Отец

Глава 1. Пробуждение

Я открыл глаза и ничего не увидел. Тьма была плотной, как вата, она давила на веки. Только спустя несколько секунд я понял: это ночь. Голова гудела, к горлу подкатывала тошнота. Я попытался встать — ноги подкосились, и я рухнул лицом в снег. Холод обжёг щёки, зубы застучали так, что, казалось, череп сейчас расколется.

Где я? Кто я?

Мысль билась в черепе, но ответа не было. Я ощупал себя: куртка, джинсы, ботинки. Всё чужое. Рядом валялся рюкзак. Внутри — нож, моток верёвки, зажигалка. Я сжал рукоятку ножа — холодная, гладкая. Откуда я знаю, что это нож? Откуда знаю, как им пользоваться?

Вокруг шумели деревья. Ветки скрипели, где-то ухнула сова. «Нужно развести костёр, иначе замёрзну», — подумал я и сам удивился, откуда это знание.

Глава 2. Костёр

Я набрал сухих веток, чиркнул зажигалкой. Огонь взметнулся, обдав лицо теплом. Я сидел и смотрел на пламя, пока в голове не прояснилось. Я вспомнил своё имя. Юра. Меня зовут Юра. А дальше — пустота, будто кто-то стёр часть жизни.

Нужно идти. Куда — не знаю, но оставаться на месте нельзя.

Я брёл по лесу, пока не наткнулся на старый дом. Он стоял на опушке, тёмный, с покосившимся крыльцом. Из трубы шёл дым. В окнах горел свет — тёплый, жёлтый, как в детстве, когда мама ждала меня с прогулки.

Глава 3. Встреча

На крыльце стоял невысокий сутулый старик. Лицо в глубоких морщинах, седая щетина, а глаза... глаза были добрые. Очень добрые. Такими глазами смотрят на детей, на внуков. В них не было ни злости, ни тревоги — только усталое тепло.

Он улыбнулся. Улыбка была настоящая, тёплая, с уголками глаз.

— Заходи, сынок, — сказал он тихо, почти ласково. — Вижу, замёрз. Обогрейся, отдохни.

Слово «сынок» резануло по сердцу. Но я отогнал мысль. Просто старик. Просто добрый старик.

Глава 4. В доме

В доме было тепло, пахло травами, сушёными грибами, хлебом. Настоящий деревенский дом, каких я не видел много лет. Старик усадил меня за стол, налил чаю. Я пил и чувствовал, как тепло разливается по телу, как уходит дрожь, как перестают стучать зубы.

— Давно тут живёшь? — спросил я.

— Давно, — ответил он. — Много лет. Иногда охочусь, иногда грибы собираю. Скучно одному, конечно.

Он говорил, а я смотрел в его глаза. Они были такими добрыми, такими живыми. В них плескалась усталость, но не злоба. Ни капли злобы.

— А семья? — спросил я. — Дети?

Старик помолчал. Потом тихо сказал:

— Был сын. Давно. Потерял.

Я не стал расспрашивать. В его голосе было столько боли, что мне стало неловко.

— Оставайся на ночь, — предложил он. — Утром пойдём на охоту, добудем дичи. Места здесь богатые.

Я кивнул. Сон сморил меня почти сразу, убаюканный теплом и сытостью.