Отголоски прошлого

Рабочий день окончен

В нотариальной конторе "Богатеев и партнеры" рабочий день подходил к концу. В небольшие полукруглые окна уже не проникало ни капли света, хотя его и днем было очень мало. Последний посетитель ушел полчаса назад и Алексей Черников, последние полгода работавший там делопроизводителем, выключил свой компьютер и со вздохом облегчения вытянулся на стуле. 

Он переехал в Москву из Питера около года назад. Причина была банальной - Алекс влюбился в москвичку и, бросив всё, решил начать новую жизнь. Спустя полгода, девушка ушла от него, оставив бепородного кота и долги за квартиру. Возвращаться назад было стыдно перед друзьями и он осел в Москве, нашел новую работу в нотариальной конторе и постепенно привык к этому городу. Но иногда ему не хватало Питера, его каналов, разводных мостов, белых ночей...

- Эй, Алекс, чего размечтался, - вывела его из задумчивости бухгалтер Наталия, которая сейчас стояла перед зеркалом напротив его стола, поправляя висевшую на плече сумку, - собирайся скорее, домой пора. Тебя котик уже заждался давно.

Другие сотрудники тоже собирались по домам. Небрежно бросив "пока", мимо распахнутой двери пробежал Геннадий Петрович Царев. Именно он символизировал указанное в названии конторы множественное имя "партнеры". Это было сделано чисто для солидности - партнер по сути был всего один. Потом прошла Лариса Викторовна, тоже весьма солидная дама, помощник нотариуса. Алекс поднялся со своего места и взял висевший на спинке стула рюкзак. Сборы домой всегда занимали у него немного времени. Он искренне не понимал, почему некоторые так долго копаются. 

- Гена, пошли с нами, - кинул он на ходу сидевшему рядом с ним второму делопроизводителю, - может такси возьмем до метро.

Гену всегда называли просто Геной, никогда не добавляя отчество. Только Наталия помнила, что он Геннадий Тихонович Сидоров, и то лишь потому, что два раза в месяц заполняла на него платежные ведомости на выдачу зарплаты. Гена был тщедушным и худеньким, про таких обычно говорят "в чем только душа держится". 

- Увы, - покачал головой Гена, - Сергей Васильевич велели остаться. Холопы должны работать без отдыха.

Гена всегда выражался саркастически и немного витиевато, но все уже к этому привыкли. 

- Да ладно, забей на него, пошли уже, - поторопила Наталия, направляясь к двери, - до метро можно и пешком, для здоровья полезнее будет.

 - Постой, Ната, - догнал её Алекс, слегка запыхавшись, - пойдём вместе. Если пешком, то так веселее.

Оживлённо переговариваясь и предвкушая вечерний отдых, они пошли на выход. Между парнем и девушкой как-то сами собой установились дружеские непринужденные отношения. Им было интересно общаться на разные темы, было легко и весело вместе.

Оба являлись счастливыми владельцами котов, Ната даже двоих - Сени и Сёмы. Оба любили читать и обсуждать прочитанное. Часто они кидали друг другу ссылки на разные забавные посты в соцсетях и это очень скрашивало скучную работу в нотариальной конторе. Хотя Ната была симпатичной брюнеткой небольшого роста с живыми и бойкими темными глазами, но Алекс всегда воспринимал её как друга и их обоих это устраивало. 

Уже довольно далеко от выхода они нагнали Ларису Викторовну, которая нервно курила возле подъезда жилого дома, сбрасывая пепел в урну. В карих глазах отражалось страдание, их взгляд был мучительно сосредоточенным. Было очевидно, что её снедало какое-то внутреннее беспокойство.

- Я не помню, выключила ли я компьютер, - чуть не плача, сказала она, - придется вернуться и посмотреть, иначе я сегодня глаз не сомкну.

Алекс вздохнул. Как бы ни не хотелось ему возвращаться обратно в затхлое полуподвальное помещение, но врожденное джентльменство, которое всегда мешало ему по жизни, не дало ответить иначе.

- Не волнуйтесь, Лариса Викторовна, идите домой, я сам всё проверю.

Но тут же пробудилось ехидство, которое также было, видимо, врожденным.

- Проверю и выключу... если он ещё не перегрелся и не взорвался...

Женщина сверкнула на него испепеляющим взглядом, но ничего не сказала. Её мучили сомнения, шутит ли Алекс или говорит серьезно. Она была хорошим помощником нотариуса, очень деловым и ответственным, но в компьютерной технике разбиралась слабо.

Ната рассмеялась и подхватила её под руку.

- Пошли, Ларис. Пусть этот герой взорвется вместе с твоим компьютером. Вечером в новостях узнаем о подвиге.

Лариса Викторовна наконец-то решилась и зашагала вместе с Натой к метро. А Алекс поплелся обратно и начал медленно спускаться по замызганной лестнице вниз. Сергей Васильевич экономил на аренде, поэтому снял под контору такое неказистое помещение в переоборудованном подвале старого дома. 

Каждый раз, когда Алекс приходил туда, его пробирал мороз по коже и появлялось мерзкое ощущение гадливости, как будто он вляпался во что-то и забыл вымыть руки. Сначала по утрам оно долго не проходило, даже мешало ему работать, но потом он привык и это ощущение ушло на второй план, стало привычным, хотя окончательно не исчезло. И вот сейчас он ощутил его с новой силой, так, что даже остановился, прежде чем поднести свою карту-пропуск к электронному замку. 

- Что за ерунда, - пробормотал Алекс, - нервы ни к черту.

Его голос прозвучал гулко и зловеще в пустом коридоре. Но потом мелодичной трелью отозвался замок, дверь распахнулась и он шагнул внутрь. Привычная рабочая обстановка немного успокоила его. Гены нигде не было видно. Скорее всего, он уже ушел.

Чтобы проверить компьютер Ларисы Викторовны, Алексу надо было пересечь небольшой предбанник для посетителей и войти непосредственно в кабинет нотариуса. Маловероятно, но Сергей Васильевич ещё мог быть на своем рабочем месте, поэтому Алекс старался ступать бесшумно и осторожно, чтобы не побеспокоить начальство. Босс очень не любил, чтобы его беспокоили, особенно он не выносил внезапного шума или хлопанья дверей.

Тихонечко приоткрыв дверь, буквально на полсантиметра, Алекс увидел перед собой край большого стола, за которым обычно сидел нотариус. Сидит ли там сейчас Сергей Васильевич, он сходу определить не мог. Стол выглядел как обычно, но было в нём нечто странное. То, чего там точно не должно было быть.

Эксперимент № 213-гос

Раннее утро, июль 1937 года. В секретной лаборатории доктора естественных наук, “врага народа”, профессора Юрия Ростиславовича Баркалова вовсю кипела работа. Заказ самого “Хозяина”, создание нового типа человека с уникальными умственными способностями и исключительными физическими возможностями. Работу курировал сам Лаврентий Берия.

В комнатке на втором этаже деревянного домика все было уставлено колбами и пробирками, в воздухе густо пахло химическими реактивами. За столом около микроскопа трудился профессор Баркалов. На свободе все быстро забыли о существовании величайшего ученого-естествоиспытателя, бывшего члена академии наук. Теперь это был один из работающих на засекреченном объекте в районе Звенигорода, так называемой “шарашке”, зэк.

Оторвавшись от микроскопа Юрий Ростиславович встал, подошел к шкафу и, озираясь, вытащил снизу бутыль с мутной жидкостью, быстро налил в стакан и выпил. Этот некогда красивый мужчина с интеллигентным, благородным лицом, превратился в зависимого от алкоголя человека.

Внезапно открылась дверь и вошел завхоз, а по совместительству соглядатай за ученым, бывший вор-чердачник Афанасий Корольков. Он увидел бутыль и осклабился, обнажив редкие желтые зубы.

- Вот чем занимаешься, гнида, вместо работы! Самогон жрешь... Все будет доложено куда надо. Тебя партия и товарищ Сталин пожалели, не расстреляли, а ты, гад, саботируешь?

Афанасий аж позеленел от злости.

- Не надо, прошу, - профессор затрясся, - вы же знаете я не могу без этого... Но у меня есть для вас великолепная настойка, еще по калмыцкому рецепту... Прошу, возьмите... -  профессор вытащил из шкафа  бутылку и буквально всучил ее Королькову. 

- Ладно - живи, - сказал Афоня, запихивая бутылку в карман кожаной куртки.

Надо сказать, что профессор отменно умел делать всевозможные наливки и настойки на травах и гнать отличный самогон, чем и пользовался Корольков, смотревший сквозь пальцы на пьянство ученого. 

- Афанасий Николаевич, - обратился профессор к Королькову, - а что насчет необходимой литературы для развития объекта 213-гос? Я же написал записку наркому.

Афоня посмотрел на профессора .

- Голуба, я помню, со дня на день привезут... Жди... А пока надо обновить раствор для нашего "опарыша".

Профессор встал, взял из медицинского шкафа пробирку с густой фиолетовой жидкостью и вместе с Корольковым вышел из лаборатории. Пройдя узкий и длинный  коридор, они вышли на улицу и подошли к железной двери в торце здания. Афоня достал ключ и открыл ее. Войдя, они спустились по лестнице вниз и оказались в коридоре с множеством дверей. Пройдя вперед, Корольков открыл дверь с табличкой "213-гос".

В центре комнаты стояла огромная стеклянная колба, а в ней, плавая в какой-то голубоватой жидкости, находился странного вида субъект: абсолютно голый, среднего роста, при этом совершенно лысый и без каких-либо половых признаков.

Увидев вошедших, гомункул открыл глаза и лицо его стало перекашиваться от злобы. Открыв рот, где вместо зубов были тонкие изогнутые крючки, он стал упорно бросаться на стекло, пытаясь его разбить.

- Сливай! - сказал профессор Королькову, и тот открыл рычаг.

Жидкость из колбы стала быстро убывать.

- У нас есть всего три минуты, - сказал Баркалов Королькову, - иначе  будет катастрофа!

Тот в ответ лишь махнул рукой. Субъект в колбе лишившись жидкости еще сильнее активизировался, стал подпрыгивать, биться о стенку, издавая лязгающие визжащие звуки, пытаясь своими зубами-крючками укусить стекло.

Корольков опустил рычаг. Профессор вылил содержимое пробирки в специальный отсек и поднял другой рычаг, колба наполнилась до верха сиреневым раствором. Существо, видимо получив необходимое питание, успокоилось и легло на дно, неестественно подогнув ноги и открыв бесцветные, ничего не выражающие глаза.

Профессор вытер трясущимися руками пот со лба.

- Пошли, - сказал Корольков и они вышли из подвала на улицу.

Стоял полдень, жара. Корольков присел на лавку и закурил папиросу.

- Месяца через три будем выпускать, - сказал Баркалов.

Но Корольков уже не слушал профессора, он думал как славно он проведет сегодня вечер. Патефончик послушает, настоечки профессорской выпьет... Его мечты прервал охранник Петров, отозвав Королькова в сторону. Петров передал ему приказ срочно ехать на дачу адвоката Наума Штипельмана, где вечером будут проводить обыск, а он должен стоять в оцеплении.

Корольков приехал, когда все уже было закончено: адвоката увезли на “воронке”, в доме все перевернули. Всё самое ценное забрали кто что мог. С разочарованием Корольков обнаружил только кучу сваленных книг да старую лампу. Нда, негусто.

Но книги были в богатых золоченых переплетах, и Корольков решил, что сможет их выгодно продать. Собрав самые красивые, с его точки зрения, книги и забрав лампу, он поехал к живущей по соседству в собственном доме Галочке Барсуковой.

У него были самые серьезные намерения по отношению к ней. Даже неказистая внешность, полная бесхозяйственность и плохое здоровье не останавливали его. Главное - у нее был домик. А если она помрет по причине плохого здоровья, то домик достался бы ему, мечтал жадноватый Афоня.

Вечером, рассматривая на веранде его “улов”, Галя сказала ему, что он дурак и козел, и что это старые юридические справочники, макулатура, обоссанная котами, и у нее сейчас начнется аллергия, чтоб он убирался к себе со своим хламом. Проклиная про себя  эту ведьму, не солоно хлебавши Корольков, складывая в багажник книги, вдруг подумал: "Да вот же она - литература для этого урода в банке!". А денежки которые выделят на покупку книг пойдут ему на покупку габардинового пальто и шляпы.

Вернувшись в свою комнатушку, Афанасий поставил на стол лампу, налил себе в стакан настойки, выпил, и мечтательно закрыл глаза. Бывший мелкий жулик, Афоня мечтал стать богатым, иметь хороший дом, носить хорошую одежду, есть еду, которую едят богатые, даже не зная как она называется. Ради этого он был готов на все.