Отец моего бывшего

Глава 1. Тот самый взгляд

Я поняла, что моя жизнь катится к чертям, в тот момент, когда увидела его.

Не Максима — своего парня, ради которого надела это дурацкое платье и провела час с плойкой. А мужчину, который стоял у панорамного окна с бокалом виски и смотрел на вечернюю Москву так, будто она принадлежала ему.

В каком-то смысле так и было.

— Пап, познакомься, — голос Максима звучал непривычно напряженно. — Это Ева. Моя девушка.

Он повернулся.

И я забыла, как дышать.

Знаете это чувство, когда заходишь в лифт и на долю секунды кажется, что пол ушел из-под ног? Вот примерно так. Только пол не вернулся.

Александру Захарову сорок пять. Я знала это, потому что перед вечером погуглила семью Максима — исключительно чтобы не попасть впросак. Forbes, рейтинги, строительная империя, благотворительные фонды. Вдовец. Суровый, закрытый, редко появляется на публике.

Фотографии в интернете не передавали и десятой доли.

Темные волосы с проседью на висках. Жесткая линия челюсти, которую не смягчала даже тень улыбки. Глаза цвета грозового неба — серые с синим отливом, — и взгляд, от которого хотелось одновременно отступить и шагнуть ближе.

Это длилось секунду. Может, две. А потом он моргнул, и передо мной снова стоял просто мужчина в идеально сидящем костюме — вежливый, отстраненный, безупречный.

— Ева, — повторил он мое имя с интонацией человека, который пробует незнакомое вино. — Рад знакомству.

Его рукопожатие было коротким и сухим. Профессиональным. Но в момент, когда его пальцы коснулись моих, я почувствовала разряд — тот самый, дурацкий, книжный, в существование которого никогда не верила.

— Взаимно, — выдавила я, ненавидя себя за севший голос.

Максим что-то говорил — про то, как мы познакомились, про мою учебу, про планы на вечер. Я кивала в нужных местах, улыбалась, когда требовалось. А внутри билось одно: не смотри на него, не смотри, не смотри.

Я, конечно, смотрела.

Он отошел к бару, где красивая женщина лет пятидесяти — как я позже узнала, тетя Максима — разливала шампанское. Что-то сказал ей. Она рассмеялась, положила руку ему на плечо с привычной легкостью близкого человека.

Я отвернулась так резко, что Максим вздрогнул.

— Ты в порядке?

— Да, — соврала я. — Просто нервничаю. Первое знакомство с семьей и все такое.

Он улыбнулся — открыто, тепло. Максим был хорошим. Внимательным. Заботливым. За три месяца отношений он ни разу не повысил голос, всегда открывал двери, помнил про аллергию на арахис и терпеливо слушал мои нытья о курсовых.

Я встречалась с ним, потому что он был правильным выбором. Потому что мне было двадцать четыре, и все вокруг уже строили отношения, а я торчала в библиотеке по уши в долгах после маминой болезни и боялась, что так и останусь одна. Потому что Максим смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным.

А теперь я стояла в его гостиной и не могла отвести глаз от его отца.

Хуже придумать сложно, да?

Дом Захаровых — назвать это квартирой язык не поворачивался — занимал два верхних этажа элитного комплекса на Остоженке. Панорамные окна во всю стену, минималистичный дизайн, приглушенный свет. Все выверено, дорого, безупречно.

Как он сам.

Нет. Хватит.

Я сжала бокал с шампанским так, что костяшки побелели, и заставила себя сосредоточиться на Максиме. На его улыбке. На тепле его руки на моей пояснице.

Три месяца мы были вместе, и я все еще ждала, когда влюблюсь по-настоящему. Люди ведь влюбляются постепенно — я читала об этом, слышала от подруг, почти убедила себя, что так и будет.

— Пойдем, познакомлю тебя с тетей Маргаритой, — сказал Максим. — Только предупреждаю: она задаст миллион вопросов.

— Я готова.

Я не была готова. Особенно когда Маргарита — высокая, эффектная, с копной рыжих волос — усадила меня на диван и начала допрос с пристрастием, а он сел напротив.

Александр Захаров. С бокалом виски в руке и совершенно нечитаемым выражением лица.

— Так ты учишься на архитектора? — Маргарита подалась вперед с искренним интересом. — Как чудесно! Саша, ты слышишь? У Евы тоже архитектурное образование!

Я вспомнила строчку из статьи — Захаров начинал как архитектор, закончил МАРХИ, прежде чем уйти в строительный бизнес.

— Слышу, — ответил он ровно. — Какой университет?

— МАРХИ.

— Курс?

— Магистратура. Первый год.

Он кивнул. Молча. Без единой эмоции на лице. Но я почему-то ощутила себя абитуриенткой перед приемной комиссией — непонятно, прошла или завалила.

— Ева талантливая, — вставил Максим с гордостью, которая заставила меня поморщиться. — Показывала мне свои проекты — огонь.

Я не показывала их никому. Даже Максиму я показала только пару набросков — самых безобидных, для галочки. Мои настоящие проекты лежали в папке на рабочем столе, и я скорее бы умерла, чем открыла ее перед человеком, который смотрит на мир с высоты пентхауса на Остоженке.

— Это были эскизы, — сказала я, чувствуя, как горят щеки. — Ничего особенного.

— Скромность украшает, — заметил Александр.

Это прозвучало странно. Не как комплимент и не как насмешка — скорее как наблюдение ученого, который заносит данные в журнал.

Я подняла глаза и встретила его взгляд.

На долю секунды что-то в его взгляде изменилось — броня дала трещину, и я увидела за ней живого человека, который смотрел на меня не как отец на девушку сына. А я смотрела в ответ — и понимала, что это огромная, непоправимая ошибка.

— Саша! — Маргарита хлопнула в ладоши. — Хватит пугать девочку. У тебя такое лицо, будто ты на совете директоров.

Он усмехнулся — коротко, одним уголком рта — и отвернулся к окну.

— Профессиональная деформация.

Максим рассмеялся, Маргарита закатила глаза, разговор потек дальше — про погоду, про планы на лето, про какой-то благотворительный аукцион, на который меня тут же пригласили.

Глава 2. Три месяца назад

Все началось с кофе. Точнее, с его отсутствия.

Февраль выдался собачьим — минус двадцать, метели через день, трубы в общаге, где жила Лера, замерзли к чертовой матери. Я сидела в кофейне на Покровке, пытаясь одновременно греться, писать курсовую и не думать о том, что через неделю нужно платить за квартиру, а денег нет.

Мамы не было уже пять месяцев. Долги за лечение — все еще были.

Кофейня называлась «Точка» и была одним из тех хипстерских мест, где латте стоит как полноценный обед, а бариста смотрят на тебя с легким презрением, если ты не отличаешь арабику от робусты.

Я отличала. Но в тот день мне было плевать.

Ноутбук тормозил, проект не клеился, а парень за соседним столиком уже полчаса пялился на меня так, будто прикидывал, стоит ли подкатить.

— Привет.

Вот и прикинул.

Я подняла глаза от экрана.

Высокий. Симпатичный. Улыбка из рекламы зубной пасты. Одежда — casual, но из тех брендов, которые не продаются в «Зара». Часы на руке стоили больше, чем моя годовая аренда.

— Привет.

— Ты архитектор? — он кивнул на экран, где был открыт AutoCAD.

— Учусь.

— Круто. Я Максим.

— Ева.

Он улыбнулся еще шире — если это было возможно — и опустился на стул напротив без приглашения.

— Слушай, я обычно так не делаю...

— Так все говорят.

Он рассмеялся. Смех был хорошим — открытым, заразительным. Без рисовки.

— Ладно, ты меня раскусила. Делаю. Постоянно. Но обычно девушки не сидят с таким видом, будто решают судьбу мира над чертежами.

— Это не судьба мира. Это культурный центр для района Измайлово.

— Еще круче.

Он заказал мне кофе — еще один латте, который я бы никогда не купила себе сама. Мы проговорили два часа. Он рассказывал про свою работу — что-то связанное с маркетингом в компании отца, но без подробностей. Я рассказывала про учебу, про проекты, про то, как хочу однажды построить что-то свое.

О долгах — ни слова. О маме — ни слова. О том, что просыпаюсь каждую ночь с ощущением, что проваливаюсь в пустоту, — тем более.

Когда пришло время уходить, он попросил мой номер.

Я дала.

Лера сказала, что я идиотка.

— Ты даже не знаешь, кто он!

— Маркетолог.

— Ева. — она села на мою кровать и посмотрела тем самым взглядом, который обычно приберегала для моих худших решений. — Ты три года не встречалась ни с кем после Игоря. А теперь соглашаешься на свидание с рандомным чуваком из кофейни?

— Он не рандомный. Он был в хорошем пальто.

— О господи.

Игорь — это отдельная история. Первая любовь, университет, два года отношений. Закончилось тем, что он переспал с моей соседкой по комнате, а когда я узнала — сказал, что это я виновата, потому что «слишком много работала и не уделяла ему внимания». После этого я поклялась, что никогда больше не буду строить жизнь вокруг мужчины. И три года держала слово.

А потом мама заболела. А потом мама умерла. А потом я осталась одна — совершенно, абсолютно одна — в городе, где у меня не было никого, кроме Леры.

Максим появился в нужный момент.

Вот и вся история.

Наше первое свидание было... милым.

Ресторан на Патриарших — не такой пафосный, как я боялась. Свечи, тихая музыка, меню без цен (что само по себе говорило о ценах). Максим шутил, задавал вопросы, слушал ответы. Смотрел на меня так, будто я была чем-то особенным.

Это было приятно. Не электрично, не головокружительно — но приятно.

После ужина он проводил меня до метро — хотя предлагал такси — и поцеловал в щеку на прощание.

— Увидимся? — спросил он.

— Увидимся.

И мы виделись. Каждую неделю, потом — каждые несколько дней. Он возил меня по ресторанам, которые я не могла себе позволить, водил в театры, на выставки. Присылал цветы на учебу. Писал сообщения с «доброе утро» и «сладких снов». Делал все правильно.

Месяц спустя мы стали парой. Официально.

— Это серьезно? — спросила Лера, когда я рассказала.

Я пожала плечами.

— Почему бы и нет?

— Потому что ты его не любишь?

— Откуда ты знаешь?

— Потому что знаю тебя пятнадцать лет, Ева. Когда ты влюблена — ты становишься невменяемой. Глаза горят, руки трясутся, ты не можешь есть и несешь чушь. А сейчас ты рассказываешь о нем тем же голосом, каким заказываешь кофе.

Я промолчала. Она была права, разумеется. Но признать это значило признать, что я использую хорошего человека как костыль для своей сломанной психики. А я была не готова.

Два месяца отношений.

Максим представил меня друзьям — золотая молодежь, дети бизнесменов и чиновников, с которыми у меня не было ничего общего. Я улыбалась, пила просекко и чувствовала себя актрисой в чужом спектакле.

Мы целовались — часто, подолгу. Он хотел большего. Я говорила «не сейчас».

— Я подожду, — отвечал он каждый раз. — Сколько нужно.

По вечерам, когда он уезжал, я лежала без сна и пыталась понять, почему рядом с человеком, который делает все правильно, мне так невыносимо пусто.

А потом случился тот ужин.

День рождения Максима. Двадцать шесть лет. Семейный праздник, на который он впервые пригласил девушку.

— Это важно для меня, — сказал он. — Хочу, чтобы ты познакомилась с отцом.

Я прогуглила его тем вечером — мельком, без особого интереса. Александр Захаров. Строительный магнат. Вдовец. Редко появляется на публике.

Фотографии в интернете были официальными, корпоративными. Мужчина в костюме за столом переговоров. Мужчина на открытии какого-то объекта. Мужчина с отсутствующим взглядом на благотворительном вечере. Ничего особенного. Так мне показалось.

Я надела черное платье — единственное приличное, которое у меня было. Провела час с плойкой, пытаясь уложить непослушные волосы. Накрасилась — чуть ярче, чем обычно. Хотела произвести впечатление — не на конкретного человека, а на семью Максима, на людей, которые должны были принять меня.