Ото всего, что сердцу мило

Глава 1. Знакомство

Глава 1. Знакомство

Опять пустые разговоры,

С концами не свести концы…

Нас учат честной жизни воры

И – благородству – подлецы.

Даниил Чкония

–Хоть этот воздух тебе-то поможет, Калеб? – поинтересовался я и положил руку на плече своему друг.

– Подбери свои шуточки до дома кривых зеркал. Там может я и посмеюсь, но не над шуткой, а над твоим сплюснутым лицом в отражении зеркала, – сказав это, парнишка с мягкими чертами лица, но с телом буйвола, затянулся свежим воздухом загородного парка развлечений, улавливая носом тонкие нотки пряного мяса и горячих корндогов. Наполнив свои легкие чистым кислородом, повернулся ко мне и подмигнул.

Я понял намек:

–Хоть тебе тут и стало лучше и ингалятор не понадобится, думаю, я тебе не проиграю, – сказав это, я побежал к воротам парка. Хоть мне и мешал мой классический костюм, но, поскольку у меня была фора, я выбежал вперед Калеба.

–Делать мне нечего. –проворчал мой приятель, но все равно мигом сорвался с места и побежал к входу, словно бык увидевший красный флаг.

Темно-фиолетовый Шевроле Номанд, открыв свой просторный багажник, стоял на парковке. Он смотрел на роскошные золотистые ворота парка «Счастью нет конца», из-за которых доносилось веселое звучание музыки и голоса множества людей. Беззаботное июльское утро уже успело нагреть все то, чего могут коснуться его лучи. Машины, стоявшие на парковке, заполненной на три четверти, излучали от своих металлических кузовов волны пламенного жара.

– Вольф, не сильно загоняй Кали, а то сам знаешь, – сказала тетя Таниэль – милая низенькая женщина в голубеньком платье с корзинкой –, выглядывая из-за темного силуэта машины. Её милое и молодо выглядящее лицо ловило всей своей наружностью легкий ветерок и показывало озабоченность за своего сына. Честно скажу, никогда в своей жизни не видел столь очаровательную женщину, у которой уже был ребенок.

–Хорошо, тетя Таниэль! –ответил я с улыбкой, не заметив, как меня уже обогнали. А обнаружив свою оплошность и добежав до золотистых ворот, у которых его уже поджидал Калеб, я прошипел, задыхаясь, – Да, кажется, астма тебе только-то и мешала.

–Да уж, мистер доктор Вольфганг, ваше суждение как всегда верно.

Гул мотора Шевроле затих; водительская дверь открылась и оттуда вышел, цокая каблуком туфель, высокий мужчина в черном костюме с короткополой шляпой. Ветер, кружась вокруг его массивного тела, не может ухватиться за короткие и редкие волосы на голове, но большие и роскошные усы слегка треплет своими порывами. В руках небольшой серый дипломат. Ветер донес до меня его слова.

–Эх, наше время так бегать уже прошло. – сказал дядя Нисон, обращаясь к своей жене Таниэль, и слегка толкнул ее в бок обширных бедер, до которых спускались красивые волнистые волосы головы.

–Говори про себя Ниси. – сказала милая женщина с толикой заигрывания. – Я еще полна сил! –ответила тетя Таниэль и посмотрела на Калеба, который поддерживал меня, когда я почти задыхался от легкой пробежки. Да уж, физическая подготовка у меня ни к черту

–Если вы все взяли с собой, что хотели – пойдем уже в парк! – сказал дядя Нисон и, взяв свою жену под руку, пошел в сторону ворот парка.

–Ага, – сказал Калеб­, – только возьму кое-что из багажника. – он подбежал к машине, открыл багажник, взял что было нужно, положил себе в карман голубых штанов и подбежал обратно в мою сторону, щурясь как азиат и улыбаясь во все свои двадцать восемь зубов. Вдвоем мы направились к родителям Калеба, и подошли к ним, когда Тетя Таниэль поцеловала своего мужа

Мы прошли сквозь поблескивающие золотом ворота. Я решил сразу осмотреться и первое что заметил, обернувшись, на задней стороне арки надпись «Выход» –забавная аллегория на название парка «Счастью нет конца», вероятно сделанная работниками этого места в шутку.

Мы решили сразу прогуляться по главной алле. Множество разноцветных флажков украшают все переулки, пересекая друг друга, сплетаясь и создавая дивные узоры. Также висят мириады лампочек, свет которых еще не виден из-за яркости летнего утра. Со всех сторон играет оживленная музыка, которая наслаиваются друг на друга и создаёт фееричную какофонию звуков уютного парка развлечений в разгар сезона. Куда ни глянь, везде много народу; все толпятся, общаются; кричат маленькие дети; зазывалы приглашают к себе. По обе стороны много разнообразных забегаловок с запахом картофеля фри и жаренных на сковородках котлет, сувенирных магазинов с садовыми гномиками и коронами монархов. Чуть дальше слышен шум работающих аттракционов и вскрики людей, катающихся на американских горках, чашечках и других скоростных маршрутах. Над всем парком, словно гора, нависает большое колесо обозрения «Белый глаз», который зажигается, как я позже узнал, только к вечеру.

–О... Как же тут красиво! – пропела тетя Таниэль, – Второй раз в парке аттракционов прекрасен как первый.

–Согласен, мы же тут благодаря тебе, тетя Таниэль. Работа же тебя отпустила не только на один день? Может завтра к речке Страти? Там то мы накупаемся от души за весь холодный год. – сказал я и незаметно стащил одну орхидею из вазы у магазинчика, не забыв положить рядом оплату.

–Поддерживаю. – согласилась тетя. – Думаю, без меня там «никто не умрёт». – она взорвалась хохотом, я ее поддержал.

Глава 2. Решение

Глава 2. Решение.

–Кали! Вольф! С вами все хорошо? – набросилась на нас у выхода из женского туалета тетя Таниэль, когда нас выводила охрана; она вся покраснела, и в глазах у нее выступали слезы. – Почему вы там были? Ах, Кали, что с твоей кожей? Она такая белая. – тетя осыпала Калеба материнскими поцелуями

–Похоже меня опять в машине укачало, да и еще жара на улице – ужас!

–Температуры нет? Голова не болит? – она уж очень сильно беспокоилась.

–А ты там что делал? – обратился ко мне дядя Нисон с толикой подозрения в голосе и прищуром на лице.

–Калебу помогал. Ему было тяжело идти, поэтому я взял его на плечи. А в женском мы оказались лишь потому, что могли не успеть дойти до мужского. – ответил я, указав открытой ладонью в сторону мужской уборной, которая располагалась значительно дальше. Только сейчас я заметил, что у меня заляпан пиджак: на правой рукавине и боку небольшой след рвоты.

Лицо дяди Нисона разгладилось, он протянул руку и сказал:

–Спасибо. – его глаза сияли. Дядя Нисон чувствовал, что это во многом его заслуга. И это правда. Он воспитал меня, заменив мне моих родителей, которые погибли при страшной катастрофе на железной дороге. Дядя Нисон чувствовал, что это во многом его заслуга. И это правда.

Я пожал руку в ответ. Мы всегда много обменивались рукопожатиями, но это было именно то, которым я бы мог гордиться.

Мы вышли из туалетного коридорчика и отправились к нашему столику, параллельно я снял запачканный пиджак. По соседству все еще сидели хипстеры и продолжали вести разговор, хотя еды на столе почти и не осталось. Почему же они так долго сидят? Я обратился к Калебу шепотом:

–Думаю лучше будет, если ты сядешь по другую сторону от них. Твое здоровье явно будет важнее, чем просто плохое настроение отца.

Калеб кивнул мне в ответ поникшим взглядом. Пока он залезал на дальнюю часть дивана, что-то бумажное под ним зашуршало. Я сел рядом. Дядя Нисон пропустил вперед свою жену и грузно водрузил свое тело на маленький диванчик и, заметив с кем рядом сидит он и его родные, поморщился. Морщинистая женщина принесла нашу еду: курочку гриль, одно тако, две средние тарелки картошки фри, пара ломтиков хлеба, двухпроцентный йогурт и три лимонад с стаканчиками. Йогурты выбивались из всей картины вредного стритфуда, но я знал, что это себе взяла тетя Таниэль, ведь она заботится о своей фигуре и коже. Поблагодарив даму за принесенную еду, дядя Нисон начал свой обыденный ритуал, который его не оставлял даже в поездках:

–Благословен Ты, Господи, Бог наш, Владыка вселенной, питающий весь мир по благости Своей, милостью, милосердием и состраданием. Он дает хлеб всякой плоти, ибо вовек милость Его. И по великой благости Своей никогда не было у нас недостатка, и да не будет у нас недостатка в пропитании во веки веков, ради имени Его великого. Ибо Он — Бог, питающий и содержащий всех, и благодетельствующий всем, и приготовляющий пропитание для всех созданий Своих, которых создал. Аминь!

–Аминь! – поддержали мы все дружно его восклицание и напали на еду, кроме Калеба, который явно еще не отошел от произошедшего. Тетя Таниэль заметила это и сказала заботливо:

–О! Что же я раньше не подумала! Я сейчас дам тебе лекарство – как рукой все снимет, – она порылась в своей сумочке и достала маленькую коробочку синего цвета, в которой шумели множество таблеток, протянула таблеточку – Вот! Выпей с содовой.

Калеб с больным видом принял круглую таблетку и запил её, жадно поглощая жидкость. Его организму явно не хватало воды.

Еда была очень вкусная, чего я не мог ожидать от столь захудалой грильной. Запах, издаваемый нашей пищей, был невероятен. Тако прямо сочилось соусом, лук хрустел, а мясо придавало пряности. Кожица курочки, покрытая золотистым загаром, еще шкворчала. Картофель фри, нарезанный большими ломтиками и покрытый сверху приправами, обдавал паром идеальной прожарки. Содовая Баббл-ап брызгала во все стороны своими лимонадными извержениями.

Словом, все было прекрасно, но дядя Нисон был явно не доволен соседством с хипстерами, которые уже разговаривали тише, вероятно, наевшись. Тетя Таниэль, все время посматривая на своего сына, с аппетитом уплетала ложка-за-ложкой пастельного цвета йогурт. Калебу на вид стало лучше: бледность слегка ушла, глаза встали на место, а масса тела словно вернулась. Он даже начал ковырять вилкой оставленный отцом кусок курицы. Тетя Таниэль заметила выздоровление своего сына:

–Тебе уже стало лучше, Кали? Походу молитва и вкусная еда помогают.

–Похоже на то. – ответил Калеб с толикой грубости в голосе

–Не дерзи матери! – пробурчал дядя Нисон, – сам же знаешь «почитай отца твоего и мать твою, чтобы...».

–«... чтобы продлились дни твои на Земле, которую господь, Бог твой, дает тебе». Заповедь пятая. Да-да, прости мама. – хоть и съязвил Калеб, но извинение вышло искреннее.

Тетя Таниэль кивнула с прощением.

–То-то. – удовлетворенно сказал Дядя Нисон, – А теперь о серьезном если уже все доели. Думаю, нам стоит вернуться домой. Я не хочу, чтобы Калебу стало плохо.

Это было то, чего я боялся, хотя и подсознательно подозревал, что эта тема всплывет. Мы на этот выезд собирались уже третий год: в первый год у Форда Санлайнера, прошлая машина, навернулась выхлопная система и маслонаборник за день до выезда, а в втором году – дядю Нисона в срочном порядке вызвали на собрание по поводу имущества синагоги.