну от передоза спермы! — выдыхаю в ее губы и поднимаюсь. — Это все лирика. Трахаться будем?

Ее киска начинает сжиматься и разжиматься, пульсации размеренные и четкие.

Шиплю сквозь стиснутые зубы…

Что за номер такой?

Она меня словно массирует, обхватывает член мягко и держит, отпускает, снова подкатывает. Словно доит меня, и, если подождать еще немного, можно просто выплеснуться, даже не подвигавшись.

— А ты как думаешь? — облизывает губы.

Стону, выгнувшись. Отвожу бедра назад, немного выскальзывая из этой тесноты и вгоняю их с хлюпом.

— Будем. Кайф, ма?

— Кайф, да… — закатывает глаза. — Боже, какой это кайф… Трахай меня.

После этих слов я начинаю двигаться в ней, как ошалелый, не в силах остановиться. Только когда кончаю, беру перерыв и наслаждаюсь тем, как ее глаза туманятся, меркнут на миг и снова вспыхивают, как у голодной кошки.

Едва успеваю менять резинки и ставить Айю в позы.

Новый поворот, изгиб ее тела. Она для меня с любой стороны хороша, конфетка — такая налитая, сочная, голодная…

Но в то же время не тупо пизда. Я-то знаю, трахал такие, которые как тряпка, просто мокрые и мягкие, слишком мягкие. Раздолбанные щели, словом.

У нее же киска — просто райская.

Отзывчивая малютка, тесная… И еще она делает вот так — сжимает, когда я в ней замираю, и меня буквально выворачивает от ее манипуляций.

— Что ты творишь, ма? — рычу. — Что творишь?

Кончаю неожиданно.

Падаю сверху, тяжело дыша в ее губы, прижимаясь ко лбу. Она гладит меня по плечам, целует и тоже взрывается оргазмом.

Мы так тесно — губами, лбами, кожа к коже, не разлепить. С трудом перекатываюсь на спину.

— Я хочу в душ, — говорит Айя.

— Я с тобой. Пять сек, ма. Буду готов…

— Пять секунд уже прошло. Может быть, дать тебе минуту?

— Хрена с два!

Подскочив с кровати, хватаю ее в охапку и тащу в душ. Сначала все просто — умываемся, потом Айя начинает меня намыливать провокационно, и от одного касания ее ладони член наливается тяжестью.

— Обадлеть, — выдыхает восхищенно. — Ты точно ненасытный.

— Говорил же, всю ночь буду тебя трахать.

— То есть ты не шутил?

— Какие шутки, когда рядом такая…

Вставив два пальца, начинаю трахать. Прижимаюсь к ней сзади, член ложится между половинок задницы.

— У тебя попка роскошная. А ты пробовала…

— Мою попу ты не получишь! — отрезает мигом. — Вообще. Точка! — режет жестко.

Границы выставляет, и меня это мурашит. Не отталкивает, но заводит. Мне нравится в ней то, что она знает, чего хочет…

— И даже пальцем?

Ловлю возмущенный взгляд с намерением послать меня в жопу, но только не натурально в свою, а со смыслом убраться.

— Брось, я пошутил. Я с твоей киской еще не наигрался. Иди ко мне, покайфуешь…

***

Утро для меня наступает непривычно поздно. Но оно — роскошное.

Левая ладонь покоится на упругой женской заднице со следами от моих пальцев, правая рука “уснула” от того, что на плече спит Она — моя вчерашняя находка. Импульсивное действие. Порыв, который оправдал себя на все сто.

Айя спит. Ее спутанные волосы шевелятся от мирного глубокого дыхания. И мне не хочется двигаться, даже несмотря на то, что рука просто в хлам онемела.

Я ее не чувствую совсем. Но чувствую другое — какая теплая Айя и как она обалденно пахнет.

Пахнет уже не теми горьковато-свежими духами, но только собой — такой мягкий приятный аромат кожи.

Вчера я убедился, что так пахнет именно она, а не ее крем или духи. Мы несколько раз за за ночь гоняли в душ, трахались и там тоже. Ни одни духи столько бы не выдержали на коже.

Так пахнет она сама — приятно, свежо, дурманяще. Меня ведет от одного ее запаха, яйца поджимаются кверху, член каменеет, уткнувшись в ее бедро.

Ммм… Кайфовая. Я снова ее хочу.

Одной бурной ночки мало.

Я активный и после перерыва в сексе, и она, как на заказ, голодной оказалась. Как я только ее не трахал. Сверху, сзади. Стоя, сидя. У стены. В душе. На ковре…

Или нет, на ковре, на этом греховно пушистом ковре, кажется, трахала она меня, а не наоборот. Да. Точно. Мой голый зад щекотало длинным ворсом, но я не отказался бы снова от этих ощущений, когда на твоих бедрах раскачивается такая аппетитная и задорная самочка.

Глава 10

Тарас

Я немного рисанулся перед Айей, кажется, ее заводило нехило та мысль, что я буду кончать в нее. Херота какая-то, усмехаюсь, стараясь игнорировать жар, возросший тысячекратно.

Я бы хотел увидеть, как сперма вытекает из ее переполненной киски. А еще говорят, без резинки ощущения иные.

Мне-то откуда знать?

Для меня секс неотделим от гонодонов. Они всегда при мне. Лет так с пятнадцати.

Я и в рот никому не даю без резинки. Сосут через латекс…

Телефон начинает орать еще громче. Примерно в треть своих возможностей. Звук идет по нарастающей.

Я успеваю взять телефон и ответить прежде, чем проснулась Айя.

Выглядываю из коридора: она, потянувшись, размоталась из одеяла и спит абсолютно голой.

Бля, красивая, не могу.

Ухожу в кухню, а оттуда курсирую на просторный балкон, чтобы потрепаться.

— Здоров. Че как? — раздается из динамика голос Бойки, моего друга.

— Норм. Ты че так рано?

— На время смотрел? Тебя сегодня не будет, что ли?

— На время еще не смотрел. Соответственно, не знаю, во сколько подвалю.

— Мы финалим, в курсе?

— В курсе. Не просрем. Все путем.

— Хорошо, если так. Мы полгода над проектом горбатились, — ворчит приятель.

Знаю, что он переживает за крупный проект-разработку. Если заказчику понравится, получим хороший контракт с жирной прибылью и возможностью добавить в портфолио молодой компании серьезный проект.

Это мигом поднимет репутацию.

Разработчиков сайтов и приложений — море. Нам повезло случайно взяться за хороший заказ.

Это или прорыв, или падение на дно.

Нельзя подвести команду.

— Я буду, — обещаю твердо. — Отвечаю.

— Ок, жду.

— Ты уже там?

— Вылизываю до блеска. Кажется, все хорошо. Но нужен твой прогон и тестовая нагрузка.

— Ок, понял.

Жаль, без сигарет вышел. Сейчас бы затянуться…

— Через пару часов буду, — успокаиваю друга, зная, что ему нужны четкие временные рамки.

Голос его повеселел значительно. Потрепались немного о работе, потом Бойко задает вопрос:

— Че, как у тебя с милфой? Срослось?

Он намекает на Айю.

— Сам ты милфа. Не тянет она на милфу… — пытаюсь на пох, но лыблюсь.

— Да ну?

— Да.

— Отжарил?

— Еще как.

— Да ну, — смеется. — Ты же в курсе, что мы с тобой спорили?

Да, мы поспорили. Сидели в компании, выпивали. Я месяц назад с девушкой порвал. Луиза. Она тоже была в клубе и свысока заявила, что я после нее ни с одной не был. Она была права, раздражая меня. Потом Луиза добавила с превосходством, что я по ней вечно сохнуть буду. Это уже разозлило.

Я возразил. Она предложила доказать обратное! Замутить с кем-то достойным.

Я сказал, что возьму не просто пьяную девку, готовую на все, а вскружу голову реально классной телке.

Пальцем ткнул на Айю.

Парни поржали, что я ей не ровня. Мол, слишком статусная телка.

Одно ее платье и туфли стоят дороже, чем вся наша компания, вместе взятая.

Я же двинулся к ней, не раздумывая. Я как-то Айю сразу приметил, когда она вошла с подругой. Увидел, что она сидит и скучает. Взгляд лип к ней, как по волшебству. Не знаю, было в ней что-то особенное. Тянуло.

И тут спор… Короче, срослось все. Одно к одному. Потоком…

— В курсе.

— Мы, кста, без тебя ставки сделали.

— Что?

— Да. Мы между собой еще забились. На бабки нехилые. Мы ждали, что ты ей на парковке вставишь.

— Я ей и вставил. Но не на парковке, — отвечаю с запалом.

Этот разговор немного раздражать начинает.

— А доказательства? — требует друг.

— Доказательства?

— Да. Ты же в спор ввязался. Либо доказывай, что выиграл. Либо… Сам знаешь!

Скриплю зубами.

— Ок. Жди. Перезвоню.

Я быстро возвращаюсь в комнату и щелкаю спящую Айю несколько раз. Она лежит на боку, я снимаю ее.

Другу отправляю фото, на котором видно часть лица и то, что она голая. Но без подробностей. Почему-то мне не очень приятна мысль, что друг будет пялиться целиком на ее сиськи или голый зад. Хватает и фото, где видно лицо Айи, боковая поверхность шеи с засосами и абсолютно голая спина с верхней частью задницы.

Снова выхожу на балкон.

Глава 11

Тарас

— Значит, мы в пролете. Блять… Все в пролете! Байк твой, дружище, — вздыхает грустно.

— Круть.

— Мы с тобой на байк забились. Но наши еще и ставки сделали, — добавляет Бойко. — Черт… Только Миха поставил на то, что ты милфу завалишь. Он и получит все бабосы. Представляю, как он от радости дуреет. Все остальные поставили против, в пролете. В том числе и я. Бля, я нехило так поставил, что ты не станешь с ней трахаться. Думал, по Луизе до сих пор сохнешь. Она сама, кстати, так вообще выложилась по-крупному. Была уверена, что ты не будешь пялить другую. Говорила, что ты до сих пор хочешь только ее.

Сердце пробивает немного иначе. Еще не разучился реагировать ровно на ее имя.

— Че, правда? — пытаюсь быть равнодушнее.

Отлегает на удивление быстро.

С каждым разом все проще.

Или дело в том, что я принял убойную дозу другой женщины и понял, что с ней ничуть не хуже. Напротив. С ней даже кайфовее оказалось….

— Луиза денег бахнула на ставку нехило. Теперь она пролете. Как и ее отпуск. А еще… — Бойко мнется.

— Жги.

— Мы с ней чуть повздорили. Она спорила со мной до хрипоты, что ты с другой не станешь трахаться. Забились, что она мне даст, если ты реально ту статусную телку трахнешь…

— И?

Куда ведет Бойко мне ясно, но я хочу это услышать. Чтобы окончательно разорвать с Луизой.

Затяжная история. Но уже финал.

Финалим. Точка. Хватит…

— Я выиграл. Ты не против, если я кину Луизе пару палок?

— Уверен, что она примет?

— Мы как-то сосались, — признается Бойко. — Она опомнилась, потому что тогда она еще была с тобой, но у нас бы вышло.

— Блять! Хуевый ты друг, оказывается. Я знал, что ты на Луизу тайком подрачиваешь! Но не знал, что ты с ней сосался, когда я был с ней в отношениях.

Выходит с претензией неконтролируемой.

— Бро, она первая начала. Клянусь. Вы тогда чуть-чуть поцапались, а она… сразу мне в рот и на колени, так терлась… Я чуть не кончил.

— Избавь от подробностей.

— Ну так что? Я ей…

— Кидай сколько угодно.

— Без обид?

Прежде чем ответить, прислушиваюсь к себе.

Кровь немного кипит. Но больше из-за злости на друга, что молчал о таком и, оказывается, мою девчонку ранее лапал, когда я с ней мутил.

Однако по Луизе — ровно. Точно ли?

Я анализирую. Не спешу.

Представляю ее с разными мужиками. Чаще всего мелькает та картинка, что я увидел в гримерной.

Она танцовщица. Крутая нереально. Такие финты мутит, закачаешься.

Я всего лишь хотел сделать сюрприз сразу после финального прогона перед выступлением на главной сцене. Она не ждала, что я приду. В тот день у меня были сложные переговоры с партнерами. Я не должен был приехать. Но закончил пораньше и к ней сорвался.

Завалился с неожиданно с подарком и букетов цветов.

Хотел порадовать свою девчоку.

Наблюдал издалека, как она танцует на сцене, и буквально кипел от гордости за нее: какая талантливая, гибкая, красивая самая…

Летел в надежде порадовать, но...

Но увидел, как Луиза сосет главному постановщику танца, в надежде получить место получше в крупном проекте, на подтанцовке у звезды.

С тех пор как отшибло… Не могу с ней.

Луиза еще и скандал закатила, мол, я ни хера не понимаю, и так просто в подобные проекты, на видные места не пробиться. Она талантливая, но одного таланта мало.

По ее же словам. Так — быстрее.

После той ссоры меня как заклинило, я начал думать, думать и не мог перестать сомневаться…

Раньше я Луизой гордился, смотрел на ее стремительный взлет и радовался: моя девчонка круче всех танцует и берет одну высоту за другой так лихо!

Потом понял, что за стремительным взлетом стояло кое-что еще.

Мы еще раз поругались, Луиза прямым текстом мне сказала: “Да, я делала все, чтобы сколотить карьеру до двадцати пяти! Танцоры стареют быстро!”

Значит, было не один раз. Не с одним… А я лошара.

И судя по рассказу Бойко, это вообще для нее привычно.

Пелена с глаз. Окончательная…

— Трахай. Мне пох…

— Лады! — друг заискрил на том конце радостью. — Пойду Миху обрадую.

— Бойка, — зову.

— Что?

— Фото не пересылай. Не показывай. Просто скажи, что Миха выиграл.

— Бля, ну ты даешь. Не показать не могу. Наши решат, что мы просто выигрыш пилим между собой и вообще.

Глава 12

Тарас

Айя тем временем подходит к шкафу, вытягивает из него халат, закутывает в него свое тело. Длинный, до самого пола, халат изумрудного цвета. Он ей к лицу, оттеняет серые глаза, делая их загадочнее и красивее.

— Как насчет тебя, ма? Обработаешь ручками? А я сделаю приятно тебе.

— У меня все после тебя ноет.

— Брось, ты же потекла!

Я наступаю в ее сторону, забыв о том, что хотел свалить. Поняв, что я настроен серьезно, Айя ускоряется и убегает из комнаты.

Я догоняю ее на кухне, но перед этим она погоняла меня по своей двухуровневой квартире.

Я бегал за ней голышом и давал немного форы.

Мы смеялись, как дети. Хохотали до слез, играя в догонялки!

Наигравшись, я догнал Айю у холодильника и вжал в его серебристую поверхность. Начал целовать, она отвечает мне так же жарко.

Перемещаемся дальше по кухне, танцуя и целуя друг друга. Я подсаживаю ее под задницей на стол и встаю между разведенных ног.

— Ты обалденная. И я тебя хочу!

— Как же завтрак?

— Давай после секса?

— Презик испорчен!

Я тяну ее руку на свой каменный член, развязываю узелок на поясе, обнажая желанное тело. Тут и там синяки, на шее и груди засосы.

Охеренная… Такая подтянутая, сочная, налитая. Бля, просто смак…

Я втягиваю соски в рот, кайфуя от того, как тугие узелки каменеют под моим языком еще больше.

Не могу ею насытиться. Просто не могу.

Роняю лоб в изгиб ее плеча, позволяя тонким, но сильным пальцам Айи скользить по члену, ловлю ритм, заданный ею и в том же ритме ласкаю мокрую, жадную до секса киску.

К финалу приходим одновременно. Задыхаемся. Но снова целуемся.

Айя закрывает глаза, ее ресницы трепещут быстро-быстро, пока она еще дожигает в себе очаги экстаза. Потом она улыбается, распахивает глаза, смотрит на меня довольным и пьяным взглядом.

— Доброе утро, Тарас.

— Ну что, как тебе “мальчишка” в постели? — передразниваю.

Она целует меня в кончик носа и спрыгивает со стола, проходит в сторону, открывает один из шкафов и возвращается, повесив мне на грудь медаль.

— В золотой обертке. Шоколадная?

— Все, как обещала. Ты заслужил медальку! За старания.

Я обхватываю ее бедра обеими ладонями, вжимаюсь всем телом.

— Ты меня дразнишь, мамочка.

— Всего лишь хотела угостить тебя сладеньким.

Айя коварно разворачивает шоколадку и откусывает первой, не сводя с меня глаз.

— Попробуй. Это очень хороший шоколад.

Так-то я ровно к сладкому, но из ее рук съедаю. Она меня снова целует.

Так и тянет, заманивает в себя, ведьма.

У ее губ вкус шоколада и солнца, которое заливает всю кухню.

— А еще я приготовлю тебе завтрак, как и обещала, — шепчет Айя, обняв меня за шею.

У нее такие теплые ладони и приятные объятия. Она греет меня, мурашки бегут по затылку от легких движений ее пальцев.

Это безумие. Но мне уходить не хочется совершенно...

— Валяй. Готовь свой завтрак. Хочу оценить, такая ли ты хорошая ма, какой кажешься.

***

— Я буду варить кофе. Ты пьешь кофе или что-то другое?

На миг я теряюсь. Видно, что Айя спрашивает не из простой вежливости. Откашливаюсь. Честно, думал, что она просто закажет нам завтрак и разложит по тарелкам. Но она достает турку, ставит разогреваться плиту. Все очень серьезно.

Реал, она собирается готовить.

— Пью, — роняю безразлично, чтобы не показывать своего удивления.

— Какой? Эспрессо? Капучино? Латте?

— Эээ… А ты что пьешь?

— Ночь была бессонной. Я бы встряхнулась эспрессо, но выберу капучино.

— Буду тоже самое.

— А поесть?

— Приготовь что-нибудь съедобное.

— Ладно, — усмехается. — Не думаю, что ты большой любитель перекусить на завтрак смузи-боул. Приготовлю тебе брускетту.

Мне остается только ждать и наслаждаться тем, как проворно все делает Айя. Движения отточенные, эта красотка умеет готовить и делает это часто, не пытаясь сейчас изобразить передо мной то, чего в ней нет по сути. Это подкупает и завлекает.

Я стараюсь напоминать себе почаще, что вообще-то хотел свалить. Но можно же и поесть перед уходом? Впереди долгий, нудный тяжелый день в офисе, где из перекусов только батончики, сухарики и энергетики, еще есть кофе из дешевой кофемашины, купленной Бойко.

Поем, так уж и быть. Потом свалю.

Обязательно.

***

Глава 13

Айя

Но парень не дает ни одного намека, что это повторится вновь.

Значит, и я не должна вешаться на этого горячего красавца.

Не хочу выглядеть одной из тех дур, что сходят с ума от парней, младше себя. Всегда считала, что это выглядит жалко. Не стану же я одной из тех жалких кошелок, правда?

Я даже не встаю из-за стола, чтобы проводить парня, размеренно зачерпываю ложкой остатки завтрака. Потом собираю все грязные тарелки, чашки и ставлю посуду в раковину.

Опять забыла позвонить мастеру на счет сломавшейся посудомойки.

Хлопает дверь.

Стараюсь не сжиматься от хлопка.

Но звук болезненно напоминает мне о том, как бывший объявил о разводе и деликатно указал мне на дверь.

Тогда дверь захлопнулась за моей спиной…

Лучше не вспоминать, как я унижалась, рыдая под этой дверью!

Так. Хватит. Теперь никто не выгонит меня, как собаку, из своей собственной квартиры.

Потрахались — отлично!

Ушел — да и черт с тобой, красавчик.

Никто же не скучает по использованному презервативу. Я понимала, что это на один раз. Вот и не стоит грустить.

Подбадриваю себя, как могу.

Главное, делать все так, как обычно.

Будто не произошло ничего необычного…

Первое — проветрить комнату и снять постельное белье, отправив его в стирку.

Второе — вымыть посуду.

Третье — принять душ.

Потом можно собраться и проехать в офис, закончить на выходных то, что не успела сделать в пятницу.

После обеда нужно заглянуть к маме.

Она все ждет приплода от новой суки — корги, ни на шаг от нее не отходит… Может забыть даже о таком необходимом деле, как пообедать или вовремя принять лекарства. Обязательно нужно проверить, выпила ли она свои таблетки!

В общем, у меня дел полно.

Голова забита под завязку, нет ни одного свободного местечка мыслям о горячем красавчике…

Я выхожу из кухни и вскрикиваю, испытав приступ шока.

— А! — рука взметается ко рту.

В квартире — посторонний! И это… черт побери, мой ночной любовник.

Не ушел.

Тарас сидит на комоде.

Просто. Сидит.

Как ни в чем не бывало!

Прислонился к моему комоду задницей в рваных джинсах и сверлит меня своим взглядом.

— Тарас! — прикладываю руки к груди, сердце бешено бьется. — Какого черта ты все еще здесь?!

— Думал, тебе захочется меня проводить, — ухмыляется. — Разве нет?

— Больше никогда так не делай.

— Больше не буду, — качает головой. — Поцелуешь на удачу? У меня сложный день.

С языка так и рвется спросить, чем ты занимаешься? Откуда ты взялся? Ты, вообще, реальный?

— Уверен, что я принесу тебе удачу? — спрашиваю с сомнением.

— Вот и проверим.

Не дождавшись, когда я подойду к нему, Тарас сам подходит ко мне, в своих ботинках, сгребает в охапку и целует так, словно напрашивается на еще один раунд секса. Его пальцы впиваются в мою задницу, и потом тянутся под халат, проникают под него, быстро находят слабое место и теребят, ласкают меня по кругу.

— Кажется, ты спешишь… Очень спешишь.

— А ты очень хочешь кончить. Должен же я оставить о себе приятные впечатления перед уходом.

Тарас говорит сбившимся голосом, продолжая меня целовать и трахать пальцами, так жестко и быстро, что я кричу, а к ногам стекает лужица. Он продолжает терзать меня, пока я не кончаю дважды, полностью обессилев. Целую его, как сумасшедшая, кончаю, всем телом к нему льну, постанывая.

— Охеренный поцелуй на удачу, — снова касается моих губ, обжигая. — Хорошего дня, Айя.

Опустив меня обмякшую, мокрую, на комод, он уходит.

***

Мне понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя. После такого… Ох, вот это встряска! Вот так мальчишка…

Становится смешно, что я его так называла. Он даст фору любому мачо. Если же сравнивать с бывшим на пике его сексуальной активности и формы, то Тимур Увалов жалко плетется позади, отставая от Тараса. Вообще даже рядом не стоял. И, если быть точной и пошлой, у моего бывшего раза никогда не стоял чаще, чем дважды за одну ночь!

Так что я поражена, удовлетворена и осчастливлена впервые за несколько месяцев, что прошли после выкидыша. Впервые после развода я не заставляю себя улыбаться, а делаю это искренне. Улыбка словно идет изнутри, и только возникшая в районе обеда мысль слегка омрачает мое настроение.

Тарас ушел.

На меня накатывает запоздалым пониманием: он не взял мой номер.

Свой тоже не дал.

Глава 14

Айя

— Ты даже не можешь представить себе, насколько. Это выше твоего понимания и… — улыбаюсь сладко-остренько. — Выше твоих возможностей!

Тимур багровеет.

Вены на шее и на лбу Тимура некрасиво вздуваются, будто толстые черви под его кожей.

— Осторожнее со словами.

— Могу сказать тебе тоже самое. Но смысл? Ты не знаешь, что такое приличия. Позволил себе окликнуть меня вчера, когда я явно была занята и не испытывала ни малейшего желания с тобой видеться. Заявился в мое любимое заведение сегодня, точно зная, что я буду здесь. Вопрос — зачем?

— Пообщаться.

— Поезд ушел. Нам не о чем общаться.

— Тимур, твой кофе, — слышится воркующий голосок девушки слева от нас.

Мы с Тимуром поворачиваем головы почти синхронно.

Возле столика стоит девушка лет двадцати-двадцати двух, не более того. Беременная.

Вчера ее спасал яркий макияж и темное освещение ночного клуба, но сегодня видны огрехи стиля и неверно подкрашенных глаз. При этом она смотрит на Тимура, как на божество какое-то.

Перевожу взгляд вниз, усмехаясь. Ясно…

Тимур Увалов не изменяет себе. Нашел молодую глупышку. Может быть, даже провинциалочку, очаровал, обрюхатил и наслаждается тем, что она молится на него и заглядывает в рот при каждом слове.

— Ксения, подожди меня у стойки, — командует бывший.

Она отходит обратно. У нее рюкзак, пальто переброшено через локоть и по стаканчику в каждой руке.

Мой бывший муж — настоящая свинья, он даже не шелохнулся и не предложил своей глубоко беременной пассии присесть. Она же, как послушная овечка, отошла точно туда, куда он ей и сказал, к самой стойке.

Неужели я тоже когда была такой?

Была, была, врать не стоит!

Единственное, меня увлекло хобби, и я просто знала, чем себя занять, относилась к делу с душой, росла понемногу.

Когда я переросла Тимура, начались проблемы с взаимопониманием, в постели, в браке.

Наше общее видение будущего внезапно раскололось надвое.

Я думала, что рождение ребенка нас объединит.

На деле оказалось же, что пока Тимур отказывался завести ребенка со мной, он уже обрюхатил свою новенькую ассистентку и планировал развод.

Наверное, сегодня у меня слишком благодушное настроение.

Потому что мне искренне жаль дурешку.

Родит Тимуру сейчас и, если не найдет себе занятие, кроме ухода за малышом, так и останется для него человеком второго сорта.

Может быть, однажды Тимур начнет ее попрекать, что она стала сильно скучной, забросила себя и заведет любовницу, обвинив в этом глупышку.

— Что ты хотел, Тимур? — спрашиваю прямо. — Забежал за кофе, увидел меня и решил поздороваться? Поздоровался, поздравляю.

— Я хотел поговорить с тобой о деле.

Бывший раздувает колесом грудь, в его глазах мелькает нехорошее что-то. Уверена, даже если его предложение касается напрямую моего ювелирного дела, то просьба с подвохом.

— Возьми индивидуальный заказа на обручальные кольца! — требует Увалов. — Эскиз у меня готов. Он довольно сложный, но, может быть, сумеешь справиться?

Не дождавшись моего согласия, бывший муж с важным видом кивает своей нынешней девушке, и та торопится к столику. Она опускает на него два стаканчика купленного кофе и спешит снять рюкзак с плеч.

Муж даже не шелохнулся, чтобы ей помочь. На лице девушки читается слепое обожание и желание угодить Увалову.

Я же, чувствуя себя, если не последней дрянью, то кем-то очень близко к этому понятию, показываю на стаканчики:

— Милочка, уберите немедленно! Разве я приглашала вас за собственный столик?

Бросив копаться в рюкзаке, девушка торопливо переставляет стаканчики с напитками на другой столик. Увалов пробурчал себе под нос:

— Вот растяпа! — достает из ее рюкзачка небольшую папку из плотного картона.

Бывший опускает папку на стол, толкает ее в мою сторону с видом победным.

— Выполнишь? Может быть, подсказать, что к чему?

Я неторопливо наливаю себе чай в чашку и, видит бог, мне стоит больших усилий сделать так, чтобы струя вышла ровной, журчащей.

Слышно только это — журчание чая, наливаемого мной.

Увалов ждет, алчно рыская взглядом по моему лицу, и не выдерживает первым.

— Может быть, оторвешься от своего чая? Я вообще-то твой заказчик! — восклицает с нажимом.

— У нас договор составлен? Хм… Странно, что я это пропустила! Ничего подобного не помню. Я не берусь за индивидуальные заказы! — смахиваю небрежным жестом папку на пол.

Бывший издает возмущенное клокотание, словно индюк.

— Да как ты смеешь!

— Поднимешь сам или заставишь корячиться свою глубоко беременную… невесту?

Глава 15

Айя

Настроение оказывается испорченным, и я бы никогда не призналась, как сильно мне в этот момент хотелось разреветься и просто прислониться головой к твердому мужскому плечу и пожаловаться на все-все-все…

Вот только рядом нет того мужского плеча, которое мгновенно вырисовывает мое подсознание. Оно же коварно рисует широкий разворот плеч Тараса и его левую руку, расписанную татуировками до самой ключицы. Что-то красивое, притягательное. Толком я не разглядела. Мне было некогда разгадывать чернильные лабиринты. Я просто хотела его — целиком и охотно отдавалась безумию.

Но теперь безумная ночь, оставшаяся позади, уступила место разумному, светлому дню.

Пора взглянуть в лицо фактам: это было на один раз.

Я даже сама не очень-то поверила в то, что Тарас озадачится и принесет мне справку о том, что чист.

Мои слова о беременности были сказаны лишь для того, чтобы успешно отшить молодого мужчину, но он согласился.

Неожиданно.

Одна неожиданность наложилась на другую и вышло то, что вышло.

Теперь я сталкиваюсь со своими мыслями и задаю себе вопрос: хочу ли я детей? Принимая во внимание, недавний и болезненный развод, карьерный взлет и преследование бывшего.

К месту ли вообще сейчас детишки?

Первый раз я хотела залатать малышом огромные, зияющие дыры в разваливающемся браке.

Это было в корне неправильно.

Сейчас же этот этап остался в прошлом, я наедине с собой и нужно быть честной: хочу ли я детей?

Подсознание не зря же вытолкнуло на поверхность именно этот вариант отмазки, чтобы отшить наглеца. Ничего не случайно… Иногда слова, сказанные необдуманно, оказываются самыми правильными и честными.

Поразмыслив еще немного, я прихожу к выводу: да, хочу!

Стоит только подумать об этом, как в груди возникает трепет, в районе пупка рождается приятный жар. Я думаю о ребенке, о своем малыше или малышке, а фантазия, сучка, упорно рисует смуглого чертенка с такими же кудряшками, как у Тараса. Только он стрижется довольно коротко сзади и лишь по верхней части волос можно догадаться, что он курчавый. Но своего ангелочка в детстве я бы не стригла коротко.

Думать об этом оказывается неожиданно сладко и волнительно.

Впрочем, чайник оказывается пуст, и мне стоит вернуться с небес на грешную землю.

Мой любовник растворился без следа, не оставив ниточки для связи. Значит, и мечты пока останутся только мечтами.

Так чаще всего и оказывается в этой жизни, что мечты не имеют ничего общего с реальными планами.

***

Следующие несколько дней проходят в привычном для меня режиме и степени нагрузки.

Работа, спортзал, встречи с новыми для меня подругами — Ариной и Мией, с которыми меня познакомила Эва.

Мия уже родила, Арина все еще упорно ходит с круглым животиком, сетуя, что ее принцесса не спешит появляться на свет. Арина жутко боится, что вот-вот переходит, и персоналу больницы придется делать вызывающие роды или, хуже того, кесарево сечение.

Иногда все эти разговоры о материнстве и будущих распашонках меня утомляют, но лишь потому, что я сама этого лишена. Впрочем, в такие моменты я напоминаю себе, что у меня есть союзница — Эва. Хотя она сейчас тоже полна надежд и сияет от счастья, потому что помирилась со своим любимым мужчиной.

Я не устаю удивляться, как она умудрилась рухнуть ему на голову однажды! В буквальном смысле этого слова Эва свалилась с дерева и крайне удачно приземлилась на крепыша, который подхватил ее в тот же миг…

История их отношений оказалась довольно длительной и непростой, но сейчас, глядя на свою подругу, я верю в то, что они будут счастливы и однажды станут родителями.

***

У меня же все ровно и гладко.

Размеренный темп жизни. Сложности, возникающие с бизнесом, решаются довольно просто и легко. Я бы окунулась в переживания с головой, но всякий раз оказывается, что со всем можно разобраться, приложив немного усилий.

Глупо жаловаться на то, что дела идут в гору.

Просто я бы хотела забыться за рутиной и сложностями, чтобы не думать о Тарасе Фадееве, который испарился из моей жизни безо всякого следа.

Будто его и не было…

Однажды днем меня захлестывает такой чисто женской тоской, что я даже пишу в строке поиска социальной сети его имя “Тарас Фадеев”. Но долго-долго медлю, прежде, чем нажать “Enter” и поискать его.

В итоге я, вспыхнув, стираю буквы и отодвигаю планшет как можно дальше от себя.

Не стоит! Не буду его искать… Хватит с меня одного мужчины, который разбил мне сердце. Больше не позволю себе бегать и унижаться ради мужчины, будь он хоть трижды красив и хорош в постели.

С усердием и жестокостью маньяка я мысленно линчую себя, напоминая, какой жалкой, несчастной и убитой, размазанной я была, когда Увалов выставил меня из своего дома. Это случилось совсем недавно. Я уже была успешной, состоятельной. У меня свой прибыльный бизнес, признание на высоком уровне, но я чувствовала себя просто грязной половой и никому не нужной тряпкой.

Глава 16

Айя

Сердце стремительно к горлу несется. Тело поет. Руки дрожат.

Становится жарко в зимнем пальто. Я словно оказалась в Сахаре.

Может быть, он ждет не меня?

Пусть он ждет не меня!

Вот еще… Явился, красавчик.

Спустя почти три с лишним недели.

Я смотрю только на дверь, его не замечаю.

Но боковое зрение отмечает, что он ждет меня довольно давно: у него красные щеки и кончик носа пунцовый.

Наверное, и уши тоже такие же.

Откуда мне знать?

На его голове — капюшон от толстовки. Наверное, потому что шапка — для лохов.

Увидев меня, Тарас мгновенно отталкивается плечом от стены и забрасывает в урну пустой стаканчик от кофе.

Я ищу в кармане ключи, отметив: в урне не меньше пяти точь-в-точь таких же стаканчиков с нарисованными улыбками.

Кажется, на последнем стаканчике не только улыбка, но и номер телефона записан!

То есть Тарас реально меня долго ждал, если бегал в закусочную на углу и заказывал у симпатичной баристы кофе.

Бедняжка решила, что парень бегает к ней и просто стесняется познакомиться, начеркала свой номер.

Тарас движется ко мне.

Его приближение — как неожиданно знойный ветер, заставляет мои щеки полыхнуть.

— Тебе помочь? — уточняет он, видя, как я удерживаю большущий пакет одной рукой, а второй перебираю связку ключей в поисках нужного.

Я не отвечаю. Делаю вид, что его нет!

Да пошел ты, жеребчик!

Ноль внимания на его персону.

Ключи найдены.

Электронный ключ к специальному окошку. Тарас подхватывает свой рюкзак и движется за мной следом.

— Айя! Айя… Это я, Тарас. Тарас Фадеев!

Стянув капюшон с головы, он подходит сбоку и пытается заглянуть мне в лицо.

Как я и думала, у него уши красные.

Сегодня ветрено.

Губы сухие.

Он облизывает их, делая только хуже.

— Айя! Черт, не делай вид, что ты меня не узнала! — произносит с эмоциями.

Вот гаденыш…

Я бросаю на него взгляд через плечо:

— Знакомы? — и проскальзываю в подъезд, спеша прикрыть за собой дверь.

Вспомнил он обо мне, пиздюк малолетний.

Хочешь перепихнуться с кем-нибудь, выуди из урны стаканчик с номером и разложи ту сопливую девчонку с пирсингом в губе на заднем сиденье своей тачки!

Я такая злая, что не сразу замечаю найковский кроссовок, всунутый между дверью и косяком.

Тарас дергает дверь на себя, проникая в подъезд.

К черту.

Его просто нет.

— Давай помогу!

Он пытается забрать у меня пакет с продуктами, я с удовольствием врезала по его физиономии кожаной перчаткой, стянутой с правой руки.

— Руки убери, гаденыш!

Кажется, по глазам ему захлестнуло, потому что он щурится и смотрит на меня вторым глазом, в котором кипят тысячи эмоций.

Они меняются как в калейдоскопе: страсть, возмущение, тоска, раздражение, жажда…

Есть все, кроме равнодушия.

— Я соскучился! — выдыхает он. — А ты мне глаз выбила!

— И извиняться за это не собираюсь. Если ты здесь не живешь, то проваливай.

— И сколько стоят квартирки в этом элитном доме?

— Тебе не по карману. И даже, если бы у тебя нашлось столько денег, то пришлось бы ими утереться. Последние апартаменты в этом доме купила я.

— Зря ты думаешь, что мне не по карману. Может быть, я хочу взять в аренду одну из твоих комнат! — заявляет, продолжая держать травмированный глаз закрытым. — Заплачу, сколько скажешь.

— Не заинтересована.

Тарас успевает перегородить лифт. Он высокий. Реально рослый.

Я ростом выше среднего и в зимних сапожках на каблуке, а он на полголовы меня выше, смотрит мне в лицо, жадно скользя от глаз к губам и обратно, потом снова вниз.

— Я не брал твой номер телефона! — ерошит отросшие кудряшки на голове. — Просто не думал, что зацепишь. Но я только о тебе и думаю. Вспоминаю, — сглатывает, будто не желает признаваться в этом даже самому себе. — Хотел с тобой увидеться.

— Увиделся. Дай пройти

Лифт то смыкает, то размыкает створки, они стукаются о плечи Тараса и снова разъезжаются. Он стоит и не шелохнется.

— Давай поговорим?

— О чем?

— Не знаю. Но давай узнаем?

— Думаешь, я в этом заинтересована? — фыркаю. — Вот еще.

Глава 17

Тарас

Что я здесь делаю? Тупень. Баран. Кретин.

Разве мне здесь место? Разве мы пара? Поведение зашквар просто.

Стыдоба. Слюни распустил.

Смотрю на Айю в пальто и бомбит в грудаке нещадно. Можно сказать, что я ее хочу. Да, хочу. Но не только это. Не про секс этот пожар в голове и груди.

Когда Айя разрешила войти, после перебранки небольшой, я испытал откат сильнейший. Можно даже сказать, к ногам ее обтек. От радости чуть на голову не встал. Нужно держать вид невозмутимый, но меня в счастливую лыбу раскатывает, и везде звенит. Не только яйца промерзшие. Все внутри звонко сотрясается под яркий, заводной бит.

Настроение вверх. Чувства обострены.

Духи Айи в конце дня едва уловимы, ее личный запах звучит громче, полнее. Он сочный, свежий, брызжущий во все стороны.

Меня им омывает снизу-вверх и обратно. Снова снизу-вверх, и на этот раз — мощнейший стояк подкатывает в задубевшую ширинку джинсов.

Меня бомбит даже от того, как Айя плотно и модно упаковано в свое пальто, а что будет потом, даже думать не хочется.

Не получается.

Я как животное. Запрос только на спаривание. Хотя у животных все намного честнее и чище. Только голые инстинкты, но у меня в голове просто туман, хаос, среди которого мелькают яркие вспышки молний-радости.

— Проходи. Разувайся! — командует Айя.

Я бы дурашливо приложил руку к пустой голове, но руки заняты пакетом с продуктами. Из плотного картона выглядывают хвостики лука, виднеется стручковая фасоль. Я понятия не имею, что из этого можно состряпать вкусное, но слюни подхватываю. Почему-то верю, что Айя сумеет даже яичницу превратить в произведение искусства.

Отношу пакет на кухню и выхватываю из него яблоко, куснув за румяный бочок. Опускаю его на стол и успеваю подойти к красавице в момент, когда она снимает пальто. Подхватываю соскользнувшее изделие. Она принимает ухаживания, как должные, вытягивает волосы из-под шарфа.

Тащусь от вида, как ее волосы золотисто-русым каскадом опускаются на тонкую спину. Она вся какая-то тонкая, воздушная, нереальная! Если в мире есть королевы, то у них должна быть ее грация и чувство достоинства. Все остальное — ширпотреб и подделка.

Айя перехватывает мой взгляд, поднимает тонкую бровь:

— Что?

— Скучал.

— Ты уже говорил.

— У меня других слов нет. Каша в голове, — улыбаюсь. — Путаница, как будто я только учусь говорить и хочу сказать сразу все, но не получается.

Губа трескается еще больше. Но не улыбаться, когда я смотрю на ее лицо, кажется кощунством.

— Вот как?

Айя не задерживает взгляд долго на одном месте, она неспешно скользит им по моему лицу, волосам, спускается к шее, плечам, скользит куда-то за спину и вновь возвращается к лицу.

Как будто ждет продолжения сказанного. Из меня неведомой силой вываливаются слова. Все неуклюжие. Да и сам я будто кое-как сложенный пазл, рассыпаюсь при неосторожном движении.

Тогда в клубе, под парами алкоголя, под злобой и раздражением, было легко к ней подкатить. Потом меня подхватил кураж возбуждения, на этом волне скользил, как опытный серфер.

Но сейчас — полный штиль.

И я все-таки здесь.

Тупо сексом ее не взять. Злости на бывшую больше не осталось.

Мне и бравировать нечем.

Я пробил, кто такая Айя Наумова, и в моей карте чувств к ней добавился еще один штрих — какая-то гордость, восхищение за ее успехи, за творчество, за полет мысли и упорные шаги к мечте. Я из тех, кого мотивируют успехи других, просто — вау, чирк, искра загорается и на этом энтузиазме, что можно сделать не хуже, я готов горы сворачивать. Наверное, поэтому и поднялся. Почему нет? Только на чужие успехи и можно было смотреть, задрав голову как можно выше, чтобы не видеть грязь, из которой выполз.

— Да, — киваю. — Я поздно говорить начал. Почти в пять. До этого ничего. То есть ноль. Я хорошо помню, когда впервые заговорил. В голове каша, язык словно распухший, и звуки такие смешанные, — выдыхаю. — То же самое я сейчас испытываю, когда смотрю на тебя.

Айя переплетает пальцы, потом прокручивает золотой браслет на левом запястье, там россыпь летящих ласточек. Самая первая и крупная — в изящной золотой клетке, остальные разлетаются вдаль. Торговый знак ее бренда — летящая птичка.

Я за этот месяц столько разных мелочей о ней узнал. Важных или не очень, толком не рассортировал. Но разрозненные факты толпятся в моей голове и просятся на бестолковый язык, ставший вновь слишком болтливым и слишком вареным, чтобы сказать что-то крутое и цепляющее, а не факты из сраного и стремного детства.

— Снимай куртку. Можешь пока сесть на кухню. Я переоденусь, вымою руки и посмотрю, как поживает твой глаз. Он у тебя слезится.

Айя отходит подальше. Если бы она до сих пор не прокручивала браслет на левой руке, я бы сказал, что ей похрен: здесь я или где-то в другом месте.

Но она крутит его туда-сюда, и я думаю: хэй, она тоже волнуется. Но следом приходит циничная мысль, что это может быть просто привычкой.