Отец врага. Мне (не) нужна твоя любовь

Глава 1

Конец первого курса

День города

- Ну, что там? Долго еще? – недовольно ворчала Маша, устав придерживать волосы на вытянутой руке, чтобы те не мешали ее одногруппнице, а по совместительству и подруге застегивать на ней сценический костюм.

- Спокойно, Мари, – шикнула на нее Рузанна. – Еще буквально парочка этих долбаных скользких пуговиц, и будет все в ажуре! Потерпи!

Чем-чем, а терпением Маша никогда не отличалась. Тем более сейчас, когда сказывалось жуткое волнение из-за предстоящего выступления перед огромной публикой. Впрочем, оно сказывалось у всех присутствующих.

И совсем не удивительно, ведь День города – событие знаковое и масштабное. А когда к власти приходит новый мэр и в первый же год своего правления пытается выслужиться перед народом, а заодно выпендриться перед конкурентами, это событие становится еще более знаковым и масштабным. Концертную программу запланировали грандиозную.

И звезду пригласили не абы какую, а мегапопулярную. Честью выступить с ней на одной сцене удостоили и местные творческие коллективы. В числе организаций, внесших неоценимый вклад в развитие города и молодежи, оказался лучший по всем показателям университет. Их университет!

И представлять его на этом мероприятии доверили именно Машиной группе, как самой сплоченной, дружной и очень творческой. С этим сложно было спорить. У них в кого ни ткни – сплошь таланты. Кто-то круто поет, кто-то танцует, кто-то рисует, кто-то пишет тексты и даже музыку. Да, с одногруппниками Маше очень крупно повезло. Креативные. Талантливые.

За первый год обучения она сроднилась с ними. И с обычными студентами, и с мажорами, коих в их группе имелось достаточно. Все они стали друг для друга большой студенческой семьей. Винтиками в одном цельном механизме. Этим, собственно, и отличались от других групп.

Потому-то их и заметило руководство ВУЗа. Потому-то и доверили им столь важную миссию. Разумеется, после такого они не могли ударить в грязь лицом. К поставленной задаче подошли со всей ответственностью.

Вован Воробьев сварганил целых пять каверов на всем известные хиты, но в стилистике рока. Исполнение этих песен легло на плечи их стихийно образовавшейся кавер-группы, в состав которой вошли Боря Максимов, Тимоха Шнуров и Рузанна Круглова – все трое очень круто пели и любили это дело. Созданием сопровождающего видеоряда к каждому треку занялся снова Вован. Маша тоже не осталась в стороне и внесла свой вклад в общее дело. На нее спихнули постановку хореографии ко всем номерам. Конечно, она занималась этим не одна. Ей помогали Наташа Суркова и Вита Озерова – староста группы. Тем не менее, основные надежды ребята возлагали именно на нее. Отчасти потому, что в прошлом Маша занималась танцами. Разными. Самоотверженно и с большущим рвением. Вот только ей быстро надоедало какое-то одно направление. Она частенько бросала начатое и искала что-то другое. Экспериментировала со стилями. Но после трагической смерти мамы ее тяга к экспериментам угасла. Как и к танцам в целом. Но навык… навык остался. И очень ей пригодился при постановке номеров. Да, в сегодняшнее выступление было вложено много денег, времени и труда. Им приходилось репетировать чуть ли не сутками, чтобы подготовиться на должном уровне. И у них отлично получалось. Оставалось лишь надеяться, что они не накосячат в самый ответственный момент. Уже на сцене. А общая нервозность и волнение лишь увеличивали вероятность подобного исхода.

- Готово, - почти торжественно сообщила Рузанна, вырывая Машу из водоворота тревожных мыслей. – Покрутись-ка. Еще раз все проверю.

Вяло улыбнувшись, она исполнила ее просьбу. Покрутилась. Покривлялась.

И услышала в свой адрес одобрительное:

- Ну, вот. Секси-шмекси. Все же отличные костюмчики нам пошили. Универсальные. И для сцены подойдут, и для ролевухи в самый раз.

- Рузя, - хихикнула Маша и тут же скривилась от головной боли.

Было очень шумно. Все артисты, принимающие участие в сегодняшнем концерте, ожидали своего выхода на сцену в здании администрации, в нескольких метрах от которого организаторы соорудили сцену.

Закулисы артистов приглашали непосредственно перед выступлением.

Как итог, толпы людей, слоняющихся туда-сюда, и страшный гомон вокруг.

- Ребята, не расходимся! – пыталась перекричать всех староста их группы. – Куда вы намылились? Идите ко мне! Скоро уже наш выход, а вы…

Окончание ее фразы потонуло в громких возмущениях одногруппников.

- Да где скоро-то, Витуль? – сверился с часами Тимоха. – Тридцать минут еще. Тридцать! Да я успел бы домой смотаться и назад вернуться.

- Не паникуй, мать, - поддержал его Боря. – Мы за временем следим.

- За ним не нужно следить! – отрезала Вита. – Его нужно использовать с…

- Нет-нет-нет! – громко запыхтела Маша, прекрасно понимая, к чему все идет. – Лучше остановись. Если ты сейчас предложишь нам еще разочек все отрепетировать, я тебя возненавижу! Или даже прокляну. А Рузик, вообще, порчу на тебя наведет. Наведешь же, Рузанчик?

Круглова усиленно закивала:

- Легко! Хоть на куриную слепоту, хоть на понос. Только ты это… учти, Витуль, - она без слабительного не работает. Придется подлить его тебе втихую. Не со зла. Исключительно ради отмщения. Потому что задолбала ты уже всех своими репетициями! Дай нам отдохнуть!

- Ну, ладно, ладно, - сдалась Озерова, нервно заламывая пальцы. – Может, вы и правы. Просто… очень волнительно это все. Такая ответственность на нас!

- Да, - согласился Тимоха. – Но мы готовы на все сто. И ты это знаешь.

Боря игриво подмигнул их сверхтревожной старосте, обнимая ее за плечи:

Глава 1.2

Их лидера Вадима Збруева и его девушку Ксюху Полозову Маша презирала и люто ненавидела до скрежета зубов. Было за что. Было. Этот урод со своими тупорылыми дружками выбрали своей мишенью для нападок, издевок и насмешек Машу и ее родную сестру-двойняшку Аню, которой не посчастливилось учиться в одной группе с Полозовой. С первого дня эта развеселая компания не давала им жизни в стенах универа. Они цеплялись к ним по любому поводу. Всеми способами выводили на конфликт.

Хотели зашугать их, как зашугали уже многих ребят. Пытались продавить своим фальшивым авторитетом, да только в этот раз… не на тех нарвались!

Не в Машином характере было терпеть подобные выходки. И уж тем более, не в Анином. Об этом в стенах универа никто не знал, но ее совсем немного старшая сестра являлась в недавнем прошлом очень крутой и титулованной фигуристкой-одиночницей. Настоящей живой легендой по прозвищу Стальная Бабочка. И пусть спортивную карьеру после смерти мамы Аня завершила, чемпионский дух и закалку из крови просто так не вытравишь - она им и близко в зубы не давалась. Как и сама Маша, ибо человеком второго сорта себя не считала. Зато именно такими их с Аней видели эти баловни судьбы, ведь они с сестрой учились не на коммерческом отделении, а на бюджетном. Еще и на льготной основе, так как на момент поступления считались сиротами. Вот и окрестили их льготницами и выскочками, слишком много о себе возомнившими. Тем не менее, ходить перед придурками-мажорами на задних лапках и плясать под их дудку сестры Стекловы не собирались, чем откровенно бесили местную элиту.

За этот год между ними было столько скандалов, столько склок, что Маша со счета сбилась. Вернее, в какой-то момент вообще перестала считать.

Не видела в этом смысла, ведь чертов Збруев приходился их ректору родным и единственным племянником. А его папаша был самым крупным спонсором ВУЗа. Не удивительно, что их гаденышу и его свите очень многое сходило с рук. Они умудрялись выворачивать все в свою пользу. И откровенно говоря, их появление здесь в такой напряженный момент не сулило ничего хорошего. Предчувствия Машу не обманули. Стоило Збруеву и «КО» приблизиться к ним, пришибленная на всю голову Ксюха заверещала, как пожарная сирена:

- Вы совсем идиоты? Это ведь неправда? Неправда же?

- Давайте-ка без оскорблений! – ринулась на защиту группы Вита.

- А как еще с вами после такого разговаривать? – ехидно протянула ближайшая Ксюхина подруга Зоя. – Вы не осознаете масштаб катастрофы?

- Какой катастрофы? – вклинился Тимоха, выходя вперед. – О чем речь?

- О престиже вообще-то! – взвизгнула Марта – очередная шавка Полозовой.

- О репутации нашего ВУЗа! – добавила сама Ксюха. - А значит, и о нашей репутации тоже! Вы решили ее уничтожить своим чудо-выступлением?

- С чего вы это взяли? – искренне удивилась Рузанна. - Все как раз наоборот!

Наблюдая за этой сценой, Маша из последних сил сдерживалась от едких комментариев. Знала, что стоит ей открыть рот и тут же разразится скандал. Она действовала на этих придурков, как красная тряпка на быка. Потому и помалкивала, хоть и давалось ей это непросто. Но интуиция подсказывала:

«Ну, началось! Сейчас устроят тут целое представление…»

А Полозова тем временем все нагнетала:

- На вас такую ответственность возложили, а вы… вы же опозорите всех нас на глазах у всего города! Вы хоть знаете, какие люди будут присутствовать на празднике? Политики, бизнесмены, мэр, губернатор. Перед такими зрителями нельзя выступать с вашей сраной самодеятельностью!

- Нашу сраную самодеятельность одобрил сам ректор! - завелся Вовчик, уязвленные ее словами. – И сделал он это за неделю до сегодняшнего концерта. Бондарев лично присутствовал при полном прогоне нашей программы на репетиции и прикинь, - его все устроило. Будь иначе, Ярослав Маркович нас бы близко к сцене не подпустил! Так в чем же проблема?

Такого ответа Ксюха явно не ожидала. В поисках поддержки она посмотрела на Збруева. Маша тоже невольно на него покосилась, но ничего нового не увидела. Высокий здоровенный шкаф. Вечно хмурый. Вечно чем-то недовольный. Циничный. Высокомерный. Он мало говорил. В основном слушал, наблюдал за происходящим, делал какие-то свои выводы.

Но последнее слово всегда было за ним. И возражать ему мало кто решался. Вот и сейчас Вадим молчал, как и вся мужская половина их компании, среди которых Маша заметила и сально улыбающегося ей Никиту Клюева, и сверлящего ее задумчивым взглядом Генку Токарева. Не дождавшись от своего благоверного какой-либо реакции, Ксюха брезгливо выпалила:

- Ярослав Маркович к вам слишком добр. А вот нас не устраивает, как плевательски вы отнеслись к организации своего выступления. И узнай мы об этом раньше, а не сейчас, ни за что не допустили бы этого ужаса. У вас треть группы из нормальных семей, не нищеброды. Вы должны были нанять профессиональных музыкантов и танцоров. Или какого-нибудь известного хореографа. А вы что сделали? Доверили постановку номеров этой вашей… льготнице? Вы спятили? Что она там натанцует своими кривыми ножками?

В многочисленных попытках абстрагироваться, Маша даже не сразу поняла, что речь идет о ней. И что весь этот сыр-бор только из-за того, что Полозова узнала о ее участии в постановке танцевальных номеров. Завистливая сука.

Одногруппники принялись защищать Машу наперебой, возмущенные таким отношением, а саму ее накрыло волной дикого хохота от последней услышанной фразы. Выйдя вперед, она задрала юбку так высоко, как только смогла, максимально оголяя ноги. С вызовом глядя на их ВУЗовскую недо королеву, поинтересовалась максимально раздражающим тоном:

- Кривенькие? Разве? У тебя что-то не то с глазомером. Если поставить нас рядом и провести условную прямую линию от наших бедер к щиколоткам, то окажется… что это ты у нас… только вчера с коня слезла, дорогая.

Ксюха встречный комплимент не оценила и покрылась от злости багровыми пятнами. Ее верные подруженьки возмущенно закудахтали:

Глава 1.3

Изящная. Грациозная. С гордой осанкой. После смерти мамы Аня сильно изменилась. Почти перестала улыбаться. Замкнулась в себе. Как в защитную броню закуталась в свободную мешковатую одежду. Она не хотела привлекать к себе лишнее внимание, но все равно привлекала его.

Ведь ни за какими балахонами не спрячешь свою внутреннюю силу.

Да и походка ее королевская, годами выработанная, никуда не делась.

- О, Анютка! – помахала ей Рузанна. – Привет!

Одногруппники тоже оживились. Им очень нравилась ее сестра. А Маша… порой ей казалось, что она любила свою двойняшку больше, чем саму себя. Никогда ей не завидовала, искренне радовалась ее достижениям в спорте и безумно гордилась. Аня всегда отвечала ей тем же – любовью и теплотой.

И сейчас наверняка пришла поддержать ее перед важным выступлением.

- Вы чего в самый дальний угол забились? Еле нашла вас! - улыбнулась Аня, обращаясь к присутствующим, но игнорируя Збруева и его компанию.

Маша без слов обняла сестру, вкладывая в этот жест свою благодарность.

Аня крепко стиснула ее в ответ, но вскоре мягко отстранилась, заявляя:

- Я буквально на пару секунд. По делу. Принесла тебе кое-что.

- Ну вот, - театрально вздохнула Маша. - А я думала, ты по мне соскучилась.

- Когда бы я успела? Мы не виделись всего пару часов!

- Ой, могла бы и приврать разок, чтобы меня порадовать. Обломщица.

- Не ворчи, - беззлобно фыркнула на нее сестра. – На. Держи-ка лучше.

Порывшись в кармане, Аня протянула ей то самое «кое-что».

И Маша застыла, увидев на ее раскрытой ладони… заколку для волос.

Ту самую, которую сестра считала своим счастливым талисманом. Ту, что подарила ей их мама в день, когда Аня впервые победила. Нет, в удачу сестра не верила и всегда полагалась только на себя. Однако заколку эту все же надевала на каждые соревнования. Смеясь, говорила, что она – часть ее образа. И расстаться с ней - все равно, что выйти на лед без коньков.

Раньше Аня даже прикасаться к своему талисману никому не давала, а теперь собственноручно вручала эту реликвию ей. Еще и перед таким ответственным выступлением. Разве могла Маша не оценить подобный жест?

Конечно, она его оценила. И тихо выдала, борясь с подступающими слезами:

- Глазам своим не верю…

- Так поверь, - спокойно отозвалась Аня.

- Ты отдаешь ее мне? Серьезно?

- Одалживаю. С возвратом, ясно?

- Угу. А почему именно сейчас?

- А когда еще?

- Это на удачу?

- Нет.

- В смысле?!

- Не нужна тебе никакая удача, - мимолетно улыбнулась Аня. – Ты и без нее прекрасно справишься. Я точно знаю, что у тебя… у вас сегодня все получится. Просто хочу, чтобы в этот момент с тобой была частичка меня.

- Это так мило! Спасибо!

Сестра от нетерпения закатила глаза:

- Ты берешь? Нет?

- Конечно! Только…

- Что?

- Сама заколи мне ее, - с трепетом произнесла Маша. – Своей рукой.

Аня сделала это очень шустро. Затем крепко обняла ее и шепнула на ухо:

- Только ты знаешь, на что способна. Только ты. Помни об этом.

А потом уже громче произнесла для всех:

- Ладно, пойду я. Хорошо вам выступить, ребят.

- Спасибо, Анют! – отозвались одногруппники чуть ли не хором.

- Давай с нами в клуб после концерта? – предложил Тимоха.

Маша с надеждой уставилась на сестру, хоть и знала ответ заранее.

Покачав головой, Аня произнесла неизменное:

- Как-нибудь в другой раз.

- Побудь с нами еще немного, - Маша удержала ее за плечо. – Не уходи.

- Не могу. Меня там Оля заждалась уже.

Олей (просто по имени) они называли родную тетю по материнской линии, которая была старше них всего на тринадцать лет. К тому же она являлась их единственной кровной родственницей, оставшейся в живых. Именно поэтому, после смерти старшей сестры Оля взвалила на свои плечи заботу о ее детях. Больше было некому. А еще, она пришла в университет одновременно с ними. Но не учиться, а преподавать. И весьма успешно. Студентам их тетя нравилась. Они оживились при одном упоминании о ней.

- Ой, а Ольга Леонидовна тоже здесь? – воскликнула Вита.

- Да, - подтвердила Аня. – Почти поправилась. Скоро выйдет с больничного.

- Передавай ей от нас привет, - не остался в стороне Боря.

- Обязательно.

- А от меня ее просто поцелуй, - Маша чмокнула Аню в щеку. – Вот так!

Сестра приложила руку к голове, изображая военного, отдающего честь.

Затем развернулась, чтобы уйти. Но и шагу сделать не успела. Была остановлена мажорами, о существовании которых все они успели забыть.

- А с нами, по-твоему, здороваться не нужно? – процедил сквозь зубы Збруев, таращась на Аню со злобным прищуром. – Так что ли, Стеклова?

Маша напряженно покосилась на сестру, предчувствуя очередную потасовку.

Вот только не учла, что ее крайне сложно вывести на эмоции. И прямо сейчас Аня транслировала этому заносчивому гаденышу свое тотальное спокойствие и холодное безразличие. Склонив голову на бок, она заскользила по нему задумчивым взглядом. Снизу вверх. Осматривала его открыто, не таясь. Обувь. Ноги, обтянутые джинсами. Массивный ремень. Футболка-поло. Острый кадык. Подбородок. На его глазах Аня задержалась чуть дольше. Потом переключила внимание на Ксюху, буквально висящую у него на руке. Ее она оглядела с той же тщательностью. А когда закончила, потратив на осмотр не менее минуты… просто развернулась и молча ушла.

Произвела настоящий фурор, не сказав при этом ни слова.

«Ну, королева! Ну, что с нее взять?»