Отец подруги. Мой ад и рай

1. Евгения

1. Евгения

– Наконец-то, – простонала подруга, театрально захлопывая учебник "Основы микробиологии и иммунологии". – Ты меня спасла, Женька. Опять.

Маше немного туго давался этот предмет, поэтому мы частенько занимались вместе. Первый курс в медакадемии давался нам обоим тяжело, но мы старались, чтобы не вылететь после первой же сессии.

– Да, пустяки! – протянула я, собирая со стола тетради с конспектами.

– Есть хочешь? Давай поужинаем, что ли? – предложила Маша.

– Ой, нет. Уже поздно! – спохватилась я, проверив время на телефоне. – Не уеду потом.

Подруга жила в элитном посёлке на окраине города, поэтому выбираться на общественном транспорте отсюда было проблематично. Меньше всего мне хотелось в столь поздний час торчать на автобусной остановке, шугаясь каждой притормаживающей рядом машины.

– Давай я вызову тебе тачку? – предложила Маша.

– Спасибо, но не стоит тратиться, – вежливо отказалась я.

– Да брось! Для меня это пара пустяков, Жень! – продолжила настаивать подруга. – Ты же из-за меня засиделась?

Отец моей подруги был весьма обеспеченным мужчиной, поэтому их семья не бедствовала. Я знала, что для Маши деньги не проблема, но позволять ей оплачивать мои расходы на проезд было непозволительной наглостью с моей стороны. Разница в наших социальных статусах была и без того очевидна, чтобы пользоваться деньгами её отца даже по мелочам.

– Ещё ходят автобусы, не волнуйся! – успокоила я подругу.

– Ладно, упрямица! – сдавшись, закатила глаза подруга. – Я просто хотела тебя хоть чем-то поблагодарить за то, что возишься со мной.

– Поможешь мне завтра в приюте, и мы в расчёте!

В свободное от учёбы время я помогала в приюте для животных, выполняя нехитрую работу, чтобы хоть как-то облегчить жизнь пушистиков. Денег организации вечно не хватало, поэтому любая помощь у них была на вес золота.

– Что ты возишься с этими бедолагами? – осуждающе протянула подруга. – Лучше бы подработку себе нашла, вместо того, чтобы грести дерьмо за блохастыми тварями. Там бы тебе доплачивали за потраченные силы и время.

– Они не блохастые, – рассмеялась я. Маша – не первая, от кого я слышу подобное. Но что поделать, если я очень люблю животных, а по-другому помочь бездомным кошечкам и собачкам я не в силах. – Я подыскиваю работу, но студентов берут не везде. Мне бы что-то вечернее найти, было бы идеально.

– Слу-у-шай! – осенило Машу. – У моего папы ночной клуб. Помнишь, мы осенью там мою днюху отмечали? Хочешь, я с ним поговорю?

Я ненадолго задумалась.

Егора Васильевича я видела несколько раз. Можно сказать, что была с ним знакома. Впечатление он производил, мягко говоря, не очень приятное. Молчаливый, суровый, а взгляд такой, что мурашки бегут по коже, будто он тебя насквозь видит. И вроде бы ты ничего плохого не сделала, а ощущение такое, что Егор Васильевич всё о тебе знает. Не то чтобы я с ним дел иметь не хотела, я его немного побаивалась.

Девочки с нашего курса, напротив, все были в восторге от Машиного отца. Помимо тяжёлой энергетики, он обладал красивой аристократической внешностью и спортивным телосложением. Для мужчины средних лет Егор Васильевич выглядел прекрасно, да ещё и при деньгах, вот девочки и сохли по нему. Мама Маши умерла лет десять назад, и теперь подруга переживала, что отец приведёт домой мачеху. Женщины, по её словам, сами вешались на Егора Васильевича.

Да что там далеко ходить? Помню, как другие подруги Маши на её дне рождения пытались даже заигрывать с её папой, но он никого не удостоил своим вниманием, смотря на всех девушек со снисходительным раздражением.

Я же, кроме неприятного трепета, ничего другого к нему не испытывала. Чтобы он стал моим боссом? Я от страха умру, наверное?

В то же время мне очень нужна была работа. Деньги, что присылали мне родители, были почти на исходе. Их всё время не хватало, так что приходилось жить в режиме жёсткой экономии.

Отец Маши производил впечатление ответственного и серьёзного человека. Он, по крайней мере, меня не кинет на деньги. Ночной клуб не очень подходящее место для меня, но если я устроюсь туда "по блату", наверняка буду в большей безопасности, чем на другой вечерней или ночной работе.

С улицы донёсся звук подъехавшей машины, и Маша подскочила к окну.

– Папа приехал! – радостно воскликнула она, а я отчего-то разволновалась. – Ну, Миронова, решайся! – поторопила она меня. – Я не за всех подруг у папы спрашиваю, если что.

– Хорошо, поговори с ним, – согласилась я.

За спрос не бьют, как говорится. Егор Васильевич, может, меня ещё и не возьмёт, а я уже себя накрутила.

Придётся всё же домой на такси добираться, но это вынужденная мера, что поделать?

Мы спустились на первый этаж, чтобы встретить Егора Васильевича. Я так разнервничалась, что меня бросило в пот. Мужчина вошёл в дом, и у меня дух захватило.

– Привет, Машуня! – улыбнулся он дочери, которая повисла у него на шее.

Его взгляд остановился на мне, и дышать стало нечем. Синие холодные глаза, будто бритвы полоснули по моей фигуре, задержались на тяжело вздымающейся груди, остановились на лице. Снова это ощущение, что меня видят насквозь. Мой страх стал буквально осязаем. Так на меня ещё никто не смотрел.

Чувствуя, как полыхают мои щёки, я смотрела на Егора Васильевича, как заворожённая. Не знала, куда себя деть, мне хотелось исчезнуть отсюда, испариться, но в то же время я не могла отвести взгляда от мужчины. Грудь неожиданно налилась тяжестью, соски заныли и заострились. Ей стало тесно в лифчике настолько, что блузка затрещала по швам от моего судорожного вздоха.

– Здравствуйте! – с трудом выдавила я из себя.

– Привет, – поздоровался Егор Васильевич, продолжив буравить меня взглядом.

– Пап, помнишь Женю? – обратилась к нему Маша. – Она хочет работать в твоём ночном клубе. Возьмёшь её? Ей очень сильно нужны деньги.

– В ночном клубе? – уточнил мужчина, и одна его бровь изумлённо выгнулась.

2. Егор

2. Егор

Красивая соплюха. Нежные черты лица, огромные глазюки на пол лица, пухлый рот...

Я не имел привычки разглядывать подружек дочери, но эта сучка сама напросилась. Понятно же зачем она подружилась с Машей? Чтобы шест в моём клубе мандой полировать.

И члены клиентов.

На работу в мой элитный клуб попасть непросто, я бы сказал: почти невозможно. Вот Женечка и решила действовать более хитро. Прошаренная, блять!

А Маша с такой радостью за подругу впряглась. Неужели она думает, что я разрешу ей и дальше дружить с этой шалавой? Наивная. Надо вообще прошерстить весь круг общения Маши. Неизвестно сколько ещё вот таких охотниц за лёгкими деньгами трётся возле моей девочки.

Нужно отдать Женечке должное – фигура у неё, что надо! Тонкая талия, крутые бёдра, сочные сиськи, которые вот-вот вывалятся из лифчика. Она специально такую блузку прозрачную нацепила, чтобы меня впечатлить? Сексуальная фигурка и невинные глазки – комбо! Вкусное сочетание. Мужики от таких из штанов выпрыгивают.

Сейчас оценю её тушку по всем фронтам, можете не сомневаться.

– Ну, чего застыла? – раздражённо поторопил я девушку. – Давай быстрее, у меня времени в обрез.

– А зачем раздеваться? – спросила Евгения.

Тупая, что ли? Вылупилась на меня своими глазюками, того и гляди из орбит вылезут.

И... покраснела.

Ну, надо же! Смущение ещё, блять, такое неподдельное. Я даже поверил на секунду. Давненько я не видел, чтобы девушки румянцем заливались, особенно шлюхи. Нет, вообще не видел, если уж по-честному.

Так даже интереснее. Поиграть в недотрогу решила? Жаль, что играться мне с ней некогда. Нужно преподать урок ушлой девице и вышвырнуть её на хер из дома. А с дочерью провести разъяснительную беседу, чтобы в дом всякую шваль не водила.

– Зачем? – повторил я. – Ты как на публике раздеваться собралась, если перед одним мужиком сиськи показать не можешь?

– Но я...

Девчонка осеклась и покраснела ещё сильнее. Мне надоел этот спектакль. Я поднялся на ноги и в два прыжка оказался рядом с ней. Рванул ворот тонюсенькой блузки, чтобы поскорее увидеть то, что под ней спрятано.

– Вы совсем, что ли? – взвизгнула Евгения и попыталась отшатнуться от меня, уперевшись руками в мою грудь.

– Не ори! – рыкнул я на дешёвую актриску.

Не хватало ещё, чтобы Маша догадалась о том, чем мы здесь занимаемся. А эта блондиночка орала так, будто я её насилую.

Чтобы пресечь повторные визги и писки, я развернул девицу спиной к себе и зажал ей ладонью рот. Вот так-то лучше! Теперь я беспрепятственно мог трогать руками всё, что хотел.

– Тише, тише! – прошептал я ей в шею, головокружительно пахнувшую духами.

Пахло от Евгении так славно, что я прикрыл на секунду глаза, вдыхая сладкий, но в то же время тонкий аромат. Фантазия живо нарисовала белые лилии. Чистые, покрытые капельками утренней росы. Эти духи делали образ девушки ещё более свежим, интригующим и желанным.

Совершенно неожиданно я почувствовал жёсткую эрекцию. Чёрт, я видел столько шлюх, сколько эта девица хлеба не съела, а у меня встал только лишь от её запаха. Я её ещё даже не трогал, а у меня уже стояк, как в юности. Я будто двадцатник скинул, если не больше. Никогда меня так от девушки не штырило.

Зарывшись в пышную копну золотистых волос лицом, я пытался сосредоточиться на том, зачем я всё это затеял, но запах Евгении только уводил меня всё дальше и дальше от того урока, что я хотел ей преподать. Девчонка не курила, иначе я бы учуял нотки табачного дыма в её шевелюре. Ещё один плюсик в её копилочку.

Евгения задёргалась, пытаясь вырваться из моих рук, но куда уж там! Я вцепился в неё, как бульдог в кролика, намереваясь довести дело до конца.

– Не дёргайся! – приказываю я девчонке. – Меня утомляют дешёвые игры. Стой смирно, иначе будет хуже!

Она замирает, и я с облегчением вздыхаю. Поняла, что к чему? Кто тут главный?

Чем дольше я держал девушку в объятиях, тем туманнее мне представлялся этот самый конец. Может, выебать её?

От этой мысли возбуждаюсь ещё сильнее. Сейчас она в моей власти. Вся. От корней волос до кончиков пальцев.

Веду по тонкой шее пальцами, наслаждаясь гладкостью и нежностью кожи. Опускаюсь ниже, сжимая пышную грудь ладонью. Жалею, что одна рука занята, и я не могу ухватиться за упругие сиськи обеими. Полушарие так славно ложится в мою ладонь, будто создано для меня.

Девчонка всхлипывает, когда я сжимаю пальцами её сосок через ткань лифчика, и снова пытается дёрнуться, но как-то слабо уже без огонька.

– Хорошая девочка, – шепчу я Евгении, ведя рукой дальше по соблазнительным формам. – Будь послушной, сладкая, и я возьму тебя на работу, клянусь!

Тычусь в её аккуратный попец стояком, уже не стесняясь. Задираю юбку, оглаживаю бёдра. От гладкости кожи этой малышки можно сойти с ума. До кружева трусиков добираюсь уже с нетерпением. Засовываю пальцы за край эластичной ткани, дышу уже как загнанный зверь.

Гладкие нижние губки и мягкий пушок на лобке – ещё одно необычное сочетание. Евгения натуральная блондинка? Если так, волоски, что я трогаю пальцами, должны быть того же медового цвета.

Раздвигаю чуть влажные губки пальцами, нащупывая вход. Девчонка мычит мне в ладонь и пытается оторвать от себя мою руку, вцепившись в запястье острыми ноготками. Меня это лишь сильнее заводит.

Я дома, в своём кабинете. В любую секунду Маша хватится нас и постучит в дверь. Это сущее безумие, но, кажется, я умру, если не вгоню в эту сучку свой каменный член. В паху всё сводит до боли, когда я подталкиваю девушку к столу и загибаю её раком.

Стаскиваю трусы с белоснежных ягодиц, пробуя и упругость булочек ладонью. Мне нужно освободить вторую руку, чтобы продолжить. А для этого Евгения должна вести себя тихо, очень тихо.

– Малыш, – хриплю я, севшим от желания голосом. – Я возьму тебя на работу. Ты принята. Денег дам, сколько хочешь. Сейчас я освобожу твой рот, и ты назовёшь свою цену. Деньгами не обижу, можешь не беспокоиться, красивая!

3. Евгения

3. Евгения

– Вот же блядство! – смачно выругался Егор Васильевич.

Он убрал от меня руки и теперь судорожно застёгивал ширинку и ремень на брюках. Делал это второпях, будто вор, которого вот-вот застанут на месте преступления. Я стояла не жива, не мертва, боясь пошевелиться.

То, что произошло только что со мной, не укладывалось в моей голове, не поддавалось никакому логическому объяснению. Егор Васильевич сошёл с ума, не иначе.

В самом ужасном кошмаре я представить не могла, что он сотворит такое!

Со мной!

Я и без того его боялась до чёртиков, а теперь даже посмотреть на него было жутко. Запахнув на груди порванную им блузку, я судорожно решала, что делать дальше. Как быть?

Но у меня будто мозг отрубило. Я только могла плакать и трястись, больше ничего.

– Так! – решительно обратился ко мне Егор Васильевич, заставив вздрогнуть. – Ты сейчас успокоишься, и мы поговорим! Хорошо?

О чём мне с ним разговаривать, господи? После такого?

Я чувствовала себя грязной после его прикосновений. Он трогал меня там, где ещё ни один парень не касался. Этот мужчина едва меня не трахнул, а теперь он хочет со мной поговорить?

– Жень! Посмотри на меня! – попросил он, и я с трудом подняла на него глаза. – Я не хотел, чтобы так вышло. Клянусь, что не хотел! Между нами возникло некоторое недопонимание. Я прошу прощения, если напугал тебя.

– Недопонимание? – повторила я.

– Я подумал, что ты хочешь работать танцовщицей.

– Что? И поэтому вы позволили себе ТАКОЕ? – ещё сильнее офигела я. – Приняли меня за шлюху? Да вы просто...

Договорить не смогла, шарахнувшись в сторону двери. Надо убираться отсюда, пока этот ужасный человек не придумал ещё что похуже.

– Женя! – преградил мне дорогу Егор Васильевич, пресекая возможность улизнуть, снова пугая меня. – Успокойся, пожалуйста! Давай поговорим?

– Выпустите меня! Мне не о чем с вами разговаривать!

– Господи, что мне ещё сказать? Я же извинился?

– Вы серьёзно считаете, что за такое можно извиниться? – удивилась я. – Дайте пройти!

Я снова шагнула к двери, но мужчина схватил меня за плечи и поволок к диванчику у стены. Мамочки! Он сейчас точно меня трахнет!

– Помоги... – попыталась заорать я, но Егор Васильевич снова зажал мне рот рукой.

– Да не ори ты! – рыкнул он мне в лицо и усадил на диван. – Сейчас я уберу руку, и мы просто обсудим сложившуюся ситуацию! Хорошо? – из последних сил я кивнула, и мой рот освободили, дав возможность хотя бы дышать. – Вот и умница!

Романов присел передо мной на корточки и пытливо заглянул в лицо. Лучше бы он отошёл. От его близости меня не переставало колбасить. Только от одного его голоса мурашки по коже, а после того как он ко мне в трусы залез, моё восприятие к этому мужчине никогда не станет прежним. Мне хотелось оказаться за тысячу километров от него, а не разговаривать.

– Мне очень неловко за то, что между нами произошло, но ты должна меня понять...

– Ничего я вам не должна! – внезапно осмелела я. – Ваша дочь знает, чем вы занимаетесь с её подругами?

– Вот об этом я и хотел поговорить, Женечка. Ты права, извинений за моё импульсивное поведение недостаточно, поэтому мы поступим таким образом: я щедро отблагодарю тебя деньгами и возьму на работу, как и обещал. А ты, в свою очередь, забудешь об этом досадном недоразумении.

Разве такое можно забыть? Видимо, Егор Васильевич считает, что всё можно купить. Только что он едва меня не отымел за должность стриптизерши, а теперь предлагает мне деньги за молчание? Более испорченного и циничного человека я ещё не встречала, а он говорил это на полном серьёзе.

– Мне ничего от вас не нужно. Можно я домой поеду?

– Нет, не можно! Ты примешь мои извинения и поклянёшься, что Маша никогда не узнает о том, что произошло в этом кабинете!

– А то что? – с вызовом бросила я ему в лицо.

Голубые глаза, смотревшие на меня с толикой сожаления, мгновенно сузились и стали холодными, а лицо скрылось под непроницаемой маской. Я тут же пожалела о том, что посмела дерзить Егору Васильевичу.

– Я ведь и по-плохому могу, девочка! – пригрозил он. – И ты об этом знаешь не хуже меня.

– Хорошо, я ничего не скажу Маше, клянусь! – сдалась я, подняв ладонь для убедительности. – Довольны?

– Вполне! Но если обманешь, я тебя из-под земли достану, и тогда пеняй на себя! – Егор Васильевич поднялся на ноги и отступил на шаг. Дышать стало легче. Неужели сейчас меня отпустят, наконец? – Налички нет, я сделаю перевод по номеру телефона, – сообщил он, вытащив из внутреннего кармана пиджака свой мобильный.

– Не надо, Егор Васильевич, правда...

– Номер говори! – резко оборвал он меня.

Что за человек? Мне пришлось продиктовать номер своего телефона, лишь бы только он отстал от меня поскорее.

– Завтра тебе позвонит менеджер, и вы обсудите с ним график работы.

– Хорошо, – выдохнула я, соглашаясь на всё на свете.

Конечно же, я не собиралась работать у Романова. Я что, дура, что ли? После такого я надеялась, что вообще больше никогда его не увижу. Пусть выпустит меня отсюда, больше мне от него ничего не надо.

– Пап! – раздался голос подруги за дверью, и я забыла, как дышать. – У вас всё хорошо?

Сейчас она увидит меня заплаканную, в разорванной одежде и спросит, что случилось. И что мне ей отвечать?

4. Егор

4. Егор

Вот он момент, которого я боялся!

Сейчас Маша увидит свою помятую подружку, зарёванную, в рваной блузке и с засосом на шее, и я охренею оправдываться. Ну, не Женя же будет лапшу ей на уши вешать?

На девчонке и так лица не было, а теперь, когда в дверь начала ломиться Маша, она и вовсе в диван вросла. Господи, да она два слова связать не в состоянии, какие тут могут быть отмазки из её уст?

Нет, я не мог допустить, чтобы моя дочь увидела Женю в таком состоянии. Я эту кашу заварил, мне и расхлёбывать.

– Ни звука! – шикнул я на Женю и подошёл к двери. – Машунь, у нас всё прекрасно! – крикнул я дочери, гипнотизируя взглядом её подругу. – Мы почти закончили! Иди в столовую! Я скоро!

– Хорошо, пап! – откликнулась Маша, и я с облегчением вздохнул.

Нужно было избавиться от этой девицы как можно скорее. Я набрал своего водителя, которого уже отпустил на все четыре стороны, и приказал вернуться к моему дому, чтобы отвезти домой Женю.

– Мой водитель отвезёт тебя, – сообщил я девушке.

– Не надо. Я сама доеду до дома!

– Мой водитель отвезёт тебя, – с нажимом, слово в слово повторил я.

Нельзя отпускать её одну в таком состоянии. Просто непозволительно.

Женя поднялась с дивана и затравленно посмотрела на меня. Мне стало её жалко отчего-то. Чувство стыда, которое я не испытывал лет двести, пекло меня изнутри.

Я поверил, что Женя девственница. Не знаю почему. Просто поверил, и всё тут.

Что она за птичка мне ещё предстояло разобраться, но сейчас я взглянул на неё немного другими глазами, не как на легкодоступную шлюшку. Её невинность и неприступность мне даже больше зашли.

Вечер и без того был нескучным, а теперь во мне проснулись совершенно иные инстинкты. Последняя девушка, которую я покорил – моя покойная супруга. Остальные женщины мне давали и так. Как же давно я не охотился?

Если Женя не врёт, и её ещё никто не трахал, было бы интересно стать у неё первым. Открыть для этой красавицы мир страсти и порока, сделать её своей. Фантазии понесли меня так далеко, что я снова почувствовал эрекцию, которая была сейчас крайне неуместной.

Дурацкая привычка Жени перечить мне и вступать со мной в спор мне тоже зашла. Такая себе на уме, значит?

– Маша... Вдруг она меня сейчас увидит и спросит о чём-то? – обеспокоенно произнесла Женя.

Умненькая. Сразу усекла правила игры.

– Пойдём, милая, – как можно ласковей сказал я. – Выведу тебя через чёрный ход. Водитель вот-вот подъедет.

– Моя сумочка... – спохватилась девушка. – Она у Маши в комнате. Принесёте?

– Сейчас, – пообещал я.

Девчонка выпучила на меня свои глазищи, когда я начал снимать с себя пиджак, а потом начала пятиться, когда я набросил его ей на плечи. Нужно было как-то прикрыть её от чужих глаз. Я не хотел, чтобы мой водитель пялился на её полуголые сиськи.

– Жди меня здесь, – приказал я Жене и вышел из кабинета на поиски её сумки.

Едва ли не бегом поднявшись в спальню дочери, я обсмотрел каждый уголок её комнаты, но никакой сумки не нашёл. Пришлось возвращаться обратно ни с чем.

К счастью, водитель уже сообщил, что ждёт пассажирку у ворот моего особняка. Когда я снова вошёл в кабинет, то не обнаружил там никого. Мой пиджак небрежно валялся на диване, а девчонка будто испарилась.

– Сука! – вырвалось у меня.

Я бросился обыскивать дом по горячим следам, но нашёл лишь дочку, ковыряющую в тарелке вилкой со скучающим видом. Женя сбежала! Просто, блять, свалила!

– А где Женя? – удивлённо спросила дочь.

– Она очень торопилась, поэтому я попросил Бориса отвезти её домой, – врал и не краснел.

А что мне оставалось? Я дал водителю отбой и сел за стол, где меня ждал давно остывший ужин.

– Странно, что Женька не попрощалась, – заметила Маша. – Это так на неё не похоже. Может, ты её обидел чем-то?

– Я? – удивлённо воскликнул, продолжив отыгрыш. – Чем же я мог её обидеть, скажи, пожалуйста? Наоборот, Женя ушла радостная. Я взял её на работу и даже аванс небольшой ей перевёл.

– Правда? – просияла дочь. – Спасибо, папочка! Ты самый лучший!

– Только вот не понравилась мне Женя, честно признаться.

– Почему?

– Мутная какая-то. Ты хорошо её знаешь, Маша?

– Ничего она не мутная, – вступилась за подругу дочь.

– Мне она показалась странной. Я бы не хотел, чтобы ты водила её к нам домой.

– Пап, ты чего? Женя умная и скромная. Она мне всегда с конспектами помогает. Она отличница в нашей группе. Не шляется нигде, не пьёт и не курит. Ты мне сам говорил, чтобы я тщательней подруг выбирала. Я выбрала, а тебе опять не нравится? С кем мне тогда дружить? С монашками?

– Умная и скромная, говоришь? – повторил я за дочкой. – Может, она денег у тебя просила в долг, например?

– Да нет же! Она на работу устроилась только что! Ты о чём вообще?

– Ну, ладно, не кипятись, Машунь! – сказал я, поняв, что перегибаю, и дочка только сильнее встаёт на защиту подруги. – Я просто волнуюсь за тебя. Сама знаешь, что обеспеченными девочками не прочь воспользоваться менее обеспеченные.

– Спасибо, папа, но это не про Женю. Она очень гордая и самостоятельная. Не все девочки из бедных семей шкуры!

На этом наш разговор с дочерью закончился. Вроде бы она поверила в мой бессовестный пиздёж, и слава богу!

Пол ночи не мог уснуть, думал о Жене. Чем-то она меня зацепила, да так, что из головы не мог выбросить. Её нежный, непорочный образ стоял перед глазами, а от воспоминаний о её округлых формах член торчал по стойке "смирно".

Следующий день я тоже провёл как на иголках. С одной стороны, я переживал, что надует в уши Женечка обо мне моей дочке, когда они встретятся в академии, а с другой стороны, ждал появления той самой Женечки в своём клубе.

Я ей столько бабок за молчание отслюнявил, что не сомневался – прискачет на работу как миленькая. От таких денег только дура набитая откажется.

5. Евгения

5. Евгения

Как только Егор Васильевич вышел из кабинета, я бросилась в гостиную не разбирая дороги. Именно там лежал мой рюкзак, схватив который я выбежала на улицу. Сверкая пятками неслась до самой автобусной остановки, будто за мной погоня.

От этого чокнутого мужчины можно было ожидать чего угодно. Он же реально больной!

Спрятавшись за ларьком, я отдышалась и осмотрела свою одежду. Блузка, завязанная узлом на груди, делала меня похожей на шлюху. Пожалуй, стоит всё же вызвать такси, а не позориться на автобусе.

Дрожащими до сих пор руками я выудила из рюкзака мобильник и вызвала машину. Мой взгляд наткнулся на смс-ку о пополнении баланса. Когда я прочла её, у меня глаза на лоб полезли. Романов отвалил мне неприлично огромную сумму. Наверное, он очень дорожит своей репутацией перед дочерью, раз так расщедрился?

Меня так и подмывало набрать подругу прямо сейчас и рассказать ей, какой её папочка похотливый кобель, но я, конечно же, этого не сделала.

Кому будет лучше, если Маша узнает о том, что произошло между мной и её отцом? Я сгорю от стыда, а подруга расстроится, а возможно, подумает плохо обо мне. Да, именно обо мне, а не о своём отце, который, по её словам, в ней души не чает.

Я очень любила Машу и дорожила нашей дружбой. Зачем ставить её в известность о случившемся и делать ей больно?

Тем более, что Егор Васильевич извинился. Мне, конечно, его извинений недостаточно, чтобы забыть о таком, но и деньги его не нужны.

Я решила снять его перевод с карты и вернуть ему его через Машу. Пусть подавится своей подачкой, бессовестный!

С такими мыслями я добралась до своей съёмной квартиры. Раздавленная и убитая потрясением, поплелась первым делом в ванную. Мне не терпелось отмыться от прикосновений монстра и его запаха.

Опухшее от слёз лицо, засос на шее – красота!

Полночи не могла уснуть, думая о Романове. Власть и деньги так на него повлияли? Неужели у него нет других женщин, к которым можно пристать? Богатый и красивый мужчина вряд ли обделён женским вниманием. Наверное, его популярность свела его с ума, вот ему и захотелось отыметь ровесницу дочери для разнообразия?

Как же это всё было мерзко!

Пока я ворочалась с боку на бок, прижимая к себе кота Томми, Егор Васильевич, должно быть, сладко спал и вообще не парился. От этой мысли было ещё хуже. Он меня не трахнул, но я всё равно чувствовала себя использованной. Что он о себе возомнил? Что ему всё можно?

Я не могла как-то наказать его за вседозволенность, и он об этом знал, поэтому, скорее всего, уже наутро забудет о том, что натворил. А мне как забыть об этом теперь?

На следующий день легче не стало. Я не выспалась ни черта, а засос на шее пришлось прятать под горлом водолазки. Это было мелочью по сравнению с тем, что мне предстояло встретиться с Машей. Вдруг она начнёт расспрашивать меня о подробностях нашего разговора с её отцом, а я совру что-то то не в тему?

Я не могла знать, что Егор Васильевич наплёл дочери, поэтому надеялась, что Маша не станет допекать меня расспросами. На парах трындеть было особо некогда, а вот после них Маша всё же завела разговор о своём отце.

Мы поехали в приют для животных, которому я оказывала посильную помощь, а подруга обещала мне вчера составить компанию. Маша, конечно, вся изнылась, брезгливо насыпая корм по кормушкам для питомцев, но меня не бросила, как настоящая подруга.

– Забрать кошака домой, что ли? – задумчиво произнесла она, взяв на руки котёнка из клетки.

– А Егор Васильевич разрешит? – спросила я.

Я не могла о нём не вспомнить, потому что и не забывала. Весь день только о нём и думала.

– Конечно, разрешит, – заверила меня Маша. – Папа очень добрый.

Знаю я, какой он добрый. Мы с подругой будто бы сейчас говорили о разных людях. Если бы она только знала...

Но она не узнает, я уже так решила.

– Если бы всех животных разобрали, приюта бы не было, – мечтательно произнесла я.

– Всем на свете не поможешь. Так папа всегда говорит. Но котёнка я заберу. Хорошенький же?

– Просто прелесть, – согласилась я.

Я бы всех отсюда забрала, честное слово, но мне было некуда. Я и так приютила у себя одного найдёныша, втайне от хозяйки квартиры. Речи о том, чтобы взять ещё собаку, даже небольшую, конечно же, не шло.

Егор Васильевич прав – всем не помочь, но мне так нравилась одна собачонка Джеки, что сил никаких не было. Корги была моей любимицей, поэтому я подкармливала её иногда вкусняшками.

– Пойду спрошу у админа, как его можно забрать, – сказала подруга и утащила своего нового друга в сторону административного здания.

Хорошо, что она ушла, потому что через минуту мне позвонила некая Анжела Марковна, чтобы справиться о том, когда я соизволю приехать в клуб к ней на собеседование. Я ответила, что нашла уже другую работу, и быстро с ней распрощалась.

Вот и всё, – с облегчением подумала я, убирая телефон в свой рюкзак. Больше нас с Романовым ничего не связывает. Осталось вернуть его "благодарность", и можно забыть о нём. Деньги с карты я уже сняла. Швырнуть бы ему в лицо эту пачку, только кишка тонка. Ещё одной встречи с Егором Васильевичем я не переживу.

– Так что, Женька? Когда ты выходишь на работу? – спросила Маша, когда мы закончили работать. – Папа сказал, что взял тебя.

– Эм... – замялась я и покраснела, стоило вспомнить о том, как он лапал меня везде. – Я передумала, Маш. У меня не получится работать в клубе.

– Жалко, – протянула она, наглаживая котёнка. – Папа же уже аванс тебе перевёл?

К счастью, это всё, что она сказала, поэтому я с лёгким сердцем вынула из кошелька пачку денег и протянула её подруге.

– Верни, пожалуйста, АВАНС Егору Васильевичу, – сказала я, и Маша молча забрала у меня деньги.

Фух! Аж легче стало на душе!

Настроение поднялось, когда я избавилась от грязных денег Романова. Радостно щебеча о новом сериале, мы с Машей пошли на выход. Она – счастливая оттого, что у неё в руках был пушистый мурчащий комочек, а я оттого, что всё плохое позади, и на одного бездомного животного стало меньше.

6. Егор

6. Егор

– О чём ты хочешь поговорить, доченька? – спросил я у Маши с невозмутимой рожей, а у самого внутри всё сжалось от гаденького предчувствия.

Если эта Женечка всё как есть вывалила моей дочери, мне не отмыться от этой грязи до конца моих дней. Надеюсь, разговор пойдёт не о Мироновой?

– Давай присядем? – предложила дочь, и я напрягся ещё сильнее.

Может, она беременна и об этом хочет поговорить? Именно в таких случаях и нужны все эти "присядем". Боже, только не это! Пусть лучше о подружке своей спросит, умоляю!

Мы прошли в гостиную, и Маша усадила меня на диван. Сама ушла куда-то, заставив меня не на шутку встревожиться. У меня были близкие, как мне казалось, отношения с дочерью, и прежде она меня серьёзными разговорами не нагружала. Да что, блять, могло случиться?

– Вот, папа, смотри! – вернулась Маша в гостиную. У неё в руках был маленький пушистый котёнок. – Я взяла его из приюта. Ты же не против, я надеюсь?

Котёнок? Не внук?

Я так обрадовался, что готов был этого мохнатого в жопу поцеловать. Напридумывал себе сдуру...

– Конечно, я не против! – нервно рассмеялся я, всё ещё пребывая в некотором напряжении.

– Супер!

– А что ты делала в приюте? Ты мне не говорила, что посещаешь подобные места.

– Да это мы с Женькой сегодня там батрачили, и я не удержалась.

Дочка присела рядом со мной и посадила кошака себе на колени. Её лицо было таким счастливым в этот момент, что у меня самого на душе бабочки запорхали.

Маша росла немного эгоистичной девочкой, есть такой косяк в моём воспитании. То, что она взяла питомца, чтобы о нём заботиться, говорило о том, что она становится более доброй, отзывчивой и ответственной. Это Женя на неё так влияет? Очень интересно.

– Как там Женя поживает? – осторожно поинтересовался я.

– Нормально. Расстроилась только, что приют закрывают. Она так плакала...

Какая милая история! Расстроилась, значит? У меня от сердца отлегло, что девчонка оказалась неболтливой.

– Некрасиво твоя подруга поступила, – перевёл я тему. – Ты ей работу выбила, а она от неё бессовестно отказалась.

– Я её не виню. Знаешь, сколько нам в академии учить задают? И вообще, мне кажется, что ночной клуб – не место для приличной девушки. Вдруг к ней приставать там начнут, а ты там не каждый день. Правильно сделала, что отказалась. Это была моя идея Женю туда устроить. Помочь хотела. Но теперь мне кажется это бредом. Это хорошо, что у Жени хватило смелости отказаться. Кстати, – Маша залезла в карман джинсов и вытащила оттуда пачку денег. – Она аванс тебе вернула. Всё по-честному.

Маша протянула мне деньги, а у меня от бешенства аж круги красные перед глазами поплыли. Это что за хрень? Зачем она мне деньги вернула, идиотка?

Я забрал купюры у дочери, едва сдерживаясь, чтобы не порвать их в мелкие куски. Это было хуже плевка в лицо. Женя решила таким образом щёлкнуть меня по носу? Ну, конечно!

На, мол, Романов, подавись своими деньгами. А я не такая! Я бедная, но гордая!

Сучка ускользала из моих рук, мастерски уходила от контроля, а я бесился от бессилия что-либо предпринять. Мне нечем было крыть, но сдаваться я был не намерен. Я найду способ её оприходовать. Это уже вопрос принципа, блять!

– Она... Женя что-то ещё говорила? – спросил я у Маши.

– О чём?

– Неважно, – отмахнулся я. – Это всё, о чём ты хотела поговорить, доченька?

– Эм... Нет. Мне нужна твоя помощь.

– В чём?

– Как я уже сказала, приют для животных закрывается. Ты можешь оказать какую-то финансовую помощь приюту?

– Что? – поморщился я.

Уж чего-чего, а такого я от своей дочери не ожидал. Ладно она за подружку попросила, но чтобы за каких-то бездомных собак? Что вообще происходит?

– Пап, я знаю, что для тебя это не деньги, – настаивала дочь. – А для меня это важно! Я у тебя никогда ничего серьёзного не просила. Не просила ведь?

Я крепко задумался. С одной стороны, Маша права – не просила, не клянчила, не вымогала, как это делают дети обеспеченных родителей. С другой стороны, я Дед Мороз, что ли, бабки налево и направо раздавать?

– Ты мне машину хотел купить? –продолжила Маша. – Давай повременим? Или вообще не будем покупать? И день рождения мой следующий я могу не отмечать. Обойдусь.

Ничего себе! На такие жертвы человек готов пойти ради бездомных животинок. Даже загордился дочерью немного.

– Я подумаю, Маш. Сейчас не готов ничего сказать конкретного. Наверное, помочь смогу немного.

Я, правда, не был готов, потому что мысли были не о кошках, а об одной упёртой сучке, которая с ума меня свела за сутки всего. Если седина в бороде у меня была уже дано, то бесы в рёбра забили своими копытами только вчера.

– Спасибо, папуль! Вот Женька обрадуется! – просияла дочь.

Так это Женечки идея, оказывается? Хм, хитрая какая!

Вот это многоходовочка! Она почти меня провела с этим авансом. Вернула копейки, чтобы поиметь с меня миллион? И снова дочь мою впутала.

Схема, которую я разгадал, была идеальна, только вот не вязалась она никак с благотворительностью. Ведь не для себя девчонка денег выкруживает? Не на шмотки, не на путёвки на Мальдивы, не на цацки, а на корм кошачий.

Боже, эта девчонка меня до психушки доведёт! Она и так мне весь мозг нахер сломала. У неё самой и спросим, что за разводилово такое странное.

– Сделаем таким образом, Машунь, – быстро сориентировался я. – Раз Жене деньги нужны, пусть она и приходит за ними. С ней мы всё и обсудим как следует.

– Но, пап...

– Я всё решил! – обрубил я всяческие возражения. – Жду звонка от твоей подруги!

7. Евгения

7. Евгения

– Я поговорила с папой насчёт приюта, – радостно сообщила мне Маша на следующий день.

– И? Что?

Подруга выглядела такой довольной, будто бы отец пообещал решить проблемы всех людей и животных на планете. У меня сердце замерло от хорошего предчувствия. Неужели Егор Васильевич и правда добрый?

– Папа сказал, чтобы ты ему позвонила для обсуждения вопроса, – ответила Маша, и у меня сердце упало, едва взлетев.

– Я? Почему именно я?

– Наверное, потому, что ты больше знаешь о приюте? – выдвинула наивное предположение она. – Я была там два раза всего, а ты там как рыба в воде. Мурзик такой классный! – перевела она тему на своего котёнка. – Я выложу пост в соцсети. Может, кто-то ещё захочет взять домой щеночка или кошечку. И заодно расскажу о проблемах приюта. Спроси у Антона реквизиты, куда можно пожертвования переводить. У меня много подписчиков, вдруг что-то соберём?

– Спасибо, Маш! Ты просто молодчина! – похвалила я подругу. – Это суперидея!

Я была реалисткой, поэтому на самом деле не верила, что в соцсетях можно собрать миллионы на благотворительность. Однако и номер телефона отца Маши я брать не стала.

Понятно же, зачем он хочет меня увидеть? Ждёт, что я приползу на коленях просить у него помощи?

Не стоило его злить и возвращать деньги, что он мне перевёл. Его мужское самолюбие было задето, и теперь он жаждал на мне отыграться. Лучше бы я эти деньги в приют отдала. А теперь ни денег, ни работы. Зато есть тигр, которого я дёрнула сдуру за усы. Стоила ли минутка моего злорадства такого расклада?

Романов не тот человек, который забывает о том, что его обломали, на следующий же день.

Время шло, а проблема с приютом не решалась. Я написала Антону с просьбой скинуть мне реквизиты их счёта, и он ещё раз подтвердил, что дела их хуже некуда.

Родители прислали мне деньги на оплату съёмной квартиры и следующего семестра в академии. Сумма была довольно приличная, и теперь меня посещали глупые мысли, не отдать ли их в приют?

Дурость полнейшая. Ведь мне придётся бросить обучение и вернуться к родителям в таком случае. Это всё от отчаяния, не более. Мама с папой не переживут такого. Они и так собирают деньги для меня по копеечке. Они не поймут моего душевного порыва, да я и не смогу так распорядиться не своими деньгами, обманув самых родных мне людей.

Проплакав три дня от собственного бессилия, я почти согласилась на встречу с Егором Васильевичем. Он, конечно, монстр, но других вариантов спасти несчастных животных просто не было, как и желающих чем-то помочь. Может, я себя накручиваю, и он реально хочет просто поговорить?

Надобность звонить Егору Васильевичу отпала сама собой. В тот день мы с Машей задержались на факультативе допоздна. Все мои мысли были о Романове, поэтому я никак не могла сосредоточиться на лабораторной. С горем пополам мы с подругой всё же доделали задание. Уже стемнело, когда мы вышли из академии.

– Папа! – заорала Маша, и я едва от страха не умерла.

На улице нас поджидал Егор Васильевич собственной персоной. Не нас, конечно. Он, наверное, приехал за дочерью?

– Привет, Машуня, как дела? – с улыбкой поздоровался мужчина. – Здравствуй, Евгения! – произнёс более официальным тоном.

– Здравствуйте, Егор Васильевич, – дрогнувшим голосом промямлила я.

– Ты за мной? – спросила Маша. – Подвезём Женю?

– С удовольствием, солнышко! – с готовностью отозвался Романов.

Время было позднее, а у меня в сумке были деньги, которые завтра нужно было занести в кассу академии. Я сто раз говорила родителям, чтобы они переводили их мне на карту, чтобы не таскаться с наличкой, но им было так проще. Я выросла в такой глуши, что в нашей деревне даже банкомата не было. Чтобы положить наличку на карточку, нужно было ехать в районный центр, а возможность туда смотаться у родителей была не всегда, вот они и передавали мне деньги через односельчан, которые приезжали в город.

Район, в котором я снимала квартиру, был той ещё дырой, поэтому я согласилась на предложение Маши меня подвезти, не раздумывая. Мы же не наедине с Егором Васильевичем будем, так что не страшно. В присутствии других людей я его не боялась совершенно. Он же не совсем дурак, чтобы ко мне при дочери приставать? Вон как переживал, чтобы она о его наглом поведении не узнала, деньгами рот мне затыкал.

Мы с Машей сели на заднее сиденье, а Егор Васильевич вперёд. Маша что-то рассказывала отцу о том, почему мы припозднились, а я краем уха слушала её трескотню и украдкой рассматривала Романова. Даже сейчас, в присутствии других людей, я испытывала неприятное волнение, находясь рядом с ним.

– А куда мы едем? – забеспокоилась я, заметив, что машина направляется в противоположную от моего дома сторону.

– Сначала Машу домой закинем, – совершенно спокойно ответил Егор Васильевич. – А потом мы с тобой, Евгения, обсудим бездомных кошечек и собачек. Если ты не передумала? Или без меня уже справились?

Боже, только не это! Романов – дьявол во плоти. У меня было ощущение, что он всё спланировал заранее до мелочей, чтобы оказаться со мной наедине. При этом выглядело всё так невинно, будто случайность.

Вопрос с приютом так и не решился. Будем реалистами, решать его было некому. А тут Егор Васильевич в хорошем настроении и даже сам разговор завёл. Я должна попытаться выпросить у него помощи. В конце концов, я перестану мучиться от неопределённости. Откажет так откажет. А вдруг нет?

– Не передумала! – решительно ответила я.

8. Евгения

8. Евгения

– Пока, Жень, до завтра! – попрощалась со мной Маша, выходя из машины.

– Пока, Маш! – крикнула я подруге в ответ.

С ужасом я наблюдала, как Егор Васильевич выходит из машины, достаёт что-то из багажника, а затем открывает заднюю дверь своего роскошного авто и садится ко мне на заднее сиденье. В руках он держал красивый букет красных роз, который сейчас протягивал мне.

В машине сразу стало тесно. Я инстинктивно попыталась отодвинуться от Романова, но получилось только вжаться в дверь.

– Это тебе, Женя, – пояснил он, видя мою растерянность.

– Зачем?

– Приятное хотел сделать. Не нравятся?

– Спасибо, – ответила я, забирая у него цветы.

Проще было принять букет, чем объяснять, почему мне не нужны цветы от Романова. Егор Васильевич снова поставил меня в неловкое положение этим сюрпризом. Вину продолжает заглаживать или что-то ещё?

– Перейдём к делу, – деловито произнёс мужчина, когда машина отъехала от его особняка. – Я проявил некоторую инициативу и навёл справки о долгах того самого приюта, за судьбу которого ты хлопочешь.

Он замолчал и внимательно посмотрел мне в глаза, как будто пытался прочесть мои мысли. Его взгляд был настолько пронизывающим, что я невольно заёрзала на сиденье.

– Вас что-то смутило? – не выдержала я.

– Да. Твоя нерасторопность. Маша передала тебе мои слова о том, что я могу помочь, но ты всё тянешь резину, Женечка. Подыскивала другие варианты? Пыталась разжалобить мужиков побогаче меня?

– Зачем вы мне это говорите? Чтобы снова унизить?

– Вовсе нет. Хочу знать, просила ли ты помощи у других мужчин, только и всего.

Я поняла, что разговор уже не задался. Романов меня снова оскорбляет без зазрения совести. Почему я должна это слушать?

Потому что помощь мне нужна, а не ему.

– Ты всё ещё девственница? – совершенно неожиданно спросил он.

Я задохнулась от смущения, покраснев, как рак. Какого чёрта он спрашивает об этом?

– Остановите машину! – потребовала я. – Я хочу выйти!

– Выйдешь, когда я разрешу! – жёстко осадил меня Егор Васильевич. – Мы не договорили. Я объясню, к чему мой вопрос, Женя. Я предлагаю тебе встречаться, поэтому хочу быть уверен, что ты чиста и непорочна. Только в этом случае я смогу спасти всех тех, за кого болит твоя душа.

Мне стало ещё хуже. Было ощущение, что меня загнали в угол, из которого мне никогда не выбраться, пока Романов не разрешит. Более грязного предложения мне в жизни не делали.

– Что вы имеете в виду под словом "встречаться"?

Я не могла не спросить. Вдруг я просто его неправильно поняла? Он же не собирается купить мою девственность? Не могут люди быть настолько циничными.

Или могут?

– Что именно тебе непонятно в этом слове? – усмехнулся Романов. – Мы будем проводить время вместе, посещать различные мероприятия, путешествовать. – Он придвинулся вплотную и шумно втянул воздух возле моего виска носом. Я застыла, не дыша, боясь пошевелиться. – Я очень щедрый мужчина, Женечка, – тихо продолжил он, убирая локоны волос с моей шеи. – У тебя будет всё, что ты захочешь. Бонусом я оплачу все долги приюта по сегодняшний день. Тебе нужно только ответить мне "да".

Запах дорогого одеколона окутал меня, ударяя по нервам. От Романова пахло опасно и в то же время волнительно. Он не осветил главный вопрос: будем ли мы заниматься сексом. Впрочем, об этом можно было не говорить. И так всё понятно.

Егор Васильевич хочет меня трахать за деньги и деньги не маленькие.

– Чёрт, у меня от тебя крышу рвёт, – простонал Романов. – Решай быстрее, Евгения!

Он провёл пальцами по моему плечу, и у меня тоже сорвало крышу. Должен быть другой способ найти деньги для приюта.

Должен!

– Выпустите меня! – завизжала я, как ненормальная.

– Не ори! Тебя никто не трогает! – рявкнул на меня Романов, ещё сильнее накручивая меня.

– Меня сейчас стошнит, – простонала я, понимая, что это единственный вариант остановить машину.

– Боря, тормози! – приказал Егор Васильевич, и машина съехала на обочину.

Щёлкнула блокировка на дверях, и я моментально вылетела из салона. Перехватив удобнее сумку, я бросилась бежать куда глаза глядят.

Благо мы почти доехали до моего дома. Чтобы сократить путь, я помчалась через небольшой сквер. Машине тут не проехать. Через несколько минут я убедилась, что меня не преследуют, и сбавила обороты, чтобы отдышаться.

Уже второй раз мне пришлось спасаться бегством от отца подруги. Что дальше? Он меня силой вынудит с ним спать?

Последствия стресса очень быстро дали о себе знать. Сделав ещё несколько шагов, я разрыдалась в голос. Может, стоило согласиться на предложение Романова? Чего стоит моя девственность и самоуважение, если через несколько дней всех животных в приюте усыпят?

А я останусь жить. С этим.

Сбоку от меня мелькнула чья-то тень, а затем меня толкнули в спину. Вскрикнув, я полетела на асфальт. Толчок был такой силы, что я потерялась в пространстве.

Ладони и колени обожгло болью, из лёгких разом выбило весь воздух. Кое-как поднявшись на ноги, я с ужасом поднесла свои окровавленные руки к лицу. На меня напали? Господи!

Я завертела головой по сторонам и увидела вдалеке две убегающие прочь фигуры. Мелькнув в тусклом свете фонаря, они слились с темнотой.

Моя сумка! Её нигде не было. В ней были деньги родителей, телефон, ключи от квартиры и мой паспорт.

Убегая от Романова, я думала, что ничего не может быть хуже его домогательств. А теперь я смотрела в темноту невидящим взглядом и понимала, что это конец...

– Женя! – раздался рядом со мной голос Егора Васильевича. Я взвизгнула от испуга и обернулась. – Думаешь, я бегать за тобой буду, сучка? – злобно выплюнул он мне в лицо, затем непонимающе уставился на мои растопыренные пальцы. – Что случилось, Женя? – мгновенно сменил он тон на ласковый. – Где ты так расшиблась? Дай посмотрю!

9. Евгения

9. Евгения

Я едва жива осталась, лишилась всего, что было с собой, а у него только одно на уме? Это омерзительно!

– Не смотри на меня так, – с упрёком произнёс Егор Васильевич. – Я всего лишь хочу выяснить, где ты проведёшь эту ночь? Тебе нельзя сейчас одной оставаться, поэтому предлагаю заночевать в моём доме. Мы с Машей тебя приютим и поддержим.

– Я бы хотела поехать домой, – ответила я, не слишком надеясь на этот исход событий.

Романов всё делает, как ему нужно. Что ему моё мнение?

Ехать к нему домой было хуже смерти. Маша, конечно же, спросит, что со мной случилось, а мне снова придётся ей врать. Я и так завралась, дальше некуда.

– Боря, едем по прежнему адресу, – совершенно неожиданно сказал Егор Васильевич водителю. – У тебя аптечка есть дома? Или, может, заедем купим что-то в аптеке?

– Есть. Спасибо, не нужно ничего.

Меня больше интересовало, как я в квартиру теперь попаду без ключей? Придётся замок ломать – это понятно, но у меня нет денег заплатить за аварийное вскрытие.

– Женя, не волнуйся, я что-нибудь придумаю, – пообещал Романов.

Что он имел в виду, я понятия не имела, но меня любая помощь сейчас устраивала, даже моральная. Не откладывая в долгий ящик, Егор Васильевич позвонил в соответствующую контору и вызвал взломщика дверей. Я немного успокоилась. Хоть ночевать буду дома. Одна проблема решилась. Пусть она и не самая важная, зато самая актуальная в данный момент.

Как я буду выкручиваться из всего остального, я вообще не представляла. У меня была слабая надежда на то, что моя сумка найдётся. Вон, Романов кого-то напряг же? Может, деньги мне и не вернут, но хотя бы документы, телефон и карты – это уже немало. Без паспорта я даже кредит не смогу взять. Мне его никто не даст, но всё же...

– Посиди в машине, – приказал мне Романов, когда мы подъехали к моему дому.

Сам он вышел, встретился с мастером по взлому, и они зашли в подъезд. Только сейчас до меня дошло, что я не называла ни номер дома, ни номер квартиры Егору Васильевичу. Откуда он узнал, где я живу? А отчество моё? Неужели у Маши расспрашивал такие подробности о её подруге?

У меня было ощущение, что он знает обо мне абсолютно всё.

Водитель включил радио погромче, а мне осталось только ждать. Через минут двадцать оба мужчины вышли из подъезда, и Романов открыл дверь машины с моей стороны.

– Пойдём, Женя, всё готово, – сказал он мне и протянул руку, чтобы помочь мне выйти. Я проигнорировала его помощь, потому что не хотела касаться его вообще никоим образом. – Борис, ты свободен. Наберу утром, – отпустил он водителя, забирая мои цветы из салона.

Я бы и сама дошла, но у Егора Васильевича, похоже, были свои планы на этот счёт. Меня насторожило, что он попрощался с водителем. Ночевать собрался у меня? Боже, только не это!

Мне было неловко за то, что я приняла поддержку Романова, поэтому теперь размышляла о том, как бы поделикатней избавиться от его общества.

Мы поднялись на нужный этаж, и мужчина показал мне замок на двери моей квартиры.

– Мастер не смог его отпереть, пришлось сломать. Дверь теперь не запирается, – объяснил он. – Я бы поставил новый прямо сейчас, но твои соседи будут не шибко рады, что мы сверлим в столь поздний час. Утром мастер вернётся и поставит тебе новый замок.

– Спасибо, Егор Васильевич, я вам очень признательна.

– Я останусь с тобой, Женя, – сообщил он. – Мало ли...

Мысль о том, чтобы ночевать в одной квартире с этим ужасным мужчиной, казалась мне дикой. Он просто ищет способ, чтобы затащить меня в постель побыстрее. Мне даже положить его некуда. У меня один диван, и всё.

– Я не хочу, чтобы вы ночевали у меня, – твёрдо сказала я.

Сняла с себя пиджак и протянула его хозяину. Нельзя пускать его в квартиру! Нельзя!

– Жень, упокойся, пожалуйста! Я не оставлю тебя одну со сломанной дверью, – также упрямо заявил Романов. – Хочешь, чтобы тебе ещё и хату ночью обнесли? Извини, но так дело не пойдёт.

Он прав. Я глаз не сомкну, зная, что дверь не заперта, но и в его присутствии вряд ли смогу заснуть. Грабителей я боялась сильнее, чем Егора Васильевича, поэтому пришлось уступить.

– Я постелю вам на полу, – сразу предупредила я.

– Ладно, – пожал он плечами, криво усмехнувшись.

Наконец, мы вошли в квартиру. Романову не нужно было особого приглашения. Он быстро оглядел все комнаты и уселся за кухонным столом.

– Ты есть хочешь? – обратился он ко мне. – Я закажу что-нибудь.

– Нет.

– Надо, Женя! – настаивал мужчина.

У меня с обеда крошки во рту не было, но и аппетита я тоже не ощущала. Мне хотелось помыться и лечь спать. С первым будет непросто, учитывая содранные ладони.

– Закажите на свой вкус, – отмахнулась я и спряталась от Романова в ванной.

С трудом приняв душ, я снова поплакала, жалея и коря себя за свою опрометчивость. Выходить совершенно не хотелось, но оставлять надолго Егора Васильевича одного было невежливо. Он всё-таки мой гость.

Когда я вышла, он сидел на том же месте. Гладил Томми, забравшегося ему на колени, задумчиво глядя перед собой. По осунувшемуся лицу Романова было видно, что он устал не меньше моего.

Стол был накрыт на две персоны, видимо, уже привези заказ, и мужчина заботливо разложил еду по тарелкам. Помимо прочего, на столе стоял подаренный им букет, небрежно засунутый в банку с водой, и бутылка коньяка. Это он для себя спиртное купил, надеюсь?

– Присаживайся, Женя, – засуетился он, заметив меня.

Я запахнула потуже банный халат и прошла к столу. Выглядело всё очень аппетитно. Может, и впрямь поесть?

– Ещё раз спасибо, Егор Васильевич, – поблагодарила я его, садясь на соседний стул.

10. Евгения

10. Евгения

Мы оба выпили залпом коньяк, и я закашлялась с непривычки.

– Закусывай, Женя, – усмехнулся Егор Васильевич. В спешке я потянулась за вилкой, хватая из тарелки первое, что попалось. Сам он закусывать не стал. – Где у тебя аптечка? – напомнил он о моих ссадинах. Я хотела подняться из-за стола, чтобы найти коробку с лекарствами, но тяжёлая ладонь мужчины легла на моё плечо, не давая возможности это сделать. – Кушай-кушай! Я сам!

– Там в шкафу, – указала я на кухонный гарнитур. – На верхней полке.

Егор Васильевич ссадил кота на пол и без труда нашёл коробку. Засучив рукава своей белоснежной сорочки, он вымыл руки и опустился рядом со мной на колени.

От его близости у меня кусок в горло не лез. Спокойствие мужчины меня пугало и восхищало одновременно. Когда он взял мою руку в свою, я почувствовала, как по спине пробегает лёгкая дрожь. Это было нелепо, я пыталась оставаться спокойной, но он делал меня уязвимой.

Я сидела на краю стула, стиснув колени, пока Егор Васильевич обрабатывал мои царапины. Его пальцы были уверенными и мягкими, он аккуратно прикасался к моей коже, и в этот миг моё сердце пускалось в галоп. Я вся вспотела, будто в кухне непрерывно работала плита.

Почему я вообще позволяю Романову делать это? Я что, сама не могу обработать себе ссадины? А ещё на медика учусь. Потому что Егор Васильевич хотел этого и делал с моего молчаливого согласия.

Я знала, что он хочет не просто помочь. Сегодня он показал, что я без него беспомощное существо. До появления Романова в моей жизни, я что-то не припоминала подобных случаев.

Закончив с руками, он отодвинул край моего халата, чтобы обработать колени. Они не так сильно пострадали, как ладони, но Егор Васильевич отнёсся к ранкам с неменьшим вниманием.

Мы оба не произнесли ни слова за это время, и это молчание напрягало до такой степени, что, казалось, воздух искрит. Мужчина мягко касался моей ноги пальцами, а я уже не знала, куда себя деть. Я не смогла бы с ним встречаться, а тем более заниматься сексом. Я бы просто умерла.

– Достаточно! – не выдержала я, запахнув халат. – Спасибо, – с облегчением оттого, что всё закончилось, выдохнула я.

– Почему ты так меня боишься?

Я не знала, что ответить. Витавшая в воздухе напряжённость никуда не делась. Внезапно я поняла, что этот момент мог стать чем-то большим, чем просто оказанием первой помощи. Если бы Романов так захотел.

– Я вас не боюсь, – внезапно произнесла я, хотя это было далеко от истины.

Я боялась не столько его, сколько того, что моя жизнь изменится, если я позволю ему приблизиться ещё сильнее.

Егор Васильевич ничего не ответил. Просто поднялся на ноги и убрал лекарства на место. Мои страхи слились в одну неведомую силу. Я даже не заметила, как уже почти запуталась в своих чувствах. Всё только усложнялось с каждой минутой.

Чувствуя, что нужно как-то разрядить обстановку, я попыталась изменить тему:

– Как думаете, мою сумку найдут?

– Я сделаю всё, чтобы это случилось, – пообещал он. Затем вернулся за стол и разлил по стаканам коньяк. – Много денег было в сумке? – Я назвала точную сумму, и он осуждающе покачал головой. – Зачем таскаешь с собой так много? И откуда у тебя деньги?

– Девственность продала, – злобно усмехнулась я.

То ли коньяк на меня подействовал, то ли я просто осмелела, внезапно мне стало тепло настолько, что трясти перестало.

– Не продешевила?

По холодному тону мужчины не было понятно поверил он мне или нет, но голос стал жёстким. Я устыдилась своего поведения. Сейчас не время ёрничать. Романов хоть и сволочь, всё же мне помогает.

– Извините, я пошутила. Деньги мне родители прислали, чтобы я за учёбу заплатила. Если преступников не поймают, меня просто отчислят.

– Хреново, – подвёл итог Егор Васильевич и выпил ещё коньяка. Он склонился чуть ближе, и это движение взбудоражило меня, так что я невольно отпрянула. – Я могу тебе помочь, Женя, но для этого тебе нужно перестать видеть во мне монстра и попытаться принять эту помощь. Мы все заслуживаем заботы и внимания. Не думай, что это что-то ненормальное, когда кто-то хочет помочь.

Я почувствовала, как в груди что-то щёлкнуло. Я всегда воспринимала заботу как слабость. Надеясь, что мне не нужно никому быть важной, что это делает меня уязвимой. Но его слова словно открыли какую-то новую дверь в моих чувствах.

– Я не хочу спать с вами за деньги, – сказала я, чтобы напомнить об этом прежде всего самой себе.

Егор Васильевич тихо усмехнулся, и в его глазах что-то блеснуло – нечто большее, чем просто тревога обо мне.

– А без денег? Я привлекаю тебя как мужчина?

Я совершенно растерялась от этого вопроса. В таком ключе я не думала о Романове. Он всё время мне деньги совал вместе со своими непристойными предложениями, так что оценить его просто как мужчину у меня и мысли не возникло.

Не дождавшись от меня ничего вразумительного, Егор Васильевич притянул меня к себе и накрыл мои губы своими. Поцелуй был требовательным и властным, ни намёка на нежность. Его губы со вкусом коньяка терзали мой рот, заставив его приоткрыться. Мужчина запустил пальцы в мои волосы, запрокидывая мою голову назад.

Глаза закрылись сами собой, я обмякла, не в силах больше противостоять ему. Твёрдая, как сталь грудь впечаталась в мою, выбивая из меня остатки дыхания. Голова пошла кругом, я обхватила шею мужчины, чувствуя, что лечу в какую-то бездну. В животе стало щекотно, будто я и впрямь проваливалась куда-то.

Всё заканчивается резко, в один момент.

Приоткрываю глаза и смотрю на мужчину сквозь дрожащие ресницы. Перед глазами всё плывёт, и я тону в его пристальном взгляде. Мы оба дышим тяжело, смотрим друг на друга не отрываясь.

11. Евгения

11. Евгения

Я уже убирала со стола, когда у Егора Васильевича зазвонил телефон.

– Да, солнышко! – ответил он. – Я не приеду сегодня домой. У Жени серьёзные проблемы.

Я поняла, что он разговаривает с Машей, и это стало очередным поводом для расстройства. Теперь и она будет знать о моих проблемах, а помимо этого, о том, где ночевал её отец.

– Да, она в порядке, – продолжил Романов. – У неё телефон украли, вот ты и не можешь до неё дозвониться. Завтра она сама тебе всё расскажет. Я останусь с ней на всякий случай. Ты же хочешь, чтобы я помог твоей лучшей подруге? Спокойной ночи, Машунь! И я тебя люблю.

Он отложил телефон, и наши взгляды встретились.

– Что мне говорить Маше? – поинтересовалась я у Егора Васильевича.

– Ври что хочешь, но она не должна знать, что между нами отношения.

– Но между нами нет никаких отношений! – отметила я.

– Тогда и врать не придётся, – развёл руками мужчина.

Я постелила ему на полу, переоделась в пижаму и легла спать. Романов раздевался в темноте, и слава богу. Он сразу затих, едва улёгся, а я ещё долго лежала без сна.

Коньяк меня немного успокоил. Если бы не он, я бы с ума сошла. Даже под действием алкоголя мысли пронзали мой мозг, не давая покоя. Время от времени я бросала взгляд на электронные часы на стене и безнадёжно осознавала, что, несмотря на усталость, сон не приходит. Хорошо, что Егор Васильевич остался со мной, иначе я бы всю ночь чудилось, что в квартиру кто-то пытается залезть. Может, и не было бы ничего подобного, но после пережитого ограбления, я вела бы себя именно так.

Я пыталась игнорировать спящего мужчину, но это было невозможно. Он всё ещё хочет, чтобы я стала его любовницей, иначе его бы здесь не было. Я не верила в альтруизм Романова ни на секунду.

Его сила и богатство – это не что-то поверхностное. Это не просто цифры на банковском счету. Это влияние, власть над жизнями других людей. Он хочет сделать меня пешкой в своей игре, которую он выбросит потом из жизни безо всяких сожалений.

А если я не стану его пешкой, то меня вообще не будет в этой игре. Меня уже нет на доске. Я потеряла всё, что у меня было, и на кону сотни жизней ни в чём не повинных животных.

У кого деньги, тот и диктует условия. Всё честно.

Многие девушки моего возраста, да и не только моего, мечтают о таком папике. Он и проблемы решит, и утешит, и денег подкинет. И всё, что от тебя требуется – просто вовремя раздвигать ноги. Может, если бы я не была девственницей, то смотрела бы на предложение Егора Васильевича проще?

Но ему нужна именно девственница, как он отметил.

Стала бы я с ним встречаться, если бы он подкатил ко мне как-то более романтично, не пихая деньги мне в лицо, не говоря о наших отношениях так цинично?

Надо признать, что Егор Васильевич не так уж плох. Внешне он приятный мужчина. От поцелуя с ним меня тоже не передёрнуло. Не скажу, что я была в восторге, когда он меня поцеловал, но и отторжения я не почувствовала. Только растерянность и смущение.

Из-за отсутствия опыта близких отношений с противоположным полом ощущения от поцелуя со взрослым мужчиной даже сравнить было не с чем.

Тот факт, что он отец моей подруги, заставляет задуматься об этических рамках этой ситуации ещё раз. Что будет, если Маша узнает о нас с Егором Васильевичем? Как я буду смотреть в глаза своей подруге, если соглашусь стать его любовницей? Сможет ли она понять меня?

Вряд ли.

Каким бы щедрым и благородным ни был Романов, он является тем мужчиной, который привязывает к своей воле. Я уже не буду свободной, не смогу выбирать, где и с кем быть и как мне жить. Романтики от него тоже ждать не стоит. Вряд ли он способен на что-то большее, чем подарить цветы. Хотя откуда мне знать, какой он на самом деле, если мы ещё не начали встречаться?

Утром я проснулась оттого, что на меня кто-то смотрит. Открыв глаза, я увидела перед собой лицо Романова, и едва не заорала, не сразу поняв, что он делает в моей квартире.

– Доброе утро, Женя! – произнёс Егор Васильевич.

Он сидел рядом со мной, полностью одетый, и просто смотрел на меня.

Вчерашние события накатили на меня так же быстро, как я проснулась. Чёрт, я не завела вчера будильник, потому что, кроме телефона, его не на чем было ставить. Кажется, я проспала всё на свете.

– Доброе утро! – хриплым от сна голосом, простонала я, садясь на постели. – Который час?

Мне хотелось натянуть одеяло до самой макушки, чтобы Романов на меня не пялился, но это было бы по-детски глупо.

– Половина десятого, – ответил мужчина, бросив взгляд на свои наручные часы. – Через полчаса придёт мастер, чтобы установить новый замок. Поспать подольше всё равно не выйдет.

– Я пары проспала, – сокрушалась я, явно не о том, о чём было нужно.

– Отдохни денёк, Женечка. Никуда твои пары не денутся. Нам с тобой нужно кое-что обсудить, так что жду тебя на кухне.

12. Евгения

12. Евгения

Ночь я как-то пережила, теперь нужно было пережить ещё это утро. Подавив тяжёлый стон, я достала из шкафа домашнюю одежду и поплелась в ванную.

Я догадывалась, о чём хочет поговорить со мной Егор Васильевич, поэтому испытывала волнение по поводу исхода разговора. Уже не панику, как раньше. Сегодня я была готова выслушать его предложение ещё раз, потому что не видела иного выхода из сложившейся ситуации. Лучше пусть он заведёт этот разговор, чем я сама стану предлагаться ему как шлюха.

Романов не дурак, он понимает, что моё положение во многом ухудшилось, и на меня сейчас легче надавить, чем вчера. Надо было сразу принять его предложение, тогда бы мне не пришлось убегать от него, и меня бы не ограбили.

После драки кулаками не машут. Что сделано, то сделано. Теперь я боялась не за свою девственность, а того, что Егор Васильевич передумает. Вдруг он уже не хочет, чтобы я была его любовницей? У него такие, как я, в очередь становятся.

В ванной было влажно. Видимо, Романов приводил себя в порядок, пока я дрыхла. Во сколько же он проснулся и как долго разглядывал меня спящую? Внезапно в дверь позвонили, и я растерянно застыла под струями воды, потому что никого не ждала. Может быть, мастер приехал раньше назначенного времени?

– Это ко мне! – крикнул мне Егор Васильевич через дверь.

Мне стало любопытно, кого он ждёт у меня дома, поэтому я ещё больше ускорилась.

Когда я вышла, Романов сидел на кухне, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. На столе стоял пакет из ресторана и лежала коробочка, перевязанная подарочным бантом. По размеру и форме коробки я догадалась, что внутри телефон. Неужели это мне?

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался мужчина, смерив меня взглядом с головы до ног.

– Гораздо лучше, спасибо, – ответила я. Повисла тяжёлая пауза, и я почувствовала себя эгоисткой. Несмотря ни на что, Романов мой гость, а я веду себя слишком холодно. – А вы? Как вам спалось?

– Бывало и получше, но это не главное. Это тебе, Женя, – придвинул он коробку ближе ко мне.

Я замялась, не зная, как поступить. Боже, так хотелось открыть коробку, и в то же время я понимала, что с каждым подарком, с каждым принятым жестом помощи от этого мужчины я всё глубже закапываю себя. Я уже и без того чувствовала себя ему обязанной.

– Бери! – с нажимом сказал Егор Васильевич. – Симку твою восстановили, можешь смело пользоваться. Родители волнуются, наверное?

Так и есть. Если мама не может до меня дозвониться, у неё всегда паника. Как выпровожу Романова, позвоню ей в первую очередь.

– Спасибо, Егор Васильевич, – взяла в руки коробку и открыла её, чтобы достать телефон. – Вы очень добры.

У меня чуть глаза на лоб не вылезли, когда я увидела, что там за аппарат. Я не привыкла к таким дорогим вещам, поэтому сразу же отложила телефон в сторону, боясь его уронить, и занялась пакетом из ресторана. Сегодня была моя очередь ухаживать за гостем. Я быстро вскипятила чайник и разложила свежую выпечку по тарелкам.

Всё это время мы провели в полнейшем молчании. У меня руки ходуном ходили от тревоги. Мне казалось, что я просто тяну время, чтобы избежать разговора с Романовым, но в то же время понимала, что чем быстрее мы поговорим, тем быстрее он оставит меня одну.

– О чём вы хотели поговорить? – присев, наконец. за стол, спросила я, потому что сил уже ждать не было.

– О тебе и обо мне, – произнёс Романов, отхлебнув кофе. – О нас с тобой.

Снова повисло неловкое молчание. Романов нарочно выдерживал паузу, чтобы вывести меня из себя окончательно. Он ел булочки, а я даже вздохнуть нормально не могла. И смотреть на него было невыносимо.

– Моё предложение остаётся в силе, – продолжил Егор Васильевич. – Думаю, в таком случае я смогу тебе помочь. Я дам тебе денег, Женя.

– Можно подробнее? Что вы имеете в виду?

Мне нужна была конкретика. Прайс – если можно так выразиться. Я была и так согласна на всё, но более чёткое понимание ситуации дало бы мне понять, потяну ли я этот расклад.

– Ты же уже не маленькая? Так к чему эти вопросы? – Егор Васильевич придвигается ко мне вплотную и проводит пальцами по моим губам. У меня дух захватывает от этого мужчины и трясутся поджилки. Я неосознанно облизываю губы, вспоминая наш вчерашний поцелуй. – Завтра мы с тобой улетаем из города на десять дней, – порочным шёпотом произносит мужчина. – Только ты и я.

– Но я...

Пытаюсь напомнить ему, что у меня нет теперь паспорта, и вообще, я не рассчитывала, что он так скоро захочет меня поиметь. Мне нужно было немного времени, чтобы смириться с неизбежным, признать, что я продалась как потаскуха, но Романов ждать не привык.

– Или тебя отчисляют из университета. И мою дочь ты больше никогда не увидишь, – договаривает Романов, даже не пытаясь выслушать мои возражения. – Мне жаль всех тех кошечек и собачек, которых усыпят только потому, что ты так сильно дорожишь своей невинностью. Я тоже ею дорожу, поэтому готов заплатить очень много.

– Сколько?

– Мне нравится начало разговора, – хмыкнул Романов, поглаживая мою шею подушечками пальцев. – Я оплачу твою учёбу за год и долги приюта, как обещал. Ты сможешь продолжить получать образование, бездомные бедняжки останутся живы. Этого достаточно?

Близость Романова мешала нормально соображать, но разве было о чём раздумывать? Других вариантов нет и не предвидится. Нужно соглашаться, пока и этот благодетель не передумал.

– Как долго мы будем... – Я замялась, не зная, какое слово подобрать вместо "трахаться".

– Десять дней меня вполне устроят. Если у тебя есть другие варианты, где поднять столько бабок за такой срок, говори сейчас, не трать моё время понапрасну.

Надеяться, что Романов бросит меня после первого же секса, было глупо, но вероятность всё же была. Лучше не думать о том, что будет, если я не понравлюсь ему в постели. Он же не заставит меня в таком случае вернуть ему всё до копейки?

13. Евгения

13. Евгения

– Это тебе на мелкие расходы, – положил передо мной на стол пластиковую карточку и назвал пин-код.

– Это лишнее, я...

– У тебя в холодильнике шаром покати, – заметил Романов. – Если что, я на связи!

Он чмокнул меня в макушку и ушёл, заперев дверь своим ключом.

А я осталась сидеть на кухне, глядя невидящим взглядом на пластик, лежавший передо мной. Господи, на что я подписалась? Егор Васильевич меня ещё не трахнул, но я уже чувствовала себя грязной и использованной. Что же будет, когда это произойдёт?

Хотелось плакать, но слёз не было. Внутри было какое-то опустошение, подавляющее все мои эмоции. Я перевела взгляд с карточки на телефон и вспомнила, что хотела позвонить родителям.

Поговорив с мамой по телефону, я почувствовала себя немного лучше. У них с отцом всё было хорошо, а это главное. Я соврала, что и у меня всё нормально, что я оплатила учёбу и квартиру, поблагодарив маму в очередной раз за то, что тянутся на моё обучение.

Нужно было ещё Маше позвонить или написать хотя бы, но я боялась. У меня была паника оттого, что, возможно, она уже догадалась о том, что я и её отец...

Даже думать об этом не хочу. Вот где будет позор.

Весь день я провела как на иголках. В голове кружил рой вопросов.

Во сколько приедет Романов?

Он уже сегодня будет меня трахать?

Как мне себя вести?

Готовить ли мне ужин на двоих? Романов рассчитывает на то, что я и его покормлю, раз на продукты мне деньги выделил?

Что собирать в поездку? Какие именно вещи? Куда он меня повезёт вообще?

Как мы поедем, если у меня нет паспорта?

Что я скажу Маше, когда она спросит, почему я в академии не появлялась?

Чтобы чем-то себя занять, я всё же достала свой чемодан и начала складывать в него вещи. У меня было не так много одежды, поэтому выбирать было особо не из чего, и это облегчило мне задачу. Я управилась за полчаса.

Сходила за продуктами, купив минимальный запас на сегодня. Смысла забивать холодильник не было, раз меня дома не будет десять дней. Приготовив обед, он же ужин, я поела и принялась ждать Романова.

Ждала не специально, не в буквальном смысле этого слова. Просто мысли то и дело возвращались к тому моменту, как он войдёт в квартиру и прикажет раздеваться. Стоило об этом подумать, и сердце начинало колотиться как ненормальное.

Измучив себя таким образом, я не заметила, как отрубилась. Почти бессонная ночь дала о себе знать. И снова я проснулась оттого, что на меня кто-то смотрит.

Всему виной его энергетика. Взгляд Романова я чувствовала даже сквозь тяжёлый сон. Открыв глаза, уже не удивилась тому, что он сидит рядом и пялится на меня. Волнение накатило с такой силой, что я задрожала.

– Прости, не хотел тебя напугать, – тихо сказал Егор Васильевич. – Я звонил в дверь, но ты не открывала. Я забеспокоился и вошёл.

Как будто ему нужно разрешение на это? Он же за всё платит? Всё включено!

– Который час? – простонала я, садясь на диване, всё ещё пребывая в каком-то коматозе.

– Шесть. Как твои дела? Тебе лучше?

– Всё хорошо, спасибо. Есть хотите? Или кофе? – вежливо предложила я.

– От коньяка не откажусь. Если остался. Я, кажется, просил обращаться ко мне на ты?

– Простите... Извини, Егор. Сейчас принесу коньяк, – вскочила я с дивана.

Пока наливала ему на кухне выпивку, руки тряслись так, что я едва не расплескала коньяк по всему столу. Он же не будет меня принуждать к сексу? Или будет?

Утром Романов ясно дал понять, чего от меня ждёт. Я должна быть дословно: радостной и приветливой. Надо взять себя в руки. Но как?

Когда я вернулась в комнату, Романов сидел, развалившись на диване со скучающим видом. Мне нужно было задать ему все те вопросы, которые меня мучили, но я не знала, с чего начать.

– Благодарю! – забрал он у меня стакан с коньяком и сделал из него глоток. – Я оплатил твою учёбу в академии на год и сделал перевод приюту, как мы договаривались. Квитанции показать?

– Не стоит. Я тебе верю, Егор.

У меня вырвался вздох облегчения, но вместе с тем я поняла, что обратного пути нет. Если сейчас Романов прикажет мне раздеться, мне придётся это сделать. Свою часть уговора он выполнил. Очередь за мной.

– Ты говорила, что деньги за аренду тоже похитили, – напомнил он. – Скажи, кому перевести, я оплачу аренду твоей квартиры.

Он демонстративно достал из кармана телефон, и я взяла свой с журнального столика. Бонус от Романова?

После того как он сообщил, что отстегнул денег приюту, у меня камень с души свалился. Я испытала невероятное облегчение оттого, что теперь животные в безопасности. Пусть не навсегда, но всё же...

Я обрадовалась этой новости больше, чем оплате обучения в академии.

Романов перевёл деньги хозяину моей квартиры, допил коньяк и поставил стакан на журнальный столик.

Лучше я сама. Пусть это будет моя инициатива. Надоело уже трястись! Пусть уже поскорее заберёт то, за чем пришёл!

Егор, больше не Васильевич, гипнотизировал меня взглядом, пока я неуверенно шла до дивана. Остановилась возле него в нерешительности. Дальше что?

Как же страшно, мамочки!

Трясущейся рукой заправила за ухо упавшую на лицо прядь волос и наклонилась к Романову, чтобы его поцеловать.

– Женя? – удивлённо протянул он, тяжело задышав.

То ли от волнения, то ли от неопытности я повалилась на мужчину, не удержав равновесия. Он подхватил меня, с силой прижав к себе. На этом моя решимость потухла, едва вспыхнув. В мозгу зазвенели первые звоночки паники.

Егор уже перехватил у меня инициативу и сам нашёл мои губы своими. Целовал жарко, страстно, жадно. Одной рукой зафиксировал мой затылок, второй медленно вёл по бедру, задирая домашнее платье.