Откровение преподобного Жерара

Глава 1. Воин из прошлого

Эхо обвала ещё неслось по долине, а сквозь взметнувшуюся пылевую завесу уже шагнул монстр. Слоноподобные ноги с хрустом растирали булыжники в каменное крошево, а покрытые броневой чешуёй могучие ручищи сжимали уродливую деревянную палицу. Густо пропитанное кровью оружие явно отняло жизни у сотен несчастных. На широченной груди чудовища покачивались бусы из человеческих голов. Некоторые из них уже давно зияли пустыми глазницами, другие же радовали своего обладателя разной степенью разложения. 

Уродливое создание обвело взглядом окрестности и моментально заметило стоявшего поодаль воина. Решение атаковать было единственной мыслью, посетившей украшенную четвёркой кривых рогов голову. Ни отливающие сталью доспехи, ни пылающий клинок двуручного меча не произвели на монстра никакого впечатления. И немудрено, ведь гигант превосходил человека в росте раза в три, а то и больше.

В считанные секунды приблизившись к потенциальной добыче, чудовище без промедления пустило в ход дубину. Со свистом рассекая воздух, оружие грохнуло так, что, казалось, от воина должны полететь лишь кровавые ошмётки. Но умирать рыцарь не планировал. Он нырнул под бьющую руку врага и, не обратив никакого внимания на град каменных брызг, резанул мечом голень чудища.

— У него совсем нет страха! Никак не могу к этому привыкнуть.

— А чего ему боятся? Он — всего лишь нарисованная программой кучка пикселов. 

— Не строй из себя идиота! Я про Жерара.

— Ну, ну! Не стискивай зубы. Я тоже устал. Могу позволить себе пошутить?

— Шутить он вздумал!

— Угу. Мы уже который час тут дежурим?

— Через двадцать минут смена. Сутки пролетели.

Наблюдатели из полицейского департамента темпорального надзора, не сговариваясь, тяжело вздохнули. Смотреть на очередное сражение было уже попросту невыносимо. И переутомлённые служители закона расслабленно откинулись на спинки мягчайших, но уже осточертевших кресел. Накачанный стимуляторами мозг из последних сил боролся с усталостью, не позволяя офицерам уснуть на дежурстве. Глядя из-под полуприкрытых век на гигантский голографический дисплей, первый заметил:

— Так. Он опять победил. Хм…

— Не хмыкай. Он пользователь. Не удивительно.

— Я удивляюсь вовсе не этому. Он ещё ни разу не был убит. С самого погружения!

— Серьёзно? — сонливость напарника как ветром сдуло.

— Да. Я проверил записи всех дежурств. 

Это заставило полицейского задуматься. Он неторопливо поскрёб заросший щетиной подбородок и сделал вывод:

— Ну… он думает, что находится в реальности. Потому и сражается с осторожностью.

— Как же! Осторожностью там и не пахнет. Ты ж сам сколько раз видел как он бросался в совершенно безрассудные атаки.

Напарник поёрзал в кресле, кашлянул и выдал единственное, что пришло на ум:

— Он человек иной эпохи…

— Но это не мешает ему запросто овладевать оружием, которое ни в какой реальности не существует. Ты помнишь, как он разобрался с активатором гравитационных аномалий? А ведь такой штуки нет даже в нашем двадцать пятом веке! А как шустро он научился перезаряжать плазменный резак?

— Угу.

— Вот! Понятно, что он воспринял это как проявление магии. Но всё же… Как он сообразил?

— Видишь ли, люди во все времена воевали. И, как следствие, выживали только те, кто был лучше приспособлен к скорейшему овладению любым незнакомым оружием. Пойми: это у нас в крови.

Товарищ возмущённо фыркнул и возразил:

— Не городи чушь! Ты ещё скажи, что он сможет запустить космический корабль!

— Слушай, не лезь в бутылку! — полисмен сделал останавливающий жест, — Он, конечно, парень в высшей степени интересный, но более глубоко изучить его психоматрицу мы всё равно не сможем.

— Это ещё почему?

— Вчера, перед дежурством, узнал что наши наконец-то разобрались с этой дьявольской чехардой переноса. Потому наш вояка в самое ближайшее время отправится восвояси.

Сказанное тут же выбило из напарника всю воинственность. Он грустно посмотрел на экран. На каменном валуне, созерцая равнину, отдыхал только что победивший очередного монстра воин. Глухое забрало полностью скрывало лицо, и наблюдателям приходилось лишь гадать, какие чувства обуревают сына иного времени. Воин неотрывно смотрел на рассыпанные по долине домишки селян, и сотрудникам департамента темпорального надзора казалось, что он каким-то образом догадывается о скором финале сказочного приключения.

— Дела… Как же он теперь у себя будет жить? 

Высказаться по этому поводу напарник не успел. Дверь распахнулась, но вместо сменщиков в кабинет шагнул сам глава департамента. Седовласый плотный мужчина молча уселся на стул. Он глянул на голограмму и тихим низким голосом спросил:

— Как он?

— Воюет, Сергей Кузьмич. И очень успешно. Даже жаль, что не удастся покопаться в его психоматрице как следует.

— А вот с этим как раз проблем не будет, — начальник перевёл тяжёлый взгляд на подчинённого.

Тот удивлённо захлопал глазами и растерянно выдавил:

— Погодите-ка! Ведь его должны отправить назад.

— Никуда его отправлять не будем.

— Что? — второму наблюдателю показалось, что он ослышался, — Как так?

— А вот так! — и босс раздосадованно шарахнул кулаком по колену...

Сергей Кузьмич не сказал больше ни слова. Он погрузился в перебор событий, что привели к нынешней ситуации. Но поток воспоминаний то и дело прерывался вспышками страшных предположений о том, к чему всё это может привести.

Глава 2. В новом доме

Вспыхнул свет, и чувствительные фотоэлементы моментально передали картинку в недра сложнейшей мешанины электронных схем. Стремительно сформированные цепи в процессорах нелинейной логики тут же проанализировали увиденное. Система выходной оценки с микроскопической задержкой выдала развёрнутый отчёт. Сознание робота, сформированное вторичным слоем независимых вычислительных структур озадаченно вглядывалось в парадоксальный результат. А память уже извлекала на свет божий одну из последних записей общения с создателем… 

— Принцесса Элла, я усложнил твою схему.

— Я вижу это по тестам, Генрих Карлович.

— Прости, но до показателей разумности дотянуть не получилось. Всего чуть-чуть, — старик вздохнул столь тяжко, что кибернетическая девушка ещё внимательнее вгляделась в морщинистое лицо. Анализ красноты глаз, усилившийся тремор конечностей, чрезмерная сухость губ сообщили роботу об ухудшении состояния здоровья хозяина.

— Вы плохо выглядите. Вы консультировались с врачом?

Старик не ответил. Он замер, переваривая услышанное, и едва заметно улыбнулся. Но выступившие слёзы заставили сверхчувствительные объективы усилить фокусировку. И девушка-робот ещё настойчивее вопросила:

— Что с вами? Я вызываю скорую помощь!

— О нет! Погоди! Со мной всё в норме. Просто… — старик сглотнул комок и продолжил, — Просто я счастлив.

— Счастлив? Почему? — Элла задумчиво наклонила сверкающую полированной сталью голову.

— В твоём голосе появилось сочувствие! — провозгласил седовласый хозяин и радостно потряс тщедушным кулачком, — Ещё немного, и количество накопленной информации совершит качественный скачок. Тогда ты обретёшь чувства… 

“Это и есть чувство?” — пронеслось в голове. И логика моментально подтвердила вывод цифрового сознания. Но возникший эмоциональный процесс нёс совершенно не ту окраску, что ожидала стальная красавица. 

Лицо открывшего коробку не порождало в голове никаких положительных эпитетов. Всклоченные засаленные чёрные космы не знали парикмахерских ножниц уже много месяцев, бугристая грязная кожа отливала болезненной желтизной, а мерзкая улыбка обнажила мелкие и невероятно хищные зубы. Самый же высокий индекс отрицательных впечатлений несли глаза — маленькие, чёрные, невероятно злые.

Сознание, сформированное на основе хоть и довольно устаревшей, но максимально усовершенствованной электронной машины, тут же сравнило маячившее перед глазами лицо с запечатлённым во множестве ячеек памяти образом создателя. Усеянное морщинами лицо, добрые отливающие желтизной глаза, пушистые, ниспадающие до плеч потоки серебристой седины… Всё это составляло столь разительный контраст с увиденным, что девушка-робот на несколько секунд растерялась.

Эта заминка озадачила открывшего коробку. Он скорчил недовольную мину и резким, слегка визгливым голосом поинтересовался:

— Эй! Жестянка! Ты вообще работаешь?

Девушка слегка повернула голову, выказав совершенно несвойственную стальному телу грацию, и чётко сообщила:

— Тестирование новых схем завершено. Я полностью работоспособна. Меня зовут Элла. А кто вы?

Этот невинный вопрос вызвал у человека совершенно непредсказуемую реакцию. В какие-то доли секунды его расслабленное тело напряглось и выстрелило рукой словно молотом на пружине. Удар основанием открытой ладони был столь мощен, что отнюдь не миниатюрная стальная фигура робота рухнула назад в коробку. Над её головой тут же, брызжа слюной, прошипел мерзкий голос:

— Тварь тупая! Я теперь твой хозяин! Ясно?

Кибернетическая девчушка молчала. Нет, полученный удар не нанёс ей повреждений. Даже апперкот чемпиона мира по боксу не смог бы нарушить функционирование кибермозга, защищённого слоями армированных конструкций. Молчание было вызвано спешной мобилизацией вычислительных ресурсов для оценки происходящего. И решение пришло тут же:

— Вы нездоровы. Я запрашиваю экстренную помощь!

В ответ на это человек неожиданно затрясся от смеха. Из глаз даже брызнули слёзы, а мерзкая улыбка на мгновение окрасилась искренней радостью. Но через пару секунд он уже зло шипел в своей обычной манере:

— Ну, давай! Попробуй! Вызови кого-нибудь!

Элла уже не слышала его. Ещё до взрыва хохота она попыталась выйти на связь с глобальной сетью. И тут её ждал грандиозный сюрприз — стандартный сигнал не проходил. На запасных частотах также ждало фиаско. Узел связи раз за разом старательно перебирал все доступные варианты общения с внешним миром, но из этого ничего не выходило. Через несколько миллисекунд подключился блок анализа коммуникационных проблем. Его неторопливое тестирование было прервано визгливым выкриком:

— Даже не пытайся связываться с кем-либо! Твоим ржавым мозгам это не под силу! И не вздумай говорить со мной, не будучи спрошенной! Ясно?

Ответить девушка не успела, получив очередной удар в голову. Теперь уже с ноги.

Так началась её жизнь в новом доме. 

***

Унылая тишина запертого жилища и невозможность общения запросто надломили бы психику хомо сапиенса. Робот же, собранный пусть и по устаревшей технологии, оставался существом рациональным. И Элла, кроме безмолвного выполнения приказов нового хозяина, полностью переключилась на сбор данных и анализ ситуации.

Первое, что удалось выяснить, нового хозяина звали Анатоль. Второе открытие всколыхнуло в электронных мозгах целую бурю хоть и смоделированных, но вполне ощутимых эмоций. Её создатель и прежний хозяин умер, она же досталась в наследство его племяннику. Услышав об этом кибернетическая девчушка едва не спалила основной вычислительный контур. Она ещё с трудом управляла последней внедрённой разработкой, которая являла собой эмулятор переживаний и чувств. Именно на этот блок гениальный инженер Генрих Карлович и возлагал все свои надежды. Работая дни и ночи, старик маниакально преследовал идею вырастить в недрах классической электронно-вычислительной машины настоящий искусственный интеллект.

Глава 3. Наследство

Очередное пробуждение не принесло Элле столь желанных положительных эмоций. Но и отрицательные в то утро не сотрясали кибернетический мозг. Погружённый в какие-то недоступные размышления Анатоль лишь слегка пнул коробку и, даже не взглянув на Эллу, вяло распорядился сделать уборку в комнатах второго и третьего этажа. Наученная горьким опытом, девушка-робот резво вскочила, сделала короткий кивок и принялась за выполнение задания.

Ранее она уже побывала в нескольких комнатах особняка и хорошо представляла масштабы работы. Но её занимал вовсе не вопрос затрат времени или энергии. Элла планировала одновременно с работой провести максимально углублённый анализ новых данных, полученных путём изучения помещений Анатоля. 

Находясь ночью в энергосберегающем режиме, Элла набросала схему дальнейших действий. Увы, решить вопрос силовым путём ей не позволяла вшитая логика трёх законов. И сколь бы мерзко не выглядело отношение Анатоля, но сделать что-либо с этим стальная девушка не могла. А потому первым пунктом её плана значилось лишь получение возможности пройти тесты разумности, на основании которых постараться убедить нового хозяина выпустить её на свободу. То и дело проносящееся в голове отвратительное выражение “новый хозяин” каждый раз царапало электронные нервы не хуже высокочастотных импульсов, но Элла без труда справлялась с неконтролируемыми вспышками эмоций.

Размышления над возможностью прохождения тестов занимали у кибердевушки больше всего времени. Огромное количество негативных всплесков порождало опасение, что и новые тесты могут не дать так желаемых Генрихом Карловичем показателей разумности. Но постепенно, в ходе анализа внутреннего состояния, Элла пришла к выводу, что возникающие то и дело отрицательные импульсы есть не что иное, как моделирование человеческого страха. Это нехитрое умозаключение породило в вычислительных недрах целый фейерверк выводов, которые в конечном итоге дали хоть и косвенные, но довольно весомые надежды, что её разумность, скорее всего, всё же будет подтверждена.

Размышляя в таком ключе, Элла распахнула дверь первой комнаты. Увиденное тут же поставило перед ней массу новых трудноразрешимых вопросов. Если бы не стоящие вдоль левой стены остовы неведомых технологических агрегатов, то с первого взгляда можно было подумать, что это помещение является спальней. К такому выводу подталкивала стоящая по центру комнаты кровать. Большая, двуспальная, с толстенным, невероятно мягким матрасом и с дюжиной скомканных одеял. Непривычно высокие ножки этого спального сооружения моментально вызвали желание заглянуть под него. Обнаруженное там высыпало на голову стальной красавице очередную порцию загадок: под кроватью находилось ещё одно лежбище. Только в отличие от смятого, грязного и невероятно вонючего белья, здесь царил идеальный порядок. Ровнёхонько уложенное одеяло, аккуратно приплюснутые подушки в свежих наволочках. Окончательно добило обнаружение факта, что снизу кровать была оклеена чудными васильковыми обоями, словно спящему под ней специально создали контрастирующий с прочей уродливой обстановкой уют.

Элла выпрямилась и вновь оглядела комнату. Разбросанные тут и там инструменты, заношенная и месяцами нестиранная одежда. И повсюду груды слежавшейся, въевшейся во всё и вся пыли. Плацдарм для работы был масштабным, и девушка-робот тут же начала искать комнатный узел общего обеспечения. Каково же было её удивление, когда обязательный для жилых помещений любого уровня комфорта прибор не был обнаружен. Бегло обследовав соседние комнаты, девушка-робот убедилась, что дом по непонятной причине полностью лишён привычных средств и удобств. Мозг отказывался выдавать рациональное объяснение данному факту. Элла в замешательстве вышла в коридор. 

Тишина, постоянно царящая в непрерывно погружённом в искусственное освещение доме, в этот раз оказалась весьма на руку. Элле не пришлось долго разыскивать Анатоля. Чувствительные аудиодатчики через пару секунд доложили, что хозяин дома находится в подвале. И Элла шагнула на лестницу. Миновав четыре пролёта, она оказалась на первом этаже. Антураж его коридора ничем не отличался от двух верхних — столь же уныло-пугающие цвета, тонущие в жёлтом свете допотопных бра. Пол и потолок также были одного цвета. Чёрного. Задерживаться здесь было незачем, и кибердевушка шагнула в сторону маячившего в конце коридора спуска в подвал.

Она сделала пару шагов и как вкопанная застыла у приоткрытой двери. В темноте кладовой чувствительные фотоэлементы разглядели кусок непромокаемой ткани, из которых обычно изготавливаются защитные костюмы для работы в условиях повышенного загрязнения. Вот и этот висящий лоскут был испачкан. Но не какой-то бытовой грязью. Элла открыла дверь и во все глаза смотрела на заляпанный бурыми пятнами фартук. Моментальный анализ блеска застывшей жидкости показал, что с громадной долей вероятности это был биоплазм. Полученный результат заставил замереть на месте. Элла отлично знала, что биоплазм является основой жидкой среды организмов биониклов, практически полным аналогом человеческой крови. Но почему у Анатоля в кладовке висит перепачканный биоплазмом фартук? Застывшая кибердевушка перебирала варианты ответов и строила всевозможные догадки, совершенно отключившись от поставленных недавно перед ней задач.

— Кто тебе позволил прийти на первый этаж?! — от невероятно резкого выкрика аудиоканал на мгновение даже отключился.

Элла повернулась и максимально спокойным голосом ответила:

— Я не получала никаких запретов на этот счёт.

— Не получала, значит? А вот теперь получила! Слышишь? Марш наверх! И чтобы там всё сверкало!

— Но позволено ли мне будет узнать: по какой причине в вашем доме отсутствуют узлы общего обеспечения?

— Они мне не нужны.

— Как? — Элла растерялась, — Но каким образом подключить хотя бы фильтратор воздуха и уничтожитель пыли?

Глава 4. Ян

Вой сирены, знаменующий финал матча, резанул по ушам в этот раз сильнее обычного. Победа в напряжённом виртуальном бою далась большой кровью. И теперь у Яна остались силы только, чтобы сбросить мокрые от пота наушники и со стоном откинуться в кресле. Тонкие покрытые синими полосками вен руки бессильно свесились с подлокотников. Перед глазами ещё мелькали вспышки разрывов и яркие трассы пулемётных очередей, а вымотанное сознание уже сползало в обволакивающее беспамятство.

Глава одного из самых крупных кланов отдал все силы в борьбе за выход в национальный финал. Он отлично понимал, что победа его соратников привлечет новые тысячи просмотров в Интернете и увеличит популярность их команды, а это принесёт и материальную выгоду. В мире двадцать первого века, как и во все прочие периоды существования общества, деньги значили очень многое.

Тем временем восторженные соклановцы не желали давать командиру роздых. И в игровом чате строчки летели одна за одной. Молодой человек некоторое время игнорировал писклявые оповещения, но в конце концов сдался. Правда, сил хватило лишь на то, чтобы поставить пару десятков улыбающихся скобок. После чего Ян закрыл игру и попытался встать. Но захватившая тело усталость тут же передала эстафету синейшему ознобу. “Это ещё что такое? Неужто простыл?” Он глянул на окно — форточка была наглухо закрыта. “Да нет. Видать, переутомился. Надо бы освежиться”. Молодой человек решительно встал, собираясь направиться в ванную. В этот раз подвели ноги. Слабость в коленях заставила рухнуть назад в кресло. Ян слегка встревожился. Он удивлённо прислушивался к внутренним ощущениям и с каждой секундой всё сильнее сознавал запредельный уровень изнеможения.

“Да сколько ж я играл?!” Он с подозрением глянул на часы. “Ну, всё правильно! Прошло чуть больше часа. Мы ведь провели пятнадцать раундов по пять минут. Бились-то по стандартному регламенту”. Но это не только не успокоило молодого человека, а ещё сильнее напугало. Понимание, что он впервые испытывает такие ощущения, наводило на весьма плачевные выводы. Ян так просто не поддавался панике. Решив, что переутомление разной степени случается с каждым, он медленно перебрался в кровать, дрожащей рукой натянул на себя атласное одеяло и моментально провалился в сон.

Пробуждение не принесло ожидаемого облегчения, и Ян, погрузившись в мрачные думы, продолжал лежать. Дыхание было затруднено, но молодой человек был готов дать голову на отсечение, что это не было простудой или гриппом. Несмотря на вялые намёки на тошноту, Ян также был абсолютно уверен, что это не отравление. Режим домашнего питания, пропагандируемый педантично-аккуратной матерью исключал это на все сто процентов.

Молодой человек был не в силах даже руку высунуть из-под одеяла. Тело тряс колоссальный озноб, и Яну оставалось только сжаться в комок и судорожно дышать в озябшие ладони. В таком положении его и обнаружила заглянувшая в комнату мать.

— Сына, что с тобой?

— Знобит что-то. Продуло, видать.

Встревоженная родительница тут же пощупала лоб отпрыска.

— Температуры вроде нет, — она пригладила встрёпанные светло-русые космы сына и чмокнула в лоб, — Сейчас чаю принесу, антигриппин выпьешь. И сколько раз я тебе говорила не сидеть с открытой форточкой?!

— Я и не сидел!

— Оно и видно! Таблетки примешь, потом малины дам. И поспи наконец! А то торчишь за компьютером ночи напролёт. Будешь завтра как огурчик!

Проглотив таблетки и выхлебав здоровенную кружку чая с малиной, Ян честно попытался уснуть. Но сон был слишком слабым лекарством для столь сильно повреждённого организма. Ян то обливался потом и метался по кровати в забытьи, то содрогался от сковывающего тело холода и ужасающей ясности реальности. К трём часам ночи перепуганная мать уже хотела звонить в скорую, но сыну неожиданно полегчало. Дыхание стало ровным, жар спал. Ян принял из рук мамы новую порцию чая, хлебнул и тут же забылся мертвецким сном.

Отец осторожно заглянул в комнату сына, едва слышно осведомился:

— Как Янек?

Супруга вздохнула, с горечью прошептав:

— Опять простыл. Торчал на сквозняке. Ну, сколько можно так болеть? Ведь взрослый уже, — она тяжело вздохнула и подоткнула поплотнее одеяло: — Жар спал. Завтра полегчает.

***

Новый день облегчения не принёс. Пришлось обращаться к специалисту. Врач в городской поликлинике, не мудрствуя лукаво, предположил ОРЗ и на всякий случай направил на флюорографию. Следующий доктор был штатным специалистом коммерческого центра. Он внимательно осмотрел больного, назначил кучу анализов, из которых тем не менее выяснить что-либо не смог. Так начались затяжные мытарства по кругам медицинского ада.

В обивании порогов различных клиник и лечебных центров незаметно пролетел месяц, но решения проблемы найти не удалось. Более того, никто из светил медицины не смог даже приблизительно поставить диагноз. Яна подвергали исследованию на различных сканирующих аппаратах, брали всевозможные анализы, выписывали дорогие лекарства с труднопроизносимыми названиями. Лучше не становилось. Его всё так же бросало то в жар, то в холод, а в ослабшем теле не было сил даже просто сидеть за компьютером. 

Дни бежали за днями, подходили к концу летние каникулы. Ян с грустью понимал, что в таком состоянии продолжить учёбу в университете вряд ли получится. Хотя учёба была далеко не самой главной заботой. Сильнее всего молодого человека беспокоило состояние родителей. Совершенно переставшая спать мама и молчаливо-напряжённый отец.

Наконец, в одном из НИИ заинтересовались странным заболеванием. Профессор, представившийся Борисом Петровичем, постарался максимально доходчиво убедить в необходимости госпитализации Яна в их клинику. Перепуганные родители с дрожью слушали седовласого профессора, пытаясь из скупых и осторожных предположений выцарапать хотя бы намёк на надежду. В конце концов уставший ходить вокруг да около врач резанул напрямик:

Глава 5. Соседка

И всё же как бы Борис Петрович ни убеждал родителей Яна, но с появлением новой соседки жизнь молодого человека претерпела изменения. Нет, несчастная Елена никоим образом его не беспокоила. Девушка по-прежнему лежала застывшей статуей, и только огоньки мониторов сигнализировали, что в её теле ещё теплится жизнь. Но вот в мыслях Яна она постепенно занимала всё больше и больше места. Однажды молодой человек даже поинтересовался у профессора её историей. К его удивлению, старик, сославшись на врачебную тайну, долго отнекивался. Но в конце концов скупо сообщил, что несчастная имеет схожие повреждения нервной ткани, только куда более масштабные.

Эта информация поселила в голове парнишки серьёзные опасения за собственные перспективы. Валяться ослабшим кулём не доставляло особой радости. Но ведь он и в обычном состоянии не свершал спортивных подвигов. Максимум нагрузки — непреднамеренная пробежка при начавшемся ливне или опоздании на лекцию. Остальное же время он точно так же просиживал, глядя в монитор. Правда, домашнее кресло было куда привычнее госпитальной койки. Но даже мрачное будущее прикованного к такому ложу выглядело просто подарком судьбы перед существованием безвольного овоща.

Ян изо всех сил прятал эти мрачные мысли как можно дальше. Но как ни старался, изменившееся настроение выдавало его с головой. И родители тут же сделали единственно возможное предположение о влиянии новой соседки. Отец сдвинул брови и безапелляционно заявил сыну:

— Я сейчас же потребую убрать это из твоей палаты! 

Ян вздрогнул. Напугало не столько резкое заявление, сколько коротенькое словцо “это”. Обращение к девушке, как к неодушевлённому предмету всколыхнуло настоящее цунами возмущения. Ян стиснул кулаки, вперил в отца сверкнувшие яростью глаза и со всей серьёзностью заверил, что этого делать не нужно. Суровый родитель, ожидавший от сына слезливых бормотаний, был поражён услышанным. Он удивлённо глянул на жену. Та же неотрывно смотрела в глаза сына. При виде непроходящей красноты материнских очей Яна окатило кипятком стыда. Он бессильно рухнул на подушки, готовый принять любой исход. Но мать лишь тихо сказала:

— Пусть будет, как он хочет.

Услыхав это, Ян не стал сдерживаться и разрыдался.

Вечером того же дня в палату заглянул Борис Петрович. Он степенно уселся напротив, слегка кашлянул и почти официальным тоном выдал:

— Я пришёл выразить тебе благодарность.

— Серьёзно? — удивился Ян, — За Елену?

— Именно. У меня уже не осталось аргументов для уговоров твоей родни.

Ян повернулся в сторону соседки. Он несколько минут молча смотрел на неподвижный профиль. Затем, собрав волю в кулак, вытолкнул:

— Меня ждёт то же самое?

— Прости. Не хочу давать пустых надежд. Я не знаю, что тебя ждёт, — сокрушённо признался Борис Петрович, — Говорю как на духу! И что её ждёт, не знаю тоже. Ваши заболевания неизвестны науке. Потому предлагаю тебе просто забыть об этом.

— Что? — молодой человек удивлённо воззрился на старика, — Что вы имеете в виду?

— Ваш случай — это чистой воды сюрприз. Увы, как ты понимаешь, они встречаются не только в повседневной жизни, но и в классической науке. Потому и относиться к ним нужно соответственно, — видя непонимание собеседника, Борис Петрович поспешил пояснить: — Ты можешь преспокойно идти по улице и получить сосулькой по темечку. Случайность? Именно! Так бывает? Конечно! Но ты же по этому поводу не прекращаешь ходить по улицам.

— Я стараюсь не ходить близко к стенам домов.

— И совершенно правильно поступаешь. Но сейчас я говорю о непредвиденной случайности. Ведь именно она стала причиной твоего попадания сюда. Впрочем, это можно сказать о любом заболевании, да и событии вообще.

— А как же тезис о неслучайности случайностей?

— Давай не будем зарываться глубоко. Ладно? Причин мы пока найти не можем. Но мы ищем их! Сейчас несколько лабораторий работают только на тебя.

— А на неё?

— И на неё тоже. Или ты думаешь, что мы уже поставили крест на девчушке? Вовсе нет! Её состояние мы называем комой лишь для простоты. В клинической практике ещё не встречались такие нарушения нервной системы. Мы не можем даже приблизительно понять творящееся с её мозгом, — Борис Петрович печально опустил взгляд, и каким-то непривычно тихим тоном продолжил: — Даже среди моих коллег почти никто не уверен в её возвращении. Я же собираюсь бороться до конца. А уж за тебя мы вцепимся всем институтом.

— Спасибо, — пролепетал перепуганный Ян.

Профессор медленно поднялся и подошёл к ложу Елены. Он долго смотрел на бледное, обрамлённое каштановыми локонами лицо. А потом тихо проговорил:

— Ян, считай, что она погружена в мечты. Люди ведь обожают мечтать в одиночестве. Душевной гармонии посторонние противопоказаны. Ну а ты её собрат по несчастью. Значит, уже не посторонний.

***

Следующий день решил напомнить Яну, что он не просто так прохлаждается в клинике. Болезнь словно мстила за наполненные оптимизмом первые дни. Молодой человек лежал будто под невидимым прессом и никак не мог взять в толк, почему его не продавливает сквозь кушетку. Не было сил не то что держать тонюсенький ультрабук, но и просто оторвать ладони от одеяла. Ухудшение состояния врачи засекли моментально, и с самого утра вокруг Яна мелькала круговерть белых халатов. Но если раньше такое мельтешение раздражало молодого человека, то сейчас не было сил даже различать творящееся вокруг. Ян безучастно уставился в потолок. Сам себе он казался находящимся в центре какого-то снежного вихря.

Ян смотрел вверх и медленно уносился в воспоминания детства, когда часами смотрел на бушующую за окном метель. Тогда, находясь в тёплой и светлой комнате, он ощущал себя невероятно защищённым, и неистовый вой вьюги чудился каким-то явлением другой реальности. Сейчас же Ян был полностью пленён этой неотвратимой гибельной стихией. Нет, ему не было страшно. Он не чувствовал никакой боли. В этот момент Ян ощущал себя кем-то бестелесным. Но краешек рационального сознания ещё находил силы удивляться, почему его невесомого ещё не унесло в темноту невозвратности.

Глава 6. Жерар

Мерное покачивание, сопровождаемое тихим постукиванием копыт неожиданно прекратилось. Смена обстановки моментально пробудила дремавшего в седле путника. Он ещё окончательно не пришёл в себя, но полный почтения хриплый голос уже бубнил, казалось, у самого уха:

— Приехали! Приехали, монсеньор.

Услыхав в очередной раз от деревенщины такое обращение, инквизитор Жерар с радостью бы врезал подобострастному идиоту по зубам. Но накопившаяся за долгий путь усталость не дала разгореться пожару эмоций. А потому инквизитор лишь скосил глаза в сторону кланяющегося и зло огрызнулся:

— Ты бы ещё меня Вашим Святейшеством обозвал, тупица!

Жерар сплюнул, медленно спешился и зашагал в сторону дома.

Ночью прошли дожди, и чавкающая под ногами грязь вкупе со звенящей в воздухе сыростью, лишь добавили яду и в без того мерзкое настроение. Но как только распахнулась дверь, и на пороге показался старый плешивый Гастон, то на душе инквизитора резко потеплело. Жерар жадно поводил носом.

— Благодать Господня не оставила нас! Такой стряпни ещё поискать!

— Здравствуйте, ваша милость! Как же не быть стряпне? Мы ж господина с вечера ждём. Бланш у печи всю ночь глаз не сомкнула. Как узнали, что ваша милость едет, так сразу за готовку и принялись. В кои-то веки в отчий дом заезжаете, так хоть откушаете подобающим образом. Это вам не монастырские харчи, прости Господи!

— Великолепно! Подавай на стол!

Хромоногий Гастон не заставил господина ждать, и через несколько секунд перед инквизитором уже стояло громадное блюдо бараньего жаркого. Инквизитор набросился на кусок мяса с жадностью умирающего с голоду льва. Гастон стоял рядом и с наслаждением смотрел на обильно сочащуюся по подбородку и рукам подливу. Для старого слуги, знавшего Жерара сызмальства, хороший аппетит господина был высшей благодарностью. Ведь будучи слабым и болезненным ребёнком, Жерар почти ничего не брал в рот, что в тринадцатом веке сулило весьма дурные перспективы. Как бы то ни было, мальчишка вырос, возмужал и, вопреки всему,  в тридцать семь был высок, костист и черноволос. А взгляд яростных черных очей инквизитора наводил ужас далеко за пределами их родной провинции. Но верный Гастон, как никто знал, что его господин — истинный поборник справедливости, а значит, и всё содеянное им есть благо. Что бы кто ни говорил.

Проглотив последний кусок, Жерар старательно вытер скуластое лицо, аккуратно промакнул тонкие усы и окладистую бородку. Не торопясь, встал, молча похлопал Гастона по плечу и направился к лестнице на второй этаж. Внимательный глаз инквизитора машинально отметил, что за прошедшие с прошлого визита месяцы в доме ничего не изменилось. Жерар тут же усмехнулся собственным мыслям, понимая, что в доме ничего не меняется уже многие годы. Вокруг царят всё те же чистота и уют, что и в дни беззаботного детства. Жерар ступал по скрипучей лестнице и не мог отделаться от ощущения, что из двери сейчас выглянет мать или донесётся грозный возглас отца.

В комнате уже пылал камин, что было весьма кстати в холоде осенней промозглости. Жерар с удовольствием пододвинул к огню старое отцовское кресло. Вырубленное из целого ствола дерева, оно казалось ребёнку неподъёмной громадиной, теперь же виделось лёгким и изящным. Отполированные за годы использования подлокотники помнили ещё его прадеда. Впрочем, тоже самое можно было сказать и обо всей обстановке. 

Жерар устало прикрыл глаза. Редкие визиты в родительский дом частенько превращались в долгие часы воспоминаний. Не стал исключением и этот раз. 

Вот только сейчас мысли преподобного не полнились теплом памяти детства или давно почивших родителей.

Жерар смотрел на огонь и перед его мысленным взором представали лица тех, кого он допрашивал, предавал пыткам и отправлял на костёр. Грязная старуха в гнилом тряпье, чья вина заключалась в наведении порчи на чахлые посевы. Была ли она виновна? Несомненно. А вот одутловатое лицо аптекаря. Несчастного сначала обвинили в отравлении священника, и его делом занялся гражданский суд, но потом кто-то донёс о его симпатии к ереси катаров. А это уже было делом карающих дланей Господа. Вспомнил Жерар и юную черноволосую девицу, почти ребёнка, вся вина которой зижделась на природном косоглазии. Молодой инквизитор тогда впервые возмутился чудовищностью и бессмысленностью обвинения. Но местный епископ клятвенно заверил, что самолично наблюдал за колдовским ритуалом, результатом которого стал пожар, уничтоживший почему-то лишь его собственное зернохранилище… 

Текли лица, перелистывались тома дел и обвинительных приговоров, слышался треск угля, раскалявшего щипцы палачей, вопли допрашиваемых оглашали сырые стены казематов… Нет, Жерара не мучили угрызения совести. Никакого чувства вины у истово выполняющего наказы Папы не было и в помине. Инквизитора угнетало понимание ничтожности преступлений, на расследование которых он тратит драгоценное время, отведённое ему Всевышним на грешной земле. Это неумолимо вернуло его в раннее детство, когда он упивался рассказами отца о защитниках божиих заповедей. Каждое слово тогда колоколом отзывалось в душе ребёнка, готового под сенью крыл самих архангелов встать плечом к плечу со святыми воинами Господа. Каждая, незамеченная взрослыми, мелочь вызывала в душе мальчишки готовность идти сквозь ярость адового пламени на бой с самим сатаной.

Увы! Жерар сидел у камина отчего дома и с горечью сознавал, что разменял свою жизнь на борьбу с никчёмными нарушителями церковного уклада, а зачастую выступал как бессловесный инструмент в епископских конфликтах. Да, ересь несомненно должна быть наказуема. Вот только многие ли из казнённых хоть что-то понимали в нормах католической веры и церковных догматах? И тут Жерар с ужасом сообразил, что и читать-то большинство несчастных не умело.

Несколько минут инквизитор сидел, поражённый собственными мыслями, а затем скатился с кресла, рухнул на колени и горячо зашептал молитву. Жерар просил всевышнего об очищении собственной души, о защите сердца от поползновений лукавого, об укреплении веры и непоколебимости следования путём Христовых воинов. Слова давным-давно заученной молитвы в этот раз вырывались из груди с какой-то невероятной болью. Они раздирали нутро сильнее чем вино жжёт израненное горло. Жерар до хруста сжал в замок узловатые пальцы. И тут же перед глазами встало лицо Николаса.

Глава 7. Барьер

Таймер, установленный на восемь утра, безукоризненно вывел Эллу из состояния гибернации. Девушка-робот не стала сразу открывать глаза, а предварительно ощупала комнату чувствительными аудио и вибродатчиками. Анатоля поблизости не было. Не было его слышно и на всём третьем этаже. Вариант с самостоятельным поиском психически нездорового хозяина она отмела, благоразумно решив, что так её корпус останется куда целее.

Поскольку от зарядного устройства её никто не отрывал, Элла решила напрячься на всю катушку и проанализировать новые данные. Мог ли Анатоль соврать, что проведёт её тесты? Нехитрые выкладки однозначно говорили, что лгать новому хозяину было попросту незачем. Тем более что ранее он весьма доходчиво объяснил, что не собирается их делать. Но вот понимание причин смены настроения отняло гораздо больше времени. Элла пыталась увязать это с получением основной части дядиного наследства. Увы, повышение уровня сочувствия к роботу виделось весьма сомнительным. Ведь даже к родному дяде Анатоль не только не испытывал привязанности, а как раз наоборот. 

Эти размышления были прерваны звуком приближающихся шагов. Через пару секунд бесшумно распахнулась дверь. Анатоль оглядел стоящую по струнке Эллу и коротко бросил:

— Пошли запускать машину.

Все компоненты домашнего вычислительного комплекса, некогда принадлежавшего Генриху Карловичу, были ещё вчера перенесены Эллой из гаража на второй этаж. Но сейчас она с немалым удивлением обнаружила, что почти все блоки уже грамотно состыкованы, и для полноценного функционирования инфоузла не хватает лишь нескольких модулей. Но сообщать первой об этом Элла посчитала нарушением введённого новым хозяином порядка общения. Потому она лишь молча посмотрела на Анатоля.

— Чего ждёшь? Подключайся к разъёмам. Будем тебя тестировать.

— Сборка информационного узла произведена не полностью. Реализация вычислительной… 

— Заткнись! — резко перебил Анатоль, — Как всё собрано, так оно и будет работать! А если тебя интересуют коммуникационные модули, то я их ещё вчера спустил в утилизатор.

Сказанное не удивило. Да и сложно было ожидать чего-то иного от хозяина, который полностью изолировал свой дом от внешнего мира. Но стальную девушку куда сильнее заботил другой вопрос:

— Тогда каким образом результаты моих тестов будут переданы в центральный информаторий?

Анатоль осклабился и нарочито мягким голосом сообщил:

— Никаким! Я хочу получить результаты исключительно для себя. Ясно?!

Он стремительно приблизился к Элле, резким движением выбросил вперёд руку и нажал скрытую под стальной ключицей кнопку доступа к панели управления. Тут же отпавшая крышка обнажила контрольный дисплей и два десятка основных разъёмов.

— Так, так, так! Ну что ж, всё стандартно. Дядюшка ведь не страдал оригинальностью мышления. Где тут меню? Ага! Вот и оно… 

***

Послетестовая загрузка системы пролетела почти мгновенно, и Элла разом пришла в себя. Она лежала на полу в той же самой комнате. Из распахнутой на груди крышки панели управления торчали четыре толстенных кабеля, концы которых змеями убегали в сторону вычислительных модулей. Анатоль сидел поодаль и, отвернувшись, внимательно вчитывался в листинг тестового отчёта. 

“Значит, тесты он всё же провёл. Удивительно! Но почему процедура продолжалась всего двенадцать минут? Ведь даже экспресс-проверка аналитики должна длиться как минимум час. Неужели Анатоль не смог нормально запустить процедуры контроля?” Элла терялась в догадках. 

Разрешил её затруднение сам хозяин. Он обернулся и весело прокричал:

— Радуйся, жестянка! Ты прошла тесты!

— Прошу прощения, но мой таймер говорит, что тестирование заняло лишь двенадцать минут.

— А чего время терять?

— Но оценка уровня интеллекта занимает значительно большее время.

Анатоль расхохотался.

— С чего бы мне проводить оценку уровня твоего тупого интеллекта?

— Но… — Элла ясно почувствовала, как один за другим начинают отказывать модули оценки логики.

— Я провёл тест мощности привязки к трём законам. И только! Ну, ну, не плачь! Мне ржавая жестянка ни к чему. Тем более что результатом я очень доволен. Твоя привязка ни на йоту не отходит от стандарта, а значит ты никогда не сможешь причинить мне вред.

— Неужели вы в этом сомневались? — Элла была обескуражена.

— Я сомневаюсь во всех. Не огорчайся! Для тебя в этом есть и положительный момент: ты официально получаешь разрешение передвигаться по всему дому.

***

Первоначально Элла планировала подробное исследование нового места пребывания, но даже посетив лишь несколько комнат, она уже собрала достаточно данных, чтобы хорошо представлять себе текущую ситуацию. А потому назначение помещений первого этажа и подвала уже утратило свою актуальность. Покинуть дом она по-прежнему не могла и даже не представляла, имеет ли вообще право что-либо требовать. 

Эта неопределённость вносила довольно ощутимый диссонанс в стратегию дальнейших действий, и девушка-робот замечала, что тратит на пустые размышления всё больше и больше времени и энергии. А это, в свою очередь, сулило весьма неблагоприятные последствия. При всем свалившемся на бедную девушку-робота негативе, Анатоль оказался весьма технически грамотен, что следовало учитывать при дальнейшем общении. Размышляя об этом, Элла задумалась о судьбе прочего унаследованного имущества. Насколько ей было известно, она являлась единственным роботом Генриха Карловича. Инфоузел, при всей своей вычислительной мощи, не имел встройки личностной оболочки в операционную систему. Но вот что представляли из себя остальные электронные устройства?

Ответ на этот вопрос Элла получила тем же вечером. Анатоль вновь потащил её разбирать унаследованное и грозно спросил:

— Ты в курсе, чем занимался дядюшка?