Отвергнутая жена Темного Князя. Хозяйка заброшенной усадьбы

Глава 1

– А ты веришь в параллельные магические миры и жизнь после смерти, Айна?

Начала разговор Виктория Пална, моя подруга по несчастью и соседка по больничной палате, куда я попала с ранним инсультом.

– Вот мне уже шестьдесят, а всё, что я в жизни видела – это распад СССР, разруху, безденежье, непутевого мужа, который гулял направо-налево, не пропуская ни одной юбки, неблагодарных детей, которые даже ни разу не навестили меня в больнице, но уже делят мое имущество, решают, кому что достанется, когда я кони двину. А теперь ко всему прочему и проблемы с сердцем. Не ровен час, завтра меня не станет, а перед смертью даже и вспомнить не о чем. Вот переродись я в другом мире, полном магии, других рас, какие вон по телевизору показывают, по-другому бы свою жизнь прожила.

Несмотря на пессимистический настрой, Виктория – женщина энергичная, полная мечтаний, которые я не поддерживаю, но и не критикую. Раз нравится ей мечтать о несбыточном, чтобы спрятаться от бытовой рутины, кто я такая, чтобы портить ей настроение.

– Может, и верю, Виктория Пална, но какое это имеет значение? – ответила я, когда соседка по палате повернула ко мне голову и требовательно пробуравила взглядом. – Мы тут, а они где-то там. А даже если и переродишься вот ты в таком мире, ты хоть представляешь, чем там заняться? При первом же инфаркте ты бы там кони, как ты выразилась, двинула бы давно. Это у нас развитая медицина, санитарные нормы, антибиотики, асептика, антисептика. Технологии, между прочим. Самолеты, поезда, автомобили. Ты хоть представляешь, что было бы с твоей пятой точкой от десятичасового скакания на лошади?

Я перечисляла недостатки, загибая пальцы, удивленная, что вообще ввязалась в этот разговор, ведь обычно просто кивала и соглашалась, а тут вдруг разоткровенничалась.

– Нет в тебе духа авантюризма и мечтательности, Айна. Слишком уж ты прагматичная женщина, – поморщилась Виктория и тяжко вздохнула, после чего обиженно отвернулась к окну.

Мне стало стыдно, но ее слова напомнили мне вдруг о болезненном прошлом, о котором хотелось бы забыть.

– Ты посмотри на себя, Айна, ты не женщина, а робот. Слишком прагматичная и только и думаешь о деньгах да еде. Нет, чтобы помечтать, как все нормальные бабы, ты всё пристаешь ко мне со своими дырявыми носками, неглаженными рубашками и прохудившимися зимними сапогами. Ухожу я от тебя к Люське, твоей племяннице. Она со дня на день родит, так что я должен стать детишкам отцом.

Вот и всё, что сказал мне муж после десяти лет брака. Благо, что квартиру не требовал разменять, понимал, что тогда перед знакомыми будет выглядеть скупердяем и последним ничтожеством.

Больше всего было обидно не от его ухода, а от того, что он напоследок оскорбил меня и что спутался с моей родной племянницей младше нас обоих на добрый десяток лет.

Поженились мы с Пашкой рано по нынешним меркам, но по старым порядкам я в то время считалась уже старой девой. Двадцать три года.

Мы оба тогда только окончили университеты и заводить семью не планировали, так как встречались всего полгода, но моя незапланированная беременность внесла свои коррективы в наши планы.

Первое время жили в комнате в коммуналке, как все, перебивались с макарон на воду и хлеб, но никогда не жаловались.

В положенное время через полгода после свадьбы родился наш сын Коля, и полетели будни в пеленках-распашонках, бессонных ночах и недосыпах. Отдали сына в сад, я вышла на работу, у Пашки наметилось повышение, так что к тому моменту, когда Коле пора было идти в первый класс, мы оформили ипотеку на двушку.

Пашина карьера со временем пошла в гору, так что ипотеку мы выплатили довольно быстро, буквально перед тем, как муж заявил мне, что устал от меня и уходит к воздушной фее, не обремененной бытом.

Сын Коля плакал и переживал, что отец почти не приходил и не общался с ним, хотя переехал буквально в соседний двор, откуда к нашему подъезду – рукой подать.

Я же работала и жила дальше, сцепив зубы, ведь нужно было поднимать сына.

От бывшего мужа шли алименты в виде копеек, так как его новая молодая женушка, родившая почти сразу двух девочек-близняшек, науськала его сделать официальную зарплату ниже.

С матерью Люси, моей старшей двоюродной сестрой, и остальными родственниками, неожиданно вставшими на сторону Люси и моего бывшего мужа, ведь бедной девочке без образования не прожить, я полностью прекратила общение, так что всё мое внимание было сосредоточено на сыне. Обуть, одеть, дать образование, устроить на работу.

– Повезло тебе, Айна, сын навещает, – обернулась и вздохнула Виктория Пална, когда в палату вошел Коля и его жена Настя.

– А где внуки, Коль? За вами идут?

Я вытянула шею в надежде увидеть двух сорванцов, по которым соскучилась, но сын покачал головой и присел на стул. Выражение лица у него было серьезным, и я сглотнула, отчего-то испытывая нехорошее предчувствие.

– Нет, мам, они у родителей Насти. Нас из съемной квартиры выгнали, так что мы пришли за ключами, будем жить у тебя.

– Конечно, Коль, вот, в тумбочке. В гостиной полно места, а я вам всегда рада.

– Нет, мама, ты не поняла. Тебя мы оформим в дом престарелых, где за тобой будет хороший уход, или в деревню поедешь на свежий воздух.

Глава 2

Пробуждение вышло неприятным и тяжелым. Внизу живота тянуло, а бесцеремонный врач в белом халате продолжал осматривать меня и трогать таз.

Перед глазами всё плыло, и я не сразу обратила внимание, что больничная палата, в которой я лежала, казалось, несколько минут назад, удивительным образом преобразовалась в просторные светлые покои с балдахином, крепкой добротной мебелью и витражными окнами. Вот только атмосфера внутри царила мрачная и гнетущая, словно произошла трагедия.

– Где я? – прохрипела, предполагая, что сын всё-таки сдал меня в частный пансионат, пока я была в отключке, но рядом не было знакомых лиц: ни сына, ни невестки. Только незнакомые люди в странной одежде, какую носили лет сто назад.

На удивление, слабости и потерянности, как после первого инсульта, на этот раз не было. Силы быстро прибавлялись, и я даже присела, приподнявшись на локтях, и ощутила, как кровь стала отливать от головы, уменьшая пульсирующую боль из-за сжатых сосудов.

– Она что, повредилась головой? – спросила у врача надменная дама, стоявшая у подножья кровати.

Рыжеволосая, лет сорока, с резкими чертами лица, одетая в темно-синее шелковое платье до пола, которое оттеняет ее голубой цвет глаз. Она была красива той холодной красотой, которая доводила мужчин до исступления и заставляла их терять разум и бросать свои семьи.

Взгляд, которым она буравила меня, выражал гнев и отвращение, от которого мне стало неприятно. Я понимала, конечно, что в свои шестьдесят уже давно не красавица со своими морщинами, обвисшими щеками, дряблой кожей и седыми волосами, но это не повод вот так явно выказывать неприязнь.

Подтянула одеяло, которое накинули на меня сразу после осмотра, ближе к себе, чтобы согреться от пронизывающего до костей холода, и кинула взгляд на руки. Не мои. Непривычно молодые, с шелковистой кожей молочного однотонного оттенка. Пальцы были тонкими, длинными, как у пианистки, с короткими ногтями.

Меня пронзила невероятная догадка, и я подняла руки к лицу, касаясь совершенно не своего лица. За долгие годы я изучила свое стареющее тело вдоль и поперек, и с уверенностью могла заявить, что это тело было точно не моим.

Слишком молодое, с приятной на ощупь гладкой кожей, какая у меня была лишь в молодости, лет до тридцати.

Сердце застучало, не веря в то, что мое предсмертное желание начать жизнь заново сбудется, да еще и так скоро.

Откинув одеяло, стала рассматривать себя и с удивлением обнаружила, что тело мне досталось стройное, тонкое, звонкое. С каждой минутой после пробуждения ко мне возвращалась присущая молодости легкость, но внизу живота по-прежнему неприятно тянуло.

– Она должна была умереть во время родов… – вспомнила я вдруг первые крики, которые услышала после пробуждения.

Я опустила взгляд на былую белую балахонистую ночнушку, в которую была одета, полностью откинула мешающее одеяло и увидела кровавые пятна на грязно-серой ткани, пропитавшейся моим потом и выделениями.

– Г-где м-мой реб-бенок? – произнесла я, заикаясь, когда до меня дошло, что я, выходит, и правда рожала. Пусть в последний раз я испытывала радость материнства почти пятьдесят лет назад, но эти ощущения настолько незабываемые, что их ни с чем нельзя спутать.

Не сказала бы, что во мне появились какие-то материнские чувства к кряхтящему свертку в руках одной из служанок, ведь буквально только что мой мир перевернулся, и я готовилась умереть, не предполагая, что получу второй шанс и попаду сразу же во взрослое тело, но что-то во мне определенно екнуло.

Служанка в белом чепчике и закрытой по самое горло черной форме протянула мне ребенка, но на нее шикнули и заставили испуганно отступить.

– Унести ребенка! – отдала приказ та самая женщина, которая была недовольна тем, что я выжила. – И не смейте распространяться о родах Айны! Если кто вздумает болтать… Вы меня знаете.

В воздухе ощутимо повисла угроза, обстановка накалилась паникой и тревогой, и я вся покрылась мурашками. Что за странный приказ? Неужели никто не знал о моих родах, и она хотела что-то скрыть?

Сердечко вдруг испуганно затрепыхало и сжалось, а тело оцепенело, наводя меня на мысли, что бывшая хозяюшка этого тела буквально тряслась перед этой женщиной, не могла ей противостоять и часто прикрывала голову, опасаясь безжалостных ударов с ее стороны.

Вот и у меня сработали рефлексы тела моей тезки, но я в последний момент пришла в себя и заставила себя успокоиться. Никогда я не склоняла ни перед кем головы, так что и в этот раз не стану. Пусть эта женщина и являлась, видимо, моей мачехой, а бывшая хозяйка тела – нелюбимой ненавистной падчерицей.

– Выйдите все! – снова прозвучал ее неприятный голос, и все подчинились.

В комнате остались только мы вдвоем.

– У тебя родилась девочка, – выплюнула она и со злорадством ухмыльнулась. – Условия завещания своего отца ты не выполнила, так что о статусе герцогини Соляных Копей можешь не мечтать. Собирай вещи и проваливай из моего замка. Теперь я новая герцогиня, и всякая шваль мне здесь не нужна!

Эта женщина несла какую-то ересь, но ненависть, густо сочащуюся из нее, не играла. Такое сыграть нельзя. Я стояла у нее поперек горла, и смотрела она на меня, как на оборванку, нагло и незаконно пробравшуюся в ее чистый опрятный дом.

Глава 3

Как только перед глазами встала мощная атлетически сложенная фигура темноволосого мужчины, мое сознание с удовольствием подбросило мне воспоминания прошлой хозяйки этого тела.

Айна родилась в мире Тиррания, в котором правят драконы, много сотен лет назад установившие власть над другими расами. Они прибыли из другого мира, который был разрушен из-за бесконечных войн, и сразу же захватили все разрозненные государства нового мира, прижав любых недовольных к своему острому когтю.

Так и образовалась Империя Мрака, где правит жестокость и сила, где царит патриархат, а простые женщины редко обладают правом голоса.

Все, кто не мог похвастаться долголетием, воспринимались драконами, как слабые и никчемные существа, недостойные жить вблизи великой расы, а потому были сосланы на Дикие Острова, и им запрещалось пересекать границу материка.

Единственные, чье соседство главенствующая раса терпела, так это демоническое, так как их уклад и образ мышления, культивирующий агрессию, идеально вписывался в новый миропорядок.

Знатных родов, как таковых, здесь не имелось. Каждый мог подняться вверх по социальной лестнице, если грамотно убирал со своего пути врагов.

Айне повезло родиться в семье высокопоставленного чиновника Империи Мрака, так что она с детства считалась голубой кровью и обладала правами куда большими, чем те, кто родился простым ремесленником или уж тем более обычным человеком.

– Поднимайся, Айна! – резко бросила мне мачеха, прерывая мои воспоминания. – Раз Князь хочет видеть свою законную женушку, ты предстанешь перед ним и заодно перед судом.

Из потока мыслей о прошлом я так и не поняла, как Эйгон относился к своей жене, поэтому медленно встала, чувствуя накатывающую слабость, и оглянулась по сторонам в поисках приличного платья.

Всё мое тело покрылось липким потом, и ткань неприятно липла к телу, но никто не предложил мне ни помыться, ни переодеться, так что пришлось идти в запачканной кровью ночнушке и розовых тапочках с тонкой подошвой.

Ноги еще плохо держали меня, но я шла за двумя разодетыми напомаженными дамами, не издавая ни звука, сцепив зубы. Не позволю им наслаждаться моими страданиями. Хватит с них груши для битья в виде бедняжки Айны, которую явно недолюбливали в собственном доме.

На сердце поселилась тревога, когда я наконец осознала, что у меня не осталось защиты в виде отца. При мыслях о нем внутри потеплело, словно через грозовые тучи вышло ясное солнышко, а это означало, что отец, лорд Соляных Копей, с добротой относился к родной дочери.

Пользуясь тем, что за мной никто не наблюдает, а мачеха и сводная сестрица от ее первого брака, как мне подкинула память, рассуждали о каком-то отравлении и зверобое, я рассматривала темный, казалось, бесконечный коридор, по которому мы куда-то шли. На стенах были установлены ниши, в которых стояли лампы с сальными свечами, так что освещение было тусклым, и я боялась споткнуться, поэтому внимательно стала смотреть вслед лери Даяне и лери Клео. Их имена всплыли в мыслях сами собой, и я почувствовала облегчение, что постепенно что-то приходит мне в голову, не оставив попаданку абсолютно беспомощной.

Как я поняла, лери – это обращение к женщинам, а лер – к мужчинам высокого статуса. Князь же это статус наследника, а не титул, как было в прошлом мире.

Мы несколько раз свернули, и я постаралась запомнить обратный путь, ведь что-то мне подсказывало, что служанку, чтобы я могла добраться в комнату, мне не выделят.

Когда мы оказались около кованых резных дверей под потолок, которые были настолько тяжелы, что их с трудом открыли два стражника, я замерла. Руки начали дрожать, тело обдало испариной, даже волосы повисли паклями, как бы выражая общий настрой всего организма.

Мне было страшно, так как впереди была неизвестность, а мачеха была уж слишком довольна и говорила что-то дочери вторую половину пути так тихо, что я не могла расслышать. И это явно не предназначалось для моих ушей, что заставляло меня настороженно оглядываться по сторонам в поисках подвоха.

– Лер Эйгон, приветствую вас в моем замке, – первой подала голос лери Даяна и сделала легкий книксен, после чего за ней повторила и лери Клео.

Я уже было хотела тоже сделать полуприсед, повторяя за дамами, чтобы не показаться странной на их фоне, но мою неумелую попытку никто не оценил. Я даже слова вставить не успела, как лери Даяна перебила меня и вышла вперед, не позволяя мне предстать перед Князем.

Я его еще не видела за спиной двух женщин, но чувствовала всеми фибрами его присутствие в большом зале с десятиметровыми потолками. Первое, что я могла сказать о нем, еще не увидев воочию, так это то, что энергетикой он обладал настолько мощной, что внутри у меня что-то затрепетало, отзываясь на эту силу, и я с уверенностью могла заявить, что это не отголоски реакций настоящей Айны.

Эти эмоции, которые обхватили мое сердце в жесткий захват, были сродни страху, когда ты смотришь с высокой скалы в пропасть и не видишь земли. Чувствуешь опасность, знаешь, что прыгать не стоит, но сзади тебя толкают, лишая выбора. Ты падаешь так долго, что ошибочно считаешь, что всё в порядке, но в какой-то момент разбиваешься об острые камни, даже не заметив этого.

– Мне доложили, что у моей жены начались схватки полсуток назад. Она родила мальчика?

Голос Князя Эйгона звучал холодно и требовательно, он не терпел неповиновения.

Глава 4

Железный трон с острыми пиками за спиной, на котором восседал Темный Князь, находился на возвышении, внушая одним своим видом такой же ужас, как и сам Эйгон Свирепый.

Несмотря на мой собственный страх, отравляющий кровь своим ядом, сердечко прерывисто и рвано билось в надежде, что муж, вызывающий у бывшей хозяйки тела восхищение, поймет, что я нахожусь под чужим заклятьем. Даже ноги переставляла, не чувствуя их. Ощущала себя марионеткой, которой со стороны управлял злой кукловод.

Темные волосы Эйгона были заплетены в косу за спиной, и я вдруг подумала о том, что не зря в древности волос редко обрезали, так как он нес в себе силу.

– Лери Айна, ты признаешь свою вину? – прозвучал его вкрадчивый голос, но я не обманывалась его видимому спокойствию. В нем таилась свирепость, готовая в любой момент обрушиться на того, кто посмел нарушить планы Эйгона.

Я снова было открыла рот, чтобы рассказать о том, что у меня родилась дочь живее всех живых, и что мачеха обманула его, но изо рта не вырвалось ни звука. Горло запершило, а затем сжало с силой, словно чья-то ладонь обхватила шею и сдавила с такой силой, что я едва не начала задыхаться.

Из глаз потекли невольные слезы, но они не тронули мужа, вызвав у него одно лишь раздражение.

– Да, – вырвалось из меня, как только я успокоилась. Это был не тот ответ, который вертелся в моей голове, и сказан был не моим голосом, но слово не воробей, его в клетку обратно не загнать.

– Не слушайте ее, Ваше Темнейшество, она не ведает, что говорит и творит, – подала участливый голос лери Даяна, подскакивая ко мне и хватая за руку. – Она только что испытала материнское горе, потеряв ребенка, даже не успела прижать его к своей груди.

У меня заныли виски от лживой доброты этой женщины, которая второй рукой больно ущипнула меня за бок.

– Довольно, лери Даяна! Молчать! – грубо прервал мачеху лер Эйгон и встал с места, спускаясь к нам. – Ты слишком добра к той, кто не заслуживает твоего сострадания. Она не раз покушалась на жизнь Клео, и если раньше ее защищал Густав, то с меня довольно!

Когда он оказался напротив, разница в нашей комплекции стала слишком очевидной. Выше меня сантиметров на тридцать, гораздо шире в плечах, крупнее, он давил своей мощью, вынуждая меня опустить голову даже против воли кукловода.

– Как ты посмела убить моего ребенка в утробе, женщина?! – прорычал он, хватая меня лапой за щеки и поднимая вверх мое лицо.

От его хватки было немного больно, а от взгляда на заострившиеся скулы и узкие зрачки становилось страшно. Меня трясло от досады, и я едва не задыхалась в попытке снова обрести контроль над своим телом и голосом, но все мои попытки были тщетны.

– Я… – снова произнесла я, сама того не желая, но в этот раз злоумышленнику не удалось заставить меня признаться в том, чего Айна не совершала.

Сзади полыхнуло возмущением и раздражением, и я каким-то чудом почувствовала черную невидимую нить, протянувшуюся ко мне от лери Клео. Магия крови, вспыхнуло догадкой у меня в голове одно из детских воспоминаний Айны.

В этом мире, с тех пор, как воцарилась власть драконов, была запрещена любая магия. Тех, кто ею обладал и демонстрировал внушительные успехи, казнили, а оставшихся заточили в казематы. Ежегодно велся учет всех рожденных младенцев, проверяли их способности к магии, и если вдруг обнаруживали, могли уничтожить весь род, чтобы купировать заразу, представляющую угрозу для Империи Мрака.

В детстве, когда у отца и лери Даяны родился общий сын и мой младший брат Георг, ревнующая Клео впервые проявила свои способности к магии крови, одной из самых опасных темных магических сил, носителей которых убивали вместе со всем родом.

Отец тогда заменил всю прислугу в замке, расправившись со старой, чтобы не болтали лишнего, пригласил неуловимого отшельника, который запечатал запрещенную магию падчерицы, но как оказалось, всё это было бесполезно.

Именно магию крови применяла ко мне лери Клео, чтобы опорочить меня перед мужем.

– Кле-о, – раздельно, проявляя всю имеющуюся силу воли, произнесла я и вперилась взглядом в лицо лера Эйгона.

Он явно не знал, какую змею пригрел подле себя, и я уже было хотела раскрыть ему глаза на правду, как вдруг его взгляд метнулся мне за спину и потеплел. И внутренности полыхнуло догадкой. Неужели моя сводная сестрица уже успела пробраться к нему в постель, пока я ходила беременная его ребенком?

– Она всё знает, любовь моя, – вдруг защебетала Клео и выпорхнула из-за моей спины, прижимаясь телом к Князю.

Почувствовала угрозу для себя и поспешила перетянуть внимание на себя.

– Не наказывай ее сильно, я исправлю ее зло как можно скорее. Принесу тебе много сыновей, ты только сделай меня своей аржанной.

Эйгон ослабил свою хватку и оттолкнул меня с таким презрением на лице, что мне стало вдвойне неприятнее.

Мачеха толкнула меня бедром и встала перед Эйгоном, расписывая ему преимущества сделать Клео его своей официальной фавориткой.

Разводы в этом мире не поощрались и строго осуждались, но ни мачеху, ни сводную сестрицу это не останавливало. Они добивались моего падения и унижения любыми способами.

– Я теперь единственная герцогиня Соляных Копей, Ваше Темнейшество. Моей наследницей станет Клео, а следом и ваш старший сын. Что теперь взять с лери Айны, она была отмечена богом размножения только единожды, а значит, понести от вас больше не сможет. Моя же дочь отмечена богом целых три раза и станет вам верной спутницей, мой Князь. А уж за богатым приданым дело не встанет.

Глава 5

В себя я пришла в телеге, пропитанной навозом, сеном и чужим потом.

Лицо горело, а лоб пылал, и я слабо болезненно заморгала, возвращая себе воспоминания недавних событий. После того, как мне поставили клеймо, я потеряла сознание, но Князь, видимо, осуществил свою угрозу и выкинул меня из замка. Как бы я ни вглядывалась в горизонт сквозь взметнувшуюся после телеги пыль, не увидела даже самого высокого шпиля одной из башен.

– Пришли в себя, лери Айна? – раздался над головой неприятный скрежущий голос мужчины.

Он сидел чуть впереди и держал поводья низкорослой лошади, которая еле передвигала ноги.

Не дождавшись моего ответа, кучер обернулся и осклабился, не стесняясь отсутствия двух передних зубов. Верхний ряд напоминал решето с криво торчащими желтоватыми обрубками вместо здоровых зубов, и меня всю передернуло от отвращения.

Длинные черные волосы были заплетены в косу за его спиной, на плечи накинута куцая серая фуфайка, на которую я посматривала с легкой завистью. На улице уже холодало, а я как была одета в грязную ночнушку, так в ней и осталась.

– Куда вы меня везете? – задала я вопрос кучеру, который вместо того, чтобы понукать лошадь поторопиться, рассматривал меня.

– Лери Даяна велела отвезти падчерицу в монастырь темного лика богини Хель.

По коже прошли мурашки страха. Самый отдаленный в Империи Мрака монастырь, куда ссылали всех изгнанниц, представляющих угрозу для драконьей расы. Никто не знал доподлинно, но поговаривали, что послушниц там обривали наголо и заставляли ублажать всех приходящих на обряды жертвоприношения в честь кровавой богини.

Всё в этом мире было устроено не так, как в прошлом. В народе пестовали жестокость и свирепость, в них ценили те качества, которые в нормальном обществе считались грехом.

Я коснулась своих коротко стриженых волос и едва не заплакала, чувствуя себя беспомощной и одинокой в этом мире сплошнейшего мрака. Мало того, что меня обрекли на участь падшей женщины за преступление, которого я не совершала, так еще и короткий волос лишил меня возможности устроиться в другом месте с достоинством.

Я ведь не виновата в тех злодеяниях, которые приписывала мне мачеха, которая явно с удовольствием отправила меня прочь из родного дома.

Я попыталась воззвать к воспоминаниям Айны и понять, действительно ли она покушалась на жизнь лери Клео, как сказал мне лер Эйгон, но внутри меня царила пустота.

Словно предательство мужа окончательно убило любые отголоски лери Айны. Растоптало даже те фантомные чувства, которые я ощущала при виде него рефлекторно.

И сколько бы я ни пыталась хоть что-то возродить в себе, чтобы ощутить себя живой, ничего не вышло. Вместо сердца там зияла пустота, равнодушная к мужчине, который когда-то был для лери Айны едва ли не божеством.

– И не такие времена пережила, – шепнула я себе под нос, чтобы не впадать в уныние.

Напомнила себе, что выжила в девяностые, когда вокруг царил бандитизм и полное беззаконие, а рядом не было никого, кто мог бы протянуть мне руку помощи. Так что и здесь я не пропаду, не стану добровольной жертвой для сильных мира сего и чужим козлом отпущения.

Изнутри поднялась злость, направленная на несправедливость и козни злой мачехи, оттяпавшей у меня не только дом, мужа, но и наследство, которое должно принадлежать мне по праву крови.

Ведь соляные копи когда-то были частью приданого моей родной матери, а значит, и сам лер Густав не имел права завещать их никому, кроме меня.

Единственной законной наследницы соляных шахт.

Несмотря на вспыхнувший запал и гнев, я одернула себя, напоминая, что пока мне нужно устроиться в этом мире, а уже потом думать о мести.

Мне бы сбежать, но вокруг виднелся один лишь лес и поля, и ни единого поселения, так что я решила пока прийти в себя после удара и осмотреться, придумать план для побега и дальнейшей жизни.

– Где мы? Далеко до ближайшего города? – спросила я у кучера как бы невзначай, но он лишь цокнул и даже не удосужился ответить мне.

Продолжал насвистывать похоронную мелодию и перестал обращать на меня внимание. Я же увидела около его ног большой коричневый потертый чемодан с отломанной ручкой. Что-то мне подсказывало, что там лежали мои вещи, которые кинули в телегу вместе со мной, но я не решилась прямо сейчас потрошить его.

Кучер вызывал у меня неприятные ассоциации, и контактировать с ним снова мне пока не хотелось.

Я едва не подпрыгнула, свалившись с телеги, когда рядом закряхтел младенец, завернутый в замызганную сальную тряпку, от вида которой в груди неприятно рвано екнуло, взывая к моим материнским инстинктам.

Грудь потяжелела, подсказывая мне, что я недавно родила, и я вдруг со стыдом подумала о том, что о ребенке сразу и не вспомнила.

Это когда я в прошлой жизни была беременна сыном Колей, то перенесла вся тяготы и радости своего будущего материнства, готовилась к долгожданному событию почти сорок недель.

А здесь я очнулась и лишь чудом из разговоров мачехи поняла, что у меня появился на свет беззащитный малыш.

В постели мне не позволили даже подержать ее на руках, сразу же унесли, чтобы скрыть сам факт ее рождения и преподнести ее отцу всё так, будто ребенок умер в родах. И я была благодарна мачехе хотя бы за то, что она не стала брать грех на душу и убивать новорожденную. Отправила ее в ссылку вместе со мной.

Глава 6

Несмотря на неизвестность и страх, который станет моим верным спутником на ближайшее время, ведь я почти ничего не знала об этом мире, в который попала волею случая, я старалась не унывать, а бодриться.

Хотя даже воспоминания и знания прошлой хозяйки тела были скудными и крутились лишь вокруг семьи и мужа. Ни политикой, ни географией, ни другими науками Айна не интересовалась. Всё ее время занимал суровый быт.

Она страдала от козней злой мачехи, старалась не пересекаться со сводной сестрой, которая могла подставить за просто так, потому что ей так захотелось. Ущипнуть, поставить подножку, обвинить в воровстве или порче ее платьев. Всё, на что хватало ее скудной фантазии.

Отец хоть и наказывал ее, поверив чужому вранью, чтобы не провоцировать в семье лишние скандалы, но по-своему любил и баловал. Так, как умел дракон, который служил темным силам. Своеобразно. Согласно многовековым устоям и традициям.

Сама Айна свободолюбивой или решительной никогда не была и безропотно согласилась по воле отца выйти замуж за лера Эйгона Аттикуса, старшего сына Императора и его единственного наследника. Его Темнейшество Эйгона Свирепого.

Никогда не знавшая ласки и любви, а шпыняемая своими не кровными родственниками, неудивительно, что грубые неотесанные ухаживания мужа заставили ее ошибочно полагать, что он – ее темный принц на вороном коне, который сбережет ее от всех бед и страданий.

Не прошло и суток после свадебного торжества, как Эйгон, исполнив свой супружеский долг, улетел на восточную границу, где разгорелся мятеж.

Будучи главным военачальником Империи Мрака, он ревностно и ответственно относился к своим обязанностям. А вот жена для него была не более, чем приложением, к которому он приезжал раз в пару месяцев, чтобы справиться о ее беременности. Так что Айна как жила в отчем доме, так оттуда никуда и не уезжала, продолжая находиться под гнетом лери Даяны и лери Клео.

В этот момент в мои мысли вторглось лошадиное ржание, а затем и окрик кучера, который что-то злобно прошипел и стеганул коня плеткой.

Я вздрогнула и опустила осмысленный взгляд на девочку в моих руках, которая наелась и уснула, не подозревая, что происходило вокруг.

– Где мы? – громко и требовательно спросила я у кучера, когда оглянулась по сторонам.

Вместо тракта, по которому мы передвигались, телега подпрыгивала на кочках и ухабах глубоко в лесу, среди деревьев с такими пышными кронами, что было не видать неба.

Куда бы я ни посмотрела, натыкалась взглядом то на болото, то на непроглядные заросли. И никакого просвета или тропинки к основному тракту.

– Это короткий путь до монастыря, лери Айна, – ответил мне кучер после долгого молчания.

Его тон и голос, несмотря на вежливое обращение с приставкой “лери”, мне не понравились. Особенно скабрезная еле слышимая усмешка, которая последовала после.

А уж вкупе с тем, что он завез меня в чащу непроглядного леса, где мы оказались по сути одни, мое сердце загрохотало так резко и с такой силой в ушах, что я едва не оглохла.

Кровь забурлила по венам, вскипая и заставляя пылать мое лицо, а я сама прижимала к груди ребенка и молилась, чтобы страх был всего лишь последствием моего невеселого воображения.

Может, будь я помоложе разумом, не восприняла бы эту ситуацию угрожающей, но я была уж слишком стара, чтобы понимать, что мужчинам любых возрастов надо от женщины только одно. Ее тело. И что принцы и рыцари попадаются только на страницах книг.

– Разве монастырь находится не на севере? – снова спросила я, заметив, что кучер, который даже не представился мне, свернул влево.

– А говорили, ты не шибко умная деваха, – хохотнул кучер, перестав играть роль учтивого слуги. Обернулся и осклабился, показывая свои истинные намерения. – Мне велели тебя убить, лери Айна. Не очень-то ты нужна своей семье.

В этот момент он остановил лошадь и резво спрыгнул с телеги. Разминая ноги, рассматривал меня со скабрезной ухмылкой, от которой у меня душа улетела в пятки. Да так резко, что меня буквально парализовало.

Сомнений, что приказ был отдан мачехой, не было. Кто еще так отчаянно боялся моего возвращения? Только та, что обманула самого наследника трона Мрака.

– Я мужик простой, лери Айна, – снова заговорил кучер и сплюнул на землю. – Ублажишь меня, и я отвезу тебя в Гиблые Земли. Места не сахар, но темные туда не суются.

Меня передернуло от омерзения, и он не мог этого не заметить. Ощерился и двинулся на меня.

Прижав к себе дочь крепче, я спрыгнула с телеги и обошла ее, надеясь выиграть время.

Думай, Айна, думай.

Ты не можешь снова так бесславно закончить свою уже вторую жизнь. Не после того, как получила второй шанс.

И если уж мне суждено умереть, то точно не так!

Опороченной и обесчещенной каким-то нечистым оборванцем.

Мой сердечный ритм ускорился, окуная меня в пучину страха, и я отступала, даже не оборачиваясь назад. Боялась упустить из виду мужчину, который осторожно подбирался ко мне, не ускоряя шаг. Не сомневался, что мне некуда деваться, и наступал, словно зверь, загоняющий добычу в угол, из которого ему нет выхода.

Глава 7

Когда первая волна потрясения спала, я начала приходить в себя и постепенно возвращаться в реальность.

Ребенок в моих руках кричал, суча ножками, а телега подскакивала на ухабах с таким скрипом, словно вот-вот развалится.

Не сразу я почувствовала запах детской неожиданности, а когда опустила глаза, уже по сморщенному лицу девочки поняла, что она обделалась. Поскольку она была завернута хоть и в хлипкую, но ткань, причем довольно плотно, на меня ничего не капало.

Я уже было хотела положить ее на сено, оставшееся внутри телеги, чтобы подумать о том, что мне делать, как вдруг на меня закапала моча, пачкая и без того заляпанную кровью ночнушку.

Сначала меня охватили непроизвольные рефлекторные рвотные позывы, из чего я догадалась, что с такими проблемами лери Айне сталкиваться не приходилось.

В первое мгновение меня охватила паника, так как поблизости не было ни ванной, ни умывальника, ни даже таза с водой, а уж о чистых тряпках приходилось и вовсе лишь мечтать, но я быстро надавала себе мысленных пощечин и заставила прекратить себя нервничать. Паника делу не поможет, а вот мои знания и смекалка пригодятся.

– Георг, останови! – крикнула я братишке, пока мы не выехали из леса.

Положив ребенка на сено, как и планировала, я проворно спрыгнула с телеги и направилась к ближайшему дереву, на котором заприметила белый мох, похожий на ягель, который в моем мире когда-то использовали вместо подгузников для детей.

Плач новорожденной усилился, когда я отошла подальше, чтобы набрать побольше этого “мха”.

Насколько я помнила, впитывающие свойства сфагнума раз в двадцать превышают возможности той же ваты. А уж об обычных тканях и тряпках, которые мы использовали во времена, когда я сама родила ребенка, и говорить не стоило.

Последнее для меня было куда более привычно, но одежда в условиях безденежья и безнадеги была слишком большой роскошью, чтобы ею раскидываться.

– Что ты делаешь, Айна? – с любопытством спросил мальчишка, когда я вернулась с охапкой ягеля, которого сумела насобирать.

Запах у него был болотный и напоминающий грибы, но я старалась дышать через раз, так как ароматы со стороны плачущего ребенка были такие, к которым мой организм был еще не приспособлен.

Я же вдруг ощутила себя снова молодой. И не только телом, но и душой. Всегда мечтала иметь дочку, но как-то не сложилось. После того, как родила сына, на личной жизни я поставила крест.

Когда Коле исполнилось десять, начались девяностые, развал Союза, беззаконие, беспредел и равнодушие милиции. Встали всплывать слухи про серийных маньяков, и я боялась своим неправильным выбором испортить ребенку жизнь. Так что полностью забыла о своем счастье, сосредоточившись на безопасности и счастливом детстве Коли.

Хоть сама я и росла в полной семье, но мне довелось насмотреться на отчимов своих подруг. Один попрекал едой, второй запирал в чулане, если она ему мешала сидеть с собутыльниками, а третий и вовсе лупил ремнем. Такой судьбы Коле я не хотела.

Кто же знал, что он отплатит мне такой черной неблагодарностью.

Встряхнув головой, отбросила грустные мысли о прошлом и сосредоточилась на настоящем.

Жизнь дала мне второй шанс, подарив долгожданную дочку, о которой я теперь позабочусь. И никакой папаша нам не нужен.

– Всё хорошо, крошка, сейчас мама о тебе позаботится, – ласково заворковала я над дочкой.

– Тебя Князь что, головой об стену ударил? – отвлек меня от воркования Георг, и я обратила внимание, что голос его звучал слишком подозрительно для его маленького возраста. Впрочем, что я знала об этом мире и его порядках? Нравы здесь были жестокими, а дети взрослели слишком рано, как по моим меркам.

– Рождение детей меняет каждую женщину, Георг, так что тебе еще не раз придется удивиться, – сказала я, догадавшись, что подобной нежности от прежней Айны ему видеть не приходилось.

Понадеялась, что мой ответ его устроит, и он не станет в будущем подозревать меня.

Они доверяли друг другу настолько, насколько это вообще было возможно в мире, где властвовали темные, но их отношения были далеки от тех, к которым я привыкла. Магия в этом мире была признана ересью и преступлением, и я не знала, как отреагируют местные, узнай они, что я – чужая душа в этом теле.

Сочтут ли ведьмой, сожгут ли на костре или заточат в казематы, проводя надо мной опыты? Ответа на этот вопрос у меня не было, и знать я его не хотела.

– Я слышу звук воды, едем туда.

Я кивнула вправо, где, как я надеялась, протекала река, где я смогу помыть ребенка, который перестал реветь и перешел на жалобное хныканье, и наконец разобрать кожаный потрепанный чемодан, сиротливо лежащий в углу телеги.

Я надеялась, что внутри были чистые вещи или тряпки, которые смогу надеть сама и запеленать дочку.

Вспомнила вдруг слова своей соседки по палате, которая мечтала о других мирах и втором шансе. И усмехнулась, догадавшись, что о бытовых мелочах, которые станут проблемой, она и подумать не могла.

Месячные…

Стирка руками, а не в стиральной машине.

Глава 8

Георг продолжал смотреть на меня с подозрением, в то время как сзади меня горел хоть и хиленький, но костер, который нужно будет поддерживать, иначе он в скором времени затухнет, не имея возможности перекинуться на что-то легковоспламеняемое поблизости.

– Ты всю жизнь меня знаешь, Георг, какая я тебе ведьма?

Я старалась говорить спокойно и убедительно, смотреть ему прямо в глаза, чтобы он не надумал себе ничего лишнего и не причислил меня к ведьмам, которые, как и маги, считались в Империи Мрака личностями вне закона.

Я в этом мире находилась всего несколько часов, но у меня уже сложилось впечатление, что драконы истребляли всех, кто представлял для них угрозу.

Словно опасались, что сильные и талантливые рано или поздно объединятся и свергнут власть темных, которые привнесли в этот мир лишь разруху и страдания. Пролили немало крови невинных, чтобы править горсткой оставшихся в живых.

Разделяй и властвуй. Таков девиз Империи Мрака.

– Откуда тогда огонь? Только полноценные драконы могут дышать огнем, – произнес ребенок, с каким-то благоговением и страхом глядя на пламя.

В этот момент он явно был похож на пещерного человека, который впервые случайно добыл огонь и не мог поверить, что это реальность.

Я нахмурилась, впервые осознавая, в какой дыре оказалась, раз даже развести огонь здесь считалось великой магией и уделом хозяев Тиррании – великих драконов. Видимо, они не просто истребляли способных и умных, но и делали из остальных рас – бессловесных глупых рабов.

Вот только Георг ведь был сыном хозяина Соляных Копей, герцога Густава Фьёрда. Не бастардом. Законнорожденным ребенком. И это было сущим преступлением лишать его привилегии быть образованным мальчиком.

От этой несправедливости хотелось плакать и тосковать, ведь судя по воспоминаниям Айны, Георг не был глупым, наоборот, сообразительным, за что не раз был наказан матерью, которая гневалась каждый раз, когда ее увечный сын выделялся и привлекал к себе внимание. Бедный, никому не нужный ребенок. И теперь мне предстояло о нем позаботиться.

– Я не использовала ни капли магии, Георг. Ты ведь знаешь, что я пустышка, обычная драконица без зверя. Дознаватели каждый год проверяли меня еще даже до твоего рождения. И если бы во мне была магия, меня давно бы отправили в монастырь.

– Но именно туда тебя и отправили. Я слышал разговоры матушки с Клео, – упрямо поджав губы, снова сказал Георг, явно не доверяя моим словам. – И клеймо на лбу неспроста. Такие только преступники носят да неверные.

Неверные – это те, кто поклонялся иным богам, нежели основному пантеону Темных Божеств. Они тоже подвергались гонениям, но не так активно, как пламяносцы, как называли драконы тех, кто обладал магией.

– Меня обвинили в преступлении против Клео и моей новорожденной дочери. Но не думаешь же ты, что будь это правдой, дочку бы отправили в монастырь вместе со мной? Князь Эйгон не знает о том, что я родила, а твоя матушка настолько ненавидит меня, что никогда не позволит остаться в замке и рассказать ему правду.

Мои слова звучали убедительно, и настороженность исчезла с лица Георга, даже его плечи слегка расслабились, и я поспешила закрепить его убежденность новыми подробностями.

Он по-своему любил мать и пытался заслужить ее любовь первые годы жизни, но с возрастом перестал заблуждаться насчет нее и прекрасно понимал, что она из себя представляла. Так что мои слова его не удивили, лишь расстроили, но это было неизбежно.

– Видишь мои короткие волосы? Лери Даяна остригла меня, чтобы никто не поверил моим словам. Все будут думать, что я нагуляла ребенка, родила его не от Князя Эйгона. Ведь именно так мужья поступают со своими женами, когда они делят ложе с другим мужчиной.

Я старалась фильтровать речь, чтобы не говорить слишком откровенно и грубо для его возраста, но судя по хмурому лицу и сведенным домиком бровям, он знал гораздо больше, чем полагалась для его возраста. В этом мире дети взрослели раньше, чем в моем прошлом.

– Научишь меня тоже? – спросил вдруг Георг, кивая на костер, и я впервые увидела в его глазах неподдельный восторг. Ту самую настоящую эмоцию, которая подавлялась в нем вбитыми в подкорку правилами и запретами.

– Конечно, научу. Всему, что знаю. Но только потом, когда мы доберемся до Гиблых Земель.

Я улыбнулась и отошла обратно к деревьям, чтобы не терять больше времени и побыстрее соорудить берестяной прямоугольный котел. Нож в очередной раз выручил, и я принялась вырезать большой кусок бересты, чтобы сложить его углы конвертом внутрь и закрепить их самодельными деревянными прищепками.

Пришлось повозиться, чтобы найти наиболее подходящую под это дело березу, а затем и достаточно сырые ветки, чтобы использовать их, как распорки, подрезать их по середине и соорудить самодельный чан, в который я позже налью воду из речки.

Соорудила следом мини-формат, чтобы использовать его в качестве ковша, а затем оттащила всё это к небольшой расщелине, куда пришлось накидать веток, а затем, используя одну, как переносной факел, развела второй костер.

Над ним установила несколько плотных веток диаметром в пять сантиметров, которые намочила, чтобы они не сгорели сразу. Использовала их, как решетки мангала, поставив сверху берестяной котел, куда следом быстро с помощью самодельного ковша налила из речки воду.