Отпускник

Глава 1

Предисловие

Эта история приключилась жарким летом 2004 года. Началось всё, как ни странно, в понедельник, запустив цепочку удивительных и печальных событий, ранее невиданных в наших провинциальных местах. Она затронула, так или иначе, многих жителей нашего славного города, но мы расскажем о центральном её персонаже – простом парне с трагической судьбой, младшем научном сотруднике, аспиранте Никите Северове, который жил себе не тужил и в понедельник, двадцатого июля, собрался выйти в отпуск.

Данное произведение представляет собой беллетризованную версию, написанную на основе отчетов и рапортов непосредственных участников тех событий. Многое, естественно, осталось за кадром. Наиболее пытливый читатель может обратиться к монографии: Klimontovich A. M., et al. Action Everlasting Summer: eliminating Bruce's gang // Observer letters А: General. – 2005. – V.649 // изобилующей техническими аспектами и подробностями. Мы же их опустим. Поскольку, предназначение художественного текста: не поучать, а развлекать, он должен быть легким и нескучным, поэтому технологические схемы, таблицы с циферками и ТТХ оставим заклепочникам.

Имена действующих лиц, по понятным причинам, изменены, а топонимы, мы, посовещавшись, решили оставить, как есть. Надеюсь, Служба карантина на нас не в обиде. А если что, мы всегда можем сказать, что это – фантастика… или, даже – фэнтэзи. Таким образом, с нас и взятки гладки!

Поскольку те времена уже ушли в прошлое и многое изменилось, мы должны напомнить читателю некоторые детали той эпохи – заключительного этапа «славной эры» дикого капитализма в России.

Мобильные телефоны, тогда были скромными трубками с кнопочным управлением, при этом стоили дорого и имелись далеко не у всех. Недешево стоила и связь, как интернет, с оплатой сколько-то рублей за мегабайт, так и сотовая с ее поминутными и посекундными тарифами.

Эра соцсетей тогда только начиналась и в русскоязычном сегменте была представлена в основном «ЖЖ» (LiveJournal). Среди интернет-мессенджеров безраздельно царила Аська (ICQ). Доллар оценивался в 30 рублей, а главной машиной от Дальнего востока до Урала, была подержанная праворульная японка. Водка стоила 70 рублей и продавалась круглосуточно, а зарплата в 20 тысяч, считалась очень хорошей.

Пролог

Рабочий день заканчивался. Можно сказать, уже закончился – заказов больше нет. Вообще, денек выдался так себе – простой, два мелких заказика. Денег – минимум. Поругавшись на эту тему с диспетчером, Лёха Платов, прозванный в таксопарке "Профессором" за специфическую бородку и круглые старомодные очки, завел старенькую грузовую мазду и отправился в гараж. Работы нет, хоть движок глянуть – стучит там что-то второй день.

Погода портилась, небо почти закрыла легкая пелена, жара спадала на глазах, Лёха закурил.

На углу Красноярской и Челюскинцев с тротуара энергично замахал рукой какой-то парень. Наметанный глаз Платова распознал в нем потенциального клиента, и мазда, замигав поворотником, съехала на обочину.

– Командир!.. – закричал парень, – Дело есть на миллион! Холодильник отвезти срочно надо, а я до вашего брата дозвониться не могу. Поздно говорят, рабочий день кончился. Во народ, денег им не надо... тут дел, минут на двадцать! Как ты? А?

Платов оценивающе оглядел парня. Не понравился он ему. Молодой совсем, лет двадцать не больше, а тыкает (нашел командира). Хлыщеватый... Лицо невнятное, белобрысые брови и ресницы, красная бандана на лысой голове, джинсы какие-то драные, несмотря на жару клепаная кожаная куртка... рокабилити, бля...

– Триста, – мрачно сказал он, надеясь, что парень отвалит. За час работы он обычно брал двести рублей.

– Окей, окей, – легко согласился парень, чем еще больше не понравился водителю. "Зачем я только тормознул" – подумал Платов, но отказаться от халявных трех сотен не смог. Тем более, что работы было, по словам хлыща, меньше, чем на полчаса. Он нехотя приглашающе мотнул головой и открыл замок двери. Хлыщ обежал спереди кабину и уселся на место рядом. От него пахнуло каким-то крепким дезодорантом, вперемешку с потом.

– Куда ехать? – мрачно спросил таксист.

Парень внимательно посмотрел ему в глаза.

– Да ты не волнуйся, командир! Думаешь, денег нет? Вот, тебе деньги... – он вытащил из нагрудного кармана пятисотку и протянул Платову.

– Сдачи нет, – сказал тот, непонятно зачем. Сдача у него была.

– Да не надо сдачи, я не жадный! Ты только дело сделай... очень нужно!

"Мазда" тронулась и свернула на Челюскинцев.

– Куда ехать-то? – повторил вопрос Платов.

– На Каменскую. Я покажу. А сейчас, давай, езжай через Вокзальную магистраль, там и заберем этот долбаный холодильник...

Свернув с Челюскинцев и проехав дворами, грузовичок вынырнул на Вокзальную магистраль. Миновали ЦУМ, после светофора хлыщ махнул рукой.

– Тут тормозни, командир... а, вот и они... ждут уже.

Машина съехала с проезжей части и припарковалась на небольшой стоянке возле магазина, где двое парней стояли рядом с большой картонной коробкой.

Платов вылез из кабины и пошел открывать свой рыдван. Его пассажир присоединился к тем двоим, и они, не сказав друг другу ни слова, вместе, с видимым усилием приподняли коробку и потащили к машине. Когда коробку грузили в кузов, она сильно накренилась – еле удержали, и бросившемуся на помощь Платову показалось, что в ней что-то явственно булькнуло. "Фреон что ли?" Впрочем, от проносящихся мимо машин шум стоял изрядный, так что могло и показаться. Платов задраил дверцы кузова и устроился на водительское место. Пассажир сел рядом. Оставшиеся на тротуаре "грузчики", молча двинулись, к своим мотоциклам.

– Едем что ли? – спросил Платов. Парень глянул на него как-то странно

– Подожди минутку, мне звякнуть должны.

Его сподвижники напялили на головы черные зеркальные шлемы. Сели за рули своих байков. Мотоциклы, как по команде, дружно взревели и быстро ускоряясь, один за другим промчались мимо грузовика, в сторону Площади Ленина.

Глава 2

21 июля, вторник.

Мне часто снился неприятный сон. То есть, начинался-то он замечательно. Полеты во сне. Это очень приятно парить над землей, над лесом, над домами... Даже над высоковольтной линией приятно парить. Однако потом, летные способности внезапно начинали убывать. Полет становился все ниже и ниже, а то и вовсе превращался в затяжные прыжки. Оттолкнешься от земли и летишь с полминуты, потом опять... И, как назло, в этот момент меня начинали ловить, какие-то странные изменяющиеся существа – то ли люди, то ли звери. Пытались схватить за ноги, укусить или чего им там надо было... Иногда от них удавалось вырваться и улететь, запрыгнуть из последних сил куда-нибудь на дерево или на крышу дома, а иногда не удавалось... Тогда я просыпался с ощущением тревоги, учащенным сердцебиением и испариной на лбу.

В этот раз, плохого финала не случилось. Я еще парил высоко, когда телефонная трель оборвала сон. Сорвавшись с дивана, я бросился в коридор, еще слабо соображая, что делаю. Схватил телефонную трубку, но это была не Мира. Какая-то пожилая тетка, ошиблась номером и спрашивала клинику Мешалкина. Мне все время звонили, почему-то тетки и почему-то по утрам и спрашивали эту клинику. Наверное, наши телефонные номера с утра были похожи друг на друга.

Мешалкина… по балде бы тебе мешалкой, дура криворукая. Этого я ей, конечно, не сказал, будучи от природы вежливым. Лишь буркнул, что квартира, и нахлобучив трубку на аппарат, поплелся в туалет. Потом перебрался в ванную. Умылся, почистил зубы и тут как раз позвонила Мира. Голос ее был бодр, будто и не уезжала вчера (верней уже сегодня) от меня в три часа ночи.

– Приветик, зая, проснулся уже?

– Так точно, кролик!

– Кролик? – на другом конце хихикнули, – который «братец»?

– Нет, который из Плейбоя!

– С ума сошел? Там все девки сиськастые, куда уж мне… Слушай меня внимательно! Слушаешь?

– Почтительно внимаю!

– Где автоматические камеры хранения на ЖД вокзале знаешь?

– Думаю, что найду. Даже при всей скудности умишка.

– Тебе нужна ячейка, с номером пятнадцать! Не восемь, как на бирке ключа написано, а пятнадцать! Все понял?

– Не понял! Это шутка?! Разъясните диспозицию!

– Никитосик, кончай придуриваться, я тебя умоляю. Просто подойди к ячейке с номером пятнадцать, открой ее и возьми оттуда сумку. Сделаешь?

– Да сделаю, сделаю! Сейчас только с Глафирой схожу погулять, и поеду. И не обзывайся Никитосиком!

– Ладно, медвежонок, я буду паинькой! Ты после того, как сумку заберешь, домой?

– Ну, да, домой, наверное... а куда надо?

– Домой и надо. Езжай и жди меня там. А я вам еще позвоню! – смешно скопировала она интонацию Жоржа Милославского, – я о-чень настойчивая!

***

Пекинесиха Глафира радостно облаяла меня, едва отпер дверь в тетушкину квартиру. Ей трудно было обходиться без людского общества, и она рада была всякому, даже и такому полупостороннему субъекту, как племянник хозяйки. На ее счастье, дни заточения были уже на исходе – тетушка приезжала, завтра. Это, правда, вызывало необходимость ее встречать. Два дня подряд ездить на вокзал, совершенно не улыбалось, но выхода не было.

Я нацепил на Глафиру поводок, и мы вышли во двор. Избегая маленьких детей и других собак, которые почему-то все оказывались кобелями и мечтали понюхать ей под хвостом, мы брели по относительно безлюдным местам. Собак в этот раз удалось избежать, но дети нам встретились. По счастью, они не обратили на Глафиру внимания. Мальчишка лет десяти и две девчонки поменьше, были заняты важным делом. Вооружившись пилой, парень пилил отвалившуюся толстую ветку старого тополя, а девочки сосредоточенно наблюдали. Когда мы поравнялись, ветка была уже распилена и мальчишка, бросив пилу, начал обламывать на ней сучки. Тем временем, одна из девочек завладела инструментом и тут же резанула себя по руке, по счастью не до крови.

– Руку себе отпилишь! – укоризненно сказал я ей.

– Нет! – лаконично возразила она.

– Шалаш хотим построить! – деловито пояснил парень, – Кстати, если Вам нужны палки, приходите! Мы отпилим несколько штук.

С сожалением, я был вынужден отказаться от заманчивого предложения и пошел дальше.

Глафира трусила впереди, увлеченно обнюхивая обочину дорожки, то и дело пристраиваясь по своей надобности. Накопившуюся за полсуток мочу, она расходовала экономно, стараясь обделать, как можно больше мест. Мимо прошагали молоденькие, но уже вполне оформившиеся девчонки, из-под коротких платьиц мелькали загорелые ножки. Весело посмотрели на собачонку, сказали что-то друг другу, засмеялись, я задумчиво проводил их взглядом. В кустах спал бомж, рядом лежал пластиковый пакет с нехитрым скарбом. Собака, наконец, сделала свое основное дело и потеряла интерес к прогулке.

Вернувшись домой к тетушке, я достал из морозилки пакет сосисок, оторвал три штуки и положил размораживаться в микроволновку. Две затем порезал на кусочки и смешав с вареным рисом, вывалил полученное блюдо в собачью миску. Одну сосиску цинично съел сам, вприкуску, с найденным в холодильнике, черствым куском хлеба. Я чувствовал неловкость, от вынужденной необходимости объедать бессловесную животину, но жрать шибко хотелось, а дома тема еды, как обычно, не была раскрыта. Пока Глафира благодарно чавкала, я полил цветы. Выполнив, там образом, родственный долг, запер дверь и отправился прямиком на остановку.

***

Маршрутки одна за другой проносились мимо, даже не пытаясь тормозить – свободных мест в них не было и в помине. Минут через двадцать, когда я уже начал скучать, к остановке, наконец, плавно подрулил длинный, оранжево-голубой автобус.

Удачно! Заодно и сэкономлю. Автобус двадцать девятого маршрута шел прямо до ЖД вокзала и проезд в нем стоил всего восемь рублей, против двадцати в маршрутках.

Войдя в салон, я пристроился возле окна, расплатился за проезд и от нечего делать, стал рассеянно разглядывать пассажиров. На одиночном кресле прямо подо мной сидела девушка, и мой блуждающий взгляд постоянно натыкался на русую макушку с аккуратным пробором и нырял в глубокий вырез ее маечки, оттопыренной аппетитными округлостями. Немного погодя я убедился, что в этот вырез бросают взгляды и другие пассажиры мужского пола, стоящие неподалеку, уж больно интересный открывался ракурс. Лица девушки я увидеть не мог, для этого пришлось бы наклониться, но лежавшие на коленях руки были красивыми, с тонкими пальцами и длинными наманикюренными ногтями. Кресло впереди девушки занимал парень, который всю дорогу возился со своим мобильником.