Отречение.

prologue.

Йоркшир – 1821 год.

Мы выехали из Йоркшира, намереваясь сделать длинный путь до столицы.

Карета чуть вздрогнула, когда колеса в очередной раз коснулись камня на разбитой дороге. Прохладный утренний туман стелился над пустошами, а одиноко стоящие деревья горестно пропускали карету, мельком скрывая восходящее солнце. Пальцы неосознанно сжались в перчатках, поддерживая подкладку на коленях от резкого дуновения студеного ветра. Под ногами колебался мой сундук с вещами, – единственное, что я посмела забрать из дома это купленные совершенно недавно шелковые платья и пару десятков чистых бумаг и потёртый том любимых мною стихотворений.

Сдается мне, что даже собственный отец не имел желания как-либо проводить свою старшую дочь. Я могла бы подумать что он не чувствовал сожаления и горечи, однако наше общение заканчивалось на трапезе, когда он временами мог спросить о моих уроках и достижениях. Но и это происходило в лучшем случае.

Возможно, он сейчас стоит в своем тусклом кабинете, одетый в просторный костюм глядя на рассвет. Оставить матушку одну, с подрастающими детьми не желалось, но обстоятельства вынудили меня поскорее удалиться. По сию минуту в голове отпечаталась картина, где папенька в злости велит мне покинуть дом, а маменька слёзно умоляет его не делать данного. Смахнув одинокую слезу, я невольно шмыгнула носом от пронзившего его холодом.

Карета же в свою очередь покатилась прочь, увозя меня дальше от пустошей, застеленных туманом. От сильных укачиваний кареты, мне далась возможность заснуть на час-второй. Мои мысли были заполнены лишь надеждами о том, какое красочное будущее ожидает меня и не сожалею ли я о сделанном?

Проводя эти сладостные полтора часа во снах, я и не заметила как мы уже пересекали всевозможные пейзажи, а птицы моментами щебетали нам что-то по дороге. Окончательно проснувшись от шума ржания лошадей, казалось неповиновавшиеся чему-то, я случайным образом заметила что занавеска слегка приоткрылась давая возможность воззреть что происходит. Моему взгляду предстала столица, именно такая, какую мне описывали родственники приезжающие временами к нам погостить. Скудные, временами угнетающие пейзажи сменились на улицы Лондона – огромного, холодного, чуждого мне. Дома теснились друг к другу, их стены были исписаны временем, серость фасадов не предвещала надежды на светлое будущее, которое хотелось бы обрести.

Проезжая мимо закрытых лавок и таверн, я рассматривала их оформление и вид с которым подавались те или иные услуги. Мой взгляд особо заострился на таверне, где на прилавке красовались свежеиспеченные мучные изделия и сладости, – отчего сильно разболелся живот. Когда карета тронулась вновь, дам в шелковых платьях и со шляпками было не отличить друг от друга. Единичными случаями являлись лишь те, – кому эдакое направление моды не пришлось по вкусу и предпочли они носить что-то попроще и свободнее.

Внезапно же, моему взгляду поддался явно выделяющийся из толпы мужской силуэт, казалось бы пристальный оглядывающий меня. Из-за чего табун мурашек тронул мою кожу, заставляя поежится на месте. Но стоило мне моргнуть и она исчезла из моего поля зрения на секунду, не поняв что произошло, я тут же привстала, занервничав, чутка высунула голову из возки дёргая занавес в свою сторону чтобы это выглядело менее заметно. Глаза разбегались, а карета проезжала эти окрестности, так, чтобы не оставлять мне ни единого шанса рассмотреть место. Или же всё таки найти объяснение внезапному исчезновению человека на глазах. Наконец оказавшись в нужном месте, кучер остановил повозку. Шея и спина ощутимо заныли, а ноги объяла ватность. Перед моим взором предстал небольшой домик. Не веря собственным глазам, я едва оклемалась – дом и вправду выглядел прелестно, как его описывали в письме. Снаружи всё казалось уютным: коричневый кирпич, выцветший под пристальным взглядом солнца, круглые очертания оконных рам, а за стеклом угадывались белые матерчатые шторы. Крыша же на первый взгляд, выглядела не заумно сделанной, в форме треугольника пурпурного цвета. Тогда как я услышала что кучер спустился со своего места, намереваясь взять багаж, дверь тут же отворилась со скрипом. Встретила нас женщина, на вид тридцати пяти лет с приятной улыбкой и сверкающими глазами.

— Здравствуйте, мисс Мортимер! Как же я вас отчаянно ждала! — Поздоровалась она, тут же спускаясь с мелкой входной лестницы, беря меня за руку. Как уже после рассмотря оказавшись ближе к ней, она была худенькой брюнетка с большими глазами и тонкими губами, бледность кожи прибавляло ей нездоровый вид, но кажется ей даже так шло. — Я постаралась привести дом в порядок в ограниченное время, надеюсь вы останетесь довольны.

Её высокий и мягкий голос приятно отзывался в ушах. Я попыталась натянуть такую же естественную улыбку, но чувствовала, что выходит досадно неестественно. Давление неизвестного города, напряжение от встречи с мужчиной у таверны, чьё появление до сих пор вызывало у меня мурашки, не позволяли мне прийти в себя. Спустившись с кареты, я оказалась в шумной улице, балетки аккуратно коснулись твердой земли. Воздух был оснащен разными рода парфюмом, по совместительству смешиваясь с запахом пряностей из соседней пекарни. Мне не хотелось особо зацикливать внимание на улице, на данный момент хотелось увидеть внутрь дома.

Маклер будто чувствуя это мягко взяла мою ладонь, пропуская внутрь дома. Дверь снова скрипнула, открывая узкий коридор и точно такие же узкие дверные проёмы, ведущие, как стало известно, в кухню, туалет и зал. Спальня же находилась на втором этаже, вместе с вместительной гардеробной и ещё одной свободной комнатой. Сразу привыкать к новому месту мне не свойственно, однако в доме я чувствовала себя по особенному хорошо. Мне до сих пор не пришло осознание того, – насколько теперь я могу сильно изменить свою жизнь заправляя ею.

— Как помнится, ваша тётя произвела оплату? — вдруг задала вопрос женщина, наблюдая, как кучер вносит мой скромный сундук. С мягким грохотом он опустился на недавно вымытый паркет.