Отверженная. Тайна наследника ледяного дракона

1. Лед на кончиках пальцев

— Мама, смотри! Снежинка не тает!

Голос Тео прозвенел в тишине моей маленькой травяной лавки, как удар колокола. У меня внутри все похолодело. И вовсе не от сквозняка.

Я резко обернулась, едва не выронив банку с сушеным зверобоем. Мой пятилетний сын сидел на потертом коврике, сжимая в пухлых ладошках деревянную лошадку. Но смотрел он не на игрушку.

На его пальчиках, прямо в душном, прогретом летним зноем воздухе, плясали крохотные, острые кристаллы льда.

— Тео, нет! — выдохнула я, бросаясь к нему. — Спрячь! Сейчас же спрячь!

— Но красиво же... — обиженно протянул он, но послушно сжал кулачки.

Лед с хрустом рассыпался в снежную пыль и мгновенно исчез, оставив на полу крошечную мокрую лужицу.

Я рухнула перед сыном на колени, хватая его за плечи. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.

— Теодор, — я старалась говорить строго, но голос дрожал. — Мы же договаривались. Никаких фокусов. Никакого холода. Никогда. Ты помнишь?

Он шмыгнул носом и посмотрел на меня своими невозможными глазами. Глазами цвета грозового неба. Глазами его отца.

— Я не хотел, мам. Оно само. Я просто рассердился, что у лошадки нога отвалилась.

«Оно само».

Я прижала его к себе, зарываясь носом в мягкие льняные волосы, пахнущие молоком и ромашкой. Пять лет. Пять долгих лет я бежала, пряталась, меняла имена и города, стирала свою ауру до серой невзрачности, лишь бы Он нас не нашел.

Я стала Эли, простой травницей в захолустном городке на границе Империи. Я надеялась, что магия крови обойдет моего сына стороной. Что он будет обычным человеком, как я когда-то.

Но кровь Ледяных Драконов слишком сильна. И с каждым годом скрывать это становится все труднее.

— Миссис Эли! Вы открыты?

Звон дверного колокольчика заставил меня вздрогнуть. Я быстро вытерла мокрые от слез глаза, поправила передник и нацепила на лицо дежурную улыбку.

— Тео, иди в заднюю комнату, порисуй, — шепнула я. — И умоляю, сиди тихо.

В лавку ввалилась грузная мадам Помфри, главная сплетница нашего квартала. Она тяжело дышала, ее лицо раскраснелось, а чепец сбился набок.

— Ох, Эли, деточка, ты слышала? — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Какой кошмар! Какой переполох!

Я медленно подошла к прилавку, чувствуя, как липкий страх снова поднимается по позвоночнику. Обычно мадам Помфри так реагировала на скидки у мясника, но сегодня в ее глазах читалась настоящая паника.

— Что случилось, Марта? Опять разбойники на тракте?

— Хуже! — она махнула пухлой рукой. — Инспекция! Из самой столицы! Говорят, Император недоволен налогами с нашего края и прислал нового Губернатора навести порядок. С особыми полномочиями!

Я выдохнула. Всего лишь чиновник. Бюрократия. Это неприятно, но не смертельно.

— Ну, нас с вами это вряд ли коснется, — попыталась успокоить её я, переставляя флаконы с настойками. — Мы налоги платим исправно. Пусть трясут мэра.

— Ты не понимаешь! — Марта перегнулась через прилавок и понизила голос до свистящего шепота. — Это не просто чиновник. Говорят, это один из Высших. Дракон. И он не один, с ним целый отряд ищеек. Они ищут какую-то украденную реликвию и будут проверять каждого, у кого есть хоть капля магии!

Банка с настойкой валерианы выскользнула из моих пальцев, задела еще пару баночек на полке и они все вместе с грохотом разбились об пол. Осколки брызнули во все стороны, терпкий запах ударил в нос.

— Дракон? — мои губы онемели. — Кто? Ты знаешь имя?

Марта покачала головой, явно довольная произведенным эффектом: — Герцог де Вальдек. Адриан де Вальдек. Говорят, зверь, а не мужик. Замораживает взглядом, если ему перечить.

Мир вокруг меня покачнулся и сузился до одной точки.

Адриан.

Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Империя огромна. Почему именно сюда? Почему сейчас?!

Воспоминание, которое я пять лет топила в работе и заботах, всплыло перед глазами так ярко, будто это было вчера. Высокий брюнет с хищным разворотом плеч. Холодные серые глаза, смотрящие на меня с презрением. И его слова, брошенные мне в лицо в тот роковой вечер: «Ты была лишь развлечением, Эли. Пустышкой. Забудь мое имя. И радуйся, что я тебя просто выгоняю, а не уничтожаю».

Он думал, что я пустышка. Он не знал про ребенка. Если он узнает про Тео... Если он увидит этот лед на пальцах... Он заберет его. Отнимет моего сына, а меня бросит в темницу за сокрытие наследника крови. Или убьет.

— Эли? Ты чего побелела? — голос Марты доносился словно сквозь вату.

— Мне... Мне нужно закрыть лавку, — прохрипела я. — Тео заболел. Да, точно. Лихорадка. Заразная.

Я практически вытолкала ошарашенную соседку за дверь и заперла замок на два оборота. Руки тряслись так, что ключ не попадал в скважину.

Бежать. Прямо сейчас. Собрать вещи, взять деньги из тайника под половицей и уехать. В глушь, к гномам, на острова — плевать куда.

Я ворвалась в заднюю комнату. Тео сидел на полу и рисовал. — Малыш, мы играем в игру, — быстро заговорила я, вытаскивая из-под кровати дорожную сумку и начиная швырять туда одежду. — Кто быстрее соберется в путешествие.

— Прямо сейчас? — удивился он.

— Да! Быстрее, Тео! Твою теплую куртку, любимую игрушку и...

Бум!

Тяжелый, протяжный удар городского гонга заставил окна задрожать. Бум! Бум! Три удара. Сигнал полной изоляции города.

Я замерла с детским свитером в руках, чувствуя, как ледяной ужас сковывает легкие. Я опоздала.

Я подбежала к окну и отодвинула занавеску. На городской площади, прямо напротив моей лавки, уже маршировали солдаты в черно-синей форме. А над ратушей медленно, торжественно и жутко поднимался огромный штандарт. Черный дракон на серебряном поле. Герб рода де Вальдек.

А затем я увидела его. Он ехал верхом на вороном жеребце во главе колонны. Ветер трепал его черный плащ, но он сидел в седле прямо, как статуя. И даже с такого расстояния я почувствовала этот давящий, тяжелый взгляд.

Он медленно повернул голову. И посмотрел прямо на мое окно.

2. Ледяная лихорадка

Я отшатнулась от окна так резко, как это только возможно. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болезненной пульсацией в висках.

Он не мог меня увидеть. Не мог. Между нами — стекло и добрая сотня метров площади. Для него я — всего лишь тень в окне одной из сотен лачуг этого забытого богами городка.

Но почему тогда по спине бегут мурашки, а кончики пальцев онемели, словно я опустила их в сугроб?

— Мам? — голос Тео дрогнул. — Ты чего там прячешься?

Я заставила себя сделать вдох. Выдох. Изо рта вырвалось облачко пара. В комнате стало холодно. Слишком холодно для середины июля.

Я обернулась к сыну. Тео сидел на полу, обхватив себя руками за плечи. Его губы, обычно розовые, как лепестки шиповника, сейчас отливали синевой.

— Тео! — я бросилась к нему, забыв о Герцоге, солдатах и проклятом замке на городских воротах. — Что с тобой?

Я прикоснулась к его лбу и тут же отдернула руку. Он не горел. Он леденел. Кожа сына была холодной, как мрамор в склепе.

— Мне холодно, мам, — прошептал он, стуча зубами. — Внутри... будто снег идет.

Магический резонанс. Проклятье! Как я могла забыть?! Кровь тянется к крови. Сила Адриана настолько велика, что даже на расстоянии она будит спящий дар Тео. Мой сын — как маленький камертон, который среагировал на приближение основного источника звука.

Если я не собью этот приступ, через час Тео превратит комнату в морозильную камеру. А через два — его сердце остановится от переохлаждения.

— Тише, маленький, тише, — зашептала я, лихорадочно соображая. — Сейчас согреешься.

Я схватила с полки флакон с "Огненной настойкой" — слабеньким зельем на основе перца и драконьей травы, которое я продавала старикам от радикулита.

— Пей.

Тео послушно глотнул и сморщился: — Горько...

— Терпи. Это лекарство.

Я закутала его в два шерстяных одеяла, подхватила на руки и заметалась по комнате. Он стал тяжелым. Пять лет... он уже совсем большой. И такой хрупкий.

Лекарство не помогало. На ресницах сына начал оседать иней.

Бежать нельзя. В таком состоянии я не то что через городские ворота — я его до соседней улицы не донесу. Любой стражник, любой маг-ищейка за версту почует этот выброс сырой, дикой магии. Нас схватят мгновенно.

— Мама, — прошептал Тео, закрывая глаза. — Я видел там дядю... на лошади... Он злой?

— Нет, родной, нет, — я гладила его по ледяным волосам, сдерживая слезы. — Спи.

Мне нужен "Блокиратор". Зелье, которое глушит магические потоки. У меня был запас, но... Я взглянула на разбитый флакон у прилавка, который выронила при разговоре с Мартой. Лужа уже высохла, оставив лишь липкое пятно. Это была последняя доза.

Чтобы сварить новую, мне нужен корень луноцвета. Редкий, дорогой, запрещенный к свободной продаже ингредиент. В моей лавке его нет. Но он есть в аптекарском саквояже городского лекаря. Или... у магов из свиты Герцога.

Ситуация захлопнулась, как капкан. Если я останусь здесь — Тео умрет от переохлаждения или выброса магии, который разрушит дом. Если я выйду искать ингредиенты — меня поймают.

— Именем Губернатора! — громовой голос с улицы заставил меня вздрогнуть.

Я, прижимая к себе сына, подкралась к двери, ведущей в торговый зал. Сквозь щели ставень пробивался свет факелов. Уже стемнело? Сколько мы так сидим? Час? Два?

— Всем жителям оставаться в своих домах! — орал глашатай. — Начинается поквартирный обход! Предъявить документы и всех детей до десяти лет для регистрации магического потенциала! Сопротивление карается арестом!

Регистрация. Они ищут не просто артефакт. Они ищут одаренных детей. Адриан что-то знает? Нет, невозможно... Или он просто решил пересчитать всех магов в округе, чтобы найти вора?

В дверь соседнего дома — к Марте — забарабанили. Я слышала грубые голоса, звон металла.

— У меня нет детей! Только внуки в столице! — визжала Марта.

— Проверим!

Я посмотрела на Тео. Он уже не дрожал. Он затих, и это пугало меня больше всего. Его дыхание выходило белым паром. По стенам комнаты, от кровати, где он лежал, начал расползаться тонкий узор изморози.

Если солдаты войдут сюда, им даже артефакты не понадобятся. Здесь холоднее, чем на улице зимой.

Мне нужно скрыть это. Срочно. Я метнулась к камину. Дрова! Нужно растопить камин так, чтобы здесь было пекло. Это собьет температуру в комнате и, может быть, замаскирует холод, исходящий от Тео.

Я чиркнула спичкой. Руки дрожали, спичка сломалась. Вторая. Третья. Пламя занялось неохотно. Я швырнула в огонь все, что было под рукой — старые газеты, корзину, табурет.

— Открывайте! Инспекция!

Удар в мою дверь был таким сильным, что с потолка посыпалась штукатурка.

Я замерла.

— Минуту! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал сонно и недовольно, а не испуганно. — Я одеваюсь!

— Открывай, или вынесем дверь! — рявкнул мужской бас.

Я подбежала к Тео. Он был без сознания. Я накрыла его с головой одеялом, оставив лишь крохотную щель для дыхания.

— Ты просто болеешь, — прошептала я ему в ухо, как заклинание. — У тебя обычный грипп. Ты горишь. Ты не ледяной. Ты горячий.

Я схватила с полки банку с жиром виверны — он вонял так, что глаза слезились. И щедро намазала нос и щеки сына, чтобы перебить запах озона и мороза.

В дверь ударили снова. Доски жалобно заскрипели.

Я глубоко вздохнула, натянула на плечи шаль, чтобы скрыть дрожь, и подошла к входу. Щелк. Замок открылся.

Дверь распахнулась, впуская в лавку ночную прохладу и двух солдат в черных мундирах с серебряной вышивкой. За их спинами, в тени капюшона, стоял третий. Высокий. Худой. Маг. В его руке светился голубоватым светом поисковый кристалл.

— Эли... как там тебя по документам? — солдат заглянул в пергамент. — Эли Новак? Травница?

— Она самая, — я скрестила руки на груди, загораживая проход в жилую комнату. — Чем обязана в такой час?

Маг поднял голову. Из-под капюшона на меня смотрели глаза, лишенные белков. Полностью черные. Ищейка. Он повел носом, втягивая воздух.

3. Осколки лжи

Время растянулось, как густая патока. Я видела, как блестит черный лак на сапогах Герцога, делающего шаг к спальне моего сына. Я чувствовала, как морозный воздух из комнаты Тео смешивается с тяжелой, давящей аурой дракона.

Если он переступит порог, он увидит иней на стенах. Он увидит Тео, вокруг которого пляшут снежинки. Это будет конец.

— Стой! — мой крик сорвался на визг.

Адриан даже не замедлился. Для него я была пустым местом, назойливой мухой. Маг-ищейка за его спиной уже занес руку для сканирующего заклинания.

Нужно перебить запах магии. Нужно перебить холод. Чем?! Взгляд заметался по полкам. Ромашка? Нет. Корень дуба? Чушь.

Взгляд зацепился за темно-синюю склянку на верхней полке. «Северный эфир». Концентрат для заморозки мяса, который я держала для местного трактирщика. Жуткая, нестабильная гадость. Запрещенная к продаже без лицензии, которой у меня, конечно, не было.

Я не думала. Я действовала на инстинктах загнанной волчицы.

Рывок к полке. Пальцы сомкнулись на холодном стекле. Я размахнулась и со всей силы швырнула тяжелую бутыль не в Герцога — это было бы самоубийством, — а в камин, прямо в ревущее пламя, которое я разожгла минуту назад.

— Ложись! — заорала я, падая на пол и закрывая голову руками.

Звон разбитого стекла потонул в глухом хлопке. БА-БАХ!

Реакция огня и концентрированного холода была мгновенной. Из камина вырвался столб густого, едкого белого пара. Он с шипением заполнил комнату, мгновенно понижая температуру до ледяного ступора. Помещение заволокло туманом, в котором невозможно было разглядеть собственную руку.

— Какого дьявола?! — рявкнул кто-то из солдат. — Алхимическая атака! Защитить Его Светлость!

Я кашляла, глаза слезились от едких испарений. Но внутри ликовала. Теперь здесь везде холодно. Теперь здесь пахнет не магией драконьей крови, а грубой, вонючей алхимией.

Чья-то сильная рука схватила меня за шкирку, как нашкодившего котенка, и рывком вздернула на ноги. Меня грубо припечатали спиной к стене.

Туман начал медленно оседать, вытягиваемый сквозняком через выбитую дверь.

Передо мной стоял Адриан. На его черном мундире осели капли конденсата. На безупречно уложенных темных волосах белел иней. Но страшнее всего были его глаза. Два колодца с расплавленным серебром, в которых плескалось обещание мучительной смерти.

Он был так близко, что я чувствовала запах его парфюма — сандал, дождь и сталь. Запах, который я пыталась забыть пять лет.

— Что. Ты. Сделала? — его голос был тихим, но от этого еще более жутким. Солдаты за его спиной замерли, боясь пошевелиться.

Я заставила себя поднять голову. Колени дрожали, сердце билось о ребра, как птица в клетке, но я должна была сыграть свою роль до конца.

— Спасала свою лавку от вашего произвола! — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал возмущенно, а не испуганно. — Вы вломились ко мне, напугали! У меня дрогнула рука!

Маг-ищейка, отряхиваясь от белого налета, шагнул вперед. Его поисковый кристалл погас. — Фон сбит, Ваша Светлость, — проскрипел он недовольно. — Здесь теперь везде магический холод. Но это... грубая работа. Алхимия.

— Алхимия? — Адриан не сводил с меня взгляда. Его пальцы всё ещё сжимали мое плечо, причиняя боль. — Ты сказала, что ты травница. Откуда у простой травницы запрещенный «Северный эфир»?

Я сглотнула.

— Жить на что-то надо, — огрызнулась я, опуская глаза. — Продаю охотникам. Для сохранения дичи. Да, без лицензии. Штрафуйте меня, сажайте в тюрьму за незаконную торговлю, только оставьте в покое!

— Штраф? — он усмехнулся, и эта усмешка была острее бритвы. — Ты устроила взрыв в присутствии Губернатора Империи. Ты сорвала следственные действия. Ты скрываешь нечто большее, чем пару золотых монет.

Он медленно, почти лениво, провел свободной рукой по моей щеке, стирая копоть. Его пальцы были горячими. Обжигающими. Меня пробила дрожь — не от страха, а от предательского тела, которое помнило его прикосновения.

— Где ребенок? — резко спросил он.

— Там, — я кивнула на спальню. — Спит.

Адриан отпустил меня и шагнул к двери спальни.

— Проверить мальчика, — бросил он магу. — Живо.

Маг исчез в тумане. Я вцепилась пальцами в деревянный прилавок, молясь всем богам. «Пожалуйста, пусть Тео спит. Пусть эфир перебьет его фон. Пожалуйста...»

Секунды тянулись бесконечно. Наконец маг вышел.

— Ребенок без сознания, Ваша Светлость. Сильный жар, но... магического фона нет.

Я выдохнула так громко, что это было слышно в тишине.

— Значит, ошибка, — процедил Адриан, поворачиваясь ко мне. — Просто глупая, жадная торговка, решившая поиграть с запрещенными смесями.

— Да, — поспешно закивала я. — Я глупая. Я виновата. Я заплачу штраф.

— Ты заплатишь, — кивнул он. — Но не деньгами. Ты подвергла опасности моих людей. И ты явно что-то недоговариваешь.

Он подошел ко мне вплотную. Навис надо мной темной скалой.

— Подними голову.

Я замерла. Все это время я стояла, опустив лицо, пряча глаза под густой челкой. Если я подниму голову, свет факелов упадет прямо на мое лицо.

Пять лет назад я была другой — пухленькой, смешливой, с румянцем во всю щеку. Сейчас я похудела, осунулась, мои руки огрубели от работы. Но глаза... Глаза изменить нельзя.

— Я сказала, смотри на меня! — зарычал он и, потеряв терпение, жестко схватил меня за подбородок, вздергивая лицо вверх.

Капюшон сполз. Свет ударил мне в глаза, заставляя зажмуриться. А когда я их открыла, я встретилась с его взглядом.

В глазах Адриана плескалось холодное презрение, которое сменилось недоумением. Зрачки герцога расширились. Его рука, державшая мой подбородок, дрогнула, но не отпустила. Он вглядывался в мои черты, словно пытаясь собрать пазл из осколков воспоминаний.

— Ты... — выдохнул он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на неверие. — Не может быть.

Он помнил. О, боги, он меня помнил.