Отречься, чтобы вернуться

Глава 1

─────────────

Свобода не даётся просто так – её нужно завоевать.
Свобода начинается там, где сердце отказывается жить в клетке.

─────────────

Энкара была Миром строгих линий и жестких правил. Люди здесь делились на категории по внешнему виду и статусу. Каждый день для несовершенных людей был словно экзамен, им нужно было проходить по улицам, оставаясь незамеченными за за свои несовершенство, скрывать свои истинные чувства. Дома в этом Мире высокие, ровные, с окнами, через которые свет падал почти равномерно, не оставляя ни одного уголка тени, словно наблюдая за каждым. Город никогда не спал, но спал ли кто-то на самом деле? Алания чувствовала, как тяжесть этого порядка давила на грудь, лишая её свободы. Она всегда знала, чтобы выжить, нужно быть другой — идеально соответствовать, или исчезнуть.

– Давайте, давайте, шевелитесь, быстрее! Нас могут заметить. Бежим! Все! Не отставать! За этот дом забегайте!

Алания чувствовала ответственность за каждого, кто пошёл за ней, прислушавшись к ней. Этот мир слишком жесток для таких людей, как она, и все эти люди. Она больше не могла оставаться в этом мире, где правит несправедливость и жестокость. Там, где она мечтала оказаться, люди жили иначе, спокойно, без страха, могли создавать семьи, любить и быть принятыми не только обществом, но и теми, кого называли родными. Не так, как в семье Алании, которую не принимали, но делали лишь только вид, что якобы любили её.

Так им рассказывали про Другой Мир. Правда, никто точно наверняка не знал, действительно ли точно существует этот Мир. Все все, кто сбегал, либо никогда больше не возвращались, либо были убитыми Смотрителями. Поэтому им, сбежавшим, приходится только надеяться на то, что они всё-таки не ошибутся, и их ошибка вместе со смелостью не будет стоить им жизней.

Сколько себя помнит, Алания никогда не принимала мир таким, какой он есть. Каждый день, проходя мимо людей с идеально выстроенными лицами и выученными улыбками, она чувствовала, как в груди вспыхивает огонь — что-то здесь глубоко неправильно. Её не устраивали слова «такова жизнь» и «так устроен мир», они сыпались вокруг, как пыль на глаза. Алания бросала вызов каждому правилу, каждому глухому взгляду, каждому запрету, и внутренне клялась, что не станет пешкой в чьей-то игре.

И тогда, когда сердце уже больше не выдерживало тихой ярости и отчаянной мечты, она сделала решающий шаг — бросила вызов самой судьбе и решила вырваться на Другую Сторону, туда, где её свобода будет реальна, а счастье не мираж.

****

– Сэм, нам надо придумать как разместить дюжину людей в ночи в этой старой хижине. Нет надежды, что нас не заметили. Потому нам придется дежурить по очереди. Сначала спишь ты, потом я. Но всем этим людям тоже нужно поспать, чтобы завтра они могли бежать, смотри какие они изможденные уже.

– Алань, давай полдюжины разместим вот в этой стороне хижины. Смотри, там есть еще стог соломы, его можно использовать как кровать. А остальные бок о бок, и не замерзнут.

– Хорошо.

Алания скользнула взглядом по измождённым лицам, чувствовала чужую усталость, боль и тревогу, словно могла принимать их на себя. Сэм тихо подбадривал людей, его голос был мягким, но уверенным, словно обещал: «Мы всё выдержим». Даже в этом мрачном мире, среди страха и голода, их дружба была островом тепла. Он был для неё и защитником, и соратником, и тем, кто понимал её странность, её нежелание подчиняться ненастоящей реальности Мира Энкара.

Пока Алания и Сэм разместили всех людей, сами валились без ног от усталости. Единственное, что добавляло сил Алании, что скоро они будут далеко от этого мерзкого мира.

Алания родилась у своих родителей совсем странной, начиная с внешности, заканчивая своим нравом. Словно и не их дочь вовсе. Родители были статные, прям будто созданные специально для этого мира, в котором стандарты внешности имели огромное значение. Ведь именно по внешности человека определяли на ту или иную должность. Никто уже в их мире не смотрел на ум, знания, способности, всем важно то, насколько человек подходит под стандарт. Чтобы предприятию и хозяину его не было стыдно за своих сотрудников.

«Черт бы побрал этого Хозяина» – выругалась про себя Алания, вспомнив как с ней обращались в этом притоне из-за её смуглости, больших карих глаз, и тёмно-каштановых волос.

Она не подходила ни на одну должность, где хотя бы подают гостям угощение и напитки. Не говоря уже о смотрительнице заведений. Её участь была ублажать тех, кто хочет поразвлекаться с такими диковинными девицами как она.

Красиво очерченные губы, будто нарисованные, глаза тёмно-карие, иногда кажутся почти чёрными, если их обводить, то они становятся словно кошачьими, от чего сама Алания становится ещё более красивой и глаз от неё не оторвать, что ей никогда не нравилось, ибо все Стандарты мужчины тут же хотели ею воспользоваться. Телосложением она была гибкая и сухощавая, жилистая, словно выточенная постоянной борьбой за выживание. Нет ни грамма лишнего, но в её движениях ощущается выносливость, а не хрупкость, потому что хрупкой ей было нельзя себе позволять, от этого зависела вся её жизнь. Волосы густые, тёмно-каштановые, но с медным отливом на солнце. Она всегда заплетает их в простую косу или стягивает верёвкой, не для красоты, а чтобы не мешали, и чтобы так сильно не выбиваться из “стада” Стандартных. Но всё равно она всегда была заметной. Слишком.

Даже собственные родители её стыдились. Она то видела по их выражению лиц. Хоть они и пытались делать вид, что рады видеть свою дочь, когда она приходила домой. Их статус внешности не позволял им корчить свои лица в брезгливости. Только таких как они, Алания всегда чувствовала насквозь. Их фальшь, лицемерие, и корыстные намерения. Чем тоже наградил Распределитель на небесах, когда раздавал таланты при рождении.

Наверно Распределитель на небесах затем и дал ей этот талант чувствовать, чтобы не поддаваться на гнусные уговоры о том, какая она красавица особенная. В свои 24 года она знает, что такое ложь. В новом мире не будет такого. Алания мечтала о том, как наконец вздохнет свободно, и больше ей не нужно будет стыдиться себя.