Отречься, чтобы вернуться

Глава 1

Энкара была Миром строгих линий и жестких правил. Люди здесь делились на категории по внешнему виду и статусу. Каждый день для несовершенных людей был словно экзамен, им нужно было проходить по улицам, оставаясь незамеченными за за свои несовершенство, скрывать свои истинные чувства. Дома в этом Мире высокие, ровные, с окнами, через которые свет падал почти равномерно, не оставляя ни одного уголка тени, словно наблюдая за каждым. Город никогда не спал, но спал ли кто-то на самом деле? Алания чувствовала, как тяжесть этого порядка давила на грудь, лишая её свободы. Она всегда знала, чтобы выжить, нужно быть другой — идеально соответствовать, или исчезнуть.

– Давайте, давайте, шевелитесь, быстрее! Нас могут заметить. Бежим! Все! Не отставать! В этот дом забегайте!

Алания чувствовала ответственность за каждого, кто пошёл за ней, прислушавшись к ней. Этот мир слишком жесток для таких людей, как она, и все эти люди. Она больше не могла оставаться в этом мире, где правит несправедливость и жестокость. Там, где она мечтала оказаться, люди жили иначе, спокойно, без страха, могли создавать семьи, любить и быть принятыми не только обществом, но и теми, кого называли родными. Не так, как в семье Алании, которую не принимали, но делали лишь только вид, что якобы любили её.

Так им рассказывали про Другой Мир. Правда, никто точно наверняка не знал, действительно ли точно существует этот Мир. Все все, кто сбегал, либо никогда больше не возвращались, либо были убитыми Смотрителями. Поэтому им, сбежавшим, приходится только надеяться на то, что они всё-таки не ошибутся, и их ошибка вместе со смелостью не будет стоить им жизней.

Сколько себя помнит, Алания никогда не принимала мир таким, какой он есть. Каждый день, проходя мимо людей с идеально выстроенными лицами и выученными улыбками, она чувствовала, как в груди вспыхивает огонь — что-то здесь глубоко неправильно. Её не устраивали слова «такова жизнь» и «так устроен мир», они сыпались вокруг, как пыль на глаза. Алания бросала вызов каждому правилу, каждому глухому взгляду, каждому запрету, и внутренне клялась, что не станет пешкой в чьей-то игре.

И тогда, когда сердце уже больше не выдерживало тихой ярости и отчаянной мечты, она сделала решающий шаг — бросила вызов самой судьбе и решила вырваться на Другую Сторону, туда, где её свобода будет реальна, а счастье не мираж.

****

– Сэм, нам надо придумать как разместить дюжину людей в ночи в этой старой хижине. Нет надежды, что нас не заметили. Потому нам придется дежурить по очереди. Сначала спишь ты, потом я. Но всем этим людям тоже нужно поспать, чтобы завтра они могли бежать, смотри какие они изможденные уже.

– Алань, давай полдюжины разместим вот в этой стороне хижины. Смотри, там есть еще стог соломы, его можно использовать как кровать. А остальные бок о бок, и не замерзнут.

– Хорошо.

Алания скользнула взглядом по измождённым лицам, чувствовала чужую усталость, боль и тревогу, словно могла принимать их на себя. Сэм тихо подбадривал людей, его голос был мягким, но уверенным, словно обещал: «Мы всё выдержим». Даже в этом мрачном мире, среди страха и голода, их дружба была островом тепла. Он был для неё и защитником, и соратником, и тем, кто понимал её странность, её нежелание подчиняться ненастоящей реальности Мира Энкара.

Пока Алания и Сэм разместили всех людей, сами валились без ног от усталости. Единственное, что добавляло сил Алании, что скоро они будут далеко от этого мерзкого мира.

Алания родилась у своих родителей совсем странной, начиная с внешности, заканчивая своим нравом. Словно и не их дочь вовсе. Родители были статные, прям будто созданные специально для этого мира, в котором стандарты внешности имели огромное значение. Ведь именно по внешности человека определяли на ту или иную должность. Никто уже в их мире не смотрел на ум, знания, способности, всем важно то, насколько человек подходит под стандарт. Чтобы предприятию и хозяину его не было стыдно за своих сотрудников.

«Черт бы побрал этого Хозяина» – выругалась про себя Алания, вспомнив как с ней обращались в этом притоне из-за её смуглости, больших карих глаз, и тёмно-каштановых волос.

Она не подходила ни на одну должность, где хотя бы подают гостям угощение и напитки. Не говоря уже о смотрительнице заведений. Её участь была ублажать тех, кто хочет поразвлекаться с такими диковинными девицами как она.

Красиво очерченные губы, будто нарисованные, глаза тёмно-карие, иногда кажутся почти чёрными, если их обводить, то они становятся словно кошачьими, от чего сама Алания становится ещё более красивой и глаз от неё не оторвать, что ей никогда не нравилось, ибо все Стандарты мужчины тут же хотели ею воспользоваться. Телосложением она была гибкая и сухощавая, жилистая, словно выточенная постоянной борьбой за выживание. Нет ни грамма лишнего, но в её движениях ощущается выносливость, а не хрупкость, потому что хрупкой ей было нельзя себе позволять, от этого зависела вся её жизнь. Волосы густые, тёмно-каштановые, но с медным отливом на солнце. Она всегда заплетает их в простую косу или стягивает верёвкой, не для красоты, а чтобы не мешали, и чтобы так сильно не выбиваться из “стада” Стандартных. Но всё равно она всегда была заметной. Слишком.

Даже собственные родители её стыдились. Она то видела по их выражению лиц. Хоть они и пытались делать вид, что рады видеть свою дочь, когда она приходила домой. Их статус внешности не позволял им корчить свои лица в брезгливости. Только таких как они, Алания всегда чувствовала насквозь. Их фальшь, лицемерие, и корыстные намерения. Чем тоже наградил Распределитель на небесах, когда раздавал таланты при рождении.

Наверно Распределитель на небесах затем и дал ей этот талант чувствовать, чтобы не поддаваться на гнусные уговоры о том, какая она красавица особенная. В свои 24 года она знает, что такое ложь. В новом мире не будет такого. Алания мечтала о том, как наконец вздохнет свободно, и больше ей не нужно будет стыдиться себя.

Глава 2

Люди нехотя поднимались, сонные, борющиеся с усталостью. Некоторые, спотыкаясь, собирали свои скудные пожитки, другие вытирали глаза, не до конца веря, что утро уже настало.

Алания натянула на плечи тонкую накидку и шагнула к двери. Сквозь щели проникал слабый рассветный свет, и её сердце билось очень быстро, потому что этот новый день был словно подарок и приговор одновременно. Никто из них точно не знает, доберутся ли они до Другого Мира, или же будут пойманными.

— Всё, выходим, — коротко сказал Сэм, осматривая всех. Он был собран, насторожен, как всегда. — Времени нет.

— Ты уверен, что мы успеем? — спросила одна из женщин, прижимая к груди ребёнка. — Они ведь наверняка уже ищут нас.

— Успеем, если будем слушать и не тормозить, — резко ответил Сэм. — Здесь медлить нельзя.

Алания нахмурилась.

— Не пугай их. Людям и так страшно. — она прекрасно увидела как дрогнула женщина от слов Сэма, и ещё крепче прижала к себе ребёнка.

Он бросил на неё быстрый взгляд. — Я не пугаю. Я говорю правду.

Все вышли из хижины. Утро встретило их густым туманом и влажным холодом. Трава блестела от росы, а воздух казался таким плотным, что в нём можно было утонуть. Всё вокруг было непривычно тихо, ни птиц, ни шороха ветра, только далёкий гул пробуждающегося леса.

— Вот оно, — тихо сказала Алания, обернувшись к группе. — С этого момента пути назад уже не будет.

— А он у нас и так сгорел, — хмуро заметил один из мужчин. — Но ты, Алания, говоришь так, будто мы идём прямо к чуду. А вдруг там пустота? Вдруг всё это выдумка?

Алания резко обернулась, её глаза вспыхнули. Хоть она и понимала, что страшно всем, но раздражение не заставило себя ждать. “И как только такой здоровый мужчина может говорить о каких-то сомнениях, вместо того, чтобы хоть как-то проявлять свою уверенность и силу, даже просто ради вида, он ещё и вслух, высказывая свои сомнения, ещё больше вселяет неуверенность и в других тоже. Но она так и не высказала свои мысли, лишь только резко бросила слова, чтобы этот здоровяк опомнился, и впредь думал, что говорит.

— Пусть это даже и выдумка. Но лучше умереть в пути, чем вернуться туда, где нас ждёт только рабство.

— Хватит спорить, — оборвал Сэм. — Двигаемся.

Они пошли гуськом по едва заметной тропе, утопая в белёсом мареве. С каждым шагом туман густел, будто пряча дорогу. Люди сбивались ближе друг к другу, цеплялись за соседей, боясь потеряться в этой вязкой белизне.

Чем дальше они уходили, тем сильнее лес будто замыкался вокруг, не желая их выпускать. Стволы становились гуще, тропа исчезала, и приходилось пробираться сквозь кустарник, царапая руки и лицо.

— Мы заблудились… — донёсся сдавленный чей-то шёпот. — Здесь нет дороги. Мы идём кругами.

— Не заблудились, — отрезал Сэм, но в его голосе впервые прозвучала усталость. Даже Алания это уловила, зная своего друга, который никогда не выдаст себя, и ни за что не покажет слабость, даже если будет совсем без сил.

Солнце медленно поднималось, прячась за мутным, серо-розовым небом, словно не решаясь полностью раскрыть свет. День был очень долгим, настолько долгим, что люди уже еле шли, каждый их шаг давался им всё сложнее. Они спотыкались и падали, кто-то даже садился на землю и отказывался идти дальше, потому что сил больше не оставалось. Дети плакали, обвивали руками шею женщин всё крепче, а те качали их на руках, при этом просили группу хоть ненадолго остановиться.

— Привал, — наконец сказал Сэм, и все, словно по невидимому сигналу, обессиленно осели на землю.

Алания присела рядом с женщиной, у которой дрожали губы, а плечи казались невыносимо напряжёнными. Женщина сжимала своего мальчика лет пяти, его лицо было мокрым от слёз, и глаза её полны отчаяния и усталости.

— Тише, — сказала Алания мягко, касаясь плеча женщины. — Потерпи, мы почти дошли, ещё чуть-чуть и все наконец-то выдохнем.

Она осторожно взяла мальчика с рук женщины, чтобы та смогла хоть на мгновение выдохнуть и расслабиться. Ребёнок прижался к Алании, тихо всхлипывая.

Женщина глубоко вздохнула, смотря на Аланию с неподдельным любопытством и тревогой.
— Ты сама-то веришь в это? — её голос дрожал, но был полон решимости. — Ты уверена, что там хоть что-то есть? Мы ведь идём в неизвестность, как ты можешь утверждать, что мы точно найдём этот Другой Мир?…

Алания отвела взгляд, глубоко вдохнула, ведь и у неё внутри разливались сомнения, но произнести их вслух она не могла, потому что это могло бы убить последнюю надежду для всех. Она посмотрела женщине прямо в фисташковые глаза, стараясь передать тепло и уверенность.

— Как вас зовут? — Алании не хотелось разговаривать с этой женщиной, не зная её имени. Ей казалось, что это даже не уважительно. Но она не успела со всеми познакомиться, кто решился с ними на побег, ведь большая часть людей присоединились к ним буквально перед самым выходом, как-то узнав о том, куда они направляются и что собираются сделать.

— Меня зовут Таша. А это мой сын Мирон.

— Таша, знаешь… я точно не знаю, что там будет, и будет ли вообще, — сказала она тихо, но твёрдо. — Но, я действительно искренне хочу верить, что там есть другой Мир. Не выдуманный кем-то миф, а место, где есть свобода, где наши дети могут жить иначе. Посмотри на своего малыша, ты уверена, что хочешь для него ту же судьбу, что у тебя в нашем мире?

Женщина тяжело вздохнула, её плечи словно обмякли, а в глазах начали блестеть слёзы, но в тоже время в появилось понимание. Она посмотрела на мальчика, затем на Аланию, словно пыталась выстроить слова в правильную форму.
— Я боюсь… — тихо сказала она, — боюсь, что мы идём навстречу пустоте. Но… лучше идти в неизвестность с надеждой, чем оставаться в мире, где надежды нет вовсе, мы ведь все ищем место, где можно дышать без страха.

Алания посмотрела на Ташу и её мальчика. Кажется, весь страх мира сосредоточился в её руках. “Я должна быть светом, даже если внутри самой тёмно. Если я позволю сомнениям прорваться, они поглотят всю группу. Каждый взгляд, каждый жест — это маленькая опора, маленькая надежда”. – подумала Алания.

Глава 3

─────────────
Страх — это иллюзия, которая исчезает там, где появляется вера.
Граница проходит не в лесу, а в сердце.
─────────────

Ещё утром когда все двинулись в путь, было ощущение, что сегодня они обязательно должны найти этот новый Мир, но если бы они только знали, что в этом лесу и на этом отрезке пути их ждёт что-то слишком странное, что не просто страх, а сам живой ужас будет пробираться под кожу.

Через несколько часов пути лес всё больше становился чужим. Дороги, которые утром казались понятными, вдруг исчезали, тропы заплетались и выводили их в тупики. Как будто невидимая сила ими руководит, и не желает чтобы они добрались до своей лучшей жизни. Казалось, сама земля меняет свой рисунок под ногами, уводит всё дальше и глубже, хотя они шли вперёд.

Алания чувствовала, как напряжение в группе нарастает. С каждым шагом и у неё самой всё больше возникало странное ощущение. Будто кто-то идёт следом, и дышит прямо за спиной. Иногда один из мужчин резко оборачивался, но видел только пустые стволы деревьев и густую тень. Но воздух действительно был наполнен чужим присутствием.

– Я слышал шаги, – шёпотом сказал один из путников, сжимая посох.
– Тут никого нет, – резко ответил другой, но голос его всё-таки предательски дрогнул.

Сэм молчал, но и он ощущал это, что лес как будто жил собственной жизнью и проверял их решимость.

Чуть позже женщина с ребёнком остановилась, её лицо побледнело.
– Вы слышите?.. Они шепчут. – Она закрыла уши ладонями, но её плечи дрожали. – Здесь призраки, они зовут нас…

По группе сразу пошёл шум тревоги, кто-то вроде тоже начал кивать, будто подтверждая её слова, и вся атмосфера стала такой напряжённой, что почти в панике уже было.

Алания подняла руку, останавливая движение.
– Это иллюзии, – твёрдо сказала она, хотя сердце билось быстрее обычного. – Лес проверяет нас. Не верьте шёпоту, не верьте теням. Мы должны держаться друг друга.

Сэм добавил как заведённый. – Пока мы идём вместе, мы сильные. Но Алания смотрела на друга, и не верила своим глазам, у Сэма были какие-то безумные глаза, она ещё не видела его таким. “Нет, мы должны, должны несмотря ни на что добраться” – Алания не хотела признавать поражение, она не согласна с происходящим!

Но чем дальше они углублялись, тем реальнее становились видения. Вдруг, в нескольких шагах от них, из тумана вышли волки. Тёмные силуэты скользили между деревьями, глаза горели жёлтым светом, животные двигались тихо, окружая их.

Кто-то вскрикнул, дети заплакали. Мужчины подняли палки, женщины прижали малышей к груди.

— Это тоже иллюзия? — спросил кто-то с отчаянием.
Но волки не исчезли. Они кружили всё ближе, дыхание их было слышно, шерсть блестела в тумане.

Алания шагнула вперёд, стараясь не дрожать, но её выдавало напряжение, которое прорезалось так, что она закричала не своим голосом.
– Успокойтесь все! Соберитесь! Лес хочет сломить нас страхом, если мы поддадимся, мы погибнем ещё до того, как Стражники нас настигнут. Неужели вы этого не понимаете?!

Её голос прорезал напряжение, и Сэм встал рядом, вскинув руку, он и сам как будто очнулся, не веря тому, что мог так легко поддаться..
И тогда, словно сама ткань реальности дрогнула, волки начали таять, растворяясь как мираж в пространстве. Все охнули одновременно, и смотрели во все глаза. – Как такое возможно? – Таша первая из группы, кто преодолел замирание.

Группа тяжело выдохнула, кто-то даже опустился на колени, перекрестился или прошептал молитву.

Но Алания точно начала чувствовать, что это только начало. И чем ближе они подходили к Границе, тем тоньше становилась грань между реальностью и видением.

– Я вспомнил. Я слышал, что ходил слух, будто в лесу ближе к Границе существует какая-то зона галлюциногенная. И все попадающие в эту зону сходят с ума, именно поэтому никто не возвращался обратно, если добирались до этого участка леса. – мужчина посмотрел несмело на всех, будто боялся, что его осудят за то, что он не сказал об этом раньше.

Но никто даже не думал его осуждать. Все как будто наоборот выдохнули чуть больше, потому что теперь знают с чем имеют дело, и почему часами ранее с ними такое происходило.

– Теперь я предлагаю помогать друг другу, и если кто-то попадает в эпицентр галлюцинации, мы должны помочь ему быстрее с этим справиться. – включился Сэм, и предложил дальнейший план действий. – Я так понимаю, что когда мы тут попадаем в эти галлюцинации, то вывести из них может какой-то резкий звук. Как сделала сейчас Алания, и всё будто рассыпалось.

Они снова двинулись в путь, но каждый шаг давался тяжелее. Сначала никто не поверил, но потом все это почувствовали: воздух стал каким-то плотным, липким, как будто шли не по дороге, а продирались сквозь вязкий сон. Место вокруг словно плыло, то исчезая, то появляясь заново.

Деревья странно изменились, стволы выгнулись как-то дико и переплелись, став похожими на людей. Кто-то прошептал, что видит лица, глаза, рты, застывшие в крике. И чем дольше они смотрели, тем отчётливее становилось это ощущение.

— Они смотрят… — прошептала Таша, крепче прижимая ребёнка. — Они все смотрят на нас!

Сэм резко отвёл её лицо в сторону:
– Не смотри! Это иллюзия!

Но его собственные глаза предательски дрогнули, и Алания заметила, как он замер на долю секунды, будто увидел нечто такое, что подрезало ему ноги изнутри. В его взгляде мелькнула тень самого себя - старого, мёртвого, с пустыми глазами.

И вдруг туман впереди зашевелился. Из белой пелены стала выступать фигура. Высокая, тонкая, с чёрной вуалью вместо лица. Она двигалась без звука, но каждый её шаг будто отзывался в сердце гулом.

– Назад! – крикнул кто-то, и мужчины бросились вперёд с посохами.

Но, когда один из них ударил по фигуре, словно рассекает эту фигуру мечом, она рассыпалась пеплом и исчезла. Вместо неё над лесом разнёсся хриплый смех, он не был похож на человеческий. Он буквально звучал сразу внутри каждого, и от этого хотелось зажать уши и кричать.