Отрава для сердца моего

Глава 1

Глава 1

Ясна сидела на кровати, закутанная в тонкую простыню, и с ужасом смотрела на молодых людей, стоящих вокруг. Кто–то из них хихикал, кто–то ухмылялся мерзко и пакостно. Он тоже усмехался, стоя в этой своре бездельников, привыкших брать все, что им хочется, делать, все, что взбредет в голову, они привыкли быть безнаказанными. Вторые и третьи сыновья, не обремененные обязанностями и не знающие, что такое ответственность и долг, не умеющие заботиться и переживать ни о ком, кроме себя.

Она смотрела на того, кто обещал ей, что все будет хорошо, а сейчас держал, словно флаг, ее сорочку с кровавым пятном на подоле.

— Я выиграл! – провозгласил белокурый полуодетый юноша. – Цыпочка отдалась мне добровольно, вот доказательства.

Сказав эти слова, он бросил сорочку в своих друзей. Они отшатнулись, и кружевная пена упала на пол.

— Что ж, еще на одну претендентку меньше. Поздравляю всех нас, друзья! – радостно воскликнул один из них.

Ясна не понимала, что здесь происходит. Зачем он впустил сюда этих людей? Его голубые глаза, так нежно и умоляюще смотревшие на нее совсем недавно, теперь были холодны и насмешливы.

— Что смотришь? – скривил он губы в пренебрежительной усмешке. – Подбирай свою одежду и убирайся отсюда, продолжения не будет. Или ты стесняешься перед нами одеться? Так тебе терять уже нечего.

— А может, если она не желает одеваться, – облизнул губы один из этих мерзавцев, – мы ее…

— Нет, – резко перебил блондин, суетливо одеваясь, – я же сказал – продолжения не будет.

— Ну, а, может, помочь ей одеться? – предложил еще один из негодяев.

— Нет, – ощерился блондин, – пошли все вон, представление закончено.

— Да ладно тебе, – сказал тот, кто предложил помочь ей одеться, – дай и нам получить удовольствие. Не хочешь отдать всем, отдай мне одному. Девочка уж больно хороша, такая юная и хрупкая, кажется, дунь и улетит, исчезнет, как сон, как мечта.

— Да ты поэт, – рассмеялся кто–то из них.

— Я же сказал – нет! – в голосе блондина прорезались нотки паники. – Все уходите, вы убедились, что вам еще надо?

— Я хочу эту девочку, – ответил «поэт», ухмыляясь, – вы все уходите, а я останусь.

— Это не по правилам, – возразил блондин, – мы так не делаем!

Все рассмеялись.

— Малыш, – улыбаясь, произнес «поэт», – какие правила? Ты о чем сейчас? И кто это мы? Тебя допустили в наш круг, разрешили поучаствовать в играх, а теперь будь добр, исчезни отсюда. И, кстати, это касается всех остальных. Мне не нужны свидетели того, что я буду делать с этой маленькой птичкой.

Она с ужасом смотрела на блондина – неужели он уйдет и отдаст ее этому человеку с язвительной усмешкой и холодными глазами без тени улыбки?

— Уходите, – громко сказал блондин своим друзьям, – никто здесь не останется, девушка уйдет со мной. Я думаю, что с нее хватит сегодня унижений. Вы забываетесь – она не простолюдинка.

Молодые люди, собравшиеся уже уйти, остановились, услышав слова «поэта»:

— Для нас она никто, мы здесь, чтобы доказать это. И для того, чтобы таких вот использованных пташек стало больше, а значит, претенденток стать нашими женами меньше. Никто из собравшихся здесь не хочет жениться на этих, как ты выражаешься «не простолюдинок». И уж тем более потерявших невинность до свадьбы. Они годны лишь для того, чтобы ненадолго, на пару раз, обслужить нас в постели. Я никогда не возьму в жены такую вот «не простолюдинку» и никто меня не заставит это сделать.

— Вы уверены, что никто не заставит, гуэн (= обращение ко второму сыну и последующим в роду)?

Раздавшийся уверенный, негромкий голос заставил всех обернуться. Увидев стоящего в дверях высокого немолодого человека, все склонили головы и сложили руки на груди, накрыв одну ладонь другой. Мужчина, одетый в длинный, ниже колен кафтан фиолетового цвета, подпоясанный широким поясом, на котором были вышиты странные знаки, ухмыльнулся.

Побледневший «поэт», склонив голову, исподлобья смотрел на появившегося человека.

— Владыка! – воскликнул блондин, поднимая голову. – Что вы здесь делаете?

Мужчина, подняв бровь, шагнул в комнату, молодые люди опустили руки, но головы не подняли.

— Ты имеешь наглость задавать мне такой вопрос? – прошипел раздраженно он.

— Простите, Владыка, – опять опустил голову блондин еще ниже.

Мужчина оглядел всех молодых людей и остановил свой взгляд на испуганной девушке, уже совсем не понимающей, что здесь происходит.

— Т–а–а–а–к, – протянул он, – а не заигрались ли вы, мальчики.

«Мальчики» он произнес так пренебрежительно, что все вскинули головы, но потом опять склонили под тяжелым взглядом Владыки.

— Значит, говоришь, никогда не женишься на «такой» и никто не заставит? – обратился мужчина к «поэту».

Молодой человек молчал, опустив взгляд в пол.

Владыка, подойдя к сорочке, носком сапога поддел ее и бросил к ногам «поэта».

Глава 2

Глава 2

Выйдя из дверей часовни и стоя на крыльце, Ясна увидела, что мужчины уже спустились вниз и услышала слова Владыки, обращенные к Амьеру. И опять разговор на языке волеронов был ей понятен.

— Ты сам во всем виноват, не надо было собирать вокруг себя этих оболтусов, – говорил Владыка, – да, если хочешь услышать, то я увидел в этом угрозу и предпринял меры. Ты правильно понял, что меня не очень волнуют эти девушки, потерявшие честь. Слабые, поддающиеся соблазнам не могут быть хорошими женами, и в какой–то мере вы производили естественный отбор. Если бы все организовал не ты, и если бы это не было похоже на своеобразное сообщество, то я бы закрыл глаза на шалости нашей молодежи и, может быть, даже негласно поддержал. Но тебя я никогда не поддержу и не одобрю ничего, что ты будешь делать.

Амьер прямо смотрел на Владыку, и в его глазах горела жгучая, неприкрытая ненависть.

— Не надо сверкать на меня глазами, – ухмыльнулся Владыка, – советую сидеть тихо, наслаждаться семейной жизнью и не высовываться. Иначе, никакие мольбы твоей матери и заступничество ее рода не помогут, и я уничтожу тебя. Ты меня понял, Амьер?

Молодой человек, стиснув зубы, не отводя горящего взгляда от Владыки, кивнул.

— Вот и прекрасно. Надеюсь, ты хорошо умеешь строить «зеркала переходов», иначе вам придется здесь задержаться, пока не научишься.

Повернувшись, Владыка уже на языке княжества обратился к Ясне:

— Я тебя поздравляю с замужеством. К сожалению, не могу сказать, что тебе повезло, но, возможно, все будет хорошо. Прощайте, милая девушка, желаю счастья.

Последние слова он произнес с явной иронией. Ясна с трудом выдавила из себя:

— Благодарю.

Усмехнувшись, Владыка отвернулся от девушки и, подняв руки, сделал замысловатые пассы рукам, перед ним открылось «зеркало». Ясна, все еще стоявшая на крыльце, затаила дыхание от страха. Она до этого дня не видела таких «зеркал», только слышала, что волероны могут перемещаться на большие расстояния почти мгновенно. Волероны чужим никогда не показывали эти свои способности, тщательно скрывали, как они это делают. Это что же получается, Владыка причислил ее к своим потому, что она стала женой одного из волеронов? Или есть другая причина для такого доверия?

«Зеркало» сжалось в небольшой шар за исчезнувшим в нем Владыкой и истаяло. Ясна перевела дыхание. Оглядевшись, она с удивлением заметила, что ветер стих, солнце светило ярко, небо стало безоблачным, ясным, воздух прогрелся и уже не так холодно, как было совсем недавно. Или все-таки прошло достаточно времени? Интересно, сколько они были в храме? Она подозревала – все не так, как кажется, и вполне возможно, что ее ощущение времени, проведенное в храме, не совпадает с тем, сколько на самом деле прошло часов или минут.

Ясна спустилась с крыльца и подошла к Амьеру, который был теперь по законам волеронов ее мужем. Он стоял молча, стиснув кулаки и невидяще смотрел на то место, где только что исчез Владыка.

Ясна положила ладонь на его стиснутый кулак.

— Амьер…

Он дернулся, недоуменно посмотрел на свой кулак, накрытый ее ладонью, и резким движением стряхнул ее кисть со своей руки.

— Не прикасайся ко мне!

— Хорошо, – покладисто согласилась она, – больше не буду, но и вы будьте добры не трогайте меня.

— В этом даже не сомневайся. По крайней мере, пока не вырастишь, точно не прикоснусь. Я не такой извращенец, как Аруан.

— Вы ничего не знаете обо мне и о нем…

— И не желаю знать, – перебил ее Амьер и угрожающе добавил, – я еще разберусь с ним.

— Отговаривать вас и защищать Аруана не стану – он виноват.

Сказав это, Ясна тут же пожалела о своих словах, она была обижена на Аруана, но он был другом детства и зла ему она не желала. А этот Амьер, по всей видимости, способен на многое.

Ясна сняла со своих плеч камзол и протянула его Амьеру.

— Возвращаю обратно, мне не холодно.

Он взял камзол, но не стал надевать и, брезгливо кривя губы, рассматривал Ясну, как будто перед ним было что–то отвратительное.

Девушка опустила взгляд. «Да уж, – размышляла она, – представляю, как я выгляжу после всего – растрепанная, с опухшим лицом после рыданий, в помятом платье».

— Амьер, – подняв глаза, и встретившись с ним взглядом, сказала Ясна, – мне так жаль…

— Что, – отшатнулся он, – тебе меня жалко? Да кто ты такая? Себя пожалей лучше. Что мне мешает бросить тебя здесь и уйти?

Ясна, увидев, как исказилось от вспыхнувшей злобы его лицо, попятилась.

— А еще лучше – сбросить тебя с этого утеса, чтоб наверняка избавиться от тебя, – он сделал несколько шагов к ней, она продолжала пятиться, с ужасом глядя на него, – была жена и вот уже нет ее.

Он наступал, она отступала. И этот «танец» кружил ему голову.

Глянув через плечо, Ясна увидела, что стоит у ступенек часовни. Развернувшись, девушка взбежала на крыльцо и стала дергать дверь, но та не поддавалась.

— Что, никак?

Глава 3

Глава 3

В поместье Ясна вернулась через несколько часов и, зайдя в дом, застала в гостиной не выспавшуюся и оттого злую тетю. Она набросилась на племянницу с упреками – ее разбудили из-за того, что няня не обнаружила утром «свою девочку» в спальне. Посланные на поиски слуги не нашли девушку нигде в поместье. Ясна отговорилась тем, что ей не спалось и она решила с утра пораньше проехаться верхом, рассчитывая вернуться к завтраку, но увлеклась и забралась далеко от дома.

Ворча под нос о неблагодарных и безалаберных девчонках и обещая разобраться позже с няней, чтобы та впредь не беспокоила ее по пустякам, тетя ушла досыпать. А Ясна отправилась к себе в покои. Войдя в свою спальню, она велела няне, которая не поверила девушке и обещала все рассказать ее отцу, приготовить ванну. Ясна помылась и поела и, не отвечая няне на ее расспросы, легла спать. Прошедшая ночь вымотала ее и не было ни сил, ни желания думать о том, что произошло и как теперь может измениться ее жизнь.

Отец приехал на следующий день. Ясна ничего не стала ему рассказывать о муже, навязанного ей Владыкой. Брак, может, и законен для волеронов, но ничего не значил для княжества. Но Ясна предполагала – если расскажет отцу, он отдаст ее Амьеру. Но будет вначале, скорее всего, настаивать на венчании по их законам. А Ясна не хотела такого мужа. Конечно, не рассказывая все отцу, она прятала голову под крыло. Но вдруг Амьер не будет ее разыскивать? Ведь судя по тому, как он вел себя, она для него досадная и ненужная обуза.

Боясь, что, Амьер все-таки найдет ее, Ясна несколько месяцев, практически до зимы, держала в лесу припрятанную котомку с деньгами, золотом и запасом одежды на случай побега из родного дома. И если бы Амьер появился в их поместье, она немедленно кинулась бы к этому схрону и сбежала куда глаза глядят, хоть на край света, только бы подальше от ужасного мужа. Он так и не появился и зимой, и Ясна немного успокоилась и решила жить дальше, как будто ничего не случилось. По всей видимости, Амьер о ней или забыл или пренебрегал.

Весной к ним приехал Аруан. Отец был дома, к великому сожалению Ясны, и ей пришлось сделать вид, что она рада другу детства. Аруан тоже старался вести себя как ни в чем ни бывало. Или они переигрывали, или наоборот не доигрывали, но отец как-то странно смотрел на них. После ужина отец и Аруан закрылись в кабинете, чтобы обсудить какие-то общие дела, а Ясна ушла к себе.

Ночью девушка проснулась от тихого стука. Сев на кровати, она с изумлением поняла, что звук доносится от окна. Встав и накинув халат, Ясна подошла к нему.

Отдернув штору, девушка некоторое время удивленно рассматривала сидящего на дереве друга детства. Пока Ясна раздумывала, как ей поступить, он перепрыгнул на карниз и вцепился в раму окна. Испугавшись, что Аруан упадет, не мешкая, открыла створки. Ввалившись в комнату, Аруан бухнулся на колени и стал умолять выслушать его. Ясна, ошеломленная, отходила от него, он на коленях полз следом за ней и с видом побитого щенка просил прощения.

— Яська, прости – скулил он, – я виноват, ну убей меня, да я и сам рад самоубиться. Прости меня, Яся-я-я-а-а, пойми, у меня не было выхода и выбора.

Ясна, отступая от Аруана, добралась до кресла и села в него. Аруан дополз до девушки и, обхватив ее за ноги, положил голову ей на колени. Ясна, вздохнув, сказала:

— Хватит, Аруан, своим скулежом ты сейчас весь дом разбудишь. Отпусти меня и сядь на пуфик, нам надо поговорить.

Аруан поднялся и сел на пуф, подтянув его вплотную к креслу. Ясна поморщилась – если он и дальше будет так шуметь, то их точно застанут вдвоем в ее спальне.

— Ты не мог бы потише, – прошипела Ясна, – если тебя здесь застанут…

— Что с того, ведь не смогут меня заставить на тебе жениться, – хихикнул Аруан, – ты, увы, замужем.

— Ты… – задохнулась от возмущения Ясна, – как ты можешь! Ты же в этом виноват! Ненавижу тебя!

— Прости, прости, я дурак. Ты же знаешь, мой язык всегда бежит вперед моих мыслей. Прошу, успокойся, Ясенька, милая. Я виноват, да, очень виноват. Но я не думал, что все так обернется.

Он замолчал и опустил голову.

— Аруан, – помолчав, спросила Ясна, – я хочу знать, почему меня не ищет Амьер?

Аруан поднял голову и тоскливо протянул:

— Я-я-я-я-сна-а-а, если бы ты знала, как я хочу вернуть все назад, исправить, что натворил.

Ясна поднялась и, пройдя к столу, зажгла стоящие там свечи.

Повернувшись к Аруану, она произнесла:

— Разговаривая, хочу видеть тебя, твои лживые глаза, в свете луны их не разглядеть.

— Нет, нет, – Аруан поднялся и подошел к девушке, – я не лгал тебе, когда просил помочь, я был уверен, что все будет так, как я рассчитывал. Если бы не появление Владыки…

— Если, кабы…, – перебила его Ясна, – еще до появления Владыки все осложнилось. Скажи, а ты бы оставил меня с Амьером, как он хотел?

— Нет! – Аруан взял подружку за плечи и притянул к себе. – Никогда!

— И почему я тебе не верю? – спросила она, глядя в глаза Аруана.

— Ты выросла, Яська! – удивленно воскликнул он. – Скоро меня перерастешь! Ну ничего себе!

Да, Ясна за последнее время выросла и даже очень, но ее это не радовало. Волероны все были высокими и до Аруана ей еще расти и расти, но его замечание обидело ее: она и так переживала, что если и дальше будет так продолжаться, то она сравняется в росте с большинством мужчин, а то и перерастет их.

Глава 4

Глава 4

Ясна сидела у окна, облокотившись на подоконник и, подперев кулачками подбородок, наблюдала за тем, что творилось во дворе. Там, весело перекрикиваясь, бородатые, крепкие мужики строили беседку. Эта беседка нужна была, чтобы проводить уроки на свежем воздухе. Учебный год заканчивался, скоро наступит жаркая пора, но среди учеников были отстающие и вот их в этой беседке Ясна собиралась подтянуть до окончания учебного года. Такой отстающий ученик в данный момент сидел за ее спиной и, пыхтя и сопя, писал в тетрадке руны.

Оглянувшись, Ясна посмотрела на мальчика, он, оторвавшись от своего занятия, скорчил умильную мордашку. Но Ясна, нахмурившись, строго сказала:

— Данко, не отвлекайся, пиши внимательно и без помарок. Иначе тетради будет покупать твой отец. У меня их уже почти не осталось в запасе.

Мальчик, тяжко вздохнув, принялся, высунув язык, дальше усердно выводить руны. Ясна прекрасно понимала, что в жизни эти знания, возможно, никогда не пригодятся крестьянскому мальчику. Сельских детей обучали только буквенному письму, которым пользовались в их княжестве. А вот руны были межгосударственной письменностью, с их помощью можно было общаться, даже если не знать чужого языка. Знаки рун трактовались одинаково на всех языках. Но, взяв на себя обязанности учительницы в этой школе, девушка решила обучать детей и рунному письму.

Вначале это ее новшество селяне встретили настороженно, ворчали, что их детям будет достаточно просто уметь написать короткое письмо, подписать что-либо, и этого для них хватит. А изучать такое сложное письмо как рунное, им незачем. Еще большее недовольство вызывало то, что они использовали бересту, а Ясна учила их писать на бумаге, которая была очень дорогой и ею пользовались только богатые и высокородные господа. Также она, кроме обязательной арифметики, еще обучала детей истории и географии. Большинству детей нравилось учиться, но не все могли освоить то, что хотела дать им Ясна. С отстающими учениками она занималась дополнительно.

Мужики откликнулись на просьбу Ясны построить беседку, но отпускать детей будут с большой неохотой. Ей как-то один крестьянин сказал, что летний день год кормит, и позволить прохлаждаться своим детям в самую горячую пору они не могут. Скорее всего, придется в ближайшее время закрыть школу до осени. Как, впрочем, и каждый год.

Наблюдая за мужиками, Ясна подумала, что бороды являются важной и неотъемлемой принадлежностью мужчин в их княжестве, будь то простой мужик или родовитый вельможа. У ее отца была небольшая, аккуратная бородка. Голый подбородок не то чтобы считался недопустимым, но негласно осуждался. И только волероны могли себе это позволить. Вот интересно, они брились или просто волосы на их лицах не росли?

«О боги, – ужаснулась девушка, – о чем я думаю!»

Девушка встала и, отпустив обрадованного мальчишку домой, убрала все со стола в шкаф и вышла во двор. Беседка была почти готова.

— Что, Ясна Велеславовна, – обратился к ней отец одного из ее учеников, молодой еще, вполне симпатичный мужчина, – как вам беседка? Нравится?

— Да, – улыбаясь, ответила Ясна, – очень. Но если бы ты, Дерван, отпускал всегда своего сына сюда, мне еще больше бы понравилось.

— Так, это, – заюлил мужик, – мы завсегда, только вот, работы много мужицкой, а Волька, знамо, помощник, больший самый, после него-то одни девки, толку-то от них. Недавно вот еще один мальчонка народился, но когда он еще подрастет. Вы уж не серчайте, но если не сын, то кто еще поможет по хозяйству?

— Ладно, – отмахнулась Ясна, – заканчивайте тут, а я, пожалуй, пойду домой.

— Так, скоро темнеть начнет, Ясна Велеславовна, – обеспокоился Дерван, – может проводить вас?

— Нет, не надо, успею до темноты. Да и не боюсь я.

Сказав это, Ясна направилась со двора школы. Мужики проводили ее взглядами и вернулись к работе, тихо переговариваясь между собой, что дочка их господина смелая девушка. Конечно, разбойники и насильники у них не водились, но все же не стоит красивой девушке ходить одной. Мало ли….

Ясна решила скостить дорогу и пошла через лесок, так было ближе к дому. Недавнее сравнение мужиков с волеронами разбередило ей душу. Прошло пять лет с тех пор, как ее почти насильно выдали замуж, и все это время муж не напоминал о себе, словно напрочь забыл, что у него есть жена. Аруан навещал ее несколько раз в году, и всегда, когда не было ее отца в поместье. Друг детства приезжал на несколько часов, никогда не оставался на ночь. Пытался вести себя как ни в чем ни бывало, но Ясна разговаривала с ним холодно и он уезжал, чтобы спустя время приехать вновь. Ну, вот зачем он мучает и себя и ее?

Ясна жила в поместье и никуда не выезжала, боясь напомнить о себе мужу. А вдруг, увидев ее в столице, он вспомнит, что у него есть жена? Отец не возражал против того, что Ясна превратилась в затворницу. Он считал себя виноватым в том, что случилось с дочерью – не доглядел, не предотвратил. И ему не хотелось отдавать дочь такому чудовищу, как Амьер. Но все же отец понимал, что долго так продолжаться не может. Его девочка превратилась в очаровательную девушку и, пряча ее в поместье и отклоняя несколько лет предложения о браке, он вызывает кучу сплетен и кривотолков. Выхода из создавшейся ситуации Велеслав Леден пока не видел.

Теперь Ясна жила в поместье без тетки, ту выдали замуж. Отец хоть и не очень надеялся на то, что его сестра будет воспитывать племянницу, но все же она должна была интересоваться что делает девочка, присматривать за ней. И, разозлившись на сестру, Велеслав выдал ее замуж за вдовца с кучей ребятишек. Пусть теперь учится заботиться о чужих детях.

Глава 5

Глава 5

Ночью Ясне опять снился Амьер. Проснувшись среди ночи, Ясна подумала, что сон продолжается – на ее кровати сидел муж и пристально ее рассматривал, его глаза странно блестели в полутьме. Полная луна светила в окно, занавески не задернули на ночь, поэтому прекрасно было видно, что на Амьере надеты только штаны.

Ясна и раньше видела голого мужчину – Аруан не стеснялся переодеваться в ее присутствие или раздеваться при каждом удобном случае, например, на берегу озера, когда было жарко. Обнаженный Аруан никогда не смущал ее, даже наоборот – она всегда с интересом рассматривала его, ведь тела мужчин так отличаются от женских, они устроены по-другому. Более того – Аруан с удовольствием позволял девушке прикасаться к нему. Поэтому благодаря Аруану Ясна была прекрасно осведомлена, чем отличаются мальчики от девочек.

Но в отличие от друга детства, обнаженный Амьер изрядно смутил Ясну, кожа у него не была ровной и гладкой, как у Аруана. Торс пересекал длинный шрам, тянущийся от ключицы и достигающий подреберье. На руках проступали витые канаты мышц. Да, это был не юный Аруан, Амьер был старше и выглядел соответственно уже не как юноша, а взрослый мужчина. Девушка судорожно сглотнула. Что же так светит луна, почему так все ясно видно! И тут Ясна поняла, что это совсем не сон и на ее кровати сидит Амьер наяву!

Она подскочила и забилась в угол, дернула на себя одеяло, но на нем сидел Амьер. Ясна натянула на коленки сорочку, прикрыв их от жадного взгляда. Теперь она жалела, что когда ей меняли детскую кровать на взрослую, настояла поставить ее одной стороной к стене, а не изголовьем, как предлагал отец, следуя новой моде. Но тогда ей хотелось, чтобы, как в детстве, за спиной, когда спит, была надежная стена с теплым, ворсистым ковром. Но если бы кровать стояла посередине, то ей сейчас не составило бы труда соскочить с другой стороны кровати, а так она оказалась в ловушке, зажатая между стеной и изголовьем кровати. Вырваться из этой ловушке ей не давал Амьер.

— Что вы здесь делаете? – сдавленно прошептала Ясна. – Уходите немедленно.

Амьер, опершись одной рукой о стену, другую протянул и погладил кончиками пальцев ее щеку, обхватил ее подбородок, и провел большим пальцем по губам, затем его ладонь спустилась ниже и, обхватив шею Ясны, слегка сжал, затем переместил ладонь на ключицы, погладил их и стал теребить завязки сорочки. Ясна затаила дыхание – она в полной власти Амьера, он ее муж, сопротивляться и гнать его из своей спальни, если уж на то пошло, не может, здесь он имеет полное право находиться и делать с ней все, что пожелает. А хочет ли она, чтобы Амьер ушел?

— Красивая, – проговорил Амьер хрипло, – какая же ты стала красивая, если бы знала, как мне хочется опрокинуть тебя на спину, подмять под себя и вдалбливаться в твое тело так, чтобы ты кричала и просила о пощаде.

— Не надо, – пискнула испуганно Ясна.

— Не буду, – согласился Амьер, вставая.

Ясна облегченно перевела дыхание.

Амьер наклонился и неожиданно дернул девушку за ноги, она опрокинулась на спину, больно ударившись головой о кованое изголовье кровати. Не дав опомниться испуганно вскрикнувшей Ясне, Амьер, встав коленом на край кровати, схватил ворот сорочки и резким рывком разорвал ее до низа, и, навалившись, оплел своими ногами ноги Ясны, обхватил ее тонкие запястья одной своей рукой, вздернул ее руки над головой, прижав их крепко к спинке кровати. Сделав все это, он не дал ей ни одного шанса к сопротивлению. Затем стал покрывать жалящими поцелуями шею и плечи девушки.

— Амьер! Перестань! Не надо!

— Кричи громче, – слегка укусив ее за плечо, проговорил глухо Амьер, – пусть все в доме слышат, что с тобой делает муж, но сюда никто не войдет, я закрыл дверь на ключ.

— Ты же сказал, что не будешь этого делать, – плакала Ясна, – перестань, мне больно!

— Угу, не буду, – тяжело дыша, пробормотал Амьер, продолжая оставлять следы своих губ и зубов на теле девушки.

Ясна плакала навзрыд и громко просила прекратить.

Стук в дверь заставил Амьера остановиться.

— А вот и папочка, – ухмыльнулся он, глядя в заплаканное лицо Ясны, – не выдержал, пришел. Я уж, думал, не появится.

Амьер встал и направился к выходу. Повернув ключ и открыв дверь, он увидел, как и ожидал, Велеслава, тот держал в руке канделябр с тремя свечами. Ясна, рыдая, пыталась прикрыться остатками сорочки, одеяло, сброшенное на пол, лежало далеко.

— Что вам нужно, господин Леден? – спросил Амьер. Он открыл настежь дверь и позволил отцу увидеть сидящую на кровати дочь.

Ее вид привел отца в ужас.

— Что вы наделали! – воскликнул Велеслав. – Убирайтесь из моего дома в свои горы и больше никогда не появляйтесь здесь!

— Я уеду, – оскалился Амьер, – и даже немедленно, ваша дочь меня не удовлетворила в постели. Но зато она теперь знает, что такое настоящий мужчина, а не этот нежный, слюнявый мальчишка Аруан.

— Негодяй! Вон отсюда!

— Мы еще увидимся с вами и вашей дочерью, – с угрозой сказал Амьер и, толкнув Велеслава плечом, вышел из комнаты.

— Доченька, – потерянно проговорил отец, – прости, что не уберег.

—Папа, – вытирая беспрерывно текущие слезы, попросила Ясна, – пришли ко мне нянюшку и не заходи сюда и уйди, пожалуйста.